Ранок починається не з кави. Харківська ілюстрація.

Гектор сегодня необычно рано проснулся. Заскулил, заметался возле моей кровати. Открыла глаза, на часах 6.12.

У меня, как правило, будильник на семь заведен. Встаю неспешно, умываюсь, меняю водичку попугаю, кормлю рыбок, пью кофе. Доберман всё это время спокойно досыпает.

А тут прям мечется собака. Решила, что у него диарея, мгновенно встала, натянула куртку на пижаму, вышли.

Я спросонья не сразу сообразила, что за гул на улице. Громкий нарастающий, стремящийся прямо к нам. Повертела головой и увидела "черный самолетик". Это выражение маленького мальчика, соседа по даче. Так он назвал российский ударный дрон.

Черный самолетик, казалось, летел прямо в нас с Гектором. Это продолжалось не больше трех секунд. Показалось – вечность.

Удар был настолько звонким, что у меня заложило уши. Огонь и дым в ста метрах от нас появились мгновенно. Доберман с невероятной силой рванул поводок и потащил меня назад, к дому. Я не знаю, как удержалась на ногах, собака у меня крупная – пятьдесят два килограмма.

Пока мы бежали, краем глаза увидела, что возле троллейбусной остановки мужчина лежит на земле. Успела ужаснуться "убило осколками!?", но остановиться не смогла, пёс волок. Слава Богу уже выяснилось – все живы.
Наверное человек, как положено, лёг на землю, когда беспилотник летел над нами.

А я не сообразила. Я вообще эти три секунды ни о чем не думала. Ни единой мысли. Просто смотрела на "черный самолётик", как под гипнозом.

И знаете еще, что. Уже дома я открыла ТГ-каналы, и увидела, что предупреждение было. Черным по белому писали – летит в нашу сторону. А я даже не глянула.

А если бы даже глянула, то что? Ничего. Это Харьков, тут такое ежедневно.

Гектор до сих пор дрожит, дала успокоительные.
Я, наконец, налила себе кофе, вышла на балкон, курю.
Сегодня повезло.

Харьков, апрель 2026 года, обыкновенный четверг.

Пока мы гуляли с собакой, воздушная тревога в Харькове сработала двенадцать раз. Шесть раз завопила про угрозу ударных дронов и шесть раз прогудела отбой. Мы гуляли чуть больше часа.

Честно, голова раскалывается.

Так хотелось птиц послушать. Но нет. Их или сирена заглушает или шахеды. Последнюю неделю это бесконечное дырынчание в небе вызывает уже не страх, а раздражение. Настолько их много. И днём, и ночью.

А я первоцветов насушила, формочки перемыла, смолу приготовила. Хочется, наконец, погрузиться в творчество – сесть и долго так, вдумчиво, сочинять композицию из пролеска и калужницы болотной.

Но у меня мастерская на балконе, окна панорамные, всё дрожит, даже когда беспилотник сбивают в соседнем районе. Только выйду, перчатки надену, смолу разведу – дрожит. Но это пусть, это хорошая дрожь, добрая.

Військові недавно насмішили. Кажуть, їм керівництво не дозволяє винаймати квартири на Салтовке. Бо небезпечний район.

Я тут даже не знаю какой смайлик поставить. Наверное, ржущий. А что плакать? Мы тут четыре года живём. И ничего.

Ну, как "ничего". У Гектора вот поседел кончик уха. Я сначала влажной салфеткой тёрла, думала мелом вымазался. Ещё гадала, ну откуда у нас мел? Оказалось седина. Молодой же еще пёс, пять с половиной лет.

Харьков.

Опять сирена вопит. Кажется "отбой". Хотя в этой какофонии уже не разобраться.

А я всё равно сегодня залила несколько украшений. Пофиг. Хочется жизни.

Подруга звонит из Европы, спрашивает "как там у вас, в Харькове?".

И я на секунду зависаю. Потому что, чтобы я не сказала, я это уже говорила. Много раз.

Мир меняется – человечество изобрело ии-капсулы для мытья собак, умные беруши и роботов, которые одевают людям носки.

И только в Ха – завидное постоянство. Стабильность ёптыть.

Сирена орёт с утра до вечера. Такое ощущение, что она не тревогу объявляет, а просто стоит на таймере – автоматическое включение каждые десять минут.

Еще год назад, я знавала людей, которые ну, не то, чтобы в убежище шли, но хотя бы в тамбур выходили. Сегодня таких зубров уже не найти.

Никто. Никак. Не реагирует на тревогу.

Ни взрослые, ни дети, ни животные. Этот звук – просто фон, постоянный белый шум Харькова.

В прошлом году Новая Почта, кажется, пыталась закрываться во время сирены. Поигрались пару месяцев и плюнули. Думаю, сотрудники просто замахались бегать к дверям.

Вчера ездила на встречу с американскими журналистами. Такие приятные хлопчики, посидели в центре, кофе выпили. Они всё восхищались мужеством жителей нашего города. И не скажешь же иностранцам, что это не совсем "мужество". Я, кстати, не знаю, как на английский перевести словосочетание "вынужденый пофигизм".

Ну, а что? Во вторник гуляли с Гектором, летит российский беспилотник. Я ещё глянула, он далеко. Ну и хрен с ним, думаю.
Тут автоматная очередь раздаётся – наши хлопцы, красавы, сбивают. И слышу такой свист тоненький и негромкий "тыц". Перед носом пуля в асфальт врезалась. Наклонилась, посмотрела и дальше пошла. Даже не сфоткала. Ну пофигизм же.

Скучно.

Я, кстати, подписалась на львовский паблик. У них там змеи и котики. Серьёзно. Заголовки: "У Львові зникла рижо-сіра кицька" или "У Рясному в парку помітили змію". Я хочу такие новости!

А то тут вечно – параллельный мир. Перемирия какие-то обсуждаются, режимы тишины. Об окончании войны снова говорят. Где-то.

И только у нас в Ха всё стабильно.

Сейчас ракета прошелестела над домом. Как в детской игре "морской бой" – мимо.

В общем, подруге я сказала, что у нас всё хорошо. Лето. Гектор в купальнике😊

День матері.

Зранку я – до мами на кладовище з квітами. Ввечері мені – посильний з букетом від донечки.

В обох випадках "Мам, я дуже тебе люблю".

В першому – зі сльозами біля хреста. В другому – повідомленням в месенджері з сердечком.

Так влаштований світ. Так він повинен бути влаштований. Мамина любов – це всесвіт, який тримає, рухає, береже.

Кожного разу здригаюся, колу чую чи читаю історії про матір, яка била, принижувала, знущалась. Навіть зараз пишу і ком у горлі. Як таке можливо?

Для мене мама – це про тепло, затишок, турботу. Про запах яблучного пирога, про пов’язаний на шию шарф, про непомітно покладене до сумки яблучко. Не знаю, про що я для своєї доньки. Напевно про цілеспрямованість, силу, підтримку.

Головне, сьогодні почути "мам, я люблю тебе" з усіх світів.

І не тільки сьогодні.

Вважаю, це справжнє визнання.

Цілий кузьминский суд мацкви вивчав "мою справу".

Тепер я екстрімістка. Привіт.

Знаете, що смішно? Ніколи ця книжка не продавалася на росії. Жодного екземпляру.

Ну то таке.

Мені все одно приємно :)

"❌📖 В России запретили книгу харьковской писательницы Анны Гин «Как ты там?», составленную из ее дневников. Рассказ о жизни в Харькове под обстрелами сочли разжиганием национальной ненависти

Кузьминский райсуд Москвы про иску межрайонного прокурора запретил к распространению в России книгу украинской писательницы Анны Гин «Как ты там?» («Як ти там?») На решение, вынесенное 30 апреля, обратил внимание «МО».

◾️Как указывается в решении, прокуратура надзорное ведомство нашло там признаки «эстремизма» и обратилось в суд. Судья Максим Вересов согласился с прокурором.

Проснулась от мощного взрыва. Вскочила, долго не могла понять, где я. Еще позавчера я гуляла по невероятному брюссельскому парку, дышала северным морем в крохотном нидерландском городке, завтракала круассанами в настоящей французской булочной.

Вчера весь день ехала за рулем, больше тысячи километров, устала смертельно. Засыпала в каком-то странном полубреду. Всё смешалось: украинские пейзажи на трассе Киев-Чоп, готическая архитектура Вены, Набережная Братиславы, центральная площадь Лилля.

Уснула.

А утром над моим домом в Харькове сбили российский беспилотник. Окна привычно вздрогнули. Пёс рванул в ванную. Всё мгновенно стало на свои места. Я дома.

В последний раз полноценный отпуск длиною в три недели я позволяла себе примерно никогда.

А тут, так получилось, случайно.

Ехала к дочери во Львов на пару дней. За рулем, с доберманом. Друзья, которых война раскидала по всей Европе, узнав об этом, сразу сказали: не заедешь – не простим.

Оставила собаку, машину, села в автобус и отправилась из Львова прямиком в мирную жизнь. Боже, как она прекрасна.

Правда. Эта мысль жовто-блакитной нитью прошла через мои спонтанные каникулы.

Раньше, в далёком довоенном прошлом, я непременно посетила бы все исторические места, музеи, замки и развалины. Не вынимая из уха радиогид.

Сегодня я сажусь на скамейку в брюссельском парке и жадно наблюдаю за обыкновенной жизнью.

Вот деловая утка идет по парапету дворцового фонтана. За ней стайка крохотных птенцов. Забавные.
Слева, на песчаной аллее, подростки, шумно переговариваясь, играют в бадминтон два на два. Справа седовласый мужчина садовник подстригает диковинный куст. Аккуратно переставляет старомодную деревянную стремянку – снова, и снова поднимается с ножницами к верхушке растения. Как по мне, она и так идеальна.
На соседней скамейке темнокожий парень укачивает на руках новорожденного младенца, это так трогательно. Мама малыша на пробежке, и каждые пять минут она пробегает мимо нас с бутылкой воды и полотенцем на плечах. Улыбается, машет своим. Парень показывает ей жестом "всё ок".

Казалось бы, ничего не происходит. Вообще ничего. Но только, когда ты приехал из прифронтового города, с его бесконечными сиренами, взрывами, пожарами, подвалами и военной техникой на дорогах, ты понимаешь: происходит самое важное – обыкновенная жизнь.

В ней люди смеются. В ней потрясающе поют птицы. Так громко, так красиво. И цветы. Невероятно много цветов. Особенно в Бельгии. Это, вообще, не страна, а один сплошной ботанический сад. Я влюбилась.

Из тысячи фотографий в моем телефоне, наверное, девятьсот – это клумбы, палисадники, розарии.

На третий день отпуска, я вдруг поняла, что перестала думать о смерти. Совсем. В Братиславе, Вене, Брюсселе – в каждом городе, где мне удалось побывать, я думала только о жизни. О жизни, которую у нас отняли.

Честно, от этой мысли невозможно отделаться. Ни на минуту.

Стою на живописном историческом мостике в удивительном городке Брюгге, а у меня в кармане телефон разрывается харьковскими оповещениями "ракета на город, все в укрытие", "беспилотник курсом на Салтовку". И такая ярость душит, вот до кома в горле, до слёз.

Ну почему!? Почему мир так устроен, что в одну секунду он может быть прекрасным и чудовищным.

Почему одни люди создали этот удивительный, бескрайний сад с каналами, фонтанами, скульптурами... А другие пятый год "берут" руины Малой Токмачки. Почему у одних пробежки по зеленным аллеям, а других пробеги с георгиевскими лентами и майками "Киев за три дня". Почему?

Я во Франции увидела через окно, как красивая женщина в небольшой кондитерской, разливает по формочкам горячий шоколад. Засмотрелась. И подумала, что именно сейчас такая же женщина, где-то в елабуге, с тем же выражением лица, стоит за конвейером по сборке дронов.

И эти дроны полетят в мой город, снова и снова – убивать.

Скажите мне, как. Как. Такое. Возможно.

Знаю, что ответа нет. Только что снова взрыв прогремел над моим домом. Пока я пишу этот текст, уже третий. Всё хорошо, в чатах пишут – работает ПВО.

Я ещё когда в обратный путь отправлялась, боялась, что адаптация будет сложной. Снова вернуться из мирной жизни в это адище непросто.

Но случайно адаптировалась, не доезжая до Харькова.

Мы с каким-то мужиком на сером мицубиси, друг друга по очереди обгоняли всю дорогу. То он мне фарами моргает, мол, пропусти, то сам уходит с левой полосы, нервы сдают. Мы так километров четыреста проехали. И встретились на заправке. Я из машины выхожу, а он такой с искренним удивлением восклицает: "Баба?" И тут же добавляет: "Ну ты мужик!". Более сомнительного комплимента мне еще не делали.

Пока он кофе пил, мы с Гектором немного погуляли. И снова синхронно садимся с ним в свои машины, ехать. Он окошко открывает, и по-дружески так кричит: "За Валками можешь не притормаживать, там камера не работает! Ну, давай уже, погнали, до дома пятьдесят километров".

Я вдохнула вечерний воздух, такой чистый после дождя. И почувствовала нотки гари. Завопила сирена. Да, мужик, дом близко.

Погнали.

П.С. Как там в кремлёвском "приговоре" по моей книжке: разжигает ненависть? Пожалуй да, справедливо. Ненавижу вас. Твари, развязавшие и поддерживающие эту войну. Нелюди, отобравшие у нас жизнь.

Четвертий вибух пролунав у Харкові.

Варто було з’їхати на дачу без інтернету, щоб повернутись та побачити купу гарних новин.

Я після відпустки тиждень у Харкові майже не спала – знов стала чути все, прокидатись кожні десять хвилин, реагувати на тривоги й оповіщення. Воно ж ще спека, вікна відкриті. Будь-який скажений байкер під під'їздом (хай вам грець, люди, ви не розумієте, що воно деренчить, як шахед?) викликає якесь несвідоме внутрішнє хвилювання.

Відпочивши у Європі, з її парками, посмішками та квіточками на підвіконнях, мій мозок геть забув звичку до жахіття. У Ха я знов стала відчувати себе несплячим зомбі. Виглядати так само. Коротше – дача. Не те щоб там зовсім тиша, всі ці кляті російські Герані, Гербери, та Молніїї летять як раз повз будиночку на місто. Але там не волають сирени й нема інтернету, тому здається, що майже спокій.

І ось понеділок, повертаюся, гортаю стрічки новин і... відчуваю радість. Добрі дрони вже досягають Тюмені, Крим без палива, Москва горить. І ця величезна кришка від резервуару, що злітає до неба – мов кришечка на торті. По-перше, це красиво.

Мемасіки дуже кумедні, сміялась. Особливо сподобалась ця кришка у вигляді пачки балерини, кіпи Зеленського та іграшки пса Патрона.

Здивували образи адекватних росіян, мовляв, ми знущаємось і це не по-людські. Ну, друзі, тут як-то кажуть: або труси, або хрестик. Якщо ви всі роки повномасштабної заявляли про підтримку України, та ненависть до пуйла з його оточенням, то за логікою повинні радіти разом з нами. Бо цією “кришкою”, як мідним тазом, накривається імперія зла. І це прекрасно.

Я не людожер, правда, й не хочу, щоб десь від ракет гинули діти. Так неповинно бути ніде у світі. Але, коли українці пишуть про “карму”, “бумеранг”, та “повернення війни туди, звідки вона прийшла” – я це розумію. Це цілком справедлива реакція суспільства, життя якого розчавили та понівечили вщент. Але особисто я від тих “гарних новин” відчуваю дещо іншу радість.

Річ не у тому, що “ха-ха-ха тепер ваша черга бігати по підвалах”. Ні. Мені здається тут інше. Тут працює формула “чим гірше на росії, тим ближче кінець війни”. І саме у такій інтерпретації ця “двіжуха” викликає у мене задоволення.

Заблокований інтернет, відсутність палева, колапси в аеропортах – все це, на мою думку, повинно привести до відомого афоризму “низы не хотят, верхи не могут“. Тобто революція.

А що? Ми з вами ще на початку великої війни це обговорювали. Три варіанти миру: військова перемога України, успішні перемовини за участю держав-партнерів, та розпад імперії з середини, коли змії, як в серпентарії, почнуть жерти одна одну.

Я свято вірю в перший варіант. Але він, на жаль, забере ще тисячі життів. Про перемовини ми всі вже розуміємо – не працює. А ось останній, мені здається, має хороші шанси. Зараз, як ніколи. Дякувати богу та силам ЗСУ.

Тому, Гойда.

Під'їжджаю зараз на заправку – закрито. Ковпаки стоять і на в’їзд, і на виїзд, нікого нема. Тю, думаю, дивно, може санітарний день якийсь. Перший раз таке бачу.

Ми там завжди паркуємось з Гектором, коли йдемо в парк гуляти. Стала перед тими ковпаками, розгубилась трохи. Тут Сергій виходить, заправник. Каже: “Тут десь fpv-дрон кружляє, їдьте трохи далі”.

– А як же ви?
– А ми на роботі.

Від'їхали, кинула автівку біля церкви. Ходимо парком, вітаємось з іншими собачниками. Всі час від часу в небо дивляться – десь дзижчить, падлюка.

Власник лабрадора всіх заспокоює, мовляв, його пес безпомилково дрон чує і якщо Конор спокійний, то все гаразд.

– Та він там, десь ближче до АЗС літає, – каже дівчина з біглем.
– Так, вони ж чорти по заправках гатять, – погоджується дядька з вівчаркою.

Ми стоїмо метрів за триста від ОККО.

– Тоді давайте, – вступає в бесіду жінка з кокер-спанієлем, – Не будемо далеко відходити, раптом влучать, так там допомога потрібна буде.

Харків і харків’яни. Літо 2026.

Подсолнухи, которые спасли жизнь.

Была за городом, по делам. Еду по Харьковской области — красотища невероятная, подсолнухи уродили огромные, не поля, а картины. Чистый Ван Гог.

Не удержалась, каюсь. Остановилась срезать три штучки. Понимаю, что это кража, хищение – а устоять не могу, мозг требует эстетики, вместо всех этих взрывов и пожарищ.

У меня и ваза напольная дома есть, пустует уже который год. Я прошу прощения у аграриев за свой поступок. Не ругайтесь.

В общем, срезала я один цветок, второй, третий и тут как ебанёт (извиняюсь, но я не знаю достойного синонима этого точнейшего определения удара российского реактивного беспилотника). У меня машина у дороги аж подпрыгнула, вместе с Гектором.

Поехали. Дым столбом, запах жуткий, на проезжей части обломки. И я по расстоянию понимаю, что именно эти две минуты, пока я воровала подсолнухи, — разделили нас с этим прилетом.

Не знаю, кто за меня так молится, но спасибо огромное.

Наверное, у каждого харьковчанина теперь есть свои "подсолнухи".

У Димки, например, — это шнурки. Развязались прямо у остановки, присел завязать и не успел на автобус. Долго ругался в след не дождавшемуся его водителю. А через пять минут в этот автобус попал "Шахед".

У Ирины Сергеевны – это крупная купюра. Шли они с внуком в парк и на входе остановились у лотка с мороженным. Пока продавец замешкалась со сдачей, в парк прилетела российская баллистическая ракета.

А у Дашки – хомяк. Она на работу уходила, уже обутая в коридоре стояла, и что-то, говорит, хомяк притих. До этого зверёк шумно грыз капусту. Дашка к нему в вольер заглянула, а он на спине лежит. Подавился, что ли. И пока она из хомяка капусту вытряхивала, ей позвонили сто человек, в их офис прилетело.

А у меня теперь – подсолнухи. Так поэтично.

Мы потеряли всё: планы, мечты, дома, близких. Мы ехали в набитых эвакуационных поездах, ночевали в сырых подвалах, бежали на работу под бомбами, замерзали без отопления, выхаживали тяжелораненых, хоронили родных, доставали тела детей из-под завалов… Но я не помню ни одной массовой истерики украинцев.

Сегодня все ленты заполонил новый русский тренд – люди размазывают на камеру сопли по лицу.
Просто из антропологического любопытства хочется спросить их зачем они это делают. Чтобы что?

Здоровый мужчина рыдает по сгоревшему на складе товару. Кстати, совершенно справедливо сгоревшему. А я смотрю на него и вспоминаю последние секунды жизни Александра Мациевского, слова "Слава Україні!".
Сашу расстреляли оголтелые. Безоружного, в упор.

Я вспоминаю папу Камаля из Тернополя, как он на кладбище укачивал крохотный белый гробик с годовалым сыном. Малыша убила российская ракета.

Вспоминаю деда на Северной Салтовке, который жил в разрушенном микрорайоне буквально один. Пил талый снег, готовил на костре возле подъезда.
Мне трудно представить, чтобы этот дед записал кружочек в поисках помощи или хотя бы сострадания.
— Та все гаразд, — говорил дед иностранным журналистам.

Я буквально вчера видела ролик, где потрясающе танцует девятилетняя гимнастка Саша Паскаль — девочка, которой в двадцать втором ампутировали ногу после обстрела под Одессой. Ребенок совершил невозможное — она выжила, выстояла и вернулась в спорт.

А тут реальные слёзы катятся по щекам бородатого дядьки. У него сгорели китайские дерматиновые сумки, на миллион или ахулион, неважно.

То, что россияне где-то в уральских деревнях не улавливают причинно-следственной связи между георгиевскими ленточками на лацканах своих фуфаек и горящими складами в подмосковье – хотя бы понятно. Но образованные молодые бизнесмены, питерцы, которые захлебываясь от рыданий вопрошают "за что это нам?" – вот этого я понять не могу, хоть убейте.

— Мы три года выстраивали этот бизнес, — плачет блондинка в инстаграм, — А его ни за что, ни про что разрушили.

"Ни за что. Ни про что" — так и говорит.

Хоть бы один кружочек попался, где россиянин в слезах сказал бы: "Мы создавали и вели бизнес в террористическом государстве, на наши налоги кремль годами финансировал бессмысленную войну, с нашего молчаливого согласия убивают, грабят, насилуют украинцев. Мы отобрали сотни тысяч жизней, покалечили миллионы людей, разрушили города, сожгли больницы, школы. Мы всё это заслужили".

Но нет. Такой кружочек мне не попадался.