Никогда такого не было и вот опять. Знаю, что надо бы давно перестать на такое эмоционально реагировать но порой просто бомбит и лучше я выскажусь и не буду это переживать внутри, когда поделишься- оно всегда как-то легче.

Вчера выложила на фейсбуке пост о сборе на поддержку проекта «Сдай педофила». И сегодня в комментарии пришла тётенька «на высоких каблучках» - для чего- не знаю. То ли белое пальто выгулять, то ли намекнуть, что мой проект не заслуживает поддержки от людей донатами, то ли обесценить, то ли просто поиздеваться и рассказать мне старую мантру про то, что общественники должны работать только бесплатно и до последней снятой с себя рубашки и даже не пытаться разделить эту тяжелую ношу хотя бы с теми, кто меня искренне хочет поддержать и считает такую поддержку нормальной. Да-да, я помню как мне уже говорили, что жить надо в коробке из-под холодильника, зарплата мне не нужна потому что «святое дело», «бог поможет» или прямо настаивали чтобы я принесла себя в жертву. Но если это просто рандомный хейтер - тут я просто баню. А эта фря гордо называлась журналисткой издания «Вечерняя Москва» и пришла просто потыкать в меня грязными коготками, пытаясь призвать меня же к совести:
- А на что вы деньги собираете?
- В посте подробно написано и вы давно у меня в друзьях, я регулярно пишу и более подробные посты, можно найти и почитать.
- Вот я вижу что вы указали что сейчас собираете в том числе на аренду. У вас офис?
- Нет, у нас нет офиса. Я снимаю дом который одновременно и дом, где я живу, и место где я работаю и провожу деловые встречи. Никакого другого жилья у меня нет.
- ТО ЕСТЬ ВЫ СОБИРАЕТЕ СЕБЕ НА ЖИЗНЬ?? - вопит тетка.

Меня такие вопросы уже много лет в тупик ставят. А что мне еще прикажете делать, если работа в «Сдай педофила» занимает по 8-10 часов моего времени, зарплату мне никто не платит и грантов никаких у нас нет и не будет? Да, я работаю психологом и кстати в хорошие месяцы вся аренда покрывается не с донатов, но февраль вышел плохим из-за моей болезни и невозможности консультировать в плотном графике. Потому что физически невозможно. И что?

И знаете вот еще что, меня дико удивляют эти люди, которые пытаются доебаться ко мне лично и к проекту который 24/7 помогает детям и борется с сексуальным насилием, на финансирование которого нужны реально в масштабах страны копейки.

При том что донаты сейчас собирает каждый второй блоггер и каждое первое СМИ не сидящее на федеральном бюджете. И многие из них вообще не бедные люди. Но я ни разу не видела, чтобы за донаты напихивали, например, Варламову, Пивоварову, всяким тревел-блогерам или даже девочкам, которые собирают на ноготочки или новую сумочку. Это можно, одобряемо и приемлемо. А вот на борьбу с педофилами собирать нельзя по мнению некоторых тётенек, и тем более если часть этих денег идет мне «на жизнь».

Каждый раз охуеваю с такого.

На данный момент мы собрали 38 898 тысяч рублей, до конца месяца нужно еще как минимум 42 тысячи. Спасибо всем кто помогает. А тех кому это не интересно (что абсолютно нормально и это ваш выбор) прошу просто молча проходить мимо.
Простите если пост вышел жестким, просто меня внутри аж колотит от таких теток. Как правило такие как она сами и пальцем своим наманикюренным не пошевелят, чтобы спасти хоть одного ребенка или помочь родителям пострадавших.

2202206722083511 сбер

Друзья, осталось собрать 37 000 на наш проект «Сдай педофила» в этом месяце, очень важно собрать эту сумму до 27 февраля. Спасибо всем, кто помогает!

2202206722083511 сбер

К 17 годам колонии приговорили рэпера из Белгородской области — его обвинили в похищении и изнасиловании 16-летней бывшей девушки

В октябре 2023 года семья 16-летней девушки подала заявление в полицию. 21-летнего Артема Постникова обвиняли в том, что он похитил, побрил налысо, воткнул ножницы в ногу и изнасиловал свою бывшую девушку. По данным «Осторожно, новости», 18 января этого года Старооскольский городской суд признал Постникова виновным по пяти уголовным статьям — угроза убийством (ст. 119), повреждение чужого имущества (ст. 167), похищение человека (ст. 126), насилие сексуального характера (ст. 132) и изнасилование несовершеннолетней (ст. 131). По совокупности преступлений парню назначили 17 лет колонии строгого режима и ещё два года ограничения свободы, при этом прокурор запрашивал меньший срок — 15 лет.

Семья пострадавшей отказалась комментировать приговор. В 2023 году в интервью местному телеканалу мать 16-летней девушки Анастасия заявила, что после произошедшего жизнь её дочери «разделилась на до и после»: «Синяки по всему телу. Налысо побритая. Он втыкал ножницы в ногу. Были признаки насильственных сексуальных действий. Сейчас она внешне моя дочь, а по состоянию — другой человек со сломанной жизнью».

При этом мать осужденного Людмила в разговоре с «Осторожно, новости» заявила, что фактических доказательств преступлений, кроме следов от побоев, не было, а большой срок ее сын получил только из-за того, что историю осветили СМИ: «Из-за этой шумихи нас даже слушать никто не стал».

«Артем приревновал и решил проучить ее. Девушка сказала ему: "Если хочешь поговорить, поехали к тебе домой". Да, от ревности от ее побил ремнем, постриг. Но ни стонов, ни криков не было! Утром она попросила его побрить ее налысо, потому часть волос была отстрижена. Она потом три дня у нас провела, никто ее не держал, телефоны все были доступны», — рассказала нам женщина.

По словам адвоката Постникова, «обвинение строится в основном только на словах потерпевшей», а следствие якобы не нашло у девушки признаков изнасилования: «Она не звала на помощь и не пыталась покинуть квартиру, даже когда Артема не было дома». На вопрос корреспондента «Осторожно, новости» о том, может ли сексуальная связь быть добровольной после избиения, адвокат ответил: «Ну, в этом самый большой вопрос... Но она же не теряла возможность сопротивляться, даже если ее побили». Сторона защиты не признала вину и намерена оспаривать приговор. Отправиться на СВО Артем не сможет — в прошлом году Госдума приняла поправки, согласно которым осужденные за изнасилование не могут заключить контракт с Минобороны.

«Она же не теряла возможности сопротивляться после избиения» - потрясающий цинизм и бесчеловечность, конечно. Я понимаю конечно что и у маньяков должен быть адвокат, и у насильников. Это закон. Но все же адвокаты должны следить за своим языком. Сказал бы адвокат Постников такое, если бы речь шла о его матери, жене или дочери?

Кстати заметьте, сколько ржущих смайликов под предыдущим постом. Это всё делают наши с вами враги - педофилы, хейтеры и психически больные люди, которые не хотят, чтобы мы боролись за детей и противостояли сексуальному насилию. Вот так по мелкому гадят. Они же рассылают по личкам гадости обо мне (ни в коем случае не переходите ни по каким ссылкам, у вас могут увести аккаунт), пишут на меня десятки заявлений в разные инстанции и любыми способами от мелких пакостей до попыток доставить крупные неприятности и отвлечь меня этим от работы гадят. Им очень хочется чтобы от меня отвернулись люди, чтобы я чувствовала себя плохо, чтобы мне было одиноко и чтобы я даже не надеялась на какую-то поддержку. Я не сдалась за все это время ни разу, но мне важно рассказывать вам, в каких условиях приходится работать.
Тем временем на работу проекта осталось собрать 29 тысяч рублей в феврале и я очень рассчитываю на вашу помощь.
Пожалуйста, поддержите проект донатом!

2202206722083511 сбер

Отдельный пост о том, почему я вообще так добиваюсь правосудия над Станиловским.

Меня многие друзья не понимают зачем оно мне надо и пора бы давно сложить руки и жить своей жизнью. Кто-то крутит у виска, мол зачем тратить свою жизнь на это, столько сил и энергии.

Здесь ответ прост, я лучше потрачу пару лет своей жизни на то, чтобы реальный конченный злодей и мерзавец сидел в тюрьме и не мог насиловать дальше детей. Чем я буду всю оставшуюся жизнь носить маску вроде бы «счастливой» и нормальной жизнь, но при этом все время чувствовать вину за то, что я сделала недостаточно, чтобы реальный маньяк прекратил свое зло и где-то может быть именно в эту секунду он находит себе новую жертву, которой сломает жизнь.

Возможно людям, которые не переживали травматический опыт и такую боль, которую приносит растление не понять, что «просто отпусти и забудь» тут не работает. Речь идет не о краже и чем-то материальном. Я считаю, что педофилия-убивает детей и жертвы насилия обречены на очень тяжелые мучения моральные порой до конца своих дней.

Друзья, есть окошки на индивидуальные психологические консультации онлайн на следующей неделе (понедельник-четверг). Если вам нужна помощь психолога- вы хотите получить разовую консультацию по волнующему вас вопросу или думаете о системной индивидуальной психотерапии (еженедельные встречи) - пишите мне в личку @agatacrysty

Работаю со взрослыми и детьми с 11 лет. По поводу индивидуальных запросов - тоже пишите в личку, обсудим, чем я смогу вам помочь.

Сегодня все пишут о печальной дате, - и для меня три года назад этот день тоже стал шоком. Но в моей жизни 24 февраля связан не только с теми событиями, которые сейчас обсуждает весь мир. Для меня это еще одна личная печальная дата, символизирующая невероятные трудности, с которыми я столкнулась в жизни, когда впервые попыталась защитить детей от педофила. ⬇️

24 февраля 2015 года. Три часа ночи. Раз за разом прокручиваю в голове эту дату и не могу, никак не могу отвлечься от навязчивой мысли. Двадцать четвертое февраля. Только сегодня я в полной мере могу осознать, что произошло в моей жизни. Что произошло со мной.


Двадцать четвертое февраля. В этот день семь лет назад у меня была мечта. Мы сидели с подругой на боковых полках плацкартного вагона поезда Воронеж Санкт- Петербург и мечтали, чтобы поезд тронулся и увез нас из этого города навсегда. Неважно, куда. Не имеет значения пункт назначения. Даже если бы этот поезд вдруг взлетел на воздух вместе со всеми пассажирами, наверное, нам было бы легче. Хоть в космос, хоть к самому Господу Богу. Ничего уже не имело значения. Двадцать четвертое февраля.
В тот день мы с подругой отправлялись с вокзала «Воронеж-1» не в Питер. Мы уезжали в никуда. Ксюша без остановки твердила про детский рюкзачок с Микки-Маусом, сиротливо стоявший в прихожей арендованной нами квартиры и молчаливо возлагавший на нее ответственность за детей всего человечества. Рюкзачок стоял перед закрытой дверью, ведущей в дальнюю комнату. Поворот ключа в замочной скважине. Один, второй, третий. Так громко. Невыносимо.
Секундой раньше Ксюша успела увидеть Максима Маркина на кровати, целующего девятилетнего мальчика в губы.
У меня тряслись руки. Тогда. Сейчас я просто ощущаю холод. Лед. И сквозь прозрачный лед я раз за разом вижу эту картину. Взрослый мужик, когда-то казавшийся нам другом и товарищем, целует в губы маленького мальчика. Поворот ключа в замочной скважине. Один за другим. И поезд, который увозит нас не из города. Под мерный стук колес мы медленно выезжаем в мир. Ад остался позади. Тогда нам так казалось.

Звонит телефон. Это двоюродная сестра Максима. Катя. Страх, ужас, боль — все за три секунды. «Ответить». Она выплескивает на меня поток информации. А я в поезде — и ничего не могу сделать. Слушаю. «Он в квартире. С мальчиком. Они целуются и смотрят порно. Он раздевает его. Я хватаю со стола бутылку шампанского и с силой бью об угол. Она разбивается. В моих руках прелестная роза. Я хочу, чтобы ее зеленые лепестки с острыми краями обагрились кровью. Его кровью. Я хочу его убить. Настолько сильно, что это выворачивает мою душу наизнанку. У меня больше нет души. Там пустота. Мгла. Вакуум. Смерть. Но я теряю силы. Я выпускаю свое оружие из рук. С оглушающим звоном моя «роза» падает на пол. Я ничего не вижу. Ничего не вижу. Сквозь слезы. Это все предательские слезы. Мой брат. Мой любимый старший брат. Брат. Брат. Это слово молотком стучит мне в виски. Я не предатель. Брат. Я разворачиваюсь и убегаю. Я все видела. Своими глазами. Нет. Этого не может быть. Мой брат. Мой старший брат. Любимый. Три поворота ключа в замочной скважине. Громко. Невыносимо. Три пролета вниз по лестнице стремя голову. Железная дверь. Улица. Двор. Мороз. Люди, спешащие с работы домой. Люди!!!! На город опустилась ночь. Может, мне это приснилось? Этого не может быть. Мой брат. Брат. С мальчиком, который успел бросить на меня свой ангельский взгляд. Карие глаза. Я никогда не смогу забыть. Брат. Мой брат. Пе-до-фил? Произношу это мысленно по слогам. Пытаюсь понять и не могу. Я не могу найти этому оправдания. Мальчику девять лет. Девять. Глубокий вдох. Теперь уже осознанно. Мой брат — педофил. Бежать, скорее, бежать отсюда, куда глаза глядят. Слезы. Ветер».


Бросаю трубку. Слезы. Стук колес. Тихая истерика, переходящая в ступор. Воспоминания, мысли. Невозможно. Это невозможно. Руки холодные. Холод везде. Меня
пробивает озноб. Я все знаю. Теперь я все знаю про него. Мой друг. Мой учитель. Веселый, жизнерадостный. Как??? Почему мы раньше не заметили? Это преступление... Почему не позвонили в милицию?
Сестра. Катя. Она не верила. Она сказала, что все это неправда. Звонила. Что-то кричала в трубку сейчас. Уже не помню. Не помню. Не хочу знать. Ехать сутки. Стук колес. Бесконечные сигареты в тамбуре. Дым так успокаивает. Нет, ложь. Ничего не успокаивает. Вагоны мерно покачиваются, колеса отстукивают мерный ритм. Сутки на северо-запад. Как можно дальше отсюда. Взорвите эту планету. Сейчас же.

Можно, я умру прямо сейчас, здесь? Я хочу перестать чувствовать эту боль.
Мы разгоняемся. На окнах причудливые рисунки. Я не могу больше их видеть. В детстве так любила рассматривать зимние узоры на стекле. Сейчас тошнит. От всего. Скорее, дальше, прочь из этого города. Я не знаю, что мне делать. Я рассказала всем. Многие не могут поверить. Может, экскурсии организовать?
Тщетно пытаюсь заснуть. Вспоминаю ту ночь. Когда осталась с ним в квартире одна. Все еще не веря. В надежде получить доказательства. Лучше бы я этого не делала! Один на один в квартире с педофилом, который уже разоблачен. Он не догадывается, что я знаю. Он это чувствует. Он уже унюхал запах опасности. У него всегда с собой нож. Охотничий нож с острым лезвием. Он носит его на поясе. Ложимся спать. Я притворяюсь. Спустя некоторое время он встает со своей раскладушки. Берет перчатки, шапку, нож. Идет к двери в темноте. Ночь. Он все знает. Он знает, что я знаю.
У него нож. Он методично раскладывает на тумбочке в прихожей предметы. Свой кошелек, паспорт, смятую анкету мальчика из «объединения». Его ученика. Того самого. Девять лет. Карие глаза. Темные волосы. Он называл его Пиратом. Он любил давать детям клички. Таким способом он хотел показать, что идет к ребенку домой. Идет мстить. Он обещал. Он обещал, что, если мальчик откажется от занятий в его кружке и перестанет посещать индивидуальные занятия с поцелуями, — он убьет его и его родителей и покончит с собой. Потому что это любовь. Его любовь умрет только вместе с ним. Я все знаю. Я бросаюсь к двери, я вижу, как блестит на его поясе остро заточенный нож. Я вижу его. Я представляю, как он войдет мне под ребра. Я бегу. Но он пугается. Пугается меня и говорит нелепость: «шел в туалет». Я вынимаю ключи из двери и прячу. Два часа до рассвета. Он засыпает. Меня колотит. Охотничий нож, паспорт, детская анкета мальчика на тумбочке. Я забираю свои ключи и ухожу. Нет, это все неправда, это страшный сон. Мне все это приснилось. Нет, не убеждает. Было, было, было. Это не кино. Нельзя нажать красную кнопку. Нельзя.
Все, не могу заснуть. Беру плеер, выхожу в тамбур, закуриваю. Встречаю рассвет. Мимо проносится другая жизнь. Поселки, поля, реки, полустанки. Деревья, деревья, деревья. Возвращаюсь в вагон. Ксюша не спит. Идем в вагон-ресторан. Заказываем вино. Закурили. Молчим. Пьем. Смотрим в окно. Я знаю, о чем думает она. Она знает, о чем думаю я. Рюкзачок с Микки-Маусом, школьный дневник, нож, анкета, карие бездонные глаза ребенка. Длинные ресницы. Никуда от этого не деться. Поезд мчит все дальше на северо-запад. Скоро Питер. Светает. Возвращаемся в вагон и проваливаемся в сон.
Будит проводница. За час. Свет, бессмысленный и беспощадный свет в вагоне за час до прибытия поезда. Достаю плеер, слушаю музыку. Болота, деревья, болота, деревья. Московский вокзал. Платформа. Город. Другой город. Уехать за тысячу километров, чтобы подумать. Бессмысленно бродим. Улицы, переулки, набережные, кладбище, Александро- Невская лавра. Ставим свечки. Уходим. Спускаемся в метро. Поток пассажиров выплевывает нас где-то на Невском. Дворцовая. Эрмитаж. Набережные Невы. Мосты, мосты, мосты. Холодно. Вечер. Интернет-кафе и случайные знакомства. Нужно где-то спать. Гостиница, бутылка шампанского на двоих, тайно пронесенная мимо ресепшен. Маленький уютный номер с двумя кроватями и сломанным шкафом. Утро. Прогулки. Снова в поезд. Обратно. Мы успели все обдумать, мы все решили.


Мне кажется, я спала сутки. Проснулись в Воронеже. Пришли в ту квартиру. Я с ходу схватила старый казенный стул и разбила о стену. В щепки. Под руку попалась банка ярко-красной гуаши. В стену. Вдребезги. В холодильнике нашли мартини. Выпили. Посмотрели на кровать, где три дня назад лежал Маркин с ребенком. Еще выпили. Глаза мозолит все еще нарядная, но изрядно осыпавшаяся новогодняя елка. Когда-то здесь ей было приказано служить символом праздника, Нового года. Новых мечтаний. Кутылая ель с остатками иголок. Собрали все иголки в кучу и подожгли. Гори оно синим пламенем! «Гори, прошлая жизнь, гори, страдание!». Паркет испортим... Потушили. Дым коромыслом.

Разъехались по домам.
Звонит сестра Маркина. «Надо встретиться!»— «Давай! Еду. Через час на квартире». Встречаемся. Что-то говорит про любовь к брату. Про прощение. Сама не понимает. Час сидим в молчании. «Не сдашь?» — «Сдам». Слезы. Слезы. Не выдерживаю. Хватаю бейсбольную биту. Скидываю на пол тарелки на кухне. С размахом. Те, что не разлетелись вдребезги, добиваю битой. Катя присоединяется. Перенесли. Выдохнули.
Поворот ключа в замке. Пришел Маркин. Что-то несет про извинения и искреннюю любовь к детям. Не понимаю. Смотрю через плечо в его ноутбук. Форумы педофилов. Таблетки. Суицид. Думала — он для себя. Нет. В итоге дал таблетки другому своему «возлюбленному» двенадцати лет. Его он называл Третий. Почему — не помню. Было у него какое-то обоснование. Сказал, что он такой уже восемь лет (на тот момент), и умолял принять его таким, какой он есть. Оставила его с Катей плакаться друг у друга на груди, уехала. В тот день она хотела вскрыть вены.
Прошло недели две. Решилась. Напоили его, забрали ноутбук. Все вместе. Позвала подруг. Скопировали на флешку содержимое. Пошла в прокуратуру писать заявление. До этого с мамой ребенка поговорила. В ее машине. Ей все равно. Убедилась в правильности своего решения. Только на моих глазах он совратил четверых мальчиков. Уговорила детей не молчать. Нашла свидетелей. Дали показания все.
Обещали посадить. Выпустили через три дня. Этого я уже не знала. Ключи от квартиры отдала хозяину. Через полгода — шок: уголовное дело прекращено. Он опять со своими мальчиками. В клубе. Арт-директор. Знакомые рассказали. Ушла с головой в учебу. Пыталась понять, как такое возможно в нашей стране. Не смогла. Мне восемнадцать, как я могла в такое вляпаться? Многие смотрели с укором: «Как ты могла сдать его прокурорским? Он же наш друг! Лезть в чужую личную жизнь неприлично»! Личная жизнь двадцатичетырехлетнего парня с девятилетними мальчиками? Новое веяние. Вазелин, все дела. Тошнотворно. Противно. Ничего нельзя сделать. Улыбаемся и машем. Забыли. А я не могу. Не могу забыть.
Прошло два года. Я выявила и посадила на тот момент уже больше четырех десятков таких, как он. Маркин мне здорово помог, сам не зная того. Его компьютер дал мне доступ на педофильские форумы, я изучила педофильский сленг и повадки. Я создала сотню виртуальных педофилов. На эту приманку попались многие. Обо мне говорят, мой блог цитируют СМИ, меня зовут на ток-шоу. Даю интервью «Комсомолке» и рассказываю про Маркина. Снова уголовное дело, снова допросы. Все впустую. Хоть и прокуратуру расформировали на следственный комитет и прокурорских, и дело не в районе, а в области. Ноль толку. Звенящая тишина.
Переехала в Москву. Работала над проектом. Осенью 2013-го ездили с операми задерживать банду педофилов в Егорьевск. Греюсь в чьей-то «тойоте». Звонок. Воронежские журналисты сообщают: «Маркина задержали в очередной раз». Просят комментарий. Что-то говорю. Не помню. На автомате совершенно. Скидывают ссылку на статью:


«В течение нескольких дней полиция искала пропавшего одиннадцатилетнего мальчика. Маме он сказал, что ушел гулять с другом, но ночевать не вернулся. Благодаря телефонному биллингу найти ребенка смогли. Он был на квартире у двадцатидевятилетнего Максима Маркина. Следователи начали проверять, не были ли в отношении подростка совершены какие-либо противоправные действия. От увиденного следователи были в шоке.
В квартире у «дяди» нашли фото и видео эротических снимков подростков. Пропавший мальчик рассказал следователям, что с ним делал дядя Максим. В гостях мальчики должны были голыми позировать перед камерами, пока их взрослый друг снимал видео и фото. Кроме этого «дядя» Максим подходил к школьникам и дотрагивался до их интимных мест. За работу школьники получали деньги и подарки.
Как ранее рассказывали в СУ СК по Воронежской области «Блокноту Воронеж», пострадавший одиннидцатилетний мальчик не сильно переживал о случившимся.
— Мальчик сожалел, что так и не получил деньги.

Создалось впечатление, что ребенок был на той квартире не один раз, рассказывал обо всем так, словно речь шла о чем-то будничном, — рассказали в Следственном отделе по Коминтерновскому району СУ СКР.
Жертвами стали четыре подростка. Расследование дела шло больше года. Следователи смогли установить, что жертвами двадцатидевятилетнего Максима стали еще три подростка.
Один из ребят стал жертвой дяди Максима дважды. Первый случай произошел в июле, а затем мужчина стал угрожать подростку, что покажет фото друзьям, и потребовал фотосессию еще и в августе 2013-го. Мальчик согласился. Два других четырнадцатилетних школьника пострадали в июле, а в октябре — одиннадцатилетний мальчик.
Анна Левченко, помощник уполномоченного по правам ребенка РФ, после задержания педофила сказала, что ранее его уже отпускали два раза.
По ее словам, еще в 2009 году на Максима Маркина хотели завести дело, но расследование не довели до конца. Тогда пострадавшие отказались от показаний, а родители не хотели скандала. Ситуация повторилась в 2010 году.
— Я однажды разговаривала со знакомым фсбшником, он меня заверил, что Маркин женился, одумался и бросил старое занятие. Еще он сказал: «Ну что ты хочешь, если бы Маркина посадили тогда (он работал учителем музыки во Дворце детей и юношества), надо было бы уволить директора Дворца за халатность, а он — друг мэра, а мэр — друг прокурора города. Дело развалили, — рассказывала Анна Левченко.
Молодой человек раньше работал преподавателем музыки во Дворце детей и юношества. Кроме этого, он и сам играл в рок-группе и постоянно общался с музыкантами и владел звукозаписывающей студией.
Сотрудники СУ СК по Воронежской области завели несколько уголовных дел в отношении Максима Маркина: «Насильственные действия сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшего, совершенные в отношении несовершеннолетнего», «Понуждение к действиям сексуального характера путем шантажа, совершенное в отношении несовершеннолетнего», «Насильственные действия сексуального характера в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста». Обвиняемому грозит до двадцати пяти лет лишения свободы.
Сейчас дело находится на рассмотрении в Воронежском областном суде».

2015 год. Двадцать четвертое февраля. Мне двадцать четыре. Месяц назад начался суд. Только месяц назад. Прошло семь лет. Суд над Маркиным состоится только по новым эпизодам. Два предыдущих уголовных дела, за каждым из которых стоят жизни и судьбы искалеченных этим недоумком детей, благополучно канули в Лету. Точно так же, как и проверка признаний Максима Маркина в том, что педофильными наклонностями на момент возбуждения того, самого первого уголовного дела о растлении четырех мальчиков, он страдал уже восемь лет. Сколько всего на его счету искалеченных детей — не знает никто. 24 февраля 2015 года. С четырехдневным опозданием мне приходит повестка в суд. Но повестка эта опоздала не на четыре дня, а на семь лет.

В Мае 2015 года Маркина Максима Викторовича приговорили к 13 годам строгого режима. Правда, через пару лет выяснилось, что режим не такой уж и строгий- сидел педофил в комфортабельной камере на два человека. Никаких унижений и попраний прав не претерпевал. Делал оклады для икон в качестве работы. От основной массы заключенных его тщательно охраняли. Выглядел бодрым и здоровым. Всё это мы узнали не от ФСИН, а с личной страницы Вконтакте Маркина, которую он вёл самостоятельно, абсолютно ничего не боясь - вот прям в тюремной робе фотки на аватарку и ставил. И прямо из колонии писал брату, детям и знакомым. От них я и узнала о вольготных условиях содержания педофила. Оборвала все горячие линии ФСИНа, но особой реакции не последовало. Даже никого не уволили. У него просто забрали телефон.

А сейчас 24 февраля 2025 года. В 2027 он выйдет.