Blow-Up (1966) ("Фотоувеличение") - фильм, который кардинальным образом повлиял на целое поколение фотографов. В сущности, он создал сам типаж фотографа как Творца, а не ремесленника-журналиста на зарплате. Человека который не просто фиксирует реальность, но преломляет её, тем самым создавая свою реальность. #кино
Однако, именно в этом закралась коварная ирония этой картины, если понять о чем она на само деле.
Шедевр режиссера Антонионни, первый его англоязычный фильм, снятый в Лондоне с местными актерами. Каждый раз когда англичане сотрудничают с итальянцами на таком уровне - уделяйте этому особое внимание (как например прерафаэлитам).
Итак, сюжет крутиться вокруг одного дня из жизни фотографа по имени Томас. Он - столичная знаменитость со своей собственной студией, где он занимается профессиональной фэшн-съемкой. К нему буквально ломятся и прыгают на шею молодые амбициозные девочки-модели (одна из них Джейн Биркин, это её первая роль в кино), но он высокомерен и равнодушен, поскольку ему это всё надоело. Бесконечные телки, цветастые наряды, дорогостоящие заказы - скука.
При каждой возможности он сбегает из студии, чтобы рассекать по городу на Роллс-Ройсe с откидной крышей. Он занят своим личным проектом - авторский альбом со снимками городских низов, бомжей и пролетариев. Вот она, реальная жизнь, сермяжная правда, которую Надо Донести Людям. Это вам не каталог шмоток для скучающих домохозяек. Тут - важное дело, социальная миссия художника. Ну и новая ступень карьеры, как без этого.
Но, честно говоря, и тут особого энтузиазма нет. Угнетенные трудящиеся, бла-бла-бла, всё это уже было. Однако других идей нет. И вот прогуливаясь по парку он случайно замечает парочку любовников - молодую женщину и зрелого мужчину - которые очевидно скрываются и пытаются уединиться. Определенно, речь идет о измене. Он следит за ними и щелкает снимки из кустов, женщина это замечает, в панике гонится за ним и молит "удолить", но Томас непреклонен - нащупал остренький контент.
Позже в студии, всё оказывается ещё лучше - на проявленной плёнке при фотоувеличении он (вроде бы) разглядывает торчащую из кустов руку держающую пистолет, а также что-то напоминающее лежащее тело. Ревнующий муж расправился с любовником жены? Или это заказное убийство? Ууу, интрига! Расследование! И он единственный свидетель! Даже успел зафиксировать на камеру! Первый раз за весь фильм у него загорается огонь в глазах. Это перевернет всю его карьеру, да что там, всю жизнь! У него теперь особая Миссия: раскрыть это дело.
Но тут же начинают терзать сомнения - "а был ли мальчик"? В фильме весомо присутствует употребление наркотиков (что для того времени на большом экране - дело невиданное), и некоторые сцены напоминают затянувшийся бэдтрип. Может привиделось? Антониони умышленно делает плёнку максимально зернистой, так что зритель сам начинает напряженно взглядываться в размытое изображение, пытаясь - надеясь - разглядеть что-то.
На следующее утро, просохнув после очередного кутежа, Томас отправляется в парк пофоткать труп, но обнаруживает что там ничего нет, и даже следа не осталось. Иллюзия рассеялась, Томас вынужден вернутся в унылый быт своей посредственной карьеры.
Весь фильм надувают шарик, потом его громко лопают - есть Фотограф, нет фотографа, есть Миссия - и ничего нет. Затрагивается тема самообмана, отчаянных поисков того, чего не существует, роли медиа в массовом сознании, и главным образом роли самих людей в медиа-индустрии - беспристрастных фиксаторов реальности или же тех кто ей манипулирует и трактует?
Понятно, все эти подтексты со свистом пролетели мимо голов, народ шестидесятых увидел что хотел - Роллс-Ройс, тёлки, личная студия, наркота, лайфстайл. И повалили толпой в "Творцы" со своими мыльницами.
Последствия разгребаем по сей день.
Однако, именно в этом закралась коварная ирония этой картины, если понять о чем она на само деле.
Шедевр режиссера Антонионни, первый его англоязычный фильм, снятый в Лондоне с местными актерами. Каждый раз когда англичане сотрудничают с итальянцами на таком уровне - уделяйте этому особое внимание (как например прерафаэлитам).
Итак, сюжет крутиться вокруг одного дня из жизни фотографа по имени Томас. Он - столичная знаменитость со своей собственной студией, где он занимается профессиональной фэшн-съемкой. К нему буквально ломятся и прыгают на шею молодые амбициозные девочки-модели (одна из них Джейн Биркин, это её первая роль в кино), но он высокомерен и равнодушен, поскольку ему это всё надоело. Бесконечные телки, цветастые наряды, дорогостоящие заказы - скука.
При каждой возможности он сбегает из студии, чтобы рассекать по городу на Роллс-Ройсe с откидной крышей. Он занят своим личным проектом - авторский альбом со снимками городских низов, бомжей и пролетариев. Вот она, реальная жизнь, сермяжная правда, которую Надо Донести Людям. Это вам не каталог шмоток для скучающих домохозяек. Тут - важное дело, социальная миссия художника. Ну и новая ступень карьеры, как без этого.
Но, честно говоря, и тут особого энтузиазма нет. Угнетенные трудящиеся, бла-бла-бла, всё это уже было. Однако других идей нет. И вот прогуливаясь по парку он случайно замечает парочку любовников - молодую женщину и зрелого мужчину - которые очевидно скрываются и пытаются уединиться. Определенно, речь идет о измене. Он следит за ними и щелкает снимки из кустов, женщина это замечает, в панике гонится за ним и молит "удолить", но Томас непреклонен - нащупал остренький контент.
Позже в студии, всё оказывается ещё лучше - на проявленной плёнке при фотоувеличении он (вроде бы) разглядывает торчащую из кустов руку держающую пистолет, а также что-то напоминающее лежащее тело. Ревнующий муж расправился с любовником жены? Или это заказное убийство? Ууу, интрига! Расследование! И он единственный свидетель! Даже успел зафиксировать на камеру! Первый раз за весь фильм у него загорается огонь в глазах. Это перевернет всю его карьеру, да что там, всю жизнь! У него теперь особая Миссия: раскрыть это дело.
Но тут же начинают терзать сомнения - "а был ли мальчик"? В фильме весомо присутствует употребление наркотиков (что для того времени на большом экране - дело невиданное), и некоторые сцены напоминают затянувшийся бэдтрип. Может привиделось? Антониони умышленно делает плёнку максимально зернистой, так что зритель сам начинает напряженно взглядываться в размытое изображение, пытаясь - надеясь - разглядеть что-то.
На следующее утро, просохнув после очередного кутежа, Томас отправляется в парк пофоткать труп, но обнаруживает что там ничего нет, и даже следа не осталось. Иллюзия рассеялась, Томас вынужден вернутся в унылый быт своей посредственной карьеры.
Весь фильм надувают шарик, потом его громко лопают - есть Фотограф, нет фотографа, есть Миссия - и ничего нет. Затрагивается тема самообмана, отчаянных поисков того, чего не существует, роли медиа в массовом сознании, и главным образом роли самих людей в медиа-индустрии - беспристрастных фиксаторов реальности или же тех кто ей манипулирует и трактует?
Понятно, все эти подтексты со свистом пролетели мимо голов, народ шестидесятых увидел что хотел - Роллс-Ройс, тёлки, личная студия, наркота, лайфстайл. И повалили толпой в "Творцы" со своими мыльницами.
Последствия разгребаем по сей день.
👍53🔥18✍11❤8
Тут в общем что интересно. В индустрии глянца всё крутится в треугольнике Париж - Лондон - Нью-Йорк. Главные журналы в то время имеют свои отделения во всех трёх столицах, грызуться друг с другом за лучших фотографов, арт директоров и моделей.
И здесь внезапно хорошо подсвечивается динамика взаимодействий главных управляющих центров западного мира.
🇫🇷 Париж - столица моды в 1920-30х, поскольку это центр искусств. Сюрреализм, авангардизм, на обложках журналов царит иллюстрация, а все самые знаменитые художники живут и работают там.
🇺🇸 Нью-Йорк - после Второй Мировой всё перемещается туда, 1950-е это время послевоенной оттепели, лихорадочный консьюмеризм подпитываемый ведущими рекламными агенствами на Мэдисон-авеню. Медиум этой эры - реклама и фотография, под руководством Бродовича Harper's Bazaar становится главным мировым двигателем брендов и мод, Ричард Аведон и Ирвин Пенн - пророки его.
🇬🇧 Лондон - "свингующие 1960-е", выросшие в условиях мирного и относительно сытого буржуазного времени, молодые бумеры хотят бунтовать, в частности против унылого консьюмеризма родителей и вездесущей рекламы. Горбатиться на корпорацию и фоткать для каталогов шмоток - это фу. Круто - быть вольным художником, творить для самого себя, упарываться с друганами, жить по кайфу. Такой стиль жизни продвигают фотографы известные как "грозная тройка" (Terrible Three): Дэвид Бейли, Теренс Донован и Брайан Даффи (а также Джон Кован), и на основе этого и создается культовая картина Blow-Up. Лондон берёт инициативу, и теперь там располагается центр новой контрреволюции.
Таким образом: французы создают культуру, смыслы, идеи. Американцы это перехватывают и превращают в массовую индустрию и бизнес, их конёк - технологический прорыв. Англичане же работают по людишкам: выдергивают определенных функционеров из производственной цепочки, пудрят им мозги, перестраивают в отдельную структуру/касту на свой лад.
В истории глянца/фотографии это всё крайне наглядно отражено. Американцы сформировали огромную индустрию, но англичане сфокусировались на внутренней психологии самих фотографов, их мечтах, страхах, самомнении, раздутом эго. Боб Ричардсон в этом смысле образцовый пример - талантливый американский профессионал "мутировавший" в новый английский типаж псевдо-творца с претензией. Со всеми полагающимися атрибутами - наркота, педофилия, компромат, ритуалы, итд итп. И бесславным концом в статусе бомжа-шизофреника.
Эту схему можно экстраполировать много на что. Тот же ИТ-сектор. Да, США - это Кремниевая долина, мировой центр самой индустрии. Но оная управляется пока ещё не роботами, а живыми людьми. А что у них в голове? Особенно тех что наверху, с переизбытком денег и власти - американцы этим обеспечат, но не дадут ответ что дальше делать, помимо "базовых потребностей" (яхт/тачек/особняков). А ручки-то чешутся, их надо чем-то занять, амбиции - глобальные. И тут в игру включаются английские мастера пудрить мозги какой-нибудь полурелигиозной залепухой. Трансгуманизм? Сингулярность? Искусственный интеллект? Почти везде, где речь заходит о радикальном переустройстве метагалактики, вы найдете одни и те же знакомые отпечатки.
И здесь внезапно хорошо подсвечивается динамика взаимодействий главных управляющих центров западного мира.
🇫🇷 Париж - столица моды в 1920-30х, поскольку это центр искусств. Сюрреализм, авангардизм, на обложках журналов царит иллюстрация, а все самые знаменитые художники живут и работают там.
🇺🇸 Нью-Йорк - после Второй Мировой всё перемещается туда, 1950-е это время послевоенной оттепели, лихорадочный консьюмеризм подпитываемый ведущими рекламными агенствами на Мэдисон-авеню. Медиум этой эры - реклама и фотография, под руководством Бродовича Harper's Bazaar становится главным мировым двигателем брендов и мод, Ричард Аведон и Ирвин Пенн - пророки его.
🇬🇧 Лондон - "свингующие 1960-е", выросшие в условиях мирного и относительно сытого буржуазного времени, молодые бумеры хотят бунтовать, в частности против унылого консьюмеризма родителей и вездесущей рекламы. Горбатиться на корпорацию и фоткать для каталогов шмоток - это фу. Круто - быть вольным художником, творить для самого себя, упарываться с друганами, жить по кайфу. Такой стиль жизни продвигают фотографы известные как "грозная тройка" (Terrible Three): Дэвид Бейли, Теренс Донован и Брайан Даффи (а также Джон Кован), и на основе этого и создается культовая картина Blow-Up. Лондон берёт инициативу, и теперь там располагается центр новой контрреволюции.
Таким образом: французы создают культуру, смыслы, идеи. Американцы это перехватывают и превращают в массовую индустрию и бизнес, их конёк - технологический прорыв. Англичане же работают по людишкам: выдергивают определенных функционеров из производственной цепочки, пудрят им мозги, перестраивают в отдельную структуру/касту на свой лад.
В истории глянца/фотографии это всё крайне наглядно отражено. Американцы сформировали огромную индустрию, но англичане сфокусировались на внутренней психологии самих фотографов, их мечтах, страхах, самомнении, раздутом эго. Боб Ричардсон в этом смысле образцовый пример - талантливый американский профессионал "мутировавший" в новый английский типаж псевдо-творца с претензией. Со всеми полагающимися атрибутами - наркота, педофилия, компромат, ритуалы, итд итп. И бесславным концом в статусе бомжа-шизофреника.
Эту схему можно экстраполировать много на что. Тот же ИТ-сектор. Да, США - это Кремниевая долина, мировой центр самой индустрии. Но оная управляется пока ещё не роботами, а живыми людьми. А что у них в голове? Особенно тех что наверху, с переизбытком денег и власти - американцы этим обеспечат, но не дадут ответ что дальше делать, помимо "базовых потребностей" (яхт/тачек/особняков). А ручки-то чешутся, их надо чем-то занять, амбиции - глобальные. И тут в игру включаются английские мастера пудрить мозги какой-нибудь полурелигиозной залепухой. Трансгуманизм? Сингулярность? Искусственный интеллект? Почти везде, где речь заходит о радикальном переустройстве метагалактики, вы найдете одни и те же знакомые отпечатки.
👍46🔥19✍12❤1🤔1💯1
Кажется, некоторые из новых подписчиков не в курсе, но в комментариях я порой добавляю больше инфы, чем в самих постах. Причина тому - не хочу спамить ленту десятком месседжей подряд. Так что если интересно, обязательно заглядывайте в комментарии.
К примеру, весь треш про Терри Ричардсона я аккуратно спрятал туда, чтобы не шокировать публику, также как и подробный анализ культового фильма Blow-up по сценам, чтобы публику не усыпить. С заботой о вас, дорогие читатели.
К примеру, весь треш про Терри Ричардсона я аккуратно спрятал туда, чтобы не шокировать публику, также как и подробный анализ культового фильма Blow-up по сценам, чтобы публику не усыпить. С заботой о вас, дорогие читатели.
2👍48❤15✍4
Итак, продолжаем неделю моды на Англовоче.
Возвращаясь к теме фотографии как иллюзии. А также трёх столиц.
Агент Ли Миллер: Мода, Сюрреализм и Холокост. #лонгрид
Легенда фотожурналистики, икона феминизма, первая супермодель, художник, военкор. И, естественно, кадровый агент спецслужб.
В трёх актах: I Нью-Йорк | II Париж | III Лондон.
ЧАСТЬ I: Модель
Элизабет "Ли" Миллер родилась в 1907 году в небольшом городке Покипси, штат Нью-Йорк.
Мать была медсестрой, а отец Теодор работал инженером, но его реальной страстью являлась фотография - особенно в жанре ню. Поскольку это было хобби, выбор моделей был невелик: жена да дочь. Вот их и фотографировал, особенно дочурку Ли, с самых малых лет. Иногда удавалось уговорить её привести домой подружек и пофоткать их.
Друзьям и знакомым семьи он был известен как "воинствующий атеист", но несмотря на это Теодор упорно пытался устраивать дочь исключительно в школы с религиозным уклоном, откуда её регулярно отчисляли за издевательства над одноклассниками. Одним из таких издевательств был случай, когда она подмешала девочке в напиток краситель, в результате чего её моча внезапно обрела ярко-синий цвет, что ожидаемо вызвало приступ истерики. Ну и всё в таком духе.
Когда Ли было 7 лет, родители оставили её у приехавших погостить друзей из Швеции, среди которых был молодой морячок. Оставшись с ней наедине, он решил познакомиться поближе. Домой Ли вернулась с целым букетом венерических заболеваний, которые во времена до изобретения пенициллина лечились очень плохо, поэтому мать-медсестра использовала хлорид ртути. По воспоминаниям братьев, на протяжении недель из её комнаты доносились крики агонии.
Порешав таким образом аспект здоровья физического, они занялись душевным. Поскольку папа-атеист отвергал религиозные институты, священники не рассматривались, и они обратились к услугам эксперта по психоанализу. В то время это было мягко говоря инновационная область, но и семья была очень "прогрессивная". Психоаналитик дал малолетней Ли совет, который она усвоила на всю жизнь: дабы не испытывать чувство вины за то, что с ней произошло, необходимо диссоциировать секс и любовь. Секс - это просто акт, такой же как мытье рук или завтрак утром, он не требует никакой эмоциональной привязки.
Дальнейшее образование Ли Миллер было не менее интенсивным. Поскольку многочисленные отчисления из школ оставили за собой соответствующий репутационный шлейф, поступление в университет у себя дома не представлялось возможным. Как только ей исполнилось 18, её отправили в Париж поступать в школу искусств, но по прибытию "по ошибке" вместо отеля определили... в местный бордель. Чтобы осознать "ошибку" почему-то потребовалось недели, которые она там непонятно чем занималась (хотя почему непонятно).
Думаю, не будет особым сюрпризом, что с того момента учёба её не очень интересовала, и она полностью влилась в богемную жизнь Парижа. Впрочем, продлилось этого недолго, и когда чеки от папы перестали приходить, она была вынуждена вернуться домой.
Официальное начало модельной карьеры Ли Миллер до сих пор преподноситься в виде легенды в духе Золушки. Итак, одним прекрасным днём, прогуливаясь по оживленному Манхэттену, её чуть не сбила машина - в последний момент её одернул и тем самым спас жизнь никто иной как сам Конде Наст, основатель одноименного издательского дома, в чьи владения входит Vogue, Vanity Fair и The New Yorker. Рассказывается, что от шока она потеряла сознание прямо на его руках, и разглядывая сию спящую красавицу мсье Наст был поражен до глубины души её неземной красотой, после чего лично распорядился чтобы её незамедлительно поместили прямо на обложку Vogue. Звучит как третьесортный фанфикшн для бабонек, но уж простите - за что купил.
Тем не менее, Ли Миллер действительно стала самой знаменитой моделью Нью-Йорка, первой в таком роде. Снималась у всех влиятельных фотографов того времени, была бессменной гостьей на вечеринках высшего света проходивших дома у Конде Наста. Но эта слава была скоротечна, из-за довольно нелепой и смешной истории (оставлю в комментариях).
Продолжение ниже.
Возвращаясь к теме фотографии как иллюзии. А также трёх столиц.
Агент Ли Миллер: Мода, Сюрреализм и Холокост. #лонгрид
Легенда фотожурналистики, икона феминизма, первая супермодель, художник, военкор. И, естественно, кадровый агент спецслужб.
В трёх актах: I Нью-Йорк | II Париж | III Лондон.
ЧАСТЬ I: Модель
Элизабет "Ли" Миллер родилась в 1907 году в небольшом городке Покипси, штат Нью-Йорк.
Мать была медсестрой, а отец Теодор работал инженером, но его реальной страстью являлась фотография - особенно в жанре ню. Поскольку это было хобби, выбор моделей был невелик: жена да дочь. Вот их и фотографировал, особенно дочурку Ли, с самых малых лет. Иногда удавалось уговорить её привести домой подружек и пофоткать их.
Друзьям и знакомым семьи он был известен как "воинствующий атеист", но несмотря на это Теодор упорно пытался устраивать дочь исключительно в школы с религиозным уклоном, откуда её регулярно отчисляли за издевательства над одноклассниками. Одним из таких издевательств был случай, когда она подмешала девочке в напиток краситель, в результате чего её моча внезапно обрела ярко-синий цвет, что ожидаемо вызвало приступ истерики. Ну и всё в таком духе.
Когда Ли было 7 лет, родители оставили её у приехавших погостить друзей из Швеции, среди которых был молодой морячок. Оставшись с ней наедине, он решил познакомиться поближе. Домой Ли вернулась с целым букетом венерических заболеваний, которые во времена до изобретения пенициллина лечились очень плохо, поэтому мать-медсестра использовала хлорид ртути. По воспоминаниям братьев, на протяжении недель из её комнаты доносились крики агонии.
Порешав таким образом аспект здоровья физического, они занялись душевным. Поскольку папа-атеист отвергал религиозные институты, священники не рассматривались, и они обратились к услугам эксперта по психоанализу. В то время это было мягко говоря инновационная область, но и семья была очень "прогрессивная". Психоаналитик дал малолетней Ли совет, который она усвоила на всю жизнь: дабы не испытывать чувство вины за то, что с ней произошло, необходимо диссоциировать секс и любовь. Секс - это просто акт, такой же как мытье рук или завтрак утром, он не требует никакой эмоциональной привязки.
Дальнейшее образование Ли Миллер было не менее интенсивным. Поскольку многочисленные отчисления из школ оставили за собой соответствующий репутационный шлейф, поступление в университет у себя дома не представлялось возможным. Как только ей исполнилось 18, её отправили в Париж поступать в школу искусств, но по прибытию "по ошибке" вместо отеля определили... в местный бордель. Чтобы осознать "ошибку" почему-то потребовалось недели, которые она там непонятно чем занималась (хотя почему непонятно).
Думаю, не будет особым сюрпризом, что с того момента учёба её не очень интересовала, и она полностью влилась в богемную жизнь Парижа. Впрочем, продлилось этого недолго, и когда чеки от папы перестали приходить, она была вынуждена вернуться домой.
Официальное начало модельной карьеры Ли Миллер до сих пор преподноситься в виде легенды в духе Золушки. Итак, одним прекрасным днём, прогуливаясь по оживленному Манхэттену, её чуть не сбила машина - в последний момент её одернул и тем самым спас жизнь никто иной как сам Конде Наст, основатель одноименного издательского дома, в чьи владения входит Vogue, Vanity Fair и The New Yorker. Рассказывается, что от шока она потеряла сознание прямо на его руках, и разглядывая сию спящую красавицу мсье Наст был поражен до глубины души её неземной красотой, после чего лично распорядился чтобы её незамедлительно поместили прямо на обложку Vogue. Звучит как третьесортный фанфикшн для бабонек, но уж простите - за что купил.
Тем не менее, Ли Миллер действительно стала самой знаменитой моделью Нью-Йорка, первой в таком роде. Снималась у всех влиятельных фотографов того времени, была бессменной гостьей на вечеринках высшего света проходивших дома у Конде Наста. Но эта слава была скоротечна, из-за довольно нелепой и смешной истории (оставлю в комментариях).
Продолжение ниже.
1👍45🔥14✍6❤4
Начало.
Агент Ли Миллер
ЧАСТЬ II: Париж | Сюрреализм
1928 год. Закончив карьеру в Нью-Йорке, она раздумывает над возвращением в Париж, и тут до её сведения доводят, что сейчас там живет самый видный американский художник-сюрреалист Ман Рэй. Так созревает план по внедрению в арт-тусовку.
Первая встреча с Ман Рэем является такой же легендированной. Словив его в кафе, Ли представилась и сказала, что приехала стать одной из его учениц. Ман Рэй возразил, что у него нет учениц. Без промедления, она ответила - "теперь есть". Великий художник был поражен наглостью и самоуверенностью, "и у него не оставалось выбора кроме как взять её к себе в ассистентки". В общем, ещё один штрих к рисуемой для нас картине Волевой Женщины Которая Добивается Того Чего Хочет.
Правда, стала она не только ассистенткой, но и любовницей у неприглядного еврейского эмигранта на 17 лет её старше. Но то, как объясняется, была "великая любовь" и "творческое сотрудничество".
Сотрудничество было действительно продуктивным, Ман Рэй мыслил себя в первую очередь радикальным художником, но зарабатывать на жизнь приходилось фэшн-съемкой для журналов, и тут некогда супермодель и любимица самого Конде Наста вполне пригодилась. Но она тоже чувствовала себя не на своем месте, не желая продолжать карьеру модели, а метила в фотографы.
По одной из легенд (как вы уже поняли, её биография состоит из них чуть более чем полностью), именно Ли помогла Рэю открыть его фирменный прием "соляризации" - вторичного экспонирования фото-бумаги во время проявления, в результате которого происходит эффект "обращения", и к примеру солнце выглядит как тёмный диск. У сюрреалистов это естественно вызвало восторг.
Она прочно закрепилась в тусовке парижских художников: Пикассо, Дали, Макс Эрнст, Поль Элюар, с тех пор это всё была единая труппа.
Набравшись опыта, она открыла свою собственную студию в Париже, а затем и в Нью-Йорке. И стала получать заказы от довольно статусных клиентов, карьера была на подъеме, она добилась чего хотела, но вдруг... непонятно где и как встречает загадочного египетского миллионера по имени Азиз Бей, моментально выходит за него замуж (её первый брак после бесчисленных отношений), бросает свою студию и уезжает в Каир. Звучит как безумие - спустя годы работы сумев отточить мастерство, самостоятельно закрепиться в ещё новой сфере фотосъемки, да и во время Великой Депрессии (!) - а потом всё бросить? Нам рассказывают про импульсивную натуру Миллер, "она почувствовала порыв, страсть к приключениям"... Бла-бла. Ответ куда более прозаичный: приказ есть приказ.
Чем она занималась в Египте в период 1934-1937 толком не объясняется. Из воспоминаний Ли: "мы путешествовали по пустыне, искали оазис, давно затерянные цивилизации, экзотичные племена...". Бла-бла (х2).
Азис Бей находился в управлении "Национального агентства железных дорог Египта", из других воспоминаний, во время "странствий по пустыням" Ли со свитой "внезапно наткнулись на итальянских шпионов, маскировавшихся под арабов и разведывающих местность". Вот это уже ближе к теме. Впрочем, картина все-равно не полная, поэтому про египетские железные дороги поставьте закладку в голове - мы к ним ещё вернёмся.
Когда миссия была выполнена, Ли бросила араба и вернулась в Париж, где встретила Роланда Пенроуза, с которым также моментально завязала отношения. Пенроуз - английский аристократ, который курировал и финансировал всю тусовку сюрреалистов. О нём подробнее в отдельном посте.
В 1939 она вместе с ним переезжает в Лондон как раз к началу Второй Мировой, где всю себя отдает "защите Отечества".
Продолжение следует.
Агент Ли Миллер
ЧАСТЬ II: Париж | Сюрреализм
1928 год. Закончив карьеру в Нью-Йорке, она раздумывает над возвращением в Париж, и тут до её сведения доводят, что сейчас там живет самый видный американский художник-сюрреалист Ман Рэй. Так созревает план по внедрению в арт-тусовку.
Первая встреча с Ман Рэем является такой же легендированной. Словив его в кафе, Ли представилась и сказала, что приехала стать одной из его учениц. Ман Рэй возразил, что у него нет учениц. Без промедления, она ответила - "теперь есть". Великий художник был поражен наглостью и самоуверенностью, "и у него не оставалось выбора кроме как взять её к себе в ассистентки". В общем, ещё один штрих к рисуемой для нас картине Волевой Женщины Которая Добивается Того Чего Хочет.
Правда, стала она не только ассистенткой, но и любовницей у неприглядного еврейского эмигранта на 17 лет её старше. Но то, как объясняется, была "великая любовь" и "творческое сотрудничество".
Сотрудничество было действительно продуктивным, Ман Рэй мыслил себя в первую очередь радикальным художником, но зарабатывать на жизнь приходилось фэшн-съемкой для журналов, и тут некогда супермодель и любимица самого Конде Наста вполне пригодилась. Но она тоже чувствовала себя не на своем месте, не желая продолжать карьеру модели, а метила в фотографы.
По одной из легенд (как вы уже поняли, её биография состоит из них чуть более чем полностью), именно Ли помогла Рэю открыть его фирменный прием "соляризации" - вторичного экспонирования фото-бумаги во время проявления, в результате которого происходит эффект "обращения", и к примеру солнце выглядит как тёмный диск. У сюрреалистов это естественно вызвало восторг.
Она прочно закрепилась в тусовке парижских художников: Пикассо, Дали, Макс Эрнст, Поль Элюар, с тех пор это всё была единая труппа.
Набравшись опыта, она открыла свою собственную студию в Париже, а затем и в Нью-Йорке. И стала получать заказы от довольно статусных клиентов, карьера была на подъеме, она добилась чего хотела, но вдруг... непонятно где и как встречает загадочного египетского миллионера по имени Азиз Бей, моментально выходит за него замуж (её первый брак после бесчисленных отношений), бросает свою студию и уезжает в Каир. Звучит как безумие - спустя годы работы сумев отточить мастерство, самостоятельно закрепиться в ещё новой сфере фотосъемки, да и во время Великой Депрессии (!) - а потом всё бросить? Нам рассказывают про импульсивную натуру Миллер, "она почувствовала порыв, страсть к приключениям"... Бла-бла. Ответ куда более прозаичный: приказ есть приказ.
Чем она занималась в Египте в период 1934-1937 толком не объясняется. Из воспоминаний Ли: "мы путешествовали по пустыне, искали оазис, давно затерянные цивилизации, экзотичные племена...". Бла-бла (х2).
Азис Бей находился в управлении "Национального агентства железных дорог Египта", из других воспоминаний, во время "странствий по пустыням" Ли со свитой "внезапно наткнулись на итальянских шпионов, маскировавшихся под арабов и разведывающих местность". Вот это уже ближе к теме. Впрочем, картина все-равно не полная, поэтому про египетские железные дороги поставьте закладку в голове - мы к ним ещё вернёмся.
Когда миссия была выполнена, Ли бросила араба и вернулась в Париж, где встретила Роланда Пенроуза, с которым также моментально завязала отношения. Пенроуз - английский аристократ, который курировал и финансировал всю тусовку сюрреалистов. О нём подробнее в отдельном посте.
В 1939 она вместе с ним переезжает в Лондон как раз к началу Второй Мировой, где всю себя отдает "защите Отечества".
Продолжение следует.
1🔥47👍22❤5✍4
Продолжаем.
Агент Ли Миллер
ЧАСТЬ III: Лондон | Война
Высадившись в Лондоне аккурат в день объявления войны, Миллер устраивается на работу в британский Vogue. "Волный художник", "неугомонная бестия", "попиратель устоев и патриархальной системы" безропотно становится на службу Короне и британскому государству.
Поскольку мужчин мобилизовали, теперь надо было мобилизовать и женщин, занимать освободившиеся места на заводах. Проблема заключалась в том, что женщины не читали газеты, не вникали в "политическую обстановку" и стало быть находились вне зоны действия политрука. Однако они читали журналы про моду, и сюда была отправлена работать Ли Миллер, доносить товарищам вуменам что вкалывать на фабрике - это и есть феминизм и освобождение.
К тому же, сама мода в стране на карточной системе должна соответствовать времени - никаких излишеств. Свой опыт работы в глянцевой индустрии Нью-Йорка и Парижа приходится очень кстати, Ли возглавляет новый тренд на женскую одежду - заводская роба. Британский Vogue из выпуска в выпуск делает яркие фотосессии с улыбающимися дамами стоящими за станками. Ах, какое разнообразие и поле для экспериментов - 15 инструкций как правильно пошить рабочий комбинезон! У-у, как ново, свежо! Давайте сделаем это вместе - сестринская солидарность!
Но всё это была рутина. По настоящему Ли начала сиять с начала "Блица" (бомбежки Лондона в 1940-41 годах), когда её командировали делать фоторепортаж для книги "Grim Glory: Pictures of Britain Under Fire" (Мрачная Слава: картина Британии под огнём), повествование о героической борьбе осажденных но не сломленных англичан, рассчитанное на одну аудиторию - американцев, которых накручивали на вступление в войну.
Уже здесь фотографии начинают обретать особый, сюрреальный характер. Миллер фокусируется не на "общем плане" войны и разрушений, но на конкретном объекте. Останки статуи под кирпичем, печатная машинка, рояль (см. фото выше). Это типичный подход сюрреалистов - привычные предметы в непривычных условиях, или же непривычные предметы в привычных условиях. Абсурд и парадокс, указывающий на иррациональность происходящего, и тем самым... успокаивающий человека. Почему? Потому что где мы сталкиваемся с иррациональным чаще всего? Во сне. Где ничего плохого с нами принципиально произойти не может.
Книга с её фотографиями издается в Америке и пользуется успехом. По ту сторону океана Люди оценивают.
Не бывшая на родине уже более 10 лет, Ли Миллер официально встает в ряды армии США и работает их корреспондентом на земле. С момента высадки в Нормандии и до самого конца войны, где и настаёт её поистине "звёздный час". Человек, никогда не занимавшийся репортажем или журналистикой, запечатлеет одно из переломных исторических событий 20-го века. Или, вернее, его "интерпретирует".
Продолжение следует.
Агент Ли Миллер
ЧАСТЬ III: Лондон | Война
Высадившись в Лондоне аккурат в день объявления войны, Миллер устраивается на работу в британский Vogue. "Волный художник", "неугомонная бестия", "попиратель устоев и патриархальной системы" безропотно становится на службу Короне и британскому государству.
Поскольку мужчин мобилизовали, теперь надо было мобилизовать и женщин, занимать освободившиеся места на заводах. Проблема заключалась в том, что женщины не читали газеты, не вникали в "политическую обстановку" и стало быть находились вне зоны действия политрука. Однако они читали журналы про моду, и сюда была отправлена работать Ли Миллер, доносить товарищам вуменам что вкалывать на фабрике - это и есть феминизм и освобождение.
К тому же, сама мода в стране на карточной системе должна соответствовать времени - никаких излишеств. Свой опыт работы в глянцевой индустрии Нью-Йорка и Парижа приходится очень кстати, Ли возглавляет новый тренд на женскую одежду - заводская роба. Британский Vogue из выпуска в выпуск делает яркие фотосессии с улыбающимися дамами стоящими за станками. Ах, какое разнообразие и поле для экспериментов - 15 инструкций как правильно пошить рабочий комбинезон! У-у, как ново, свежо! Давайте сделаем это вместе - сестринская солидарность!
Но всё это была рутина. По настоящему Ли начала сиять с начала "Блица" (бомбежки Лондона в 1940-41 годах), когда её командировали делать фоторепортаж для книги "Grim Glory: Pictures of Britain Under Fire" (Мрачная Слава: картина Британии под огнём), повествование о героической борьбе осажденных но не сломленных англичан, рассчитанное на одну аудиторию - американцев, которых накручивали на вступление в войну.
Уже здесь фотографии начинают обретать особый, сюрреальный характер. Миллер фокусируется не на "общем плане" войны и разрушений, но на конкретном объекте. Останки статуи под кирпичем, печатная машинка, рояль (см. фото выше). Это типичный подход сюрреалистов - привычные предметы в непривычных условиях, или же непривычные предметы в привычных условиях. Абсурд и парадокс, указывающий на иррациональность происходящего, и тем самым... успокаивающий человека. Почему? Потому что где мы сталкиваемся с иррациональным чаще всего? Во сне. Где ничего плохого с нами принципиально произойти не может.
// Стоит отдельно отметить важный и характерный момент. Какая реакция на насилие человека, который с малых лет к нему приучен? Диссоциация, отстранение, сознание как будто покидает своего физического носителя и улетает куда-то. Один из способов, через который жертвы неосознанно достигают такого эффекта - концентрация внимания на одной точке. Если тебя долго и упорно стегают ремнем, ты останавливаешь взгляд на некоем предмете (к примеру, настенных часах), а вся окружающая реальность постепенно будто бы растворяется, или перерождается в нечто иное.
Какая реакция англичан, которых с детства бьют и насилуют в школах и элитных спец-интернатах, когда они впервые за долгое время попадают под прямой военный конфликт у себя дома и сидят под бомбёжками? Этого на самом деле не происходит, это всё сон. Сфокусируйтесь на статуе. Рояле. Пишущей машинке. Диссоциируйте.
Это так, штришок на будущее для кого надо. Такова реакция этих людей на прямое насилие лицом к лицу. Отсюда вся их привычная тактика: идеологические махинации, терроризм, отравления, удары в спину, итд итп. Не от большого ума и особой искушенности, они по-другому попросту не могут. //
Книга с её фотографиями издается в Америке и пользуется успехом. По ту сторону океана Люди оценивают.
Не бывшая на родине уже более 10 лет, Ли Миллер официально встает в ряды армии США и работает их корреспондентом на земле. С момента высадки в Нормандии и до самого конца войны, где и настаёт её поистине "звёздный час". Человек, никогда не занимавшийся репортажем или журналистикой, запечатлеет одно из переломных исторических событий 20-го века. Или, вернее, его "интерпретирует".
Продолжение следует.
2👍34🔥16❤4✍3🤔1
Как сюрреалисты изобрели современный камуфляж и маскировку
Тут, друзья, что говорится, уже классически английская история.
ЧАСТЬ IV: Sir Realism
Сэр Роланд Пенроуз - новый бойфренд Ли Миллер - английский художник и куратор искусств, основатель сюрреалистического движения в Британии. Родился в 1900 году в состоятельной квакерской семье, отец был известным портретистом, мать - дочерью банкира, лорда Пековера.
Роланд изучает архитектуру в Кембридже, но в итоге решает пойти по стопам отца и стать художником. В 1922 году приезжает во Францию, где знакомиться со своей будущей женой Валентина Буэ, французской поэтессой-сюрреалисткой. Она же знакомит его с другими представителями ещё только зарождающегося и малоизвестного движения: Андре Бретоном, Полем Элюаром, Максом Эрнстом, и прочими. Англичанин сразу почует перспективную тему и станет её финансировать.
В 1936-м Пенроуз организует первую Лондонскую выставку сюрреалистов, которая официально положила начало движению в Британии.
Во время Первой Мировой, воспитанный в семье квакеров, он был пацифистом и "сознательным отказчиком" (conscientious objector). Поэтому служил в Санитарной службе Друзей в составе Красного Креста в Италии.
По рассказам, его шокировали ужасы войны, заставив переехать в Париж и заняться искусством, присоединившись к тусовке сюрреалистов, также шокированных ужасами войны. Там они все вместе сидели в шоке. Ну ещё и рисовали, бухали, и спали друг с другом. В этой компании он и знакомиться с Ли Миллер.
К началу Второй Мировой шок видимо уже прошел, и встретив другого английского сюрреалиста Стэнли Уильяма Хейтера, который поведал ему о практике камуфляжа во время гражданской войны в Испании, они совместно организуют первую в своем роде Industrial Camouflage Research Unit. К ним присоединяется художник Джулиан Тревельян, как и Пенроуз закончивший Кэмбридж.
После речи Черчилля "Мы будем сражаться на пляжах", англичане готовились к вторжению, и стали организовывать фортификационные сооружения, известные как ДОТы (Долговременная огневая точка), они же Pillbox. Камуфлировать эти весьма заметные бетонные и кирпичные шняги отправили нашу группу авангардистов. Тревельян, к примеру, маскировал их под публичные туалеты, кафе и курятники. "Мы развлекались как могли..."
Сэр Пенроуз подошёл к делу более серьезно, и написал "Руководство по маскировке для войск внутренней обороны" (Home Guard Manual of Camouflage, см. прикрепленные фото), которое по сей день считается одним из самых авторитетных по этой теме. Тут англичанин сияет во всей красе, вдохновляясь в первую очередь натуральным камуфляжем природного мира, т.е. чувствует себя как рыба в воде (простите).
Для этого дела он припахал и Ли Миллер, на которой он тестировал специальную маскировочную краску, и фотографировал обнаженной (военный боди-арт), как и других моделей в студии Vogue. С лекциями и снимками он ездил по всей стране, и они пользовались большой популярностью у солдат, с чем он гордостью отчитывался кураторам.
Но и это ещё не всё. Помните, во второй части я просил запомнить момент с предыдущим мужем Азисом Беем в управлении египетских железных дорог, и к чему это всё было? Так вот, сейчас и проясню.
Во время североафриканской кампании, некто по имени Джоффри Баркес, ранее режиссер немых фильмов и позже ученик по искусству маскировки у Пенроуза, организует самую масштабную в истории операцию по военному обману под названием "Бертрам". Суть её заключалась в том, чтобы создать "фейковую" армию и отвлечь на неё реальные силы противника. Они наклепали около 500 танков из соломы и других материалов, настоящие же танки замаскировали под безобидные грузовички.
В итоге так было выиграно Второе сражение при Эль-Аламейне, которым командовал генерал Бернард Монтгомери против войск Эрвина Роммеля. Черчилль отдельно похвалил именно команду занимавшуюся камуфляжем.
Где же проходило сражение при Эль-Аламейне? Как раз таки рядом с железными дорогами. Местность была давно и хорошо изучена, и находилась в распоряжении старых английских друзей.
Люди работают, хуле.
Продолжение следует.
Тут, друзья, что говорится, уже классически английская история.
ЧАСТЬ IV: Sir Realism
Сэр Роланд Пенроуз - новый бойфренд Ли Миллер - английский художник и куратор искусств, основатель сюрреалистического движения в Британии. Родился в 1900 году в состоятельной квакерской семье, отец был известным портретистом, мать - дочерью банкира, лорда Пековера.
Роланд изучает архитектуру в Кембридже, но в итоге решает пойти по стопам отца и стать художником. В 1922 году приезжает во Францию, где знакомиться со своей будущей женой Валентина Буэ, французской поэтессой-сюрреалисткой. Она же знакомит его с другими представителями ещё только зарождающегося и малоизвестного движения: Андре Бретоном, Полем Элюаром, Максом Эрнстом, и прочими. Англичанин сразу почует перспективную тему и станет её финансировать.
В 1936-м Пенроуз организует первую Лондонскую выставку сюрреалистов, которая официально положила начало движению в Британии.
Во время Первой Мировой, воспитанный в семье квакеров, он был пацифистом и "сознательным отказчиком" (conscientious objector). Поэтому служил в Санитарной службе Друзей в составе Красного Креста в Италии.
По рассказам, его шокировали ужасы войны, заставив переехать в Париж и заняться искусством, присоединившись к тусовке сюрреалистов, также шокированных ужасами войны. Там они все вместе сидели в шоке. Ну ещё и рисовали, бухали, и спали друг с другом. В этой компании он и знакомиться с Ли Миллер.
К началу Второй Мировой шок видимо уже прошел, и встретив другого английского сюрреалиста Стэнли Уильяма Хейтера, который поведал ему о практике камуфляжа во время гражданской войны в Испании, они совместно организуют первую в своем роде Industrial Camouflage Research Unit. К ним присоединяется художник Джулиан Тревельян, как и Пенроуз закончивший Кэмбридж.
После речи Черчилля "Мы будем сражаться на пляжах", англичане готовились к вторжению, и стали организовывать фортификационные сооружения, известные как ДОТы (Долговременная огневая точка), они же Pillbox. Камуфлировать эти весьма заметные бетонные и кирпичные шняги отправили нашу группу авангардистов. Тревельян, к примеру, маскировал их под публичные туалеты, кафе и курятники. "Мы развлекались как могли..."
Сэр Пенроуз подошёл к делу более серьезно, и написал "Руководство по маскировке для войск внутренней обороны" (Home Guard Manual of Camouflage, см. прикрепленные фото), которое по сей день считается одним из самых авторитетных по этой теме. Тут англичанин сияет во всей красе, вдохновляясь в первую очередь натуральным камуфляжем природного мира, т.е. чувствует себя как рыба в воде (простите).
Для этого дела он припахал и Ли Миллер, на которой он тестировал специальную маскировочную краску, и фотографировал обнаженной (военный боди-арт), как и других моделей в студии Vogue. С лекциями и снимками он ездил по всей стране, и они пользовались большой популярностью у солдат, с чем он гордостью отчитывался кураторам.
Но и это ещё не всё. Помните, во второй части я просил запомнить момент с предыдущим мужем Азисом Беем в управлении египетских железных дорог, и к чему это всё было? Так вот, сейчас и проясню.
Во время североафриканской кампании, некто по имени Джоффри Баркес, ранее режиссер немых фильмов и позже ученик по искусству маскировки у Пенроуза, организует самую масштабную в истории операцию по военному обману под названием "Бертрам". Суть её заключалась в том, чтобы создать "фейковую" армию и отвлечь на неё реальные силы противника. Они наклепали около 500 танков из соломы и других материалов, настоящие же танки замаскировали под безобидные грузовички.
В итоге так было выиграно Второе сражение при Эль-Аламейне, которым командовал генерал Бернард Монтгомери против войск Эрвина Роммеля. Черчилль отдельно похвалил именно команду занимавшуюся камуфляжем.
Где же проходило сражение при Эль-Аламейне? Как раз таки рядом с железными дорогами. Местность была давно и хорошо изучена, и находилась в распоряжении старых английских друзей.
Люди работают, хуле.
Продолжение следует.
✍29👍25