Утром пошла прибраться в родительском доме, сегодня туда приедут парни с ноля, чтобы отметить Новый год. Нашла запылившуюся электронную фоторамку – такой модный гаджет двухтысячных. Похож на крохотный плоский телевизор, вставляешь флешку и он показывает фотографии одну за одной.

Принесла домой, включила. Работает!

Мам, пап, спасибище. Это лучший подарок под ёлочку. У меня сегодня будет самый светлый и самый тёплый фильм "по телевизору". Мой персональный фильм.

Вот я с огромным животом, вот счастливый дед со свертком у роддома, а вот смешная маленькая дочка в маске белочки. Мамин юбилей, презентация моей первой книжки, щенок таксы, Сашкин выпускной...

Мы на лыжах, мы на великах, мы на море. Мы.

МЫ. Я думаю, это – то, самое главное, что разрушила война. Мы прощались, разъезжались, расставались за последние три года так много, как никогда раньше. Теперь кажется, что та, прошлая жизнь, за чертой двадцать четвертого февраля, была исключительно теплой, светлой, доброй.

Помните? Мы зажигали свечи для романтического настроения, а не потому, что вырубило электричество. Свечи были тогда ароматизированными, а не окопными. Град – был ледяным дождем, бук – деревом, а не ракетными установками. И мы понятия не имели чем звук от С-300 отличается от звука Искандера.

Но, главное, у каждого были свои МЫ. Еще живые, еще счастливые, еще рядом.

Сегодня, в наступающем 2025 году, я хочу пожелать каждому харьковчанину, каждому украинцу, каждому светлому человеку – найти своих, дождаться своих, обнять своих, обрести своих.

Вірю, що МИ – і є та неймовірна сила, яка здатна перемогти що завгодно, будь-яку темряву, навіть найжахливішу.

З Новим роком!

Я в Запорожье была один раз всего, по делам заезжала, на пару часов. И как раз была на этой улице, которая сегодня – в заголовках главных мировых новостей. Варвары бросили авиабомбу в центр города, в час пик. Тринадцать погибших, больше шестидесяти человек ранены.

Я только узнала. Сегодня почти весь день провела за рулем, возила прекрасную семью. Мои спутницы из Ровно – молодая, невероятно красивая женщина и ее шестилетняя, страшно любопытная малышка. Они приехали в Харьков, чтобы навестить папу в госпитале. И я их сначала селила, потом мы что-то привозили, отвозили, покупали и снова отвозили.

Всё это время я старалась ехать медленно, чтобы показать и рассказать о Харькове, в котором девочки были впервые.

Но как бы мне не хотелось похвастаться любимым городом, у меня всё время получалась мрачная картина.

– Подивиться, зліва – це зруйнована школа. Так, ракета, ще влітку двадцять другого.
– Справа, це була аптека… Тут був басейн... Ось саме той супермаркет… Там був фонтан…
– Ні, зайка, дитячі садочки у нас зараз не працюють.
– Ось там мою подругу вбило уламком від Іскандеру
– Це не дерев’яні ставні, це фанера на вікнах, бо вибуховою хвилею вибило все скло.

В какой-то момент я понимаю, что ничего доброго не показала. Что в какую сторону, по ходу нашего маршрута, не посмотри – везде смерть и разрушения. Салтовка.
Это при том, что еще вчера город казался мне чистым, светлым и вполне живым.

Я видела новогоднюю иллюминацию, счастливых детей на заснеженных улицах, работающие кафе и магазины. Я радовалась тому, что у нас есть свет и тепло (тьфу, тьфу, тьфу).
Но когда проводишь экскурсию, пусть и импровизированную, то мгновенно меняется угол зрения. Ну не скажешь же, право: "смотрите – у нас гирлянды, дети и фонари".

Вроде город показываешь, а получается рассказываешь о том, каким он был. До большой войны. И всякий раз, обращая внимание гостей на то или иное здание, будто снова переживаешь удар ракеты.

Последние минуты мы ехали молча. Девочки всё поняли, притихли, перестали расспрашивать. А когда вышли из машины, малышка взяла меня за руку и сказала: "Коли ми повернемось до дому я всім всім розповім, що Харків дуже файне місто!".

Моя птичка. Крохотное, чуткое создание.

Включила новости, а там – ад в Запорожье. Ще одно файне місто, тримайся. Мої щирі співчуття людям.

Сегодня день рождения папы. Съездила на кладбище, поболтали. Я всегда подробно отвечаю на его вопросы, потому что точно знаю, о чем бы он спросил.

Сначала про Сашку, Гектора, Киру. Потом по очереди про всех детей моих подруг. Ему было важно ровно всё. Сколько зубов уже у Таниного Платончика и как дела у Светкиного Пашки в детском саду. Отец обожал детей.

Я обещала каждый год, в его день рождения, вспоминать историю из детства. Просто потому, что папа был удивительным, а иногда мне кажется, уникальным отцом.

Всем папам посвящается.

***

Первый домашний "скандал", который я помню, случился из-за детской энциклопедии. Десять огромных тяжеленых томов книги папа привёз домой на санках. Был январь 1984-го. В набитый трамвай отца попросту не пустили. И он шел пешком по морозу с Московского проспекта на Салтовку. Это километров пять, не меньше.

От подъезда отец сделал две или даже три ходки, чтобы поднять сокровище на наш шестой этаж.
Книги, действительно, были очень тяжелые.

Мама запричитала сразу же, как только отец занес в дом первые несколько томов. Она увидела его раскрасневшиеся лицо и руки

– Ты с ума сошел, Ёся! – принялась браниться мама, – Где твои перчатки?! Где шапка?! Ты что шел пешком?!

Мне запомнилось папино, действительно, бордовое лицо в тот вечер. И беспокойство мамы, которая растирала ему уши кухонным полотенцем смоченным то ли в уксусе, то ли в спирте.

Но больше всего я помню запах тех книг. Желтые тома энциклопедии. Сколько вечеров мы потом провели вместе, разложив их на ковре в зале. Природа, математика, техника, числа и фигуры, вещество и энергия.

Только спустя много лет я узнала, что отец купил детское издание, потратив всю премию, которую ему выдали за какие-то там "заслуги перед отечеством". Уж не знаю, какие там были заслуги у инженера в строительном управлении.

Я и сейчас смотрю на эти десять тяжеленых жёлтых томов в родительской библиотеке и всякий раз повторяю "Пап, спасибо".

П.С. Наверное, в век интернета, эта детская энциклопедия уже не имеет ценности. Но если что, я с удовольствием подарю все десять томов юному любителю читать бумажные книги. Уверена, папа был бы рад этому.

С днем рождения, родной.

Если бы все пожелания, которые я получила за половину века, сбылись.

Я непременно закончила бы школу с золотой медалью и в разные годы была бы: олимпийским чемпионом по легкой атлетике, гроссмейстером в шахматах, выдающимся психологом и обладателем Пулитцеровской премии в области журналистики.

Я бы объездила всю планету, знала бы пятнадцать языков, вышла бы замуж за Хью Гранта и Камбербэтча по очереди, а после написала восьмидесятитомник рассказов, который вошел бы в золотую коллекцию мира.

Я бы была настолько здорова, что в медицинской карте моей была бы всего одна строка, написанная размашистым профессорским почерком: "Это просто чудо!". И была бы настолько счастлива, что могла бы открыть небольшую фабрику по производству серотонина.

Я жила бы в огромном доме на Сейшелах, любуясь на рассвете диковинными переливами капель утренней росы в своем райском саду..

Что из всего этого сбылось? Да практически всё. Ну, кроме Хью Гранта. Он сыграл отвратительную роль в прошлом году и был вычеркнут из списка 😊

Стоило прожить долгую жизнь, чтобы понять генеральный замысел создателя: фишка не в том, сбываются ли пожелания. Фишка в том, что тебе всё это желают.

У меня с ночи разрываются все мессенджеры, не успеваю отвечать. И знаете, что? Это круче, чем Сейшелы и Пулитцеровская премия.

Спасибо, что вы все есть у меня.

Две недели назад, в свой день рождения, я решила начать новую, здоровую жизнь. Кардинально так, с "завтрашнего утра", хотя наступало воскресенье.

Купила абонемент в спортзал, айкос и брокколи, килограмм. Оставшееся после праздника просеко вылила за борт.

Я подумала, что спустя полвека жизни, пора поменять привычную диету "ведро кофе и пачка сигарет" на что-то более современное. Тем более, меня чисто семантически давно привлекают такие словосочетания, как "пудинг из киноа" и "макиато на миндальном молоке".

Не спрашивайте, я понятия не имею, что они означают.

Я пока еще на начальной стадии "спасибо, мне без сахара".

Безусловно, желание быть в тренде, не заставило бы меня добровольно пойти на пытку брокколи. Но когда десять из десяти друзей начинают свои поздравления со "здоровья" (а еще несколько лет назад это были преимущественно любовники, проекты и путешествия), ты думаешь "от же сволочи". Шучу, ты думаешь "интересно, а где у нас тут ближайший спортзал".

Оказался совсем рядом.

Промежуточный итог здоровой жизни: айкос – сносный, спаржа – гадость, сон без алкоголя существует, висеть на перекладине невозможно больше трех секунд.

Вот вы справедливо спросите: на хрена тебе все это в Харькове, где рандомная ракета уже летит? А я вам справедливо отвечу: обидно будет погибнуть, не попробовав отжаться от пола хотя бы раз 😊.

Вообще я не об этом хотела написать. Я хотела рассказать, как провела эти две недели практически без интернета, общаясь только с живыми людьми на собачьем выгуле и слушая мировые новости в вольном пересказе.

Я быстро. У нас на "собачне" есть группировка дедушек. Это реально мужчины пенсионного возраста, человек семь, у каждого с собой дворняжечка. Раньше, наверное, они играли в шахматы во дворе, но теперь взяли из приютов брошенных собак и гуляют в парке.

Такие милые. И дедушки, и собачки.

И мы с Гектором к ним временно примкнули, пока длился мой сознательный интернет-детокс.

Слушайте, это реально соль земли. Я насмеялась на год вперед.

Значит дайджест мировых новостей таков (простите, цитаты):
Лохматый козёл не сможет оттяпать Гренландию, а Лупатый козёл пусть вообще писдует на луну, или на Марс, неважно. Рубио – норм мужик. Грузины – молодцы, под русню не лягут. Фицу словаки скинут, фица – это ж чистый янукович. Слоган "своих не бросают" – это про евреев, видали как они за пленных рубятся.

П.С. Это были интересные две недели. Про "просеко за борт" я наврала, конечно. Все остальное – правда.

Как я за три часа поставила собаке пять смертельных диагнозов, поседела, оплакала, похоронила… А потом открылась ветеринарка.

История со счастливым концом.

Гектор разбудил меня среди ночи протяжным воем.

Надо сказать, у доберманов иногда случаются легкие приступы песнопения. Мамкины вокалисты могут изобразить ля-бемоль в три часа ночи просто так, от скуки. Но чаще от срачки, конечно. А эта хрень, вообще – особенность породы.

Поэтому я не очень-то удивилась звукам собачьей арии и, всё ещё досматривая сон, стала привычно погружаться в спортивный костюм. Со словами "идём, идём, не плач" я открыла правый глаз.

И ужаснулась.

Картина, представшая передо мной, была больше похожа на экранизацию бюджетного хоррора – на меня смотрела залитая белой пеной пасть.

Пена была повсюду, на полу, коврах, диванах.

Бешенство! Первым делом подумала я несмотря на то, что собака привита. Но вакцина была, конечно же, просрочена – подумала я вторым делом. Потому, что ничего не может стать на пути аниной паранойи.

Дальше по списку у меня шли – пироплазмоз (заболевание вызванное укусом клеща) и отравление крысиным ядом.
От клещей Гектор обработан, а откуда в моем воображении взялся яд, вообще непонятно.

Но до утра мы дожить не планировали.

В состоянии полного отчаяния я диктовала прекрасному ветеринару Лене симптомы приближающейся смерти.

Лена, спросонья, прониклась моими рыданиями настолько, что отправила нас в клинику на другом конце города. Потому, что согласно моим описаниям, её кабинет попросту не справится. Там нет современного оборудования для таких жутких случаев.

Надо ли говорить, что открытия клиники я ждала уже на корвалоле. Периодически утирая агонию пены из пасти, я думала, как донести пятидесятикилограммовую умирающую собаку до машины.

На удивление Гектор пошёл сам. Доехали мы очень быстро. Прошу прощения у поста гаи, мимо которого мы промчались в образе ветра.

На входе в клинику нас ждала бригада в перчатках и со скальпелями. Шучу, но было заметно, что к нашему приезду готовились. Слух о добермане с бешенством, пироплазмозом и укусом черной мамбы доехал раньше нас.

Приём длился пятнадцать секунд. Десять из них мы уговаривали Гектора "открыть ротик". В течение остальных пяти, ветеринар Ирина с виртуозностью фокусника извлекла из собачьей пасти кусочек дерева.

Заноза.

Веточку он грыз, бобёр хренов.

Со страшным диагнозом "стороннє тіло в ротовій порожнині" нас отпустили.

Доброе утро :)

Мир меняется.

Нет, он, конечно, постоянно меняется, но так быстро и в такую пропасть, кажется, мир не катился давно.

Сегодня на заправке девушка-кассир призналась, что ей тревожнее, чем в марте двадцать второго.

А это Харьков. Город, где в том самом марте над спальными районами кружили российские истребители. Казалось, ничего страшнее в жизни уже не испытать.

Искренне завидую оптимистам, которые всё еще считают заигрывания двух диктаторов любопытной игрой или хитрым планом.

Я буду счастлива, если окажется так.

Но сейчас в моей картине мира краски темнее. И даже не потому, что за окном привычно орет сирена, а в тг-каналах мелькают сообщения: "летит! срочно в укрытие!". Эти новости уже кажутся "местечковыми" по сравнению с тем, что мир сошел с ума.

Перемога превратилась в перемовини, пропагандисты в правдолюбов, страна-агрессор в невинную жертву, а военный преступник в конструктивного собеседника.

Это краткое содержание вечерних выпусков новостей.

Кремль и Вашингтон только что вывернули правду наизнанку. И сорвали овации той части человечества, которая прогуливала уроки истории последние восемьдесят лет.

"Это не наша война" - наверное с этих слов начиналась Вторая мировая.

Эволюционная лестница оказалась винтовой.

Гаразд, досить рюмсати, хай там що, а нам своє робити.

Поки світовий океан не висох, деякі речі лишатимуться незмінними: сонце, котики та волонтерські справи.

У мене останнім часом графік такий: тільки но налила ранкової кави, хуяк (вибачте) – сьома вечора. Бо зараз, як ніколи, все потрібно не просто терміново, а бажано "на позавчора". Збирати, пакувати, надсилати, передавати.

Треба ж дожити до тієї миті, коли трамп поїде на ростов, ламати олівці.
Ще раз вибачте. Але дуже болять ці його вчорашні брехливі заяви.

Друзі, харківці, запрошую кожного у гості, на творчу зустріч, яка відбудеться 24-го у понеділок, в річницю клятої війни. Зустрічаємося у книгарні Vivat. Вип’ємо кави, поспілкуємось. Початок о 17:00, адреса вул. Квітки-Основ’яненка, 2.
Реєєстрація тут: https://docs.google.com/forms/d/e/1FAIpQLScVqt8gVmeLiiY_J-H9ZNkfBoswnT3GnFdY1njwwoXft9wV3w/viewform

А напередодні, у неділю 23-го, знов вийде вистава "Як ти там?". Постановка «Театру для людей» неймовірно талоновита й зворушлива, всі кажуть. Квіточки ще трохи є. Ми теж будемо з Гектором. Доберман взагалі вважає, що він головний герой на сцені 😊
Вистава пройде у просторі Tako-Loko (Сумська 17). Початок 18.00
Квіточки тут: https://kharkiv.internet-bilet.ua/uk/events/83801/yak-ti-tam

Три года большой войны.

Если честно, у меня ощущение, что прошло лет тридцать. Кажется, маму в последний раз я обнимала в детстве, а не летом двадцать второго.

Нет, нет, я всё помню очень подробно. И жуткий грохот орудий в пять утра, и ярко-оранжевое зарево за окном, и свой первый звонок

– Пап, это война.

И как боялась разбудить дочку, и как гуляла с собакой в парке, когда качалась земля. Так казалось.

И первый хвост ракеты, торчащий перед подъездом, и соседку с мальчишками-близнецами, которая кричала в лифте просто от ужаса.

И дикие очереди на заправках, и разбитые сигаретные киоски, и плачущих детей в подвале нашего дома, и километровые пробки на выезде из города.

И мечущуюся в ужасе рыжую дворнягу.

Растерянность и тревога – чувства первых дней войны.
Потом будет страх – мы услышим бомбардировщики над городом. Будет ярость – мы узнаем о зверствах в Буче.
Будет скорбь – мы увидим чудовищные кадры из Мариуполя.
И будет радость – мы станем обнимать друг друга, когда наши освободят от русских оккупантов харьковскую область.

Еще будет много разных, совершенно несовместимых на таком коротком отрезке времени, чувств – вера, боль, ненависть, надежда, отвращение, гордость. Разочарование.

Сегодня невероятно бесит слово "сделка", которое звучит из каждого импортного утюга. Будто мы торгуемся на рынке.

Будто не было миллионов украинцев в эвакуационных поездах. Не было сотен тысяч разрушенных домов, больниц, школ. Не было той желтой кухни в Днепре и того красного маникюра в Ирпене. И надписи "Дети" на драмтеатре не было, и отца в Харькове, который не отпускал руку убитого сына несколько часов.

Не было Авдеевки, Покровска, Бахмута.
Не было Северной Салтовки.
Не было Светки, Артема, Ильи, Ромки.

И родителей моих не было.

Но я помню запах маминых любимых духов и васильки на её домашнем халате. И папину шерстяную мастерку всю в мелких дырочках от пепла.

Помню, как мы мечтали с девчонками рвануть весной в Португалию на неделю. Как купила абонемент в бассейн двадцатого февраля. Как обсуждали с дочкой её дипломную работу.

Я помню ту жизнь. Три года назад. Которые ощущаются, как тридцать.

У нас отобрали всё. Планы. Мечты. Близких.

Просто так, без всякой причины, по прихоти одного лживого карлика, серой моли, возомнившей себя богом. И целой орды его шакалов.

Наверное, поэтому сегодня так невыносимо слышать коммерческий термин "сделка".

Так и хочется сказать: "Эй вы, большие дядьки, жонглирующие со своих трибун человеческими судьбами, как апельсинами на базаре, вы перепутали слово на "с". Правильное слово – "справедливость". И "свобода".

Три года большой войны.

Я украинка, харьковчанка, человек – сегодня благодарна каждому, кто выйдет с украинским флагом в любом городе мира. Спасибо.

И я украинка, харьковчанка, человек – сегодня презираю каждого, кто поддерживает кремлевский режим в любом городе мира. По глупости, из страха или за деньги – не важно. Вы – людоеды, варвары и убийцы. Будьте прокляты.

А ми все одно Переможемо.

Сегодня проснулись от взрыва ракеты. Звук был такой мощный, что казалось прилетело в подъезд. Окна задрожали, попугай заорал, доберман помчал в ванную. Доброе утро.

Искандер – его не с чем не спутаешь.

Прогремело в абсолютной тишине, в пабликах не было никаких предупреждений. Я даже написала в чат района, спросила – это уже последствия отказа США предоставлять нам разведданные или еще нет? Люди подсказали, что тревога была, просто она длилась больше одиннадцати часов.

Достала из шкафа именной ошейник. Редко им пользуюсь, он слишком яркий, маркий. Но на нем очень крупно выведено имя Гектора и мой телефон. Надеваю его во время массированных обстрелов. Если рванет рядом, и собака от страха побежит, то больше шансов найти.

Вышли. Посреди двора стоит молодая женщина с грудничком на руках. Малыш завернут в теплое одеяло, а мама в домашнем халате и тапочках. Холодно.

Видимо, считав мой немой вопрос, она стала оправдываться речитативом

– Испугался взрывов, не могла успокоить, он на свежем воздухе лучше засыпает, на балкон к стеклам выходить страшно, вот и выскочили сюда.

Я предложила подержать ребенка, пока она сбегает одеться.

– Нет, нет, что вы!? – забеспокоилась женщина и еще крепче вцепилась, покрасневшими от холода руками, в свой сверток.

Материнский инстинкт, он самый сильный. Так устроен мир.

Я часто вспоминаю одну жуткую харьковскую историю. Взрыв газового баллона в обычной многоэтажке. Был декабрь 2012-го, мужчина занес баллон в квартиру, где жила его семья – жена, три дочери и маленький внук. Баллон взорвался, пожар был сильнейший, выжить, каким-то чудом, удалось только одной из девочек.

Я тогда работала в полевой журналистике, мы снимали будничный репортаж неподалеку и по звонку редактора сразу ринулись на место. Приехали первыми, раньше скорых.

Не буду описывать весь ужас, который мы увидели. Обугленные игрушки, разбросанные по двору, тогда, тринадцать лет назад, еще не были "типичной" картиной в Харькове.

В памяти моей навсегда остался поступок старшей дочери. Ее звали Люба, ей было едва за двадцать. Она успела выскочить из объятой пламенем комнаты на балкон. Одной рукой она держала свою семилетнюю сестричку Сашу, другой – прижимала к груди десятимесячного сыночка Клима.

Да, я помню их имена.

Люба кричала. Люди слышали ее и видели. Но не успели сделать ничего. Эта девушка, совсем молодая мама, прыгнула с десятого этажа – спиной. Так она попыталась спасти своего малыша.

Господи, какой же силы должен быть этот материнский инстинкт, чтобы шагнуть в пропасть вот так. Спасая ребенка.

Я часто думаю об этом.

Мы недавно болтали с дочкой по телефону, она возвращалась с работы. Она у меня в Израиле сейчас, и мы обычно созваниваемся, когда она едет в автобусе домой. Прямо в момент нашего разговора Сашка читает вслух новости "террористы заминировали автобусы в Тель-Авиве".

– Выходи немедленно! – кричу я в трубку.

До следующей остановки – еще три минуты.

И вот за эти три минуты, за сто восемьдесят секунд, я не просто поседела, постарела, умерла.. Я убила и расчленила каждого террориста на планете, сожгла их дома, города и семьи.

Матерински инстинкт, да.

Завтра восьмое марта. В мире по-разному относятся к этому дню. Где-то он про гендерное равенство, где-то про эмансипацию, где-то про весну, где-то про новый фен и плюшевого мишку. Но в любом случае он о женщинах.

Кто может передайте, пожалуйста, мои "поздравления" тем женщинам в американском конгрессе, что рукоплескали своему лидеру вчера. Скажите им, что после их бурных оваций, ликованию о "спасенных миллиардах долларов", в украинском городе Харькове, стоит посреди двора молодая женщина. На холоде, в домашнем халате и тапочках, укачивает малыша. Он испугался взрыва русской ракеты, которая прилетела в соседний двор.

Пятничное, улыбнуться.

Гектор открыл купальный сезон. Просто зашел в воду и поплыл, разгребая лапами кусочки льда.

Принес бревно. Оно, вмёрзшее, его всю зиму раздражало.

На берегу его ждали трое: щенок золотистого ретривера, рыжая выжла и старенькая такса.

Сегодня в гидропарке было много собачников. Солнечно.

Доберман вышел из воды, аккуратно положил перед собой добычу, отряхнулся и громко сказал всем собравшимся: Оно моё!

Щенок принялся пританцовывать, такса что-то невнятное пробормотала, а выжла пошла в атаку. Ей такое бревно тоже надо.

Тут нужно оговориться, что доберманы от природы крайне интеллигентны: щенки, старушки и дамы – персоны неприкасаемые. Особенно дамы.

Девушкам любой породы Гектор позволяет буквально всё: истошно лаять, кусать себя за уши и брать оранжевый мяч. Последнее – вообще чудеса толерантности. Для сравнения, кабелям не позволено даже издалека смотреть на этот мяч.

В общем, девушка-выжла, лишенная всякого инстинкта самосохранения, потащила мокрое бревно на себя.

Гектор наклонил голову, покосился на нее правым глазом, как бы намекая, что ради этой деревяшки он лез в ледяную воду. И оголил один клык.

Старая такса, видавшая за свои четырнадцать лет, видимо, всякое, аккуратно отошла в сторонку. Крохотный ретривер весело запрыгал вокруг выжлы.

– Нельзя, – с металлом в голосе обратилась я Гектору, – это девочка.

Я с детства обозначаю доберману правила приличия: "ребенок", "маленькая собачка", "девочка". Он знает эти слова.

Хозяйка выжлы напряглась. Я, если честно, тоже. Прецедентов не было, никаких конфликтов с дамами ранее не случалось.

Но бревно.

Я сняла с пояса поводок. И еще раз, на всякий случай, произнесла по слогам "нель-зя".

Гектор, не убирая клык, резко развернулся и рысью поскакал в противоположную от берега сторону. Мы опешили. Обиделся?

Метров через тридцать доберман остановился, порыл землю, что-то подобрал и направился обратно.

Немая сцена.

Принес кусок прошлогодней, покрытой мхом, дубовой коры.

Подошел впритык к выжле, которая все еще крутилась вокруг мокрого бревна, и положил кору буквально перед ее носом.

Разве, что не сказал: "На, ешь, только отвали от моей добычи".

Мы давно так не смеялись.

П.С. Гектор ждет харьковчан завтра вечером на спектакле "Як ти там". Ссылку на билеты я оставлю в комментариях. Приходите, обязательно, кто еще не был. А кто был, порекомендуйте своим. После спектакля добермана можно будет погладить за ушком. Не бойтесь, мы без бревна 😊

У меня дома началась иллюстрация "трампопутинского перемерия", особенно ярко ощущается пункт про сохранение энергетической инфроструктуры. Свет вырубило. Салтовка.

Прямо сейчас Харьков атакуют российские шахеды. Взрывы слышны один за одним в разных районах города. Звенят стекла, качаются стены.

Добро пожаловать в реальность, господа оптимисты.

Я вчера заехала вечером в супермаркет, купить паштет Гектору. Время позднее, близится комендантский час, людей мало.

Стоим на кассе – я с банкой паштета и мужчина лет шестидесяти с пачкой масла и пакетом пельменей.
Сирена завопила. Мерзко так, на два голоса. То есть супермаркету мало одной, на улице. Они еще собственную зачем-то запускают и тревожный такой голос разносится эхом по пустому торговому залу: "Увага! Місто атакують ворожі безпілотники!".

Никто не дернулся, ни кассиры, ни покупатели. Только мужик с пельменями выругался матом.

– Заколебали, сволочи!

Последнюю неделю российские беспилотники атакуют Харьков буквально каждую ночь. Взрывы, пожары, люди под завалами, окровавленные дети, несущиеся скорые – ежедневная апрельская новостная лента города.

Мы снова ложимся спать одетыми. Мы снова переложили документы в огнеупорные пакеты. Мы снова клеим бумажные кресты на стекла.

Только за сегодняшнюю ночь – пятеро погибших и тридцать два человека ранены.

Утром на собачьем выгуле я заметила, что никто не приветствует друг друга привычным "доброго ранку".
Потому, что он не добрый. Среди погибших – целая семья: папа, мама и их двенадцатилетняя дочь. Они просто спали в своей квартире, на втором этаже.

Российский беспилотник нашли под телами. Прямое попадание.

Еще сотни людей остались без окон. "Более тысячи стекол было выбито сегодня взрывной волной" – эту фразу мер города может не переписывать каждое утро, просто копировать из предыдущей новости.

Знаете, на фоне всего происходящего в Харькове, очень странно смотреть мировые новости. Будто заглядываешь в параллельную вселенную.

Смотришь фрагмент из интервью Уиткоффа про "путин хороший парень, он молился за здравие трампа", а у тебя за окном в этот момент пылает пожарище. Потому, что хороший парень направил десяток дронов на жилой микрорайон.

Или омерзительная рожа Лаврова появляется в экране: "российская федерация строго придерживается договоренностей о прекращение огня по инфраструктуре". А через минуту у тебя на Салтовке свет вырубается, дрон попал в подстанцию.

И эти параллельные миры, они никак не пересекаются.

Вчера кажется, женщина из пострадавшего дома поясняет журналисту: "Я обычно в тамбур выхожу, когда тревога, а в этот раз не вышла к счастью (!)". Прямо туда, говорит, влетело, дверь вывернуло.

И ты понимаешь, что нет никакого безопасного места. Ни дома, ни в городе, ни в стране. Ни на улице, ни в подвале, ни меж двух стен.

Смертельная лотерея продолжается. Каждый божий день.

И нет никаких дипломатических решений в этой войне. Или лживый путинский режим уничтожит Украину, а вместе с ней и остатки демократического мира, или наоборот.

Тревога снова орет. Пойду гулять с собакой.

Меня в каждом интервью спрашивают о настроениях в Харькове. Тот случай, когда можно ответить одним предложением. Причем предложением мужика с пельменями.

– Заколебали, сволочи!

Сьогодні зранку у Харкові зацвіли абрикоси. Показались з трави перші кульбаби. Я нахилилась зірвати одну для Кіри й побачила на жовтій квітці крихітну божу корівку.

Розплакалася знов.

Тепер, здається, ця червона кумедна комаха буде завжди асоціюватись з маленьким Тимофійчиком.

Мати вбитого росіянами малюка розказала, що хлопчик дуже любив божих корівок.

На світлини з Кривого Рогу неможливо дивитись. А треба.

Я б додала, що треба всьому світу, але це немає сенсу.

На четвертому році великого геноциду України, вже зрозуміло – світ не здригнеться, не прокинеться, не жахнеться. Не назве злочинця – злочинцем, не стане вимагати справедливого трибуналу.

Нічого не зміниться у світі брехні, жадібності, ідіотизму. Навіть коли російська балістична ракета вчергове влучить у дитячий майданчик. Навіть коли вб’є і покалічить десятки дітей.

Нічого не зміниться там, де немає людяності.

Це не перші українські янголи, яким тепер назавжди три, сім, десять рочків. І так, на жаль не останні.

В такі дні, окрім жаху і болю, в мене є відчуття провини. Не вберегли. Хоча я, як-то кажуть, трохи дотична до наближення Перемоги. В прямому сенсі. Останні пів року я – є часткою шаленого волонтерського підрозділу, який робить корисні штуки для фронту. Руками.

Ми нікому не підпорядковуємося, окрім нашого божевільного "командира". І нічого нас не мотивує стирати пальці в кров, окрім люті й жаги справедливості.

Про це не можна публічно казати, застерігає "командир". Бо небезпечно. Але що може бути гірше, ніж маленький хлопчик, якому тепер назавжди три рочки? Нічого.

Я хочу, щоб сьогодні кожен спитав себе, що саме він робить для Перемоги. І що ще може зробити.
Бо ніхто нам не допоможе руйнувати цю імперію зла.

Вибачте, вийшло пафосно. Це настрій. Божа корівка винувата. Сонечко українською.

Кривий Ріг, Харків з вами.

Больше четырех часов провела сегодня на станции переливания крови. Харьков. Припарковаться у медицинского центра невозможно, вереница автомобилей растянулась на километр. Берут кровь в подвальном помещении и люди ждут своей очереди на лестницах, всё забито вплоть до третьего этажа.

Вчера после трагедии в Сумах, кто-то написал в соцсетях, что в городе нет донорского центра, а Харьков ближе всего.

Харьковчане откликнулись мгновенно. Медики говорят, что вчера людей было вдвое больше. Но и сегодня продолжают ехать. Женщины и мужчины, студенты и пенсионеры, военные и гражданские.

– Первая отрицательная, без очереди! – кричит медсестра куда-то вверх, и народ уступает дорогу седовласому мужчине.
– Редкая группа, очень нужна, – поясняет девушка.

Очередь тихая, почти безмолвная. Никто не говорит громко по телефону, не толкается, не обсуждает новости.

Сирена завопила, в коридор вышел доктор. Говорит с улыбкой: "Я понимаю, вы тут все харьковчане, но мой долг напомнить вам про укрытие".

Парень лет двадцати ему отвечает: "Вы только не останавливайте работу, я с пар на час отпросился".

– Мы не остановимся, не переживайте, – доктор говорит. И добавляет "станция до трех работает, но мы не уйдем пока вы здесь".

Я выходила из кабинета в половине четвертого, очередь, кажется меньше не стала.

Передо мной были две девочки, по виду – школьницы. Стояли как все, долго, молча. И вот уже на входе в зал переливания я отвлеклась, надевала бахилы, оборачиваюсь, а одна из девочек в слезах. Ей отказали, она весит меньше пятидесяти килограммов.

Расплакался ребенок, потому что не смог спасти чью-то жизнь.

Это всё, что человеку нужно знать о человеке.

П.С. Чудовищная трагедия в центре Сум – очередное кровавое преступление кремлевского режима и всех его сторонников – и лживо крикливых, и стыдливо молчащих.
И нас, украинцев, больше не устраивает вариант "гореть вам в аду". Гореть вы будете тут, на земле. Желательно заживо.

Статистика в цифрах звучит сухо, буднично – за ночь Харьков пережил удары десяти крылатых ракет и четырнадцати беспилотников. Пережил – это точное слово, потому что сегодня в городе никто не погиб. И слава богу.

Искренние соболезнования семьям жертв в столице.

На самом деле ночь в Ха была невероятно эмоциональной. Ракеты летели через город с таким диким ревущим свистом, будто истребители. И так низко, что казалось касались моих окон.

Свист, вспышка, грохот. Свист, вспышка, грохот.

Вот это мгновение – от свиста до грохота – полсекунды животного ужаса. Потому, что ты не понимаешь, где будет взрыв. В соседнем подъезде, в соседнем дворе, в соседнем районе?

Я тысячу раз представляла себя под завалами. И тысячу раз заставляла себя не думать об этом.

Снова свистит. Гектор мечется, бегает от ванны к тамбуру, пытается найти безопасное место. В квартире напротив громко плачет грудничок, "ч-ч-ч" успокаивает малыша совсем молодая мама.

– Ч-ч-ч,– повторяет моя птица.

Оживились все чаты и телеграм-каналы: куда был удар? есть ли жертвы? будут ли еще запуски?

Я так и не уснула. Оголтелые швырялись смертью до самого утра. После российских ракет зажужжали российские беспилотники, а под утро снова полетели ракеты.

Мы вышли с собакой около шести, побрели в парк по пустой аллее. Глаза слипаются, голова не соображает, и ты не понимаешь, чего больше хочешь – спать или чтобы эти твари сдохли. Простите.

А в парке именно сегодня, за эту адскую ночь, представляете, зацвела сирень. Аромат стоит невероятный.

Вдыхаю эту жизнь и слёзы катятся.

Я вроде взрослая, сильная, совершенно не сентиментальная женщина. Еще полчаса назад матом проклинала нелюдей, обстреливающих ночной город, желала жуткой смерти ублюдкам, развязавшим и поддерживающим войну.
А тут стою над веточкой сирени и не могу успокоиться.

Потому что мир, он должен быть таким – чтобы утром вдыхать цветущий куст, а не пожарище.

П.С. Честно, я, атеистка, сегодня весь день думаю о том, что почивший Папа римский, должен же как-то там на небесах взмахнуть рукавом своей сутаны во имя мира добра и справедливости (или как там в оригинале). Короче, сделать так, чтобы они все сдохли, твари. Простите-два.

Друзі, розпочався перший в цьому сезоні аукціон "Квітки з Незламного". (Проходить виключно на моїй сторінці фейсбук)

Що це таке? Коротенько розповім для тих, хто вперше чує про мої аукціони.

Це прикраси, які я роблю сама – від зірваної квітки до готового лоту. Квіти збираю у Харкові, часто під час тривог і навіть вибухів. Далі сушу, викладаю композиції, готую форми, заливаю епоксидною смолою, монтую фурнітуру. Практично в кожен виріб кладу крихітний уламок від снарядів, які теж збираю у Харкові (на жаль їх вистачає).

Виходить не просто прикраса, а такий собі символ сьогодення. Після минулого сезону, я часто бачу дівчат в моїх підвісах у місті. Особливо мене вражає, коли вдягають під вишиванку. Іноді зустрічаю підлітків з моїми дармовисами на рюкзаках, а одного разу щемко було побачити брелок, якій висів у кабіні військової автівки.

Дякую!

Гроші від аукціонів йдуть на добрі справи, які наближають Перемогу. До речі, на запасах від минулого літа ми протримались всю зиму – хлопці на нулі й в шпиталі кожного дня вживали вітаміни (суміш: лимон, мед, імбир). Ну і багато іншого, корисного.

Взяти участь в аукціоні просто – пропонуйте свою ціну під світлиною прикраси, яка сподобалась. Стартової ціни нема, бо вони безцінні 😊 Жартую.

Починаємо у п'ятницю, а закінчується кожен аукціон у понеділок по опівдні. Лот виграє той, чия цифра більша. Я потім кожному переможцю напишу у приват, як оплатити та отримати прикрасу.

Відсилаю в будь-яку країну світу окрім Росії, Білорусі та інших Північних Корей.

П.С. В кожному аукціоні традиційно: 33 лоти. Зверніть увагу: є підвіси (на фото можна побачити шнурок), а є дармовиси (брелоки, вони з кільцем). А ще деякі вироби не містять уламка, бо комусь це не подобається. Тож придивляйтеся )).

Аукціон тут https://www.facebook.com/share/p/1AUdq9df58/

У меня, наконец, перестали трястись руки после вчерашней ночи, и я расскажу вам страшную историю. Спойлер: с хорошим финалом.

Ни в коем случае не хочу хоть сколько-нибудь обесценить горе тех харьковчан, которые вчера остались буквально без домов. И искренне сочувствую всем пострадавшим от атаки российских беспилотников.

Когда начался этот, простите, пиздорез, мы как раз вышли с Гектором на прогулку. Причем вышли "на пять минут". Днём была хорошая погода, мы гуляли долго, пёс бегал, плавал, много пил – в общем, дай, думаю, выведу на всякий случай перед началом комендантского.

Вывела.

"Тётку", которая приятным голосом комментирует сирену на весь город, в парке слышно отлично. Она сразу громко сказала "увага, загроза ударних БПЛА". И без всякой паузы, после её слов на Салтовке начался локальный Армагеддон.

Беспилотники полетели над парком группой, жужжание их моторов нарастало и через несколько секунд сменялось на раскатистый грохот взрывов – и так один за одним. Ощущение, что падало нам на голову. Гектор от страха рванул куда-то вдаль. Не знаю, в сторону Гренландии.

Я сорвала голос сразу же, орала на весь парк "Гектор всё хорошо, всё хорошо, малыш".

Если кто-то слышал вчера этот истошный крик в коротких перерывах между взрывами, то точно подумал "какая-то тётка сошла с ума от страха". Но нет. До помешательства еще было несколько часов поисков.

До часа ночи я бегала по парку и окрестностям и хрипела "Гектор, Гектор". Голоса не было. Света тоже. Тьма кромешная, в Харькове выключают фонари с началом комендантского. А доберман, естественно, с севшей батарейкой в ошейнике, мы ж на пять минут – тю.

Слава богу, ума хватило оставить свой номер телефона на ближайшей заправке и попросить спрашивать у всех проезжающих "не видели ли они пятидесятикилограммовую собачку".

Сработало.

Сначала мне позвонили "вроде побежал в частный сектор", я – туда. Там капец. Шатающиеся алкаши, копатели закладок и дворняги всех мастей с радостью отзывались на имя "Гектор".

Через полчаса, я уже отчаялась выйти оттуда живой. И снова спасительный звонок "видели возле универмага". Тот случай, когда я скажу спасибо людям, несоблюдающим комендантский режим. Простите. Но без их помощи, я бы собаку не нашла.

В общем, не утомляя вас подробностями своих мыслей, слёз и маршрутов, скажу так – Гектор перешел через три проезжих части, побывал в двух микрорайонах, сбежал от наркоманов и был схвачен за ошейник собачником Женей – низкий ему поклон.

Это не конец истории.

Час ночи, мы едем домой. Я заплаканная, но счастливая, доберман перепуганный, но ласковый. Положил мне морду на плечо, в ухо шепчет "Мам, прости, я сам не понял, как это произошло".

Тут полиция. Прям погоня, с мигалками. Останавливаюсь, выхожу, объясняю ситуацию.

– Вы в состоянии алкогольного опьянения? – строго спрашивает товарищ, кажется, капитан.
– Я в состоянии ахуя, – честно признаюсь я.

Не поверили, заставили дышать в трубку. Там, понятно, ноль целых, ноль десятых промилле.
Хорошо, что у них нет теста на стресс, а то б зашкалило.

Извинились.

Возле дома еще один патруль. Открываю окно. Полицейский смотрит на меня и вдруг человеческим голосом говорит "проезжайте".

Я представляю себе собственное выражение лица.

И в завершение истории мой шагомер взорвался аплодисментами, стал запускать шарики и фейерверки в телефоне. Я прошла за эту "пятиминутную" прогулку с собакой – шестнадцать километров.

И приложение еще спрашивает "поставить новую цель?".

Поставь, поставь. Поставь новую цель – уничтожить орков, что запускают беспилотники на города, дома, людей.

Жаль, что нельзя нажать такую кнопку.

П.С. Включила новости. Снова разговоры о приближающемся "перемирии". Параллельная вселенная..

Заказываю носки хлопцам, прошу в строке "пометки" проверить правильно ли я выбрала размеры.

Честно признаюсь, я в адронных коллайдерах и мужских носках хреново разбираюсь. Паша сказал "двести пар летних, от 42 до 45", а у них там: хлопок, лён, сетка, длинные, короткие, китайские, житомирские, черные, бежевые, узорчатые...

У меня в детстве был калейдоскоп, так там вариантов картинок меньше было, чем на сайте мужских носков. А мы этот калейдоскоп могли часами смотреть, всем двором, между прочим.

А размеры? Почему на ботинках пишут 43, а но носках 27? Не отвечайте, пусть останется тайной )).

История не о носках на самом деле. История о людях.

Парень, консультант из онлайн магазина, перезвонил мне только что и уточняет: "Это на ноль?".

Нет, говорю, это в госпиталь.

А он такой: "Тогда я от себя положу еще в посылочку несколько пар".

Трогательно так.

Меня во всяких интервью довольно часто спрашивают о том, как изменила людей война. А еще: есть ли в этой тьме что-то светлое?

Я всегда отвечаю – есть.

Люди.

За последние три года мне посчастливилось встретить, прочесть, услышать, обнять много потрясающих людей. Пожалуй, больше, чем за всю жизнь.

Ну, чтобы не быть приторно-ванильной, я, конечно, могу рассказать и о посылочке с десятью трусами и пояснительной запиской: "сфотографировать с раненым бойцом, чтобы хорошо читался логототип на коробке" (до сих пор ржу).

Но нет, не буду. Лучше расскажу про дідуся с Тернопільщини, который прислал сорок килограммов мёда с подписью "О.В." Дзвоню, питаю: Олег? Остап? Олександр? Кому дякувати?

Смеётся.

Каже: "Дякувати богові та українським воїнам, більше нікому".

Так и остался "О.В."

Вот встретимся когда-нибудь в поезде, например, и знать не буду, что я этого человека обнимала мысленно.

Сколько их было?! Таких встреч, сообщений, диалогов. Десятки, а может быть сотни, тысячи. Всякий раз одно и то же приятное ощущение – "свой".

Скажу непопулярное. Свои говорят на украинском, русском, английском, французском, немецком, польском, итальянском. Иногда с британским акцентом, иногда с гуцульским.

За эти три года я точно поняла, что Свои на самом деле не делятся ни по национальному признаку, ни по религиозному, ни по статусу.

Ну, разве что по размерам носков )).

П.С. Простите за лирику. Это всё парень виноват – неизвестный консультант из онлайн магазина.

Сегодня твой День рождения, дочь.

Двадцать пять лет назад в это время лил жуткий ливень, небо ежесекундно разрывала молния, а раскаты грома были такой мощи, что сегодня я бы сравнила эти звуки с ракетными ударами.

Хотя, дорогая, зная тебя четверть века, я бы удивилась если бы твое появление на свет ознаменовалось солнечной ясной погодой.

Ты такая же сильная, как стихия, которая встречала тебя в этом мире. Ну и такая же вредная, да.

Каждый год пишу тебе в этот день письмо. Хотелось бы дожить до момента, когда из этих писем соберется книга. Желательно двухтомник. Но я в Харькове, поэтому хорошо бы дотянуть до брошюры 😊.

Ты всегда была особенной, дочь. С рождения. Когда районный педиатр впервые зашла в наш дом, то не сдержала восхищения. Так и сказала "охренеть, она уже и голову держит?! "

Тебе еще месяца не было. Уж не знаю, какими бы глаголами пользовалась педиатр, если бы увидела, как ты в три года покрасила зубы белым лаком для ногтей. Все двадцать.

А когда сбрила левую бровь? А когда вылила тюбик супер-клея на черепаху? А когда заполнила дневник до 68-го декабря?

Девочка-полиглот – так называли тебя воспитатели в детском саду. Знаешь почему? Ты легко переводила детский лепет одногруппников на человеческий.

– Нибубухафу, – рыдал Денис за столом, – Нибубухафуууу.

И ты такая деловая, не отрываясь от увлекательного процесса размазывания масла по столу, объявляла нянечке

– Он не будет кашу.

Вот почему у тебя отличный английский и неплохой иврит.

И моя любимая школьная история.

Провожаю тебе на вокзале, вы ехали с классом на входные в Киев, кажется. Платформа, дети, родители, суета. Ты обнимаешь меня на прощание и незаметно суешь в руку бумажечку, свернутую вчетверо. Говоришь: "Мам, обещай, что развернешь дома!".

И я думаю: моя птичечка, там точно какая-нибудь трогательная записка, типа "люблю тебя, мамуля". Приезжаю домой, разворачиваю... Табель.

Люблю тебя, дочь. С Днем рождения. Пусть сбудутся самые смелые мечты. Я хоть и за тысячи километров, но точно рядом. Всегда.

Когда мне хочется поделиться грустью, я думаю об Ане. Неправильно меряться горем, но я не могу это контролировать. Я заношу руки над клавиатурой, чтобы сказать, как безумно скучаю по маме, как принюхиваюсь к запаху выпечки в супермаркете, пытаясь уловить нотки родительского дома, как переключаю канал, если на экране вижу шахматы – не могу, невыносимо, папа… Но всякий раз я думаю, что не стоит публиковать эти переживания. Потому, что есть Аня.

Аня, соседка, ровесница, учительница младших классов. Ее единственный сын Артем теперь носит звание Героя. Он на военном кладбище, под черным обелиском, рядом с жёлто-синим флагом.

Аня всегда улыбчивая, носится со своими забавными таксами, и с третьим "Б", и с волонтеркой. И только иногда можно услышать ее невыносимую боль, на мгновение.

– Ой, какой у тебя прикольный рюкзак, Ань! – искренне восхищаюсь я креативной вещью.

– Да, мне тоже нравится, – с улыбкой отвечает Аня, – Он пошит из одежды Артема, которую сын завез в день гибели.

Ком в горле.

Сегодня Аня попросила меня помочь перевезти вещи из школы, в которой она работает. Работала. Тридцать лет.

Обычная салтовская, общеобразовательная, номер 158. Разбомбленная россиянами вначале большой войны, как и все остальные школы в Харькове.

Руины школ и детских садов давно стали привычной городской картинкой, которая острых эмоций уже не вызывает. Но я ни разу за эти три года не была внутри. Честно, просто оцепенела, когда мы вошли.

Разрушенный коридор, обгоревшие классы, спортзал с дырой в стене. Ощущение, что это специально созданные декорации для фильма в жанре хоррор.

– А вот и мой кабинет, – говорит Аня, приглашая меня войти через разбитую дверь. И хвастается: "Тут даже одно окно уцелело"!

Глобус, учебники, детские поделки, тёмно-зелёная доска, разрисованная мелками. Под бетонной пылью и кусками плит, легко угадывается самая обыкновенная жизнь третьего "Б".

– Это осколочные, – поясняет Аня, указывая на треснувшие стены класса, – Прямое попадание было этажом выше, как раз в кабинет русского языка.

Какая горькая ирония. Русский мир угодил ракетой аккурат в шкаф с Пушкиным на полке.

Когда мы заходили в школу шел ливень, небо было темным, с мрачными грозовыми тучами. А вышли мы неожиданно на залитую солнцем улицу. Так светло, так ярко, будто бы это подсказка, что есть надежда.

П.С. Нет, я не верю и никогда не верила ни в какие дипломатические переговоры с кремлем. Только поле боя, только здравый смысл партнеров, ну и "паутина" конечно же )).