Начало.

Театр и первая уличная субкультура

Мир уголовников Нью-Йорка в 19 веке был поделен между несколькими бандами, одной из главных были Парни Бауэри (Bowery Boys). В отличие от их главных противников, Мертвых кроликов, состоящих исключительно из ирландских католиков, населявших худшие и беднейшие трущобы города, Бауэри бойз были местными протестантами и нативистами-патриотами, жившими в благополучных районах. Поэтому им полагалась некоторая степень культуры и престижа. Например, банда почти поголовно состояла из пожарников, "стоявших на страже безопасности горожан".

Также у них был... собственный театр (который так и назывался "Bowery Theatre"). Куда они не только ходили в качестве зрителей, но даже играли на сцене - самих себя. Причем, довольно удачно.

Одна из самых популярных пьес называлась "Взгляд на Нью-Йорк" (A Glance at New York), чья премьера состоялась в 1848 году, моментально стала национальным хитом и игралась более тысячи раз по всей стране. Главный герой - пожарник и бродяга Моуз Хамфри, парень Бауэри. С бессменной цыгаркой в зубах, двухметровый хлопец с присущей ему откровенностью прямо заявляет со сцены: тушение пожаров это, конечно, хорошо, но что по-настоящему держит его в рядах этой благородной организации - это уличные бои. И в них он лучший, поскольку "может свалить кого угодно с одного удара". Практически в каждой сцене он либо дерется, либо угрожает этим. Именно за этот талант его уважают коллеги.

Дерется, понятное дело, не с другими пожарниками или жителями домов, которые они мародёрят - а с арендаторами, политиками, преступниками, в общем всякого рода плохишами, которые на месте переписывались в сценах под актуальные нужды аудитории в том или ином городе, где играли пьесу. Таким образом он стал героем фольклора, Робин Гудом и Бэтменом, уличным защитником слабых и угнетенных. В одном особенно умилительном сюжете Моуз спасает маленькую собачку, которая должна была участвовать в собачьих боях против гораздо более большой псины, что было несправедливо. Видите, и животных он тоже любил. Естественно, организаторы боев в итоге сами получают по морде, под аплодисменты зала.

Как и ожидалось, популярность пьесы подняла престиж пожарников-волонтеров до небес, туда поперлись толпы впечатлительных юношей в поисках приключений. Праздник жизни продлился, впрочем, недолго, по объективным причинам. Но об этом позже, а пока вернемся к театру хлопцев Бауэри.

Это очень интересная тема, особенно для тех следит за лекциями Дмитрия Евгеньевича про советский театр и богемных уголовников. Как писал поэт Иванов "друг друга отражают зеркала / взаимно искажая отраженья" - бандиты играют самих себя на сцене для других бандитов-зрителей, непонятно где театр отражает реальность, а где наоборот.

Так в сущности появилась первая уличная субкультура. Большое количество молодых парней мигрировало в города в поисках работы, когда фабрики заменили отдельных ремесленников, они жили в ночлежках где у них была своя койка и ничего более, без надежд на личное дельце как у их отцов, всё свободное время они проводили в барах и шарясь по улицам. Волонтерские пожарные компании предложили им особую организацию и товарищество с находящимися в схожем положении. Они стали возникать и в других больших городах как Филадельфия, Бостон, Сан-Франциско, но именно в Нью-Йорке парни Бауэри всё это художественно оформили в театре и добавили свой смысл.

Стали одеваться по-особому - шляпа-цилиндр (stovepipe), красная рубашка, ботинки (собственно, лук можно оценить на прикрепленной картинке). Делалось это чтобы выделиться от простых пролетариев и в то же время от почтенных и устроенных представителей среднего класса, подчеркнуть себя как новую категорию, которая не встраивается в существующую социальную иерархию. Популярность пьесы и этого образа дала возможность другим юнцам им подражать и одеваться так же, но если кто из реальных Бауэри встречал самозванца - его на месте спрашивали за шмот (откуда и растут корни этой традиции). Другие банды стали разрабатывать свой собственный уличный стиль, и так оно всё завертелось.

Окончание ниже.➡️