Я тут понимаю, что у меня какая-то приятная привязанность к моей психотерапевтке. Замечательная женщина. И, конечно, столько принятия я ни от кого никогда не получала. Я понимаю, что это ее работа и за это я ей и плачу. Но для меня самой всегда моя работа была тем, что я делаю обязательно не только из-за оплаты, основным средством декларирования своей позиции. Поэтому и здесь нет ограничений привязываться к ней из-за чисто рабочих отношений.

На последней сессии она высказала важную мысль: «К изменениям ведёт не понимание, а проживание». Это о том, что я часто вроде понимаю, что происходит, как это все отразится на мне, и почему я чувствую то, что чувствую. Но легче от этого не становится. Нужно не понимать это, а действовать: прожить чувства, дать себе то, что сейчас необходимо, что просится, попросить о помощи у людей, кто сейчас нужен для проживания. Потом это и изменится. А вот это: «это же понятное дело, просто выбрось из головы/иди дальше» - это нерабочая схема, неэффективная. Ничего с ней не изменится, только в депресуху со временем выльется.

Перфекционизм меня уже подзаебал, конечно. Кроме высоких стандартов своих ожиданий, мне всегда хотелось, чтобы моя работа не вызывала ни тени отрицательных эмоций и суждений от всех партнеров, участниц/участников, кого угодно... заранее предупреждая всех о готовности к критике и открытости к любым комментариям, я мазохистски вместе со своим желанием быть безукоризненной была каждый раз бесконечно уязвимой как Фрида в своих самых жутких картинах. Нельзя быть открытой и одновременно перфекционисткой. Нельзя. Это нежизнеспособно, это больно, это неустойчиво. Нужно уже выбирать. Либо быть открытой к критике, уважать позицию и интересы всех сторон, но при этом ценить не оценку своей окончательной работы, а просто делать ее и ценить свою работу за процесс, за то, что получается и не получается. Либо уже оставаться перфекционисткой, затыкать всем рты и требовать никаких комментариев. Типа «я сделала так, как я вижу, а вообще мнение меня вообще не интересует».

Мне как-то пора привыкать, что и я иногда не просто могу быть, даже хочу быть немытой и никакой в какие-нибудь там дни. Но это не значит, что этот день незначителен. Он так же значим, как если бы я освоила или выполнила что-то важное. (Твою ж, теперь пойми для себя что такое «выполнить важное», что это?!)

В общем, как и дни бывают разными, так и дело может продвигаться по-разному, и это нормально. Научиться бы себя искренне благодарить за это.

Иногда я просыпаюсь и чувствую себя отстраненной от всего того, что я вижу вокруг. Вот полки с книгами, вот шкаф с вещами, ковёр, стена... я лежу в позе эмбриона и понимаю, что мое сознание сейчас блуждает в глубинах моей памяти и не готово ещё вернутся в настоящее. Я вижу свои вещи и больше наблюдаю за ними, чем нахожусь с ними. Я смотрю на них и понимаю, что я сейчас в прошлом, и эти настоящие вещи принадлежат мне будущей, от которой я отстранена.

Сначала состояние тревоги из-за неопределенности, потом успокоение и принятие этого состояния. Я в нем, тихо и спокойно, в позе эмбриона. Мама.

С мамой у меня всегда была особенная связь, какая-то болезненная привязанность. Сейчас я вижу 2 чувства, которые долго поддерживали эту зависимость. Вина и покинутость. С виной сейчас вроде все решилось. Внезапно это получилось. Среди ночи я проснулась и поняла, что я винила себя за то, что однажды ребёнком сказала ей: «мама, не уходи». А она в истерике хотела уйти от папы, своего мужа. И не ушла. Вот так мне долгие годы казалось, что я не дала ей уйти, оказывается. Я попросила у неё прощения и чувство вины с тех пор сгладилось.

Но с чувством покинутости я пока ещё справляюсь. Я легко в него все ещё попадаю в моменты, когда значимые люди разочаровывают меня, будто так отталкивают от себя. И у меня регресс, я лежу и рыдаю как ребёнок, то есть тот ребенок-Лейла захватывает все пространство, отрешает от настоящего и страдает/грустит от отсутствия рядом мамы, которая меня сейчас покинула.

А иногда я просто лежу в позе эмбриона, гляжу на полку с книгами и думаю: «какие интересные книги у будущей меня, а когда мама придёт?»

Надо побыть в этом состоянии и понять, когда это происходило именно и поговорить с той собой. Или если совсем грустно, то просить близких побыть рядом и обнять.

Я тут обнаружила, что мои привычки в любви совсем не поменялись. Как проявлялась моя любовь к маме? Я любила с ней лежать по вечерам или в выходные дни часами и обнимать ее, разговаривать с ней, где-то полушепотом, если признания, где-то обычным голосом, если рассуждения, где-то громко, артистично и со смехом, если шутки... я любила за ней просто наблюдать, когда приходили гости. Я любила, когда она меня кормит, готовит для меня, не понимая как кто-то в семье вообще может равнодушно относиться к этому событию. Когда она уезжала или ее просто не было дома, я заходила в ее комнату, долго смотрела на ее вещи, какие они, как она их поставила, что с чем положила, но больше всего нравилось открывать шкаф с ее одеждой и трогать, нюхать ее. Я обожала ее отражение в этом выборе ее вещей, обожала ее запах в одежде. Подростком я уже любила с ней гулять просто, вместе выбирать что-то, обсуждать планы. И чтобы во всем этом были неспешность и спокойствие.

Я слежу за своим проявлением любви сейчас, и вижу все то же самое. Даже до поцелуев в шею, там ведь всегда больше запахов чем на лице. И это меня жутко радует. Для меня целостность сильно связана с неутратой себя прошлой, и теперь я ощущаю, что я Лейла-ребёнок и ее привычки любви со мной.

Я тут поняла, что близость для меня - это комфортно быть с человеком н только в общении на любые темы, но при этом раскрывая свои разные личности: Лейлы-ребенка, Лейлы-экспертки, Лейлы-дочери, Лейлы в определённый значимый момент жизни. Это не только рассказывать о разном, но и по-другому: другим голосом, другой манерой, другим темпом, с другим видением... обычно говорят, что, меняя языки, на которых говоришь, меняется и логика, подача мысли, ее течение. Но также как и язык - это опыт народа и твой личный опыт его восприятия, так и разные периоды моей жизни имели свой язык из-за разности моего окружения и моего личного восприятия происходящего.

Наверно, близость с кем-то - это единственный способ понимать из чего я состою.

Я сегодня чуть не вскрикнула от счастья, когда шла вечером по улице и словила мысль, что сейчас мне стало важно быть предельно откровенной совсем не только в отношениях личных, но и в работе. Возможность «продать» себя, приукрашивая свои преимущества и замазывая недостатки, уже совсем непривлекательная опция. А мысль сама была такая: пусть люди/организации, с которыми я налаживаю связь, будут готовы к моему росту в процессе, ведь и я всегда работаю, чтобы вкладываться в развитие совместного дела.

Вчера с моей квартиры, которую я сдавала, выпрыгнул с окна юный парень. Мне страшно об этом думать.

Я помню, когда меня избил мой бывший муж, мне казалось, что я прокаженная, вся виноватая в случившемся и теперь гореть мне в собственном стыду до конца дней своих. Мне было стыдно, что со мной такое произошло. И я чувствовала клеймо на лице, которое бы говорило: «вот она, заслужившая насилие и побои. заслуживает от любого из вас и сейчас.»

Теперь я чувствую стыд и вину перед этим парнем. Это все случилось в квартире, которая принадлежит мне, значит дело в моей квартире, значит теперь на мне и моей квартире клеймо.

После избиения мне ещё долго казалось, что мой бывший сейчас окажется со мной рядом, особенно в людных местах, и снова будет насилие.

Сейчас мне кажется, что этот уже погибший парень каким-то образом найдёт меня и скажет, что я во всем виновата, все из-за моей квартиры!

И что окончательно разбивает сердце, что в обоих случаях я сталкиваюсь с бюрократическим. вопросами от полиции, родственников, больницы... одни бюрократические процессы. И мне бесконечно жалко, что мое личное несчастье и несчастье этого парня важны лишь в подписании заявлений, объяснительных, штрафов...

Кроме чувства подавляющего одиночества ничего это все не вызывает.

Восхищение во мне вызывает в себе одно: когда я лежу на кровати, смотрю во что-нибудь вокруг, мысли бродят по неспешным переулкам тишины и наслаждения. Момент наполнен. Это всегда во мне было. Мою жизнь можно было бы описать в подобных созерцаниях. Но теперь я понимаю, что важнее этого может ничего и нет.

Что я делаю, когда тело просит секса, мозг понимает, что парню нужен брейк в отношениях, а сердечко болит из-за страха, что отношения могут закончится? Мастурбирую и плачу. Одновременно.

Из-за психотерапии я научилась плакать. Пока свободно практикую это только перед людьми, которым доверяю, но с количеством пролитых слез за последние 2-3 месяца, полагаю, что скоро смогу себе позволить публично не только громко смеяться, но и громко рыдать, если будет такая необходимость.

Для меня это большая победа. В течение нескольких лет, где-то с 2010, я просто разучилась плакать. Внутри мне могло быть горько, обидно, зло, но слез не было. Было каменное застывшее лицо. Так получилось, что давнишнее окружение научило, что раз плачешь, значит хочешь, чтобы тебя жалели, значит хочешь сдобрить своей слабостью. И вообще быть слабой - не секси. Я в этот миф поверила, и раз я уж секси, то надо бы перестать плакать. Так и прошло около десятилетия редчайших рыданий.

Теперь я снова беру и плачу. Вот так вот. И теперь поняла, что своим плачем никого я ни сдобрить, ни сжалобить не хочу. Нет такой миссии у моих слез. Есть только миссия выплакаться, расслабиться. И если кто-то пройдёт мимо меня плачущей, спасибо за возможность свободно проявлять себя.

И ведь раньше, когда я верила, что мои слёзы обязательно значат что-то для кого-то, я плакала из-за кого-то и требовала к этому внимания, требовала, чтобы этот человек ввёл в свою эксельку количество пролитых мною слез по ней/нему. Так что когда тебя учат, что твои слёзы обязательно что-то значат для людей вокруг, они становятся инструментом манипуляции.

А теперь пох. Все слёзы мои. Плачу для себя. А как они действуют или не действуют на других - уже не моя забота. Моя забота - обеспечить себя салфетками.

Так что выражение «пусть он не станет причиной твоих слез», которые говорят девушкам - глубоко ущербное. Ну, хочется поплакать из-за мужчины - надо плакать для себя. Также как и моя короткая юбка - не средство для привлечения сексуального желания от мужчин, так и мои слёзы - не средство для привлечения чьей-либо жалости или сочувствия. Это все мои средства для выражения своего состояния и желаний. Все.

Все, что я нахожу красивым - это то, что я люблю. Шелпеки в сметане, нежный взгляд мамы, когда мне было 4, запах его тела, когда он лежит рядом, небольшие города и села, где видно небо и слышно, как течёт вода в арыке или в ручье, родная мысль, переложенная на бумагу или экран. Красота не универсальна, она очень личная. Может восхищение может быть одинаковым для многих. Но восхищение всегда связано с оценкой: смотришь, оцениваешь и принимаешь это как запоминающееся/восхитительное/замечательное. Но восприятие красоты слишком личное и необъяснимое, чтобы можно было ее понятно для всех оценить.

Из неблизкого: вот, стою иногда и в голове мысль, хорошо, бы сельским хозяйством заниматься, чтобы в городе я могла пойти и свой досуг проводить именно копая землю, картошку высаживая, помидоры поливая... а вообще, может я и в колхозе бы жила. Чтобы мы в своём сообществе свою еду выращивали. Ага.

Больше всего на свете не люблю работать, когда устала. Вся работа кажется совершенно тусклой, бессмысленной и неинтересной, но обязательной. И если я ее не делаю, изнутри чувство вины за лень, а если делаю, то недовольство качеством работы и ещё большая усталость. Фак. Как бы с этим разобраться.

Неофициально коронавирус уже в Казахстане. Со вчерашнего дня у меня возросшая тревога. Я знаю, что я легко поддаюсь него, чтобы общей панике, но тревожности по ситуациям общественных чп. Я помню, как в Алматы несколько лет назад преступник решил атаковать полицейских и их отделения и весь город был в состоянии чп. Информации было мало во время атаки, но, в целом, обстановка была достаточно спокойной вокруг меня, и вся ситуация полностью была исчерпана за несколько часов. Но я сильно была встревожена и обессилена этой ситуацией. И сейчас с коронавирусом, несмотря на видимое спокойствие вокруг, тревогу внутри уже не могу игнорировать.

Я, конечно, пытаюсь объяснить себе, почему это я так тревожусь. Почему я спокойно иду на митинги, хоть они всегда небезопасны и явный риск насилия есть. И там я, зная свои права и стратегии при задержании, могу себя спокойно чувствовать. Но почему, понимая риски коронавируса и какая от него профилактика, я встревожена?

Единственным ответом пока у меня является генетическая память. Начиная от моей прабабушки с начала 20века все мои предки и родители переливали всеобщий пиздец. Те ситуации, когда не только мне плохо, и окажутся люди вокруг, у которых я могу просить помощь, требовать улучшить условия... но когда мне плохо и всем плохо - и это норма жизни на какой-то неопределенный период времени...

Сижу на площадке, смотрю на детей и взрослых с ними рядом. Взрослые сносные: разговаривают, тренируются, иногда играют с детьми. А дети (лет 3-5, глаз у меня на возраст детей слеп, так что погрешности могут быть большие) такие ясные и умные. Вот что происходит за 10 минут между двумя детьми: сначала плакала одна на самокате, а второй долго ее гладил, чтобы утешить. Потом второй отъехал на самокате к отцу, чтобы оставить у него одежду, разделся до футболки, на вопрос отца, зачем раздеваешься, отвечать не стал. Как раз к нему раздетому до футболки подъехала тоже на самокате первая и указала с интересом на велосипеды. Они вместе поехали к взрослым играть синими в настольный теннис, те отказали. Они вместе плакали над этой личной обидой на этот мир. Тут взрослые поняли, что пора придумать что-то общее и пошли с ними играть в мяч. В мяч их пригласили в маленькую баскетбольную площадку, куда они решили поехать тоже самокатом и играть тоже самокатом. Там им объяснили, что лучше оставить самокат в стороне и играть руками и ногами...

Мне нравится наблюдать за всем этим. Это показывает, как дети с ограниченными физическими, речевыми и эмоциональными ресурсами, которыми они немного владеют, четко выражают свою позицию, интерес, эмпатию и взаимодействуют со всеми вокруг.

Когда-то я повела себя как совершенная долбоебка.

У меня были прекрасные отношения с моей девушкой. Она была замечательная, заботливая, внимательная, искренняя, нежная, старательная и вообще чудесная. Я не смотрела ромкомы, у нас итак были чудесные часы с ней.

Как-то я испугалась через время. Вот у нас такие замечательные отношения, она такая замечательная и моя любовь взаимна, но вот однажды она проснётся и поймёт, что я говно и просто кикнет меня из своей жизни. Ведь у неё столько прекрасного в ее жизни и в ней, а во мне столько говна. Ага. Как и все болваны, я считала, что весь мир под лупой наблюдает именно за моими косяками, а она вместе с миром уж точно скоро все это понаблюдает.

Мне с такими мыслями, которыми я, конечно, не собиралась с ней делиться, не стоило большого труда саботировать отношения, испытывать ее чувства и, в конце концов, просто перестать выходить с ней на контакт...

(Мы с ней, конечно, разошлись. А я ещё несколько лет старалась вернуть ее доверие, уже как подруги. Теперь мы подруги, за что я ей благодарна.)

Теперь отношения изрядно просаботировал и внезапно закончил тот, кого я люблю. Буквально бросил меня. Мне кажется, тот самый долбоеб теперь он.

Самое хреновое, и те, и эти отношения могли так замечательно развиваться. Но обязательно же в этих парах находился один долбоеб.

Мое тело разбито. Сердце болит. Сознание все ещё отвергает возможности принятия реальности.

Но это все не отменяет того факта, что сейчас в Алматы мой самый жданный период времени года - весна.

Мое милое сердечко, я с тобой, даже когда тебе так плохо.

Каждый выход из отношений - это маленькие похороны влюблённой/любящей части себя.