Сьогодні зранку у Харкові зацвіли абрикоси. Показались з трави перші кульбаби. Я нахилилась зірвати одну для Кіри й побачила на жовтій квітці крихітну божу корівку.

Розплакалася знов.

Тепер, здається, ця червона кумедна комаха буде завжди асоціюватись з маленьким Тимофійчиком.

Мати вбитого росіянами малюка розказала, що хлопчик дуже любив божих корівок.

На світлини з Кривого Рогу неможливо дивитись. А треба.

Я б додала, що треба всьому світу, але це немає сенсу.

На четвертому році великого геноциду України, вже зрозуміло – світ не здригнеться, не прокинеться, не жахнеться. Не назве злочинця – злочинцем, не стане вимагати справедливого трибуналу.

Нічого не зміниться у світі брехні, жадібності, ідіотизму. Навіть коли російська балістична ракета вчергове влучить у дитячий майданчик. Навіть коли вб’є і покалічить десятки дітей.

Нічого не зміниться там, де немає людяності.

Це не перші українські янголи, яким тепер назавжди три, сім, десять рочків. І так, на жаль не останні.

В такі дні, окрім жаху і болю, в мене є відчуття провини. Не вберегли. Хоча я, як-то кажуть, трохи дотична до наближення Перемоги. В прямому сенсі. Останні пів року я – є часткою шаленого волонтерського підрозділу, який робить корисні штуки для фронту. Руками.

Ми нікому не підпорядковуємося, окрім нашого божевільного "командира". І нічого нас не мотивує стирати пальці в кров, окрім люті й жаги справедливості.

Про це не можна публічно казати, застерігає "командир". Бо небезпечно. Але що може бути гірше, ніж маленький хлопчик, якому тепер назавжди три рочки? Нічого.

Я хочу, щоб сьогодні кожен спитав себе, що саме він робить для Перемоги. І що ще може зробити.
Бо ніхто нам не допоможе руйнувати цю імперію зла.

Вибачте, вийшло пафосно. Це настрій. Божа корівка винувата. Сонечко українською.

Кривий Ріг, Харків з вами.

Больше четырех часов провела сегодня на станции переливания крови. Харьков. Припарковаться у медицинского центра невозможно, вереница автомобилей растянулась на километр. Берут кровь в подвальном помещении и люди ждут своей очереди на лестницах, всё забито вплоть до третьего этажа.

Вчера после трагедии в Сумах, кто-то написал в соцсетях, что в городе нет донорского центра, а Харьков ближе всего.

Харьковчане откликнулись мгновенно. Медики говорят, что вчера людей было вдвое больше. Но и сегодня продолжают ехать. Женщины и мужчины, студенты и пенсионеры, военные и гражданские.

– Первая отрицательная, без очереди! – кричит медсестра куда-то вверх, и народ уступает дорогу седовласому мужчине.
– Редкая группа, очень нужна, – поясняет девушка.

Очередь тихая, почти безмолвная. Никто не говорит громко по телефону, не толкается, не обсуждает новости.

Сирена завопила, в коридор вышел доктор. Говорит с улыбкой: "Я понимаю, вы тут все харьковчане, но мой долг напомнить вам про укрытие".

Парень лет двадцати ему отвечает: "Вы только не останавливайте работу, я с пар на час отпросился".

– Мы не остановимся, не переживайте, – доктор говорит. И добавляет "станция до трех работает, но мы не уйдем пока вы здесь".

Я выходила из кабинета в половине четвертого, очередь, кажется меньше не стала.

Передо мной были две девочки, по виду – школьницы. Стояли как все, долго, молча. И вот уже на входе в зал переливания я отвлеклась, надевала бахилы, оборачиваюсь, а одна из девочек в слезах. Ей отказали, она весит меньше пятидесяти килограммов.

Расплакался ребенок, потому что не смог спасти чью-то жизнь.

Это всё, что человеку нужно знать о человеке.

П.С. Чудовищная трагедия в центре Сум – очередное кровавое преступление кремлевского режима и всех его сторонников – и лживо крикливых, и стыдливо молчащих.
И нас, украинцев, больше не устраивает вариант "гореть вам в аду". Гореть вы будете тут, на земле. Желательно заживо.

Статистика в цифрах звучит сухо, буднично – за ночь Харьков пережил удары десяти крылатых ракет и четырнадцати беспилотников. Пережил – это точное слово, потому что сегодня в городе никто не погиб. И слава богу.

Искренние соболезнования семьям жертв в столице.

На самом деле ночь в Ха была невероятно эмоциональной. Ракеты летели через город с таким диким ревущим свистом, будто истребители. И так низко, что казалось касались моих окон.

Свист, вспышка, грохот. Свист, вспышка, грохот.

Вот это мгновение – от свиста до грохота – полсекунды животного ужаса. Потому, что ты не понимаешь, где будет взрыв. В соседнем подъезде, в соседнем дворе, в соседнем районе?

Я тысячу раз представляла себя под завалами. И тысячу раз заставляла себя не думать об этом.

Снова свистит. Гектор мечется, бегает от ванны к тамбуру, пытается найти безопасное место. В квартире напротив громко плачет грудничок, "ч-ч-ч" успокаивает малыша совсем молодая мама.

– Ч-ч-ч,– повторяет моя птица.

Оживились все чаты и телеграм-каналы: куда был удар? есть ли жертвы? будут ли еще запуски?

Я так и не уснула. Оголтелые швырялись смертью до самого утра. После российских ракет зажужжали российские беспилотники, а под утро снова полетели ракеты.

Мы вышли с собакой около шести, побрели в парк по пустой аллее. Глаза слипаются, голова не соображает, и ты не понимаешь, чего больше хочешь – спать или чтобы эти твари сдохли. Простите.

А в парке именно сегодня, за эту адскую ночь, представляете, зацвела сирень. Аромат стоит невероятный.

Вдыхаю эту жизнь и слёзы катятся.

Я вроде взрослая, сильная, совершенно не сентиментальная женщина. Еще полчаса назад матом проклинала нелюдей, обстреливающих ночной город, желала жуткой смерти ублюдкам, развязавшим и поддерживающим войну.
А тут стою над веточкой сирени и не могу успокоиться.

Потому что мир, он должен быть таким – чтобы утром вдыхать цветущий куст, а не пожарище.

П.С. Честно, я, атеистка, сегодня весь день думаю о том, что почивший Папа римский, должен же как-то там на небесах взмахнуть рукавом своей сутаны во имя мира добра и справедливости (или как там в оригинале). Короче, сделать так, чтобы они все сдохли, твари. Простите-два.

Друзі, розпочався перший в цьому сезоні аукціон "Квітки з Незламного". (Проходить виключно на моїй сторінці фейсбук)

Що це таке? Коротенько розповім для тих, хто вперше чує про мої аукціони.

Це прикраси, які я роблю сама – від зірваної квітки до готового лоту. Квіти збираю у Харкові, часто під час тривог і навіть вибухів. Далі сушу, викладаю композиції, готую форми, заливаю епоксидною смолою, монтую фурнітуру. Практично в кожен виріб кладу крихітний уламок від снарядів, які теж збираю у Харкові (на жаль їх вистачає).

Виходить не просто прикраса, а такий собі символ сьогодення. Після минулого сезону, я часто бачу дівчат в моїх підвісах у місті. Особливо мене вражає, коли вдягають під вишиванку. Іноді зустрічаю підлітків з моїми дармовисами на рюкзаках, а одного разу щемко було побачити брелок, якій висів у кабіні військової автівки.

Дякую!

Гроші від аукціонів йдуть на добрі справи, які наближають Перемогу. До речі, на запасах від минулого літа ми протримались всю зиму – хлопці на нулі й в шпиталі кожного дня вживали вітаміни (суміш: лимон, мед, імбир). Ну і багато іншого, корисного.

Взяти участь в аукціоні просто – пропонуйте свою ціну під світлиною прикраси, яка сподобалась. Стартової ціни нема, бо вони безцінні 😊 Жартую.

Починаємо у п'ятницю, а закінчується кожен аукціон у понеділок по опівдні. Лот виграє той, чия цифра більша. Я потім кожному переможцю напишу у приват, як оплатити та отримати прикрасу.

Відсилаю в будь-яку країну світу окрім Росії, Білорусі та інших Північних Корей.

П.С. В кожному аукціоні традиційно: 33 лоти. Зверніть увагу: є підвіси (на фото можна побачити шнурок), а є дармовиси (брелоки, вони з кільцем). А ще деякі вироби не містять уламка, бо комусь це не подобається. Тож придивляйтеся )).

Аукціон тут https://www.facebook.com/share/p/1AUdq9df58/

У меня, наконец, перестали трястись руки после вчерашней ночи, и я расскажу вам страшную историю. Спойлер: с хорошим финалом.

Ни в коем случае не хочу хоть сколько-нибудь обесценить горе тех харьковчан, которые вчера остались буквально без домов. И искренне сочувствую всем пострадавшим от атаки российских беспилотников.

Когда начался этот, простите, пиздорез, мы как раз вышли с Гектором на прогулку. Причем вышли "на пять минут". Днём была хорошая погода, мы гуляли долго, пёс бегал, плавал, много пил – в общем, дай, думаю, выведу на всякий случай перед началом комендантского.

Вывела.

"Тётку", которая приятным голосом комментирует сирену на весь город, в парке слышно отлично. Она сразу громко сказала "увага, загроза ударних БПЛА". И без всякой паузы, после её слов на Салтовке начался локальный Армагеддон.

Беспилотники полетели над парком группой, жужжание их моторов нарастало и через несколько секунд сменялось на раскатистый грохот взрывов – и так один за одним. Ощущение, что падало нам на голову. Гектор от страха рванул куда-то вдаль. Не знаю, в сторону Гренландии.

Я сорвала голос сразу же, орала на весь парк "Гектор всё хорошо, всё хорошо, малыш".

Если кто-то слышал вчера этот истошный крик в коротких перерывах между взрывами, то точно подумал "какая-то тётка сошла с ума от страха". Но нет. До помешательства еще было несколько часов поисков.

До часа ночи я бегала по парку и окрестностям и хрипела "Гектор, Гектор". Голоса не было. Света тоже. Тьма кромешная, в Харькове выключают фонари с началом комендантского. А доберман, естественно, с севшей батарейкой в ошейнике, мы ж на пять минут – тю.

Слава богу, ума хватило оставить свой номер телефона на ближайшей заправке и попросить спрашивать у всех проезжающих "не видели ли они пятидесятикилограммовую собачку".

Сработало.

Сначала мне позвонили "вроде побежал в частный сектор", я – туда. Там капец. Шатающиеся алкаши, копатели закладок и дворняги всех мастей с радостью отзывались на имя "Гектор".

Через полчаса, я уже отчаялась выйти оттуда живой. И снова спасительный звонок "видели возле универмага". Тот случай, когда я скажу спасибо людям, несоблюдающим комендантский режим. Простите. Но без их помощи, я бы собаку не нашла.

В общем, не утомляя вас подробностями своих мыслей, слёз и маршрутов, скажу так – Гектор перешел через три проезжих части, побывал в двух микрорайонах, сбежал от наркоманов и был схвачен за ошейник собачником Женей – низкий ему поклон.

Это не конец истории.

Час ночи, мы едем домой. Я заплаканная, но счастливая, доберман перепуганный, но ласковый. Положил мне морду на плечо, в ухо шепчет "Мам, прости, я сам не понял, как это произошло".

Тут полиция. Прям погоня, с мигалками. Останавливаюсь, выхожу, объясняю ситуацию.

– Вы в состоянии алкогольного опьянения? – строго спрашивает товарищ, кажется, капитан.
– Я в состоянии ахуя, – честно признаюсь я.

Не поверили, заставили дышать в трубку. Там, понятно, ноль целых, ноль десятых промилле.
Хорошо, что у них нет теста на стресс, а то б зашкалило.

Извинились.

Возле дома еще один патруль. Открываю окно. Полицейский смотрит на меня и вдруг человеческим голосом говорит "проезжайте".

Я представляю себе собственное выражение лица.

И в завершение истории мой шагомер взорвался аплодисментами, стал запускать шарики и фейерверки в телефоне. Я прошла за эту "пятиминутную" прогулку с собакой – шестнадцать километров.

И приложение еще спрашивает "поставить новую цель?".

Поставь, поставь. Поставь новую цель – уничтожить орков, что запускают беспилотники на города, дома, людей.

Жаль, что нельзя нажать такую кнопку.

П.С. Включила новости. Снова разговоры о приближающемся "перемирии". Параллельная вселенная..

Заказываю носки хлопцам, прошу в строке "пометки" проверить правильно ли я выбрала размеры.

Честно признаюсь, я в адронных коллайдерах и мужских носках хреново разбираюсь. Паша сказал "двести пар летних, от 42 до 45", а у них там: хлопок, лён, сетка, длинные, короткие, китайские, житомирские, черные, бежевые, узорчатые...

У меня в детстве был калейдоскоп, так там вариантов картинок меньше было, чем на сайте мужских носков. А мы этот калейдоскоп могли часами смотреть, всем двором, между прочим.

А размеры? Почему на ботинках пишут 43, а но носках 27? Не отвечайте, пусть останется тайной )).

История не о носках на самом деле. История о людях.

Парень, консультант из онлайн магазина, перезвонил мне только что и уточняет: "Это на ноль?".

Нет, говорю, это в госпиталь.

А он такой: "Тогда я от себя положу еще в посылочку несколько пар".

Трогательно так.

Меня во всяких интервью довольно часто спрашивают о том, как изменила людей война. А еще: есть ли в этой тьме что-то светлое?

Я всегда отвечаю – есть.

Люди.

За последние три года мне посчастливилось встретить, прочесть, услышать, обнять много потрясающих людей. Пожалуй, больше, чем за всю жизнь.

Ну, чтобы не быть приторно-ванильной, я, конечно, могу рассказать и о посылочке с десятью трусами и пояснительной запиской: "сфотографировать с раненым бойцом, чтобы хорошо читался логототип на коробке" (до сих пор ржу).

Но нет, не буду. Лучше расскажу про дідуся с Тернопільщини, который прислал сорок килограммов мёда с подписью "О.В." Дзвоню, питаю: Олег? Остап? Олександр? Кому дякувати?

Смеётся.

Каже: "Дякувати богові та українським воїнам, більше нікому".

Так и остался "О.В."

Вот встретимся когда-нибудь в поезде, например, и знать не буду, что я этого человека обнимала мысленно.

Сколько их было?! Таких встреч, сообщений, диалогов. Десятки, а может быть сотни, тысячи. Всякий раз одно и то же приятное ощущение – "свой".

Скажу непопулярное. Свои говорят на украинском, русском, английском, французском, немецком, польском, итальянском. Иногда с британским акцентом, иногда с гуцульским.

За эти три года я точно поняла, что Свои на самом деле не делятся ни по национальному признаку, ни по религиозному, ни по статусу.

Ну, разве что по размерам носков )).

П.С. Простите за лирику. Это всё парень виноват – неизвестный консультант из онлайн магазина.

Сегодня твой День рождения, дочь.

Двадцать пять лет назад в это время лил жуткий ливень, небо ежесекундно разрывала молния, а раскаты грома были такой мощи, что сегодня я бы сравнила эти звуки с ракетными ударами.

Хотя, дорогая, зная тебя четверть века, я бы удивилась если бы твое появление на свет ознаменовалось солнечной ясной погодой.

Ты такая же сильная, как стихия, которая встречала тебя в этом мире. Ну и такая же вредная, да.

Каждый год пишу тебе в этот день письмо. Хотелось бы дожить до момента, когда из этих писем соберется книга. Желательно двухтомник. Но я в Харькове, поэтому хорошо бы дотянуть до брошюры 😊.

Ты всегда была особенной, дочь. С рождения. Когда районный педиатр впервые зашла в наш дом, то не сдержала восхищения. Так и сказала "охренеть, она уже и голову держит?! "

Тебе еще месяца не было. Уж не знаю, какими бы глаголами пользовалась педиатр, если бы увидела, как ты в три года покрасила зубы белым лаком для ногтей. Все двадцать.

А когда сбрила левую бровь? А когда вылила тюбик супер-клея на черепаху? А когда заполнила дневник до 68-го декабря?

Девочка-полиглот – так называли тебя воспитатели в детском саду. Знаешь почему? Ты легко переводила детский лепет одногруппников на человеческий.

– Нибубухафу, – рыдал Денис за столом, – Нибубухафуууу.

И ты такая деловая, не отрываясь от увлекательного процесса размазывания масла по столу, объявляла нянечке

– Он не будет кашу.

Вот почему у тебя отличный английский и неплохой иврит.

И моя любимая школьная история.

Провожаю тебе на вокзале, вы ехали с классом на входные в Киев, кажется. Платформа, дети, родители, суета. Ты обнимаешь меня на прощание и незаметно суешь в руку бумажечку, свернутую вчетверо. Говоришь: "Мам, обещай, что развернешь дома!".

И я думаю: моя птичечка, там точно какая-нибудь трогательная записка, типа "люблю тебя, мамуля". Приезжаю домой, разворачиваю... Табель.

Люблю тебя, дочь. С Днем рождения. Пусть сбудутся самые смелые мечты. Я хоть и за тысячи километров, но точно рядом. Всегда.

Когда мне хочется поделиться грустью, я думаю об Ане. Неправильно меряться горем, но я не могу это контролировать. Я заношу руки над клавиатурой, чтобы сказать, как безумно скучаю по маме, как принюхиваюсь к запаху выпечки в супермаркете, пытаясь уловить нотки родительского дома, как переключаю канал, если на экране вижу шахматы – не могу, невыносимо, папа… Но всякий раз я думаю, что не стоит публиковать эти переживания. Потому, что есть Аня.

Аня, соседка, ровесница, учительница младших классов. Ее единственный сын Артем теперь носит звание Героя. Он на военном кладбище, под черным обелиском, рядом с жёлто-синим флагом.

Аня всегда улыбчивая, носится со своими забавными таксами, и с третьим "Б", и с волонтеркой. И только иногда можно услышать ее невыносимую боль, на мгновение.

– Ой, какой у тебя прикольный рюкзак, Ань! – искренне восхищаюсь я креативной вещью.

– Да, мне тоже нравится, – с улыбкой отвечает Аня, – Он пошит из одежды Артема, которую сын завез в день гибели.

Ком в горле.

Сегодня Аня попросила меня помочь перевезти вещи из школы, в которой она работает. Работала. Тридцать лет.

Обычная салтовская, общеобразовательная, номер 158. Разбомбленная россиянами вначале большой войны, как и все остальные школы в Харькове.

Руины школ и детских садов давно стали привычной городской картинкой, которая острых эмоций уже не вызывает. Но я ни разу за эти три года не была внутри. Честно, просто оцепенела, когда мы вошли.

Разрушенный коридор, обгоревшие классы, спортзал с дырой в стене. Ощущение, что это специально созданные декорации для фильма в жанре хоррор.

– А вот и мой кабинет, – говорит Аня, приглашая меня войти через разбитую дверь. И хвастается: "Тут даже одно окно уцелело"!

Глобус, учебники, детские поделки, тёмно-зелёная доска, разрисованная мелками. Под бетонной пылью и кусками плит, легко угадывается самая обыкновенная жизнь третьего "Б".

– Это осколочные, – поясняет Аня, указывая на треснувшие стены класса, – Прямое попадание было этажом выше, как раз в кабинет русского языка.

Какая горькая ирония. Русский мир угодил ракетой аккурат в шкаф с Пушкиным на полке.

Когда мы заходили в школу шел ливень, небо было темным, с мрачными грозовыми тучами. А вышли мы неожиданно на залитую солнцем улицу. Так светло, так ярко, будто бы это подсказка, что есть надежда.

П.С. Нет, я не верю и никогда не верила ни в какие дипломатические переговоры с кремлем. Только поле боя, только здравый смысл партнеров, ну и "паутина" конечно же )).

Это была, пожалуй, самая тяжёлая ночь в Ха за всю войну.

Пятьдесят шесть ракетных ударов (летело всё, и ракеты, и авиабомбы, и шахеды) Грохот стоял такой, что оставалось только молиться.

Город сейчас в дыму.

Ещё толком непонятно сколько погибших и раненых.

Я пытаюсь успокоить собаку. Доберман забился в ванную и плачет.

У меня, кажется, страха нет, только ненависть. Но руки предательски дрожат.

Как только обьявили отбой, пошел дождь..

А мы поехали на выставку собак. Да, она проходит прямо сейчас в Харькове.

В прифронтовом городе, где каждый сегодня молился, чтобы дожить до утра. Я не исключение.

Каюсь, сидя ночью в тамбуре, я просила создателя, чтобы только быстро, без мучений. И желательно всем вместе, сразу. С собакой, птицей и рыбками.

Да, сегодня многие мысленно прощались с жизнью. Это реально, без преувеличений. Собачники тут друг другу признаются – не верили, что выживут.

– Я написала дочери, что люблю ее, – говорит хозяйка рыжего лабрадора.

– А я внучке переслал пароль от своей банковской карты, – смеется мужчина с биглем.

Смех сегодня у всех нервный, с надрывом. Ночь действительно была адовая. Мы тут всякого за три года навидались в Ха, но такого, простите, пиздеца никто не припомнит.

Несколько часов подряд всё летело, свистело, жужжало и взрывалась одновременно. Дроны, авиабомбы и ракеты, казалось, перебивали друг друга. Дома качались, на парковках срабатывала сигнализация, повсюду вспыхивали пожары.

Грохот был такой силы, что абсолютно глухие люди, его "слышали" из-за сумасшедшей вибрации. Черный дым и сейчас стоит над городом.

По официальным данным, российская федерация сегодня ночью нанесла по Харькову около шестидесяти мощнейших ударов. Есть погибшие и раненые, их число меняется каждый час.

С первым же взрывом Гектор стал метаться по квартире. Пытался забраться под ванную, под коврик, под стол, ко мне на руки. Я вся исцарапанная, как жертва домашнего насилия.

В какой-то момент мы пошли на улицу. Просто потому, что на 17-м этаже невыносимо – не только слышно, но и видно каждый дрон, каждую ракету. И будто летит всё это ровно в твое окно.

От настоящего страха тошнит. И дрожат руки.

На улице не лучше: дым, гарь, крики, плач. И люди бегут к метро. Я с 2022-го не видела такой картины. Две женщины бежали к метро с малышами, завернутыми в одеяла.

Твари, варвары, нелюди оголтелые. Как еще можно назвать выродков, швыряющих смерть на спящий город?!

Вчера ночью кошмарили всю Украину, а сегодня Харьков. Городу-герою выделили отдельный день. Честь, мать вашу.

Кто-то говорит "это месть за операцию паутина". А раньше, что было? Три года – это за что месть? Да, такого масштабного обстрела за несколько часов еще не было. Но все же, в Харькове и области каждый день гибнут люди.

Все эти гребаные 1200 дней полномасштабной войны.

Я так и не смогла уснуть, даже после отбоя. Тем более у нас на десять утра выставка запланирована. И её не отменили. Это же Харьков.

Надела футболку по случаю и поехали. Город горит. Гектор занял второе место.

Мы будем жить. И работать. И помогать военным. И смеяться.

Хер вам, а не Харьков.

Смотрите, профессор, он плачет – значит он настоящий!? (с)

Несколько дней назад со мной впервые в жизни случился приступ дикой тревоги. Животной. Это совершенно чудовищное состояние, которое трудно с чем-либо сравнить. Ну, скажем, если вы когда-нибудь переживали перед экзаменом или выходом на сцену, то умножьте это на десять.

Руки дрожат, подташнивает, шум в ушах, абсолютная дезориентация и постоянные навязчивые картинки в голове. В моем случае – пожар.

Я буду подробничать отнюдь не для того, чтобы вызвать сочувствие. По словам знакомого психолога, в Харькове подобные истории встречаются у каждого второго, а реакции и последствия разные. Поэтому я поделюсь опытом, вдруг это хоть кому-то облегчит вероятную встречу с пресловутым "накрыло". Так чаще всего называют это состояние в Ха.

Признаюсь, я раньше не очень понимала термин "накрыло", когда слышала его от знакомых. Ну испугался человек, бывает, слишком близко был взрыв, пройдет. Я и сама, если помните, несколько раз оказывалась недалеко от прилетов, а летом 22-го была настолько близко, что перенесла контузию и ощутимо утратила слух.

Как оказалось "накрыло" – это совершенно другое. Вовсе не страх. Страх можно пояснить, сформулировать. Вот, например, я всегда боялась отъезжать далеко от дома и оставлять животных. Казалось, как только отъеду, с ними случится беда. Поэтому, как минимум, добермана всегда таскаю с собой. С птицей сложнее.

"Накрыло" нельзя объяснить словами. Это физиологическое состояние, которое напрямую с сиюминутными обстоятельствами не связанно.

– Просто нервная система, как чашка, – поясняет психолог, – Наполнилась и хлынуло через край.

Надо признать, моя чашка оказалась довольно глубокой, ведро ёптыть. За три года я переживала много сильных эмоций: боль потерь, горечь разлук, ненависть к варварам, вера в свет, страх погибнуть. Но накрыло меня впервые.

Да, Харьков в последнюю неделю россияне бомбили нещадно, одна ночь с 6-го на 7-е чего стоила. Но и потом, всю неделю – прилеты по жилым домам. Пожары, разрушение, погибшие и раненые. Каждую ночь.

А я то была уверена, что железная. Но нет.

Первый симптом – бессонница. Спать хочется, но уснуть не можешь. Даже когда тихо. Потом – неуемная дрожь, тошнота, желание куда-то бежать. А самое страшное – навязчивая мысль о чем-то страшном. Я не могла избавиться от "картинки" пожара. В моем воображении мы все горели живьем.

Всю ночь я убирала легковоспламеняющиеся предметы с балкона. Полностью эвакуировала свою мастерскую в тамбур (поэтому сегодня аукциона не будет, простите). Утром поехала на другой конец города за огнетушителем. Еще записалась на курс оказания первой помощи и вызвала мастеров, что оклеивают огнеупорной пленкой стёкла.

Но несмотря на всю эту бурную деятельность, легче мне не становилось. Я бы сказала мне становилось только хуже. Я не включала новости, не брала трубку и срывалась в истерику с каждой тревогой.

К вечеру я стала путаться в пространстве и времени. Мне казалось, что воскресенье, хотя был вторник. И я вдруг "забыла" куда выходят мои окна, всякий раз выглядывала перепроверить.

В общем, без шуток, состояние страшное .

Надо еще оговориться, что я тот чувак, который не пьет таблетки от слова "совсем". А к врачам обращается только в предсмертном состоянии. Это, видимо, был тот случай.

Доктор сказал "немедленно принять лекарства" таким тоном, будто счет шел на минуты. Пришлось бежать в аптеку.

Резюмирую. Мои дорогие читатели, особенно те, кто в прифронтовых городах. Из "накрыло" самостоятельно можно не выбраться. Не будьте как я – не ругайте себя "слабачкой" двое суток, не уговаривайте "взять себя в руки". Оно не берётся.

Звоните доктору, бегите в аптеку.

У меня еще не прошло совсем, но мне значительно легче. Руки уже не трясутся. Пожарище не мерещится. Даже смогла спокойно позвонить дочери в Израиль, а там сейчас еще та паника.

П.С. Я могу сказать какие таблетки принимаю, но это неправильно, потому что я не доктор, не провизор, и не имею права "советовать". Вся эта простыня текста в общем для того и написана, чтобы вы понимали – состояние "накрыло" это прям законный повод звонить врачу.

П.П.С. Зато у меня теперь есть огнетушитель :)

Дочь пишет из Израиля "Не переживай, мам, мы в убежище. Очень громко, но не страшно".

Страшно.

Сегодняшние фото Киева и Тель-Авива отличить невозможно. Беда. Смерть, кровь, пожары, разрушения.

Родители, которые не сводят глаз с экскаватора, разбирающего завалы многоэтажки в столице. Совершенно невыносимое зрелище. Они ждут, верят, их сын жив. С ними ждет и верит вся Украина.

Сын в Петах-Тикве пишет, что папа и мама погибли в одну секунду. Прямое попадание в дом. Родители были в бомбоубежище, рассказывает сын, однако не смогли спастись. С ним скорбит весь Израиль.

Да, войны у нас разные. По многим параметрам. Но и похожего у них достаточно. Соседи-террористы – это, пожалуй, главное сходство. Мы им – операция "пейджер" или "паутина", которые годами разрабатываются, чтобы точечно уничтожать военных преступников и смертоносные производства. Они – швыряют бомбы и ракеты на спящие города. Другого не умеют.

Дочь пишет "Ма, мы норм, без паники, мы слушаем службу тыла, они всё подсказывают. На сборы в миклат есть минут десять, это жир по сравнению с Харьковом".

Жир :)

Я сегодня слышала на собачьем выгуле спор двух пожилых мужчин. Один говорил "у них там убежища хоть есть нормальные", второй отвечал "зато у них выхода нет, они там как в ловушке".

И то, и другое верно.

Дочь пишет "Предупреждение пришло, чтобы никто не рисковал пересекать сухопутную границу в Египте, сто процентов застрелят или зарежут".

Мир сошел с ума. Простите за банальность. И уже совершенно не интересно, что ляпнул очередной раз Трамп в своем "твиттере". Мы всё знаем: путин хороший парень, Байден во всем виноват, давайте заключать сделки, а любую рандомно страну сделаем снова великой.

Тоска. Харьковский классик сказал бы "У тебя скучное лицо, Дональд".

Что мы можем сделать? Мне кажется – только бороться. Нет никаких дипломатических способов победить авторитарные режимы. Это уже очевидно.

Страшно? Да, конечно. Но у нас вариантов нет. Если что, пишу из "гаража" – перекур на "производстве".

Сирена орет, як скажена.

Злит ли меня, что за три года большой войны (хотя правильнее сказать - за одиннадцать лет) в Харькове не построено толком ни одного убежища? Ну, не считая тех нескольких, которые вкопали в землю для телевизионной картинки. Да, очень.

Думаю, в Сумах, Одесе, Днепре и даже в Киеве ситуация с безопасностью ненамного лучше.

Но, повторюсь, какие у нас варианты? Давайте будем честными – никаких. Только сражаться. И пусть те, кто доживут до Перемоги, потом разбираются со строительством укрытий и прочих схемах на крови.

Простите за сумбур, я на успокоительных, путаются мысли.

Дочь пишет "Мы вышли из укрытия. Ужас, как хочется спать".

Улыбнулась. Пусть это будет главный "ужас".

П.С. Сегодня ночью в Киеве российские ракеты и беспилотники убили 14 человек, больше ста – пострадали. Родители всё еще ждут, когда спасатели разберут завалы в подъезде их сына.

Харьков с вами, люди. Тримайтесь.

Полчаса назад Гектор начал метаться по квартире так, будто в городе начался обстрел. Хвост поджал, под ванну прячется, скулит. Я ничего не понимаю, прислушиваюсь – взрывов нет. Думаю, может далеко где-то и мой контуженый слух не улавливает волну? Смотрю телеграм каналы – вроде не летит. Странно.

Нос потрогала, температуры нет. Пузо прощупала, вздутия не вижу. Лапы на предмет заноз обследовала, клещей тоже проверила. Всё в порядке.

А доберман места себе не находит.

Кира тоже притихла. Обычно эта птица рот не закрывает.

Я уже хотела ветеринару звонить, ей богу. И тут обратила внимание на легкий звук за окном. Балконная дверь открыта. Ветер.

В Харькове на сегодня объявляли штормовое предупреждение. И, действительно, сейчас на улице поднялся маленький ураган: пыль кружится, листья летят, ветки сухие падают с деревьев. Но, в общем, ничего аномального.

Прислушалась.

Вы знали, что порыв ветра, удивительно похож на шум летящего Искандера?

Я была уверена, что животные реагируют именно на взрывы, что сам грохот вызывает у них чувство страха.

Оказалось, мои прекрасно знают свист баллистической ракеты.

Харьков, лето 2025.

В Харькове прохладно, люди в куртках. Днем шел проливной дождь, а сейчас хмуро и сыро. Воздушная тревога, как обычно – каждый час, по расписанию. Но русские ракеты летят в основном по области, в самом городе относительно спокойно.

Судя по количеству предупреждений в пабликах "Купянск, осторожно" или "Купянск в укрытие" – Купянска больше нет. Этот небольшой город разрушен полностью.
К сожалению, я никогда там не была и практически ничего о нем не знаю. Посмотрела по карте, злая ирония – от моего дома до Белгорода ближе, чем до Купянска.

Я, дитя асфальта, родилась и выросла в Харькове, и в области бывала ничтожно мало. Если не считать поездок в колхозы на первых курсах института, пары экскурсий по достопримечательностям, и сьемок фильма "Жернова" в нулевых, то, в общем, и не была нигде.
Откровенно, меня чаще носило по закоулкам Европейских городков, чем по райцентрам Харківщини.

Не думала, что когда-нибудь буду искренне сожалеть об этом.

В сообщениях о приближающихся ударных беспилотниках, ежеминутно мелькают названия городов и поселков нашей области. Слатино, Дергачи, Золочев. Бурлук, Изюм, Шевченково. Балаклея, Чугуев, Липцы.

Силюсь вспомнить, где я бывала, ну хотя бы проездом. Нет, не помню.

И мне почему-то дико обидно, что могу больше никогда не увидеть их деревянных храмов, древних колодцев и старинных усадеб сахарозаводчиков.

Всё это я теперь смотрю и читаю в Википедии, интересно.

Я бы хотела попросить своих читателей, тех, кто жил или живет в небольших городах и селах Украины – расскажите о них. Что-то светлое, мирное. Расскажите так, будто мы все там немножечко побывали.

В последний раз я спала в пятницу. ДО начала "непогоды" – как ласково называют синоптики, разыгравшийся на трое суток ураган.

Хотя, если вы не собачник, то, возможно, и не заметили, что три ночи подряд над Харьковом сверкала молния и гремел гром.

Что интересно – дождя почти не было. Ветер ломал ветки и разбрасывал мелкий мусор, иногда срывался кратковременный град. Где-то даже порвало линии электропередач, где-то слегка подтопило канализацию, но в Ха бывало и хуже.

Стихия на этот раз оказалась жуткой именно по звуку.

Гром.

Вчера у подъезда сосед уговаривал своего забавного спаниеля выйти на улицу словами: "Не бойся, это не оно!".

Не ОНО.

Улыбнулась. Я тоже так говорю Гектору. Странно было бы объяснять доберману, что "это не грохот российских ракет, это всего лишь гром".

Он ужасно боится. Нервничает, прячется, скулит, не хочет идти гулять, отказывается от еды.

Если честно, это выматывает эмоционально. Собака за три дня заметно похудела, рёбра видно. Плюс, все эти дни мы пытались выйти на прогулку раз пятнадцать. Вроде затихло, вышли, сделали два шага от подъезда, громыхнуло – всё, пёс тянет назад.

А тянет пятидесятикилограммовый доберман примерно, как самосвал. Я чувствую себя бесполезным грузиком на том конце поводка. Ужас в том, что через полчаса Гек снова просится на улицу и история повторяется.

Я так подробничаю для истории. Меня как-то, в первый год большой войны, польский журналист всё пытал про детали из жизни прифронтового города, о которых не говорят в новостях. Я тогда рассказала ему, как хрустит под ногами битое стекло. И он был очень впечатлен.

В общем, неожиданно, в список вещей, с которыми нам теперь жить, добавилось еще одно испытание – обыкновенный гром.

Бедные животные.

П.С. Ураган, вроде, закончился, небо над Харьковом сегодня светлое. Правда, меня теперь можно узнать только по голосу и всклоченным рыжим волосам. Увидите похожую барышню только с красными глазам и походкой сомнамбулы – это я.

Теория "шести рукопожатий" в современном мире измеряется, наверное, сотней репостов, парой тегов и гугл-переводчиком...

***
Вашингтон, Белый Дом, г-ну Дональду Трампу.

Дорогой Дональд. Меня зовут Анна и я пишу это письмо из Украины, из Харькова, из ванной комнаты, в которой прячусь с собакой и попугаем от русских ракет и беспилотников. В городе прогремел уже девятый взрыв, я считаю.

Так получилось, что до начала обстрела я смотрела новости и, убегая в ванную, не выключила телевизор. Отсюда я не вижу картинку, но хорошо слышу звук. Транслируют Вашу речь об очередной отсрочке санкций. Еще на пятьдесят дней.

Не уверена, что доживу до этой даты, поэтому решила написать прямо сейчас.

Знаю, что буду выглядеть наивно и даже смешно, будто ребенок, который отправляет конверт в Лапландию, Санта Клаусу. Ну и пусть.

Я взрослый человек, мне почти 52 года, и я давно не верю чудеса. Но если человечество научилось создавать сердце на 3-D принтере, то почему бы не предположить, что президент США прочтет письмо обыкновенной украинской женщины. Ведь это значительно проще.

Я набираю этот текст в телефоне. Одной рукой я глажу собаку, которая ужасно нервничает из-за грохота за окном, другой печатаю. А еще мне приходится постоянно прерываться и смотреть телеграм-каналы, в которых сообщают куда конкретно летит русский "шахед". И пока он летит не в мой район, я продолжу.

Дорогой Дональд. Нисколько не умаляя Ваших знаний в области истории, географии и политологии, позвольте мне очень коротко описать сегодняшние события глазами простого украинца – не чиновника, не дипломата, не представителя какой-либо партии.

Если обойтись двумя словами, без всяких хитросплетений, то – нас убивают. Именно так. И если считать только "большую войну", то сегодня нас убивают уже 1238-й день подряд. Ракетами, авиабомбами, беспилотниками. Детей, женщин, стариков и лучших мужчин, которые защищают свои дома.

Мне бы очень хотелось рассказать Вам о каждом удивительном человеке, которого пришлось хоронить за эти 1238 дней, Дональд. Но неприлично отнимать у президента столько времени.

Времени действительно мало. Возможно, его нет совсем – сейчас в тг-канале сообщили, что один из российских беспилотников направился в мой район.

Но я закончу, я быстро.

Буквально три коротких предложения, которые я хотела бы передать Вам от украинцев. Простите, что беру на себя такую ответственность.

Первое. Нет и никогда не существовало ни единой причины для российского террора против моей страны. Ни исторической, ни географической, ни политической.

Второе. Рано или поздно мы всё равно Переможемо. Даже если еще многим из нас, включая меня, придётся погибнуть. Мы такая нация, наивысшая ценность для нас – свобода.

Третье. Вы, как президент самой могущественной державы, способны помочь нам сохранить тысячи жизней. Не послезавтра, не через неделю, не через пятьдесят дней. Сегодня.

Поверьте, это вообще ничего не будет стоить. Потому, что бесценно. Выйдете в эфир, господин президент, и скажите правду. Назовите жестокую, чудовищную, ничем неспровоцированную войну России против Украины – жестокой, чудовищной, ничем неспровоцированной войной. Назовите лживый кремлевский режим – лживым, а военного преступника путина – военным преступником.

И мир начнет меняться.

Мне кажется, самая главная в жизни сделка – это сделка с совестью.

П.С. Я все еще сижу в ванне, прячусь с собакой и попугаем от русских ракет и беспилотников. Я пишу это письмо из Украины, из Харькова. В городе прогремел уже семнадцатый взрыв, я считаю.

Я сьогодні зранку була у військовому шпиталі по волонтерських справах, та випадково потрапила на День народження. І не було на цьому святі ані торта, ані повітряних кульок, але більш світлого, теплого моменту я давно не бачила.

Іменинниці виповнився всього рік. І в цей відповідальний ювілей вона прийшла до батька. Ну як, прийшла, принесли 😊

Крихітка вже має аж вісім зубів, а ще впевнено каже "мама", "тато", "дай-дай-дай". Відібрала в мене ключі від автівки та намагалась їх зжерти. Моя пташка золота.

Дивно бачити малечу в палаті шпиталю. Зазвичай тут похмуро, сумно, навкруги багато горя та болю. А сьогодні ніби вийшло сонце. Сонечко. Марічка.

З татових рук не злазить, обіймає, скучила. А чоловік від того аж сяє. Божечко, це так зворушливо.

Стас, позивний Дощ. Я б сказала Дощик.

Хлопець сам з Волині, до війська пішов добровольцем у перші дні великої війни. Тоді йому було всього двадцять два роки. Каже, спочатку брати не хотіли, бо занадто молодий. Але наполегливий.

Стас боронив країну в самих пекельних місцях, був у Бахмуті, в Авдіївці, під Куп’янськом. Кохану зустрів майже на передовій.
Даша. Військова медикиня.

Повертаюсь до Даші, питаю: "А вас як занесло на фронт, таку юну"? Сміється. Каже, дідусь був військовим льотчиком, пішла по його стопах.

Даша – харків’янка, вирішила служити за контрактом ще 2019-му, а за пів року до кінця її служби почалося російське повномасштабне вторгнення.

В декрет дівчина пішла практично з окопу. Марічка народилася трохи раніше терміну.

– Стас був на бойовому завданні, вісім днів не виходив на зв'язок, ось я від нервового зриву і почала народжувати, – розповідає Даша.

Від цих історій нестерпно хочеться розридатись. Всі вони, наче зі сторінок старих книжок. І про те, як Стас виходив з оточення, та пройшов вісімнадцять кілометрів пішки під обстрілами, і про те, як йому прийшлось стрибати с даху, рятуючись від ворожого безпілотника, і про те, як він тяжко звикає до "цивільного життя".

– Найважче – це тиша. Наче постійно чекаєш вибухів, та коли їх нема починаєш божеволіти, – ділиться Дощ. І навпаки, буває заснеш десь в окопі й тобі мариться, що ти вдома, у своєму ліжку, що війна давно скінчилась.. А потім просинаєшся – ні, ти досі в цьому пеклі.

Все це так щемко чути. Але ось воно – справжнє життя – гризе ключі від автівки.

ЇЇ тато живий, та невдовзі одужає, її мама поруч. Хіба це не щастя? Хоч і переше свято в дитини без повітряних кульок та торта. Але подарунки сьогодні, звісно, були. А як же.
Привітати крихітку збігся мало не увесь поверх. Медсестри, санітарки, поранені.

Бо зараз так хочеться доторкнутися до світла.

Я доторкнулась, тому ділюся з вами.

І хай це щастя буде з тобою завжди, дівчинко. З днем народження, Марічка.