Защитный механизм

Защитный механизм направлен на сохранение целостности нарциссизма.
Несмотря на то что человек страдает вследствие вытесненного желания, в нём есть сила, которую он направляет на сохранение этих страданий, называемая наслаждением.

Наслаждение в себя включает и удовольствие, и страдание. В некоем плане они одно и то же, потому что являются производными материнского желания (требования). Удовлетворение желания матери часто связано с отказом от собственного, то есть страданием, другими словами, исполнение этого требования приводит к нему. Но с другой стороны, исполнение материнского требования приводит к подтверждению нарциссизма; то есть «я молодец, потому что послушный». То, что на уровне психики выглядит как страдание, за его контуром связано с удовлетворением Другого, то есть удовольствием.
Думаю, теперь у вас может появиться понимание, почему удовольствие тоже связано с материнским требованием — потому что оно тоже направлено на исполнение ее желания.

Поэтому если вы стремитесь к тому, чтобы соответствовать ожиданиям других, то удовольствие и страдание — это ваши вечные спутники. Поэтому нарциссическая структура такая ригидная и враждебная к любым изменениям, потому что аналитические изменения направлены на разрушение ядра нарциссизма — стремления соответствовать требованию матери, другими словами, жить чужим желанием, отказавшись от своего.

Перенос

Перенос возникает в отношениях психоаналитик — анализант (клиент аналитика), это «проекция» на аналитика своих ожиданий во взаимоотношениях с материнской фигурой.

Перенос — очень важный элемент взаимоотношений человека со внешней средой. По сути, можно сказать, что среда является отражением отношений с матерью. То есть человек подбирает себе такую среду, которая будет восстанавливать в нём ощущение присутствия материнской фигуры, и, само собой, поддерживать нарциссический образ, потому что образ и есть то, каким мать видит ребёнка, то есть каким она хочет, чтобы он был.

Поэтому перенос ведёт к активизации в отношениях с аналитиком ожиданий, каким образом должна себя вести мать, чтобы нарциссизм был целостен.
Аналитик, в свою очередь, находится в позиции смерти к анализанту (абстиненция), то есть он не включается в поддержку нарциссизма (отыгрывание), таким образом создавая условия для обнажения фрустрации клиента. Эта фрустрация становится топливом исследования анализантом причин собственного положения.

Отыгрывание (acting out)

Суть отыгрывания в восстановлении целостности нарциссизма.
По сути, в некотором плане это накопленная неудовлетворённость желания, которая ищет выхода в вытесненной форме.

Ключевой функцией отыгрывания является возвращение к понятным и известным формам действий, где можно получить некую ожидаемую обратную связь от среды, таким образом восстановив ощущения целостности Я, идентичности.

Сам нарциссизм постоянно нуждается в подкреплении, так как является фиктивной формацией, образованной чужим желанием. На фоне постоянного внутреннего конфликта с желанием человека нарциссизму нужна жертва, благодаря которой он может существовать.

Мазохизм

Для того чтобы идентичность (нарциссизм) могла существовать, ей нужно постоянное подтверждение со стороны человека, так как идентичность не обладает самостоятельным существованием.

Это подтверждение всегда происходит путём принесения в жертву собственного желания. Что в конечном итоге себя проявляет как мазохизм, другими словами, садизм, направленный против себя.

Садист (материнская фигура), который бы запрещал желать, больше не обладает той полнотой власти, которой наделила его зависимое положение младенца. Но так как идентичность под давлением требования уже сформирована, то и сама структура, удерживающая эту матрицу, тоже вшита, я уже писал о Сверх-Я как об интроецированной материнской фигуре, голосе совести, если пожелаете, который постоянно наблюдает за соблюдением ожиданий матери.

Но у Сверх-Я нет иного способа влиять на человека, кроме как руками самого страждущего. Иными словами, человек не страдает, он сам себе наносит страдания, а проекция вины на окружающую среду (родители обижали, дети, судьба несправедлива) — способ избежать истинного положения вещей, то есть навсегда остаться в нарциссизме, чужой проекции.

Присвоение

Присвоение — один из важных промежуточных результатов психоанализа.

Я писал о вытеснении как о механизме, выдавливающем желание в бессознательное, чтобы материнское требование (желание) не встречало сопротивления на пути получения полноты власти над сознанием ребёнка.
Присвоение — это обратный процесс. Человек обретает собственное время, пространство и желание.
И это присвоение встречает жёсткое сопротивление от инертного и постоянного процесса, который Фройд определил как влечение к смерти.

Влечение к смерти (Todestrieb)

Психика стремится разрядить любое возбуждение, возникающее в сознании, то есть вернуться в нейтральное состояние. Проблема в том, что желание и есть то, что при вытеснении воспринимается как возбуждение.

Само по себе желание (в отличие от потребности) не может обладать целью, а значит, воспринимается психикой как нечто дискомфортное.

Вернёмся к тому, что уже было сказано ранее: нарциссизм может существовать лишь в поле определённости, то есть в границах. Именно поэтому психика стремится вместить желание в сознание как потребность, то есть нечто, что обладает целью и пользой, а через них оно уже удовлетворяет желание, то есть происходит его разрядка.

Так как само по себе желание и есть то, что отличает живое от неживого, то термин влечение к смерти ближе всего олицетворяет стремление удовлетворить (то есть завершить) желание — а значит, вернуться в материальное, объектное состояние.

Страх

Страх — это защита от Себя, от желания.
Страх возникает как реакция на угрозу распада нарциссических контуров.

В основе страха лежит некий определенный сценарий, в котором происходит «что-то недопустимое, нежеланное».
С другой стороны, представления о допустимом и недопустимом и составляют основу нарциссизма. Кем я должен быть и кем не должен — одно и то же. Единственное, что невыносимо для человека, — это не иметь никакой определенности вокруг своей персоны.

А страх наполняет контуры определенным «негативным» сценарием. Но что не менее важно: страх камуфлирует желание, потому что желание существует лишь в неопределенности. Раз есть страх — значит, есть защита от желания.

Желание возникает и проявляется лишь там, где нет представлений и границ.

Фантазии

Фантазии структурирующий элемент нарциссизма. В фантазиях, в позитивных либо негативных, человек узнает себя глазами матери (ранее я писал что нарциссизм соткан из материнских ожиданий/желаний).

Может показаться буд-то бы люди предпочитают думать о хорошем и не думать о плохом, но на самом деле плохое обладает еще намного более сильным действием (наслаждением), а для нарциссизма не имеет значение через какой полюс себя утверждать. Признание, даже негативное, все равно признание.

Признание можно заменить словосочетанием - узнавать себя. Не ничего более фрустрирующего для человека - чем не знать себя, уж лучше знать себя ужасным.

Что такое настоящая любовь?

Лакан говорил что «любить — значит давать то, чего не имеешь, тому, кто этого не желает».

Обычно когда люди знакомятся они хотят показать другому свои «лучшие» качества, пытаются нравится. Но суть в том что это лучшее - это фальшивый фасад за которым они прячут себя настоящего, с недостатками и уязвимостью (нехватка, по Лакану).

Это стремление показать лучшее в себе создает иллюзорное представление у партнера, и когда отношения развиваются эти недостатки проявляются на свет. Партнер которого привлек этот фасад разочаровывается и уходит, влюбленность заканчивается.

Влюбленность и любовь в корне отличаются, влюбленность это и есть страсть одного человека к фасаду другого, где этот фасад соткан из желания соответствовать ожиданию партнера.

Поэтому истинная любовь это не про любовь к вылизанному и причесанному образу человека, а любовь к его уязвимости, то есть нехватке. Именно в этой нехватке и прячется настоящий человек, субъект желания.

Поэтому когда кто-то говорит что хотел бы что его любили, он говорит не про стройный фасад, а про ту часть которую он старательно прячет от других.

Почему мы боимся себя проявлять?

Сама структура психического развития (символическая обработка) связана с переходом из биологического состояние (человек-животное) в человека как социальное существо. То есть язык нас делает человеком.

Но суть в том что очеловечивание (символизация) всегда оставляет нечто перевести в язык нельзя, из-за самой дискретной структуры языка. Другими словами, словами нельзя передать реальность в полной мере, лишь ее модель. То что не поддается символизации воспринимается как нехватка.

Именно этот несимволизированный остаток реальности и становится причиной желания, потому что желание всегда связано с нехваткой.
Но ввиду особенностей развития человеческой психики и взаимодействия с материнской фигурой, где мать обещает закрыть собой нехватку, у ребенка возникает воображаемая надежда что если он будет достаточно хорош, идеален (либо наоборот ужасен, главное абсолютная определенность), то сможет закрыть нехватку (желание) матерью, то есть она сможет дать ему все.
Но суть в том что отсутствие нехватки - это гибель, нет желания, нет жизни.

Это отношение к собственной нехватке (неполноценности) мешает нам делать и творить, потому что есть фантазия что что-то можно сделать идеально, абсолютно, но когда человек подходит к реализации - то сталкиваясь с реальностью (где идеал в принципе не возможен) разочаровывается в себе, уходя к другой крайности «я ничтожество, отброс».

Работа в психоанализе связана не с тем чтобы стать самым крутым и идеальным, полностью соответствующим ожиданиям других, а с тем чтобы принять свою нехватку (неполноценность, неидеальность) как нечто что делает нас тем кто мы есть на самом деле, живым и уязвимым.

Почему возникает тревога?

В первую очередь нужно разделить понятия тревоги и страха, страх имеет объект, то есть когда мы боимся, мы знаем чего боимся - пауков, полетов на самолете, выступления в аудитории и тд.
Тогда как тревога не имеет объекта, есть интенсивные неприятные ощущения, но нет внешней причины для них.

Возникновение тревоги связано со встречей с Реальным, причём таким Реальным, которое не было подвержено символизации.

Например, в детстве произошло травмирующее событие, но не было взрослого Другого, который помог бы ребенку переработать шквал эмоций в текст, язык, либо у ребенка не было инструментов для этого. И, как это часто бывает, наши родители сами живут в схожих непереработанных травмах, можно сказать, что эти травмы нередко передаются по наследству через психические механизмы и проекции самих родителей.

Вернемся к регистру Реального. В реальном нет нехватки, то есть это досимволическое, доязыковое пространство, где есть абсолютное и полное наслаждение, без нехватки (желания). Несимволизированная травма в виде тревоги возвращает человека в то первобытное чувство реального без нехватки, а так как это абсолютное ощущение не может содержать желания по определению, для него там нет места.

Как я говорил ранее, человек как психическое, символическое существо может существовать только, пока есть желание-нехватка. Отсутствие её — психическая смерть. Поэтому тревога — это реакция на нехватку нехватки, то есть нехватку желания. Тревога — это последняя защита от этого абсолютного и смертельно опасного состояния растворения в Реальном, дочеловеческим существованием.

Что делает психоанализ (психоаналитическая ситуация)?

Психоанализ создает условия, в которых несимволизированный симптом (тревога) может быть переведен в речь, то есть символизирован.

Теперь не менее важное, про страх.

Страх — это воображаемая тревога*, так как столкновение с тревогой невыносимо (кто чувствовал - знает), то психика пытается как может защититься от неё - и тут лучший способ, который он может применить, - это дать этой тревоге имя, означить её как может через Воображаемый регистр. Но суть в том, что страх — это всегда метафора, то есть страх пчёл — это никогда не страх пчёл, за ним стоит нечто большее и глубокое.

По сути, этот объяснимый страх — это попытка спрятать от психики более невыносимые и сложные причины состояния, лишь для того чтобы смягчить удар от столкновения с Реальным.

*стоит отметить что не каждый страх - это воображаемая тревога, если вы встречаете медведя в лесу, то страх вполне себе реальный

Чем психоанализ отличается от психотерапии?

В психотерапии основной точкой приложения усилий является нарциссизм (Эго, Я), как я писал ранее нарциссизм - это ответ на вопрос субъекта «чего от меня хочет Другой?».
То есть кем я должен стать чтобы Другой меня признал?
По сути психотерапия занимается тем, что помогает реконструировать нарциссизм таким образом, чтобы человек мог продолжать извлекать из него наслаждение и не выпадать в Реальное (в травму), - но это в идеале, потому что обычно психотерапия ввиду некомпетентности самих терапевтов сама становится источником наслаждения и идентичности.

То есть психотерапия, как правило, не долгосрочная работа. Есть запрос - есть совместный поиск готового решения, его реализация - дыра заполнена, человек может идти дальше жить жизнь не выпадая из материнского желания.

Психоанализ - это фундаментально другой подход. В психоанализе нарциссизм является тем, что он является в действительности - воображаемой структурой. Ведь ответ на вопрос кем вы должны стать, чтобы быть полноценным объектом любви для матери не имеет отношения к вашему желанию, не так ли?

Психоанализ это пространство, в котором человек открывает собственное желание.

Можно привести метафору с кинотеатром, в первом случае зритель ассоциирует персонажа на экране с собой: он абсолютно не различает желание персонажа от своих, для него персонаж и есть он, и нет никакого разрыва между ними.
В психоанализе, (если повезет:)), субъект желания понимает, что персонаж на экране и он, это не то же самое. Что он зритель, он больше не фигура на экране и вполне естественно что у зрителя есть собственное желание.

Но в своей основе, конечно же, психоанализ значительно сложнее этой метафоры. В будущем надеюсь открыться некоторые нюансы подробнее.

Психоанализ - долгосрочная работа потому что он меняет отношение к самой дыре, нехватке. В психоанализе нехватка - это не нечто, что необходимо закрыть (как в психотерапии) - это сама причина существования желания. Само собой, психика этому активно сопротивляется (отсюда и сопротивление в самом анализе), потому что может существовать только в полноте крайностей - «я идеал = я отброс». А желание может существовать лишь в неопределенности.


*Если у Вас есть какие вопросы либо комментарии, то я открыт к ним

Почему психоаналитик не сочувствует и не сопереживает клиенту?

Как бы это ни было парадоксально но страдание клиента - это его выбор, его наслаждение (jouissance).
Наслаждение - это не только про удовольствие, но и про страдание тоже. Объясню почему.

Взаимоотношения с материнской фигурой по своей природе мазохистичны. Ребенок видит, что у матери есть своя нехватка (желание), и при этом он хочет обладать матерью целиком, чтобы все ее чаяния и надежды были связаны с ним.

И что для этого нужно? Стать тем, кто удовлетворит все ее желания, стать ее идеальным объектом, фаллосом - носителем абсолютного наслаждения. А у объекта не может быть желания по определению. То есть перед нами ситуация мазохизма.

Как мы все понимаем, безупречных материнских фигур не существует, то, что мать с сознательной стороны желает ребенку всего лучшего, не говорит, что ее бессознательные желания могут заключаться совершенно в другом - чтобы ребенок никогда не ушел от нее и всегда оставался зависимым (ведь ее идентичность связана с материнством либо иной формой эксплуатации). Слабый, нереализованный, нуждающийся в ней ребенок - то, что ей нужно, когда ей нечего себе предложить кроме материнства.

Так и получается, что в обоих случаях, и в страдании, и в удовольствии человека причина в желании матери (требовании Другого).

Приведем пример, если человек рос в семье, где деньги и богатство осуждались, а богатый человек - злодей. То быть бедным - значит оставаться частью этой семьи, хотя бедность здесь и есть мазохизм в чистом виде. Человек страдает от бедности на психическом уровне, но его Бессознательное ликует от наслаждения - ведь он соответствует ожиданиям матери, он такой же, как они, не выпадает из семейной среды.

Если бы психоаналитик сочувствовал положению клиента, то он бы подтверждал его идентичность через поддержку, способствуя его наслаждению. Поэтому аналитик находится в нейтральной позиции или в позиции смерти, как называют ее некоторые. В психоанализе это называется принципом абстиненции.

Если у вас есть вопросы либо комментарии, не стесняйтесь писать.

Почему излечение психотравмы это миф?

У каждого из нас есть травма, которую мы считаем особенно повлиявшей на нашу жизнь. Мы думаем: «Не произойди со мной этого события - я бы точно зажил более лучшую, почти идеальную жизнь, все было бы иначе».

Мы ходим к разным специалистам чтобы помочь эту травму «вылечить», постоянно возвращаемся в воспоминаниях к ней, пытаясь все переиграть, стараемся развиваться, «становится лучшей версией себя» чтобы с нами больше не никогда не повторялись события из травмы…

Что если я скажу что травма это просто «козел отпущения» и фантазия которая буквально ворует нашу настоящую жизнь? Что проблема не в самой «травме», а в фиксации на ней как проблеме, которую нужно решить?

Теперь по порядку:

Фройд в 1920 году в работе «По ту сторону принципа удовольствия» описал концепцию Влечения к смерти (Todestrieb). Эта концепция описывает стремление человеческой психики к устранению любого напряжения возникающего в ней, то есть к движению к такому состоянию абсолютного наслаждения где все есть и больше ничего не нужно - фантазия о Рае (принцип Нирваны как назвал ее Фройд).

Это состояние абсолютной наполненности уже более изящнее объясняет Жак Лакан. Он говорит о нем, как о некоем состоянии океанического блаженства, которое было до возникновения речи человека. Точнее будет сказать что это фантазия о таком состоянии, которое возникает вместе с нехваткой (желанием) которую речь создает. Ведь речь сама по своей природе не может полностью символизировать Реальное, всегда что- то остается вовне Символического регистра, остаток - который и становится причиной желания.
Фантазия об этом океаническом блаженстве - это фантазия о совершенном бытии где все желания удовлетворены и нехватки (желания) нет.

Почему травма становится тем самым «незавершенным гештальтом», который психика пытается завершить? «Вот если закрою, то начнется лучшая жизнь!».
Это и есть влечение к смерти.
Человек все время возвращается к своей травме и отыгрывает ее в надежде придумать решение которое закроет эту травму, но ничего кроме повторения страдания не получает, это и есть бесконечный цикл мазохизма (наслаждение).

Проблема не в самой травме, а в фантазии что есть такое состояние в котором нехватки нет, фантазии о бесконечном океаническом блаженстве и совершенстве. Такое состояние отсутствия нехватки возможно только в двух случаях - в психозе и смерти (отсюда и влечение к смерти).

Психоанализ не лечит травму и не «закрывает» ее. Психоанализ меняет отношение к самой нехватке, к которой эту травму привязывают. Наша фантазия о том что не будь травмы - все было бы хорошо, это трюк воображения. Даже если бы в нашей жизни все было идеально, нехватка бы все равно существовала, потому что это сам принцип жизни. Без желания жизни быть не может…

Как Instagram эксплуатирует желание человека?

Жак Лакан писал что желание человека это желание Другого, но что из себя представляют социальные сети, в частности Instagram?

Когда человек публикует очередной stories или reels, он знает, что будет увиден Другим, что таким образом он выставляет на показ себя перед тем, кто его оценит.

Взгляд Другого играет фундаментальную функцию во влечении к демонстрации (скопическое влечение). Каждый человек будучи ребенком искал взгляда матери, более того он бы хотел чтобы ее взгляд никогда не отводился в сторону, всегда был привязан к нему (не зря у детей в определенном возрасте такая тяга к демонстативности: «смотри, как я могу!»). Но у матери есть свои цели и желания (нехватка), она не может всецело посвятить свой взгляд ребенку.

Ребенок в свою очередь видит в этом отведении взгляда не естественное желание матери (в его мифе мать абсолютна и полна - она безупречный Бог, у нее не может быть недостатков), она отводит взгляд потому что он не идеален. Таким образом он пытается найти ответ на вопрос: чего хочет мать, чтобы ее взгляд был только на мне, а значит и их связь были тотальна (в абсолютном наслаждении). Ответ прост - «она будет смотреть на меня если я буду безупречным, если я буду соответствовать ее ожиданиям.»

Для ребенка взгляд матери - это не просто одобрение, это одобрения самого Бытия ребенка. До 6 месяцев ребенок не воспринимает себя как единое целое, именно глаза матери (зеркальная стадия) становится тем метафорическим зеркалом которое собирает отдельные части в единый целостный образ ребенка о себе.
Без ее взгляда он как бы исчезает.

Из этого возникает необходимость показывать лишь те свои черты, которые будут соответствовать идеальному Я, потому что это идеальное Я в мифе ребенка и есть ответ на вопрос: «Чего от меня хочет мать?»

Отсюда и «глянцевость» Инстаграма. Люди выставляют на показ лучшее что в них есть, чтобы получить максимальный заряд признания материнской фигуры, в фантазии об утерянном абсолютном наслаждении которое они смогут когда-нибудь получить если будут идеально соответствовать ее требованию (желанию).

Подобный глянец может создавать у нас ощущение, что люди вокруг живут в идеальном изобильном мире, а с нами что-то не так, раз у нас не так же. Но такое ощущение это всего лишь дань, теперь уже нашей фантазии, тому, что в мире как будто существует идеальный Другой у которого нет изъяна и нехватки, а нам лишь остается стремится стать выше, быстрее, сильнее чтобы однажды получить свое абсолютное наслаждение…

Почему взрослые люди продолжают зависеть от родителей?

Сложно переоценить роль родителя в жизни ребенка, это люди, которые дают нам основу для существования - пищу, заботу, язык (символическую систему). Без них человек не мог бы существовать.

Но многие люди продолжают оставаться папиными дочками - мамиными сыночками всю свою жизнь, даже когда родителей уже нет в живых.
Тем более это странно, учитывая природу этих отношений, так как по сути отношения родителя и ребенка крайне насыщены долгом и стыдом.

Начнем с рождения. Задумывались ли вы, зачем люди «заводят» детей? В чем смысл этого действия?
Если мы говорим о целенаправленном рождении, то, как правило, за благим фасадом стоит желание продолжить род, найти свой смысл в продолжении вида. Нередко детей заводят, потому что «так надо», «так делают все» или «родители ждут внуков».

Ведь если задуматься, рождение ребенка это лотерея, вы не знаете, кто к вам придет, какими чертами и качествами будет обладать этот человек, в чем будет его уникальность и его недостатки. И в итоге мало кого искренне интересует индивидуальность ребенка, чаще всего на него накладывают «гору» ожиданий еще до рождения, а в случае если эти ожидания не оправдываются, засучив рукава, силой ребенка в эти ожидания «впихивают» - отсюда и насилие всех видов, от эмоционального до физического.

Дружба между родителем и ребенком принципиально не возможна. Для ребенка родитель это без преувеличения - Божество, он вводит ребенка в речь, через зеркальную стадию определяет его Идеальное Я (Эго), по сути вводя ожидания, которым ребенок должен соответствовать (от чего зависит его самооценка, его ощущение права на жизнь).
Я уже не говорю про отношение родителей к ребенку, я часто слышу от взрослых, что их дети всегда будут оставаться для них детьми, и, поверьте, это не комплимент.
А дружба это всегда отношения равных, и это равенство определяется отношением к другу как равному себе. В отношениях родителей и детей такой подход исключен, как минимум по природе отношения ребенка к родителю.

Так почему же дети и родители продолжают взаимодействовать, даже когда никакой биологической и оправданной психической причины для этого уже нет?

Дело во все том же стремлении соответствовать ожиданиям родителей.
Одни хотят быть «хорошими родителями», другие «хорошими детьми».
Родитель видит в ребенке объект насыщения собственной идентичности, он эксплуатирует родительство, потому что живет мимо собственного желания, в итоге все, что ему остается - родительский долг и функция. «Яжмать» боится потерять связь с ребенком, потому что для нее это ключевой элемент идентичности, без него ее нет.
Ребенок (уже взрослый) живет в той же парадигме, его идентичность завязана на признании родителей. Для него быть вне этого признания - значит вовсе не существовать. Все опять же об отсутствии контакта с собственным желанием.

Желание и сепарация тесно переплетены. Существовать без поддержки и признания можно лишь тогда, когда есть внутренняя опора - желание субъекта. Во всех иных случаях человек ищет внешние структуры, чтобы не столкнуться с ужасом собственного исчезновения…

Протест 🪧

Украинское общество столкнулось с очередным политическим кризисом и протестом против власти. В этом тексте я хочу раскрыть природу протеста как такового и исследовать причины и последствия, какими их вижу я.

В первую очередь необходимо отметить, что у протеста всегда есть демонстрант и тот, к кому демонстрация направлена, то есть некий Другой, чью власть признает протестующий.
В психоанализе тема протеста, в том числе, рассматривается в контексте кризисов психического развития ребенка, а суть его сводится к признанию родителем права ребенка на самостоятельность.

Теперь сведем все воедино: протестующий желает признания собственного желания в глазах Власти (Другого).
Обратите внимание на природу текущего кризиса: общество требует конкретных действий - отставок и назначений, что в ответ делает власть? Игнорирует желание протестующих стандартными формулировками - потом, «не на часі», все очень сложно и т.д.

Это игнорирование желания демонстрантов ведет лишь к большей радикализации и выставлению все более непомерных требований. По сути власть (Другой), не желая замечать желание протестующих, ставит под вопрос сам факт их существования, а я писал выше о том, что протест всегда направлен на признание. То есть для демонстранта признание его желаний - это вопрос экзистенциальный.

Я лично текущий кризис связываю с отсутствием избирательного процесса. Любая власть, потерявшая границы своего бытия, становится токсичной, она теряет связь с настоящими желаниями и потребностями гражданина. Точечные решения не изменят картины в целом, нынешний кризис носит системный характер, а увольнение эффективных менеджеров (с сохранением лояльных) - это лишь последствие.

Теперь несколько слов о субъективной стороне вопроса. Свобода никогда не бывает коллективной, она всегда индивидуальна. Если человек ищет признания Другого хоть через исполнение требования, хоть через протест, то он зависим от решения извне, такая свобода не автономна. Свободу нельзя получить от Другого - ее можно лишь обрести самостоятельно.

Бусификация

«Для нас самое дорогое, что у нас есть, — наши люди. <...> В этой войне человеческий ресурс станет самым дорогим и ограниченным ресурсом как для Украины, так и для России».
(c) Валерий Залужный

Государственная машина, особенно если она архаична (восходит к началу), смотрит на человека не как на индивида и субъекта, а как на ресурс для реализации собственных целей, а желание человека не учитывается вовсе.
Более того, желание в такой инстанции всячески подавляется.

Если говорить о природе такого отношения, необходимо вернуться к мысли, что любое государство — это совокупность всех семейных конструкций, входящих в него. Другими словами, оно отождествляет ту парадигму взаимоотношений матери и ребенка, которая общепринята в этой среде.

В книге Вильгельма Райха «Психология масс и фашизм» (1933 г.) есть обоснование того, почему немцы времен фашистской Германии искали вождя, которому могли бы подчиниться, и причиной тому были авторитарные семьи, где всячески подавлялось желание ребенка.
Как и материнская фигура, государственная машина говорит о некоем долге и обязанностях, которые человек несет перед ней. Причем в большинстве своем эти обязанности односторонние, ведь мать владеет ребенком, а не наоборот.

Пропаганда утверждает, что «бусификация» — необходимая мера, потому что нежелание воевать естественно для человека, соответственно, заставить его это делать — единственный способ его, того самого человека, защитить от врага, который пришел, чтобы лишить его свободы. Это оксюморон и абсурд. И все это происходит при молчаливой поддержке большинства населения, которое привыкло жить в парадигме подчинения в семейной динамике.

В книге «Люди против огня» (Men Against Fire, 1947) бригадного генерала Сэмюэля Маршалла утверждается, что лишь каждый пятый пехотинец во время Второй мировой войны мог стрелять в сторону противника, остальные стреляли либо в воздух, либо имитировали стрельбу.
К убийству человека без очевидных последствий для собственного психического здоровья способны лишь перверсивные структуры, для которых собственное желание недоступно, — они живут в парадигме инструмента наслаждения Другого (ресурса).

Когда пропаганда обвиняет людей в нежелании защищать государственную систему, необходимо вернуться к началу войны, когда людям отказывали в службе, потому что желающих было слишком много.

Проблема не в отсутствии желания как таковом, проблема — в самой системе, где человеческая индивидуальность и желание сводятся на нет и подавляются. Люди готовы защищать то, что для них ценно, а для общества, где свобода — высшая ценность, не может быть никаких оснований для ее ограничения.

Интуиция

В современном мире, ориентированном на науку и технику, интуиция приобрела статус чего-то эфемерного и мифического, тогда как в философии это один из фундаментальных понятийных элементов, через который человек способен схватывать реальность, не скатываясь в линейную логику.

Слово «логика» восходит к древнегреческому глаголу λέγω (legō), что значит «собирать», «складывать вместе». Логика не создает ничего нового, ее задача — собрать вместе уже существующие значения для определенной цели, пользы.
Кстати, поэтому искусственный интеллект никогда не заменит человека мыслящего: действия ИИ как раз направлены на собирание, а не на созидание.

Логика линейна по своей структуре, каждый последующий смысл опирается на предыдущий по принципу: «Если…, то…», то есть она зациклена внутри системы и не способна к созданию чего-то иного.
Тогда как истинное созидание (искусство) возникает из хаоса (cháos — «раскрываться», «выпускать»).

Когда к человеку приходит некое интуитивное понимание, он не может связать его в логическую цепочку (более того, логика в таком случае нередко говорит об обратном). И причиной тому — источник интуиции, хаос. Хаос — это первичная пустота (регистр Реального по Лакану), источник явленного мира, мира феноменов, именно из хаоса человек раскрывает неизведанный мир сущего.

Из этого возникает вопрос: как же нам быть ближе к собственной интуиции, раз это мост между нами и нашей сутью?

Как я уже писал выше, логика строится по принципу «собирание ради цели», что тождественно напряжению.
Тогда как интуиция раскрывает себя через расслабление, то есть во времени, не ориентированном на пользу, ведь интуицию нельзя вызвать специально, она всегда случайна (хаотична).


А как на вашу жизнь влияет интуиция? Замечаете ли вы ее присутствие?