— Видишь ли, дорогой Ганимед, – продолжал он, – мы все вынуждены принимать правила игры, в которой согласились участвовать. У вас сложилась система личностных ценностей, но при этом существуют ценности, на которых базируются мощь и устойчивость корпорации. Пересекаясь взаимно, они образуют иерархическую пирамиду, и если они друг другу противоречат, то этим нарушается стабильность системы. Степень взаимоадекватности доминирующей иерархии ценностей и преобладающих способов их реализации зависит от сопрягаемости составляющих ее элементов. Здесь мы наблюдаем полярные степени соответствия – интегративная и дезинтегративная. Функционально-ориентированная ценность реализации функционально заданных алгоритмов осуществления вашей профессионально-трудовой деятельности и статусно определенных моделей поведения…
— Дать водички? – спросил Сенин.
— Что? – удивленно поднял брови Радов.
— Мне показалось, тебя заклинило.

— Чем это ты занят? — поинтересовался Щербатин, вернувшийся со своего загадочного каждодневного промысла.
Я поднял на него осоловевшие глаза:
— Можешь меня поздравить. Я устроился работать поэтом.
— Ну, поздравляю. — Он, видимо, подумал, что я шучу. — Не буду мешать.
Я вернулся к своим правилам. Итак, отливки, контейнеры, мешки… Хоть тресни, а ни одной рифмы на уме. Я еще долго мучился, потом со злости начеркал первое, что пришло в голову. И завалился спать.
На листке, упавшем рядом с кроватью, было написано:
«Отливки не храни в мешке, а то получишь по башке».

— Разум порождает знание, знание порождает смыслы, смыслы порождают силу! – выкрикнул я первый постулат. – Знание – высшая сила во Вселенной!
Стрельба прекратилась. Думающий остановил своих марионеток.
— Знание должно быть доступным для каждого! – продолжил я вторым постулатом.
Потом раздался тонкий, не то женский, не то детский голос:
— Знание принадлежит разуму, который его создал!
Так я и знал, что Думающий не откажется от прямого диалога.
— Верно! – крикнул я. – Знание имеет цену. И я готов заплатить!

Глядя на увешанные отрезанными пальцами и ушами ветви древа наказаний, я добавляю: – Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость. Отберите у человека право выбора – и вот уже огонь разгорается у него внутри. Иногда мне кажется, что мы могли бы спалить весь мир – и нашей любовью, и нашей яростью, и всем, что лежит где-то посередине.

Израненная нога сейчас доставляла меньше хлопот.
Играть, невзирая на боль.
Затереть рану грязью и возвращаться в строй.
Пожертвовать своим телом.
Линолеум был покрыт полосками запекшейся крови. В раковине все еще плавали кусочки оранжевых струпьев, хотя уровень воды заметно поубавился. Плечо сочилось кровью...

Так, если женщина, значит, точно не некромант. По неведомой прихоти мироздания, к нашему темному дару имели склонность лишь мужчины. И за всю историю существования неживой угрозы не было зафиксировано ни единого случая пробуждения его у прекрасной половины человечества. Можно с уверенностью сказать, что они оставались свободны от этой чумы.