Хотела было начать со слов "сил моих больше нет" (а сил реально нет, я физически дико устала ходить по три-четыре раза в день пешком на 17-й и обратно), но вовремя увидела в ленте прекрасную иллюстрацию. Скриншот поста киевлянки, которая пишет, мол, в квартире холодно, света нет, воды горячей нет… А ниже такой беззлобный со смайликами комментарий "мы переживаем за вас всем блиндажом!" и фото из окопа.

Улыбнулась. Хороший юмор, правильный.

Силы есть. Зла не хватает. Днем гуляем с Гектором в парке, мальчишки-подростки катаются с горки на надувных кругах. Сирена заорала, мы как раз сравнялись с ними, слышу пацан в трубку чуть не плачет: "Ну, мам, ну пожалуйста, ну ещё полчасика, это же всего лишь РАЗВЕДОВАТЕЛЬНЫЙ дрон".

И не знаешь смеяться или плакать. Ребенку лет двенадцать.

Сегодня в харьковских тг-каналах сообщения сыплются ежеминутно, без всякой передышки:

• Загроза балістики з Таганрогу
• Розвідувальний БПЛА над містом
• КАБ на Купʼянський район
• БПЛА типу "Шахед" курсом на Лозовую
• Швидкісна на Руські Тишки
• Активність ворожої авіації на Ізюм
• БПЛА типу "Гербера" на Ліпци
• Балістика з Вороніжу
• БПЛА типу "Молнія" курсом на Дергачі
• РСЗВ на Нескучне
• Балістика з Криму

Не паблики, а путеводитель по современному вооружению российской федерации.

А и еще вот это "Увага, фіксують можливу підготовку застосування комплексу "Орєшнік" з полігону Капустин Яр".

Кукарешник, блядь. Засуньте его себе в жопу.

Простите, зла, действительно, не хватает.

Надо вывести собаку. И пока доберман спит, я выхожу на цыпочках за дверь, проверить: а вдруг включили лифт!?
Иду, такая, затаив дыхание, молюсь буквально, и ржу сама над собой “мы переживаем за вас всем блиндажом :)".

Тримайтеся хлопці. Ви – найкращі, ви – найважливіше, що у нас є.

Как не переставляй буквы в слове “спорт” у меня всегда получается – “голгофа”.

Я – человек, который начинает день с чашки кофе и сигареты, терпеть не может овощи, фрукты и прочие полезные ягоды, а физкультура в последний раз со мной случилась в шестом классе. Я тогда сломала ногу на стадионе. Физрук торжественно отнёс меня в медпункт на руках и.. просил больше на его уроки не приходить.

Гад. Это из-за него я стала амбассадором нездорового образа жизни.

Хотя, у меня было еще несколько попыток в спорте. В секции гребли на байдарках я упала в холодную воду, на волейболе мне разбили мячом голову, а на спортивном ориентировании я заблудилась прямо во время соревнований.

Однако судьба нещадно толкала меня в направлении олимпийского резерва. Видимо, чтобы поржать. Так, я почти десять лет проработала на большом спортивном объекте, пиарщиком. Помню, как шеф Юрий Анатольевич тряс над моей головой моей же футбольной заметкой, справедливо негодуя, что я перепутала “Манчестер Сити” с “Манчестер Юнайтед”.
Подумаешь. Да я только на третьем году работы научилась отличать Зинченко от Коноплянки.

Шучу. Но всё же я и спорт, хоть и ходили по касательной, всегда оставались в отношениях синички и бетономешалки.

Всё изменилось в мой прошлый день рождения 18 января 2025-го. Я проснулась, выпила кофе, послушала воздушную тревогу и вдруг решила, что обидно будет умереть, так ни разу в жизни и не отжавшись от пола.

Умылась, оделась и уверенным шагом направилась в соседний фитнес-зал за абонементом.

В графе “цель занятий”, там, где девочки обычно пишут “быть красивой и стройной”, я честно призналась: “стать сильной, чтобы удержать пятидесятикилограммовую собачку”.

Если честнее – спорт мне рекомендовал психолог, как терапию после смерти родителей.

Купила абонемент и начался мой персональный ужас, три раза в неделю.

Я рыдала на пятом приседании, не могла поднять гантель “единичку” над головой, а уголок с тренажерами искренне называла пыточной комнатой.
Я ненавидела румын за “румынскую тягу”, презирала болгар за “болгарские выпады” и всякий раз уходя с тренировки была уверена, что больше не вернусь.

Но я возвращалась. Из принципа, из упертости, из уважения к тренеру Ире. Странно, что она не прибила меня штангой в первый же месяц.

Прошел ровно год. Не скажу, что полюбила спорт, но в наших отношениях наметилась перспектива – я больше не рыдаю перед планкой.

Я по-прежнему просыпаюсь под чашку кофе с сигаретой и всё ещё терпеть не могу овощи. Но Гектор больше не вырывает мне руку с поводком из плечевого сустава, когда мимо проходит кошка. И я отжимаюсь десять раз от пола!

Это был пост хвастовства и мотивации. Хвастовства, конечно, больше. Но если моя история для кого-то станет волшебным пенделем в сторону спортзала, буду рада. Рада, что я не одна страдаю😊.

П.С. Мне только что исполнилось пятьдесят два года.

Раньше самый приятный звук был – "трынь" от банка. Когда на счет приходит гонорар или зарплата. Сейчас дикий восторг вызывает писк вытяжки, она у меня первой сообщает – дали электричество!

И ты бежишь, как сумасшедший с криками "свеееет", к розетке, стиралке, компьютеру. Причем ко всем одновременно. Я лично сразу включаю новости. Такое ощущение, что пока ты шесть часов сидел во тьме и холоде – мир изменился. И точно, в этом году это ощущение еще ни разу не подводило.

Темно, темно, темно – бац Трамп забыл про Украину, Иран и Мадуро, грозит Макрону пошлинами на вино, а на Гренландию (она же "Исландия", она же "кусок льда") уверенно собрался идти войной.

И в очередную волну блекаута ты проваливаешься с пониманием, что миропорядок катится в пропасть и в следующий раз, когда в твоем микрорайоне дадут свет – Третья мировая будет в самом разгаре.

А потом темно, темно, темно – бац Марк Карни произносит речь для европейцев, которая тебя невероятно вдохновляет и буквально убеждает в том, что завтра будут транслировать красиво пылающий кремль.

Ждем.

И пока есть свет, я очень быстро, взахлеб, расскажу, как тут у нас, в Незламном.

Холод немного отпустил, днём на улице минус семь-восемь. Терпимо.

Инфраструктура в Харькове, от которой зависит вся энергетика, разбита на 80% – это мне рассказал друг, он руководит спасательным отрядом и бывает на "летучках" с чиновниками.

Электричество (а с ним свет, воду, интернет, лифты, светофоры, уличное освещение) отключают ежедневно, но не системно. В какой-то день у нас не было ничего 12 часов, в какой-то шесть. В какой-то день был свет, но не было тепла и воды. В какой-то – наоборот.

Не скажу, что видела здесь "картинки", как в столице – снег и лёд в квартире (ужас, сочувствую очень), но все равно холодно.

У меня рыбки в аквариуме замирают – прям не плавают, а стоят как пираньи. И смотрят с укором. Кирюша превращается в шар, широко расставляет перья и сидит надувшись, молча. Когда температура в квартире +16 и ниже, я ношу ее за пазухой. Этим фактом сильно недоволен доберман. Ревнует.

Всё работает. Магазины, кафе, банки, аптеки, парикмахерские, театры (!). Всё на генераторах. Гул стоит ужасный, заглушает российские шахеды. А они летят постоянно.

Крупные покупки в супермаркетах теперь делают только жители нижних этажей. Мы, несчастные любители красивых видов из окна, носим домой хлеб и яйца по очереди.

Конечно, я смеюсь, а что плакать? Не дождутся. Я, кстати, ни разу не слышала от знакомых настроения отчаяния или нотки безысходности. Максимум – искреннее непонимание: зачем? Какой смысл морить украинцев холодом? Кажется, уже даже самому тупому любителю пукина понятно – мы не сдадимся. Не взмолимся о пощаде, не выйдем на площадь с требованием о капитуляции.

Наоборот, любые тяготы делают нас сильнее и объединяют. Мы теперь чаще ходим друг к другу в гости. Ну там, голову помыть, подзарядить телефон😊

Всё будет хорошо. ВСУ – боги. Энергетики – профи. Скоро весна.

Хочется начать с яркой, очень эмоциональной матерной тирады. Такой, что даже последний алкоголик дядя Вася, который держит в страхе соседнюю общагу, покраснел бы от смущения.

Но я интеллигентная девочка, поэтому просто вдохну и выдохну. Три раза.

Сегодняшняя ночь безусловно войдет в историю Харькова, как одна из самых жутких за последние четыре года. А этот город видел много ужасного.

Больше трех часов мы сидели в тамбурах, ванных комнатах, подвалах и молились. Летело всё – баллистические ракеты, авиабомбы, ударные беспилотники всех модификаций. Взрывы гремели, кажется, во всех районах города и области. Один за одним.

Лично я сбилась со счета. Мы с собакой и попугаем прятались в ванной. Ну как "прятались" – сидели подальше от стекол. Хотя какое это имеет значение в момент, когда постоянно сыплются сообщения "Все в укрытие, ракета на город!". Ты просто не можешь отделаться от мысли, что эта ракета сейчас влетит прямо в твое окно. А там без разницы в каком месте квартиры находиться.

Такие массированные российские обстрелы бывали и раньше. Но в этот раз всё умножалось на температуру за окном. Минус двадцать два ночью. И ты не знаешь, за что молиться – за "дожить бы до утра" или чтобы оголтелые не попали в последнюю уцелевшую теплостанцию.

На втором часу этого ада ожидаемо вырубило электричество. Попали, твари. В нашем доме мгновенно пропало и тепло. Батареи стали ледяными за считаные минуты.

Мэр Харькова тут же, ночью, в телеграм-канале написал обращение к жителям, которое по настроению больше походило на прощальное письмо.

Я переведу фрагмент.

«Обстрел Харькова продолжается уже три часа. Бьют целенаправленно по энергетической инфраструктуре. Цель очевидна – оставить город без тепла в сильный мороз. Нам придется принимать тяжелые решения. Чтобы не замерзли тепловые сети мы будем вынуждены слить воду из систем для 820 домов».

Вот и всё, подумала я. Или быстрая смерть от ракеты или медленная от переохлаждения. Заебись выбор. Простите, дядя Вася во мне всё же прорывается.

Тут еще, наверное, надо оговориться о моем физическом состоянии, хотя я не хотела рассказывать. Но история, похоже, может быть поучительной. Еще в прошлую среду я застряла в лифте, что теперь вообще не новость – неожиданно вырубило свет. В лифте, по современным меркам, я просидела недолго – уже через 30 минут меня вытащил механик (если читаешь меня, дорогой Андрей, знай – ты супергерой). Но в лифте было очень холодно, и я успела перемерзнуть. К вечеру болело ухо, к ночи полголовы. В пятницу я уже была в челюстно-лицевой. Флюс, киста, щипцы, кровь, боль.

Это если коротко. В общем сегодня ночью, во время обстрела, я сидела в ванной с распухшим лицом и стаканчиком нимесила в руках. Собака скулит, ракеты летят, света нет, тепла больше не будет.

И в этом всём ахуе, что я сделала? Правильно, пошла спать. Надела куртку, шапку, укрыла двумя одеялами добермана и выключила нафиг звук в телефоне.

Знаете, вспомнила сцену из Титаника, которая меня в этом фильме зацепила больше всего. И это не Дикаприо с Уинслет на носу корабля. Это эпизод с женщиной, которая во время дикой суеты озверевших от ужаса пассажиров, тихо пела колыбельную, укладывая детей в каюте тонущего судна.

Простите, что я так много говорю, это, видимо, нервное. Но я продолжу.

Я засыпала в шапке и думала: "Твари, вы всё-таки меня сломали".

Потом думаю, стоп, куда умирать, мне утром нужно снять ролик для британцев. Завтра в Лондоне ВВС делает премьерный показ документалки о Харькове. И режиссер Альбина очень просила меня записать короткое обращение к зрителям. Кстати, там sold out – все билеты проданы.

Лежу и думаю, вот что я им скажу? Из-под одеяла, с флюсом на пол-лица и шапкой на башке.

Так и уснула.

Просыпаюсь через три часа от того, что мне жарко. Спросонья решила, что я в аду – котёл, огонь, черти. Оказалось, дали свет. И отопление!

С искренним ликованием "ёб-твою-мать!!" (тут снова – дядя Вася, но уже в положительной коннотации) я растолкала Гектора, и мы пошли гулять.

Британцам я сняла невероятно красивый, заснеженный харьковский парк. Сказала, что настоящие боги не на олимпе, а тут, рядом. Это украинские рабочие, техники, энергетики, которые ночью, в двадцатиградусный мороз, ремонтировали разбитые орками системы, чтобы вернуть тепло в дома.

Сказала, что лучшие люди на земле – это защитники ВСУ.
Сказала, что безумный кремлевский маньяк хочет убивать. И что никакая дипломатия не способна договориться с серийным убийцей. Что нам нужны Томагавки, а им – реальные санкции. Схема такая.

Р.S. Я знаю, что сейчас многие семьи в Харькове, Киеве, Днепре всё еще остаются без тепла. Я искренне верю, что у коммунальщиков получится его вернуть. Мы должны выстоять. И выстоим.

Р.Р.S. Сирена снова орет. На область летят русские беспилотники.

Р.Р.Р.S. Фотки не будет, оно вам надо, опухшая Аня.

Р.Р.Р.Р.S. У меня на завтра билеты в театр. Пойду.

У нас последние дни график отключений простой – днём темно, ночью – светло. И тепло. И вода. И интернет. И лифт. Но ночью.

И наш дом из обыкновенной многоэтажки превращается в огромный вольер для шиншилл. Кто держал, тот в курсе: днём это милые сонные зверюшки, но с первой звездой – вестники апокалипсиса. Орут, шумят, ругаются, грызут провода и крушат мебель.

Не, не, мебель мы не крушим и провода не грызём. Но шум от стиралок, фенов и пылесосов создает такую забавную какофонию, что у меня Кира в два часа ночи летает по дому с криками "Переможемо". А эта птица обычно в такое время спит, даже когда обстрел.

Я не обесцениваю наши тяготы, правда. Просто папа еще в детстве научил меня высмеивать любые трудности. Говорил, что так легче их принимать. Серьезно. Помню, была подростком, когда ему деревообрабатывающим станком оторвало пальцы на правой руке. Я была в шоке от этих кровавых повязок, пока отец не устроил мне "театр теней" на кухне. Зажег свечу и изображал на стене своими культями краба и пеликана. И мы хохотали.

Совру, если скажу, что не испытывала отчаяния этой зимой. В те ночи, когда за окном минус двадцать, летят ракеты, а в доме нет отопления – мне хотелось плакать, рыдать, орать и бежать к чертовой матери из этого города. Было. Каюсь.

Но куда бежать?! У меня же собака, птица, рыбки, герань и замиокулькас 😊.

Да, я сегодня пять раз спустилась и поднялась по лестнице и, уверена, если считать в метрах над уровнем моря, то за эту зиму я уже неоднократно покорила Говерлу, например.

Зато я научилась варить борщ на туристической горелке!

Кстати, борщ получился, как настоящий. Походом пахнет.

А ведь я еще тот турист. Захотите от меня избавиться, просто завезите в лес. И дитя асфальта само умрет. От укуса комара, вида летучей мыши и общего топографического кретинизма.

Так было бы раньше. До большой войны.

Вы, кстати, заметили сколько за эти четыре года у нас появилось новых привычек и навыков (на хрен бы они были нужны, если честно). Мы научились за три минуты добегать до метро, тогда как раньше этот путь преодолевали за пятнадцать. Выучили наизусть телефоны лифтеров и узнали какие стены в доме несущие.

А эта чудесная привычка держать бак полным, а телефон заряженным!? Мне в память навсегда врезалась фраза знакомого, бежавшего с семьей из оккупации в харьковской области: "Живём! Топлива хватит до Полтавы". Не знаю, почему именно Полтава, но в трубке это звучало, как символ спасения. И я теперь начинаю паниковать, если приборы в моем автомобиле показывают, что бензина осталось меньше, чем на сто километров. Не хватит до Полтавы (!). Да и заряд телефона ниже 30% дает ощущение надвигающейся катастрофы.

У меня, кстати, сейчас 28%. Электричество еще не дали. Буду заканчивать.

Синоптики обещают, что сегодня в Украине был последний морозный день. В Харькове температура опускалась до -17.
Уже завтра, по прогнозам, станет значительно теплее. Днем даже +1 пишут.

Прорвемся.

День, который изменил всё.

Ровно четыре года назад у нас были "планы на завтра". На послезавтра, на месяц, на год вперед. Я писала юмористический сценарий к короткометражному фильму и в конце февраля должна была представлять его в столице.

У меня вообще тогда была постоянно открыта папка "сценаристка" в ноутбуке. Я так увлеклась сюжетными линиями и характерами героев, что почти не смотрела новости. И от витающего в воздухе запаха приближающегося ужаса попросту отмахивалась.

Двадцать четвертое февраля я помню по минутам. Как услышала грохот за окном, как вышла на балкон, как курила одну за одной и всматривалась в оранжево-алое зарево на горизонте. И всё повторяла: "Это неправда, это бутафория, этого не может быть". Неожиданно выяснилось, что мои харьковские панорамные окна выходят на ту часть города, где буквально видно границу с российской федерацией.

Помню, как вышла с собакой в парк, где взрывались ракеты. Тогда еще "всего лишь" рсзо. Как люди грузили чемоданы под подъездами, как мгновенно во дворе закрылись магазинчики, аптеки, банкоматы. Как истошно плакали дети.

Уверена, что этот день ни один украинец не забудет никогда.

Я накануне не заправила машину. С вечера оставалось топлива на донышке, я подумала "та ладно, утром поеду гулять с собакой, заправлюсь". К шести утра пробки у заправок растянулись на километры.

И, возможно, будь у меня тогда бензин, моя судьба сложилась бы иначе. Я не знаю, правда.

Но вот, что я знаю точно: ни минуты не жалею о том, что эти адовы четыре года я провела тут, в Харькове.

Это ни героизм, ни патриотизм, ни глупость, ни отвага. Этому феномену, возможно, еще не придумали определение. Я называю его "чувство дома". Когда ты любишь свой город, когда рядом есть люди, которыми ты восхищаешься, когда ты точно знаешь, что нужен здесь. И еще много чего мелкого, незаметного. Например, твой синий махровый халат в ванной или старенькая кофеварка на кухне. И нигде в мире нет кофе вкуснее, чем у неё.

Знаете, я впервые разрыдалась в феврале 22-го не в тот момент, когда возле дома упали хвостовые части ракет. И даже не тогда, когда узнала, что осколком убило Светку. Это было горько, дико, невыносимо. Но я как-то держалась. Истерика у меня случилась, когда я увидела очередь возле военкомата.

Эти мужчины, молодые и зрелые, они семь часов стояли на морозе, чтобы записаться добровольцами. Я не знаю их имен, но помню их лица.

Я тогда выплакалась, успокоилась и точно, совершенно точно поняла – если есть такие люди, мы уже перемогли. Уже.

За эти четыре года было столько горя, что невозможно рассказать о каждом. Я хоронила самых близких мне людей – маму и папу. Одного за другим. Я стояла у могил друзей и знакомых. Я возила матерей на кладбище к сыновьям. Казалось бы, слёзы давно кончились. Но я всё еще плачу.

Плачу, когда Игорь присылает видео, где его спасательный отряд под обстрелом выносит лежачую бабульку. Плачу, когда вижу деда у нас в парке, который строит будку бродячему псу Рыжику. Плачу, когда на заправке девчушка протягивает хлопцу в камуфляже шоколадку. Плачу, когда незнакомый мужчина из далёкого посёлка где-то в карпатских горах, присылает пластиковую баклажку с мёдом "для поранених, у шпиталь".

За эти чудовищные четыре года мы точно перестали быть "населением". Мы – народ. Мы – нация. Я невероятно горжусь тем, что – украинка. Кому звучит слишком пафосно, тот никогда не жил в прифронтовом городе, не обижайтесь.

Да, мы продолжаем жить под обстрелами. Мы одновременно проклинаем орков, укладываем спать детей в ванной, молимся, чтобы дожить до утра и... работаем, волонтёрим, женимся, рожаем, ходим в театры.

Мы сидим без электричества, воды и тепла, мы постарели не на четыре, а на все сорок четыре года, но. Мы стали символом стойкости и борьбы за свободу для всего мира.

Когда-нибудь моя внучка будет проходить этот "материал" на уроках истории в седьмом классе. Возможно, последние четыре года нашей жизни станут всего лишь одной главой в учебниках. Главное, пусть она заканчивается словом Перемога.

Позвольте мне выругаться.

Сука, гребаные твари, когда же вы мать вашу, сдохнете!?

Спасибо.

Пока мировое внимание всех сми приковано к войне на Ближнем Востоке, в Харьковских публиках прямо сейчас мы читаем такие сообщения:

"Тело седьмого погибшего только что достали из-под завалов".

Ночью российская баллистическая ракета ударила в обыкновенный жилой дом. Подъезд пятиэтажки просто исчез, на его месте теперь груда покорёженного бетона. Спасатели всю ночь гасили пожар и разбирали завалы, тела людей находили одно за другим.

"Нашли тело третьего погибшего"
"Четвертое тело достали спасатели"
"Еще один погибший, уже пятый, найден"
"Шестой убитый – 13-летний мальчик"

Еще десять человек ранены, среди них – трое детей. Соседние дома – без стекол.

Кажется уже нет слёз, остались только маты. Ненависть, проклятия, отчаяние, бессилие.

Мы только вчера гуляли с Гектором в небольшом лесу и наслаждались весной. Первые теплые дни – вышло солнце, снег начал таять, шумно побежали ручьи по проталинам, запели птицы. Обожаю это время года. Правда, теперь во время таких прогулок приходится постоянно снимать с кроссовок, запутавшуюся леску оптоволокна. И еще держать перед глазами телефон, даже когда кормишь с руки смешную рыжую белку.

Наверное, нужно пояснить. Телефон перед глазами необходим, чтобы читать сообщения, где в реальном времени пишут, куда сейчас летит российский шахед. А они летят постоянно.

Мы гуляли с Гектором, и я вспоминала маму. Она всегда в начале марта, в такие первые теплые дни, подолгу стояла у окошка, облокотившись на подоконник. Улыбалась.

– Мамуль, ну что ты там смотришь? – искренне не понимала я, что в этой слякоти может быть приятного.

– Весна, пришла, Анют! – тепло отвечала мама. И еще говорила: "Зиму пережили, слава Богу"

Я даже немного раздражалась. Что за древнее раболепство перед природой? Конечно пережили, а что ее переживать-то? Не в землянке же сидим, дома тепло, светло...

Этой зимой я поняла мамины слова, как никогда. Просто ощутила их смысл, физически.

Так радовалась весне. И за маму тоже.

И вот эти солнечные дни, они как-то сегодня резко закончились. В городе снова пасмурно, холодно, ветер. Смерть, горе. Спасатели продолжают разбирать руины пятиэтажки, под завалами могут быть еще люди.

Девятого марта в Харькове объявят траур по мирным жителям, которых сегодня ночью убила российская ракета.

Сука, гребаные твари, когда же вы мать вашу, сдохнете!?

Гуляли с Гектором в сосновом лесу сегодня.

Я гульку на голове накрутила, чтобы клещей в волосы не насобирать. Они этой весной особенно лютые.

Идём по лесу – солнце вышло, хвоей пахнет, птички щебечут. Если бы не постоянная сирена на фоне, то было бы ощущение, что мы в той, прошлой, мирной жизни.

И вдруг я своей гулькой цепляюсь за что-то. Поднимаю глаза – леска. Первая мысль – растяжка.

Главное, я эту растяжку в глаза никогда не видела. Чего я про нее подумала? Интересно мозг устроен у жителей прифронтового города.

И этим же умом понимаю – быть такого не может, тут и оккупации-то не было, да и вообще, какая нафиг растяжка на такой высоте.

А всё равно замерла, стою.

Еще кричу Гектору "смотри, там заяц". Ну, чтоб пёс подальше от меня отбежал. Я же сейчас взрываться буду.

Ну не дурочка?

В общем постояла пару секунд и стала выпутываться, вариантов-то нет – семь утра, пустой лес.

Оказалось, леска от дронового оптоволокна.

Харьков, март 2026, обыкновенный четверг.

Любі мої харківці та харків’яни, 10 квітня я запрошую вас до театру, на виставу "Як ти там" за моєю книгою.

Знаю, багато хто з вас вже бачив цю постановку талановитого "Театру для людей". Але цього разу, виставу покажуть не "десь там у підвалі", як ви нас завжди підколювали, а у самому "оперному".

Ладно, не зовсім "у самому", але будівля одна. Вистава пройде у ТКЦ (не плутати з ТЦК 🙂

Поставновка не легка емоційно, але глядачі зазвичай кажуть, що вона не про війну, а про любов. Про Харків, про кожного з нас.

Ми з Гектором теж прийдемо. Напевно, це буде перший раз, коли на таку велику сцену вийде доберман.
Після вистави його можна буде почухати за вушком (атракціон для безстрашних), а я підпишу книжки (якщо що їх можна буде купити прямо там).

Чекаємо кожного, хто цінує звичайне життя.
10 квітня о 18.00 Харків, театрально-концентратний центр.

Квітки на виставу «Як ти там» можна придбати тут https://kharkiv.internet-bilet.ua/uk/yak-ti-tam

Ранок починається не з кави. Харківська ілюстрація.

Гектор сегодня необычно рано проснулся. Заскулил, заметался возле моей кровати. Открыла глаза, на часах 6.12.

У меня, как правило, будильник на семь заведен. Встаю неспешно, умываюсь, меняю водичку попугаю, кормлю рыбок, пью кофе. Доберман всё это время спокойно досыпает.

А тут прям мечется собака. Решила, что у него диарея, мгновенно встала, натянула куртку на пижаму, вышли.

Я спросонья не сразу сообразила, что за гул на улице. Громкий нарастающий, стремящийся прямо к нам. Повертела головой и увидела "черный самолетик". Это выражение маленького мальчика, соседа по даче. Так он назвал российский ударный дрон.

Черный самолетик, казалось, летел прямо в нас с Гектором. Это продолжалось не больше трех секунд. Показалось – вечность.

Удар был настолько звонким, что у меня заложило уши. Огонь и дым в ста метрах от нас появились мгновенно. Доберман с невероятной силой рванул поводок и потащил меня назад, к дому. Я не знаю, как удержалась на ногах, собака у меня крупная – пятьдесят два килограмма.

Пока мы бежали, краем глаза увидела, что возле троллейбусной остановки мужчина лежит на земле. Успела ужаснуться "убило осколками!?", но остановиться не смогла, пёс волок. Слава Богу уже выяснилось – все живы.
Наверное человек, как положено, лёг на землю, когда беспилотник летел над нами.

А я не сообразила. Я вообще эти три секунды ни о чем не думала. Ни единой мысли. Просто смотрела на "черный самолётик", как под гипнозом.

И знаете еще, что. Уже дома я открыла ТГ-каналы, и увидела, что предупреждение было. Черным по белому писали – летит в нашу сторону. А я даже не глянула.

А если бы даже глянула, то что? Ничего. Это Харьков, тут такое ежедневно.

Гектор до сих пор дрожит, дала успокоительные.
Я, наконец, налила себе кофе, вышла на балкон, курю.
Сегодня повезло.

Харьков, апрель 2026 года, обыкновенный четверг.

Пока мы гуляли с собакой, воздушная тревога в Харькове сработала двенадцать раз. Шесть раз завопила про угрозу ударных дронов и шесть раз прогудела отбой. Мы гуляли чуть больше часа.

Честно, голова раскалывается.

Так хотелось птиц послушать. Но нет. Их или сирена заглушает или шахеды. Последнюю неделю это бесконечное дырынчание в небе вызывает уже не страх, а раздражение. Настолько их много. И днём, и ночью.

А я первоцветов насушила, формочки перемыла, смолу приготовила. Хочется, наконец, погрузиться в творчество – сесть и долго так, вдумчиво, сочинять композицию из пролеска и калужницы болотной.

Но у меня мастерская на балконе, окна панорамные, всё дрожит, даже когда беспилотник сбивают в соседнем районе. Только выйду, перчатки надену, смолу разведу – дрожит. Но это пусть, это хорошая дрожь, добрая.

Військові недавно насмішили. Кажуть, їм керівництво не дозволяє винаймати квартири на Салтовке. Бо небезпечний район.

Я тут даже не знаю какой смайлик поставить. Наверное, ржущий. А что плакать? Мы тут четыре года живём. И ничего.

Ну, как "ничего". У Гектора вот поседел кончик уха. Я сначала влажной салфеткой тёрла, думала мелом вымазался. Ещё гадала, ну откуда у нас мел? Оказалось седина. Молодой же еще пёс, пять с половиной лет.

Харьков.

Опять сирена вопит. Кажется "отбой". Хотя в этой какофонии уже не разобраться.

А я всё равно сегодня залила несколько украшений. Пофиг. Хочется жизни.

Подруга звонит из Европы, спрашивает "как там у вас, в Харькове?".

И я на секунду зависаю. Потому что, чтобы я не сказала, я это уже говорила. Много раз.

Мир меняется – человечество изобрело ии-капсулы для мытья собак, умные беруши и роботов, которые одевают людям носки.

И только в Ха – завидное постоянство. Стабильность ёптыть.

Сирена орёт с утра до вечера. Такое ощущение, что она не тревогу объявляет, а просто стоит на таймере – автоматическое включение каждые десять минут.

Еще год назад, я знавала людей, которые ну, не то, чтобы в убежище шли, но хотя бы в тамбур выходили. Сегодня таких зубров уже не найти.

Никто. Никак. Не реагирует на тревогу.

Ни взрослые, ни дети, ни животные. Этот звук – просто фон, постоянный белый шум Харькова.

В прошлом году Новая Почта, кажется, пыталась закрываться во время сирены. Поигрались пару месяцев и плюнули. Думаю, сотрудники просто замахались бегать к дверям.

Вчера ездила на встречу с американскими журналистами. Такие приятные хлопчики, посидели в центре, кофе выпили. Они всё восхищались мужеством жителей нашего города. И не скажешь же иностранцам, что это не совсем "мужество". Я, кстати, не знаю, как на английский перевести словосочетание "вынужденый пофигизм".

Ну, а что? Во вторник гуляли с Гектором, летит российский беспилотник. Я ещё глянула, он далеко. Ну и хрен с ним, думаю.
Тут автоматная очередь раздаётся – наши хлопцы, красавы, сбивают. И слышу такой свист тоненький и негромкий "тыц". Перед носом пуля в асфальт врезалась. Наклонилась, посмотрела и дальше пошла. Даже не сфоткала. Ну пофигизм же.

Скучно.

Я, кстати, подписалась на львовский паблик. У них там змеи и котики. Серьёзно. Заголовки: "У Львові зникла рижо-сіра кицька" или "У Рясному в парку помітили змію". Я хочу такие новости!

А то тут вечно – параллельный мир. Перемирия какие-то обсуждаются, режимы тишины. Об окончании войны снова говорят. Где-то.

И только у нас в Ха всё стабильно.

Сейчас ракета прошелестела над домом. Как в детской игре "морской бой" – мимо.

В общем, подруге я сказала, что у нас всё хорошо. Лето. Гектор в купальнике😊

День матері.

Зранку я – до мами на кладовище з квітами. Ввечері мені – посильний з букетом від донечки.

В обох випадках "Мам, я дуже тебе люблю".

В першому – зі сльозами біля хреста. В другому – повідомленням в месенджері з сердечком.

Так влаштований світ. Так він повинен бути влаштований. Мамина любов – це всесвіт, який тримає, рухає, береже.

Кожного разу здригаюся, колу чую чи читаю історії про матір, яка била, принижувала, знущалась. Навіть зараз пишу і ком у горлі. Як таке можливо?

Для мене мама – це про тепло, затишок, турботу. Про запах яблучного пирога, про пов’язаний на шию шарф, про непомітно покладене до сумки яблучко. Не знаю, про що я для своєї доньки. Напевно про цілеспрямованість, силу, підтримку.

Головне, сьогодні почути "мам, я люблю тебе" з усіх світів.

І не тільки сьогодні.