Кронштадт - город в городе и город маленький, но это совершенно не означает, что у него нет собственного фольклора. Наоборот, кронштадтская социальная история обильно фольклоризирована.

Довольно спонтанно появилось объявление о семинаре, в котором, едва увидев анонс, сразу захотел поучаствовать. Опасные места городского пространства - сколько тут всякого вкусного для изучения и обсуждения, м-м))

Буду рассказывать об опасных местах Кронштадта на основе материалов, собранных в поле четыре года назад. Конечно, за этот срок кое-что поменялось, но, во-первых, далеко не все, а во-вторых, случившиеся перемены - тоже материал для анализа.

Стану готовить доклад - непременно поделюсь здесь парочкой кронштадтских городских легенд.

А раз уж начал утро с анонсов, то вот еще один))

Как я уже писал, вышло на русском сочинение Вальтера нашего Скотта с моими комментариями. На Озоне точно продается, думаю, на других маркетплейсах тоже.

Если интересна история становления и развития «туманных суеверий», особенно на Британских островах, - не пропустите.

(Картинка на Озоне - прямо-таки образчик товарного восприятия книги. Главное - размеры обозначить, а содержание - дело десятое.)

https://ozon.ru/t/1GWWcQQ

"Откуда взялось название «Гора»? Действительно, остров у нас низменный, но перепад высот все-таки существует, составляет два с половиной метра, и Гору никогда не затапливало. А я помню времена, когда у нас по улице Посадской вода гуляла при наводнении. Насчет опасного места… Во-первых, когда-то давно между поселением на «Горе» и господской частью, купеческой, то есть вдоль проспекта Ленина, рос лес, где иногда шалили и даже могли ограбить. Как бы сохранилось. Сама я жила в Кронштадте по разным адресам, в том числе и на «Горе», на улице Пролетарской, а сейчас в купеческой части живу, на Посадской. И могу сказать, что отсюда Гора по-прежнему кажется какой-то необжитой, темной. Там не проходит никаких массовых мероприятий, там нет каких-то увеселительных заведений. Там все как-то мрачно, казарменно. Центр «Горы» — это улицы Аммермана и Интернациональная. В одну сторону аллея, несколько жилых домов, а дальше пошли поликлиника, родильный дом, хоспис, магазин, хлебозавод и складские помещения. Индустриальный район. Там была целая слобода, где делали бочки. Было производство, где шили одежду флотскую. Словом, поселок промышленный. Помню, идешь со школы, а кругом бесконечные заборы, какие казармы, какие-то цеха, склады, мастерские…

Кстати, вот яркое детское впечатление. Иду со школы по весне, вдоль Летнего сада, на Пролетарскую. И вдруг навстречу группа – там же Летняя пристань, видно, приехали экскурсанты. Увидели они меня с портфелем и кричат: «Ой, а в Кронштадте, оказывается, люди живут!» На Горе до сих пор очень мало людей на улицах, нет никаких увеселений. Она действительно производит впечатление неосвоенной, необжитой и потому тревожит, мы-то привыкли к более людным, более обжитым местам.

Не знаю, как это объяснить, но там возникает неприятное ощущение, что ты как бы один в необжитом каком-то, чужом, нежилом [пространстве]. Хочешь побыстрее вернуться назад в живой мир, где люди, где веселье, где радость какая-то. А веселье начинается как раз от библиотеки на Советской".

👆Одна кронштадтская история

Вчера с приятелем говорили, среди прочего, мимоходом «за фантастику». Потом глянул новости - и увидел, что скончался Василий Головачев.

Он, Юрий Никитин и, пожалуй, Сергей Алексеев - эти трое были лицом перестроечной коммерческой фантастики. Александр Бушков появился в публичном поле чуть позже, а маргинальных авторов, вроде Юрия Петухова, все-таки вынесем за скобки.

Сам я пробовал читать тексты Головачева несколько раз, но дальше десятка-другого страниц никогда не заходил. Не мое…

При этом общаться с ним было интересно, особенно в неформальной обстановке))

Несмотря на брутальную внешность, которой порой находилось практическое применение - есть легенда, как в начале 90-х его выдали за охранника одного книжного кооператива, и какие-то начинающие рэкетиры, пытавшиеся «оседлать» этот кооператив, тут же слились, - человеком он был мягким и даже деликатным.

Мир праху, Василий Васильевич.

Не спеша, с долгими паузами между разделами, пишу статью о «скандинавском» символе веры, как его понимают современные язычники.

Как правило, в качестве «катехизиса» они называют «Старшую Эдду» - «Прорицание вельвы», «Речи Высокого» и еще несколько песен. А прочие источники упоминают мимоходом - мол, кое-что заповедано в «Младшей Эдде», у скальдов и в сагах.

Но на деле все обстоит наоборот: будто бы второстепенные источники оказываются основными (так, обрядность берется преимущественно из саг), а то сведения и вовсе черпаются из поздней культуры - из расхожих представлений об обществе викингов, например.

А «Старшая Эдда» как бы осеняет все это своим авторитетом.

Другая кронштадтская история.
В Кронштадте есть свой Шанхай – бывшая лодочная станция с причалами, а теперь что-то вроде самостройного рыбацкого поселка на северном берегу, недалеко от исторической части города.

Из интервью местной жительницы:
«Шанхай — это… Я видела там дворцы просто.
То есть это двухэтажные сооружения с саунами какими-то, красным деревом обитые сараи, изнутри причем. Понятное дело, в основном там мужчины обустраивают себе гнездо, но у мужчин доход разный всегда, поэтому есть, конечно, лачуги, где только лодочка помещается. Мало того, это еще и второй огород. Люди навозили землю, парнички ставят, и выращивают зеленушку всякую, и шашлычки устраивают.
Конечно, это место отдыха, прежде всего, место отдыха людей. Когда говорят: мы отдыхали на «Шанхае», все завистливо вздыхают — как вам повезло.
Сейчас там вообще цены какие-то сумасшедшие. Продают, если что-то продают на «Шанхае», то только вывешивается объявление, сразу все скупается. Уже воткнуться невозможно.
Я сказала бы, что даже элитное место, потому что дорожает, дорожает. Во-первых, сейчас увлечение рыбалкой повсеместное, не только питерские, многие сюда приезжают. Потом, это еще одно место, где можно хранить нормально какой-то хлам из дома, не только лодки, снасти. Поэтому у многих там, действительно, настоящие сауны, бани. Рядом залив, нормально – охладился. Так что это считается все-таки элитным местом».

Из недавних диалогов.

- Что такое антропологическая социология?
- ???
- Да я тебя недавно по телевизору видел, подпись на экране была «антропологический социолог». Странное какое-то название.
- Может, «социальный антрополог»?
- А, да, точно. А какая разница?

#диалоги@anthrosocks

Кривая перемещений по городу вчера вывела к магазинчику винила недалеко от лавры. Совсем не фанат «теплого лампового звука», но решил зайти - и не пожалел.

Ассортимент - современные перепечатки классических альбомов, со всякими бонусами, и стопка еще советских пластинок, от «Сикрет сервис» до Магомаева.

Разговорились с продавцом. По его словам, основная масса покупателей - в возрасте до 40. Что забавно, очень часто покупают детские спектакли - те самые советские пластинки.

Почему-то живо представляется такая типичная семья: муж по нынешней моде увлекается «правильным звуком», купил проигрыватель и шарахается от «цифры», а жена, чтобы от мужниного хобби толк был, ставит детишкам спектакли на виниле. Или наоборот - она увлекается, а он детей к классике приобщает))

Почему-то до этого разговора был уверен, что аудиофилы и нынешние поклонники винила - это либо мастодонты из 1970-х, либо припонтованные яппи. А оно вон чего, Михалыч.

Еще из спонтанных наблюдений

Сознавайтесь, кто вчера хоронил мух?

Вообще-то уже в начале прошлого столетия С. В. Максимов замечал мимоходом, что этот обряд почти повсеместно считается потешным, хотя раньше, конечно, демонов в обличье насекомых прогоняли всерьез. Но в наши дни наблюдается возрождение серьезности, так сказать.

Вот некий фольклорный коллектив в Пермском крае «реконструировал древнеславянский обряд». Репортаж пермского ТВ исполнен драматизма: «Местные жители говорят, что улыбаться во время проведения обряда ни в коем случае нельзя. Если нарушены обряды, то насекомые могут обратно вернуться. И зимой мучить будут».

Суровый край, суровые нравы))

Хотя, вполне возможно, это просто карнавальная серьезность, которую журналисты не распознали и приняли за чистую монету.

О современном богоискательстве.

Тут пресса заговорила о роботеистах.

У истоков нового движения стоит блогер и музыкант с «говорящим» псевдонимом Арти Фишел (Artie Fishel; англ. artificial – искусственный, машинный; настоящее имя «пророка» – Гилад Ацмон). В многочисленных интервью он охотно рассказывает о том, что в 2023 году пережил некий личный кризис, после которого ему открылось, что путь к спасению лежит через обожествление искусственного интеллекта. ИИ предельно логичен, а технологическая сингулярность, слияние человека и машины – единственный способ преодолеть человеческую ограниченность и «сделаться как боги».

Правда, американский журналист Кристофер Линд справедливо заметил: «Мы объявляем ИИ всеведущим и всемогущим не потому, что он – божество, а потому, что мы ищем вокруг себя божественность».

Картинка от нейросети по запросу «Поклонение ИИ».

В копилку отечественных Memory studies, или Ученые - тоже люди.

На минувших выходных поехали мы с А. И. Миллером за грибами. Решили совместить науку, досуг и промысел, так сказать.

Бродили не то чтобы долго, часа два с половиной. Все это время я искал не столько грибы, сколько Миллера: у Алексея Ильича обнаружилась удивительная способность исчезать среди трех сосен - вот только что был, и уже нет. Мобильная связь выручала, конечно, зато с грибами не задалось: какие тут грибы, когда напарник неведомо где?

В общем, досуг удался, и наука не пострадала. А грибы - что грибы? Еще наберем.

ПрОклятые вопросы не дают покоя с самого утра - как быть? во что и кому верить?

По словарю «Славянские древности» - статья Левкиевской со ссылкой на полесские и украинские материалы - ирий, дохристианский «рай», помещался где-то на западе/юго-западе.

Но этнографы 19 в. (Афанасьев и Ко) уверенно помещали ирий на востоке - райское же место. А в записях с Русского Севера рубежа 20 в. он лежит на юге - понятно, теплые края только на юге могут быть.

Больше склоняюсь к восточному варианту, в «СД» много натяжек (помнится, кто-то из авторов словаря не так давно признавался, что ему сегодня стыдно за одну свою словарную статью).

Картинку нарисовала, вестимо, нейросеть.

Вместе с коллегами запускаем новый семинар - Исследования современного язычества.

Тема деликатная, да, «вторжение научного позитивизма в область возвышенных чувств», как писали когда-то о работах Дюркгейма, и вот это все.

С другой стороны, социальное явление есть? Есть. Значит, неплохо было бы его осмыслить, хотя бы попытаться. Вдобавок постараться отрефлексировать динамику, а не применять шаблоны тридцатилетней давности.

В общем, будем посмотреть, что из этого выйдет.