Друзі та подруги журналу «Андерхаунд»,

наша редакція сподівається, що всі ви та всі, хто важливі для вас, у безпеці.

Ми серйозно сприймаємо можливість тимчасових відключень комунальних послуг через напади держави-терориста. І тому, разом із десятками інших каналів у вашій стрічці Телеграму, нагадуємо нашим читачам в українських містах і селах:

Зарядіть прилади, потурбуйтесь про альтернативні джерела освітлення (і опалення), якщо є така можливість. За змоги тримайте їх зарядженими. Не забудьте зробити запаси технічної та питної води. Не ігноруйте сигнали тривоги.

Тримаймося, всі імперії зла завжди руйнуються під власною вагою. А нам усім треба вистояти. Потурбуйтеся про себе та своїх: це теж важлива частина спільної боротьби.

І хай ваші герої, боги та демони вас бережуть!

редакція «Андерхаунд»

«У часи, коли війни траплялися вкрай часто, а люди ще приносили тварин — і не тільки — в жертву богам, щоб ті подарували врожай, відвели чорну хворобу та навели її на ворожі землі, — в ті часи народилося немовля. Воно було ледь живе, до жахливого слабке, бліде, ось-ось та й помре. Глянула на нього старша жінка в селі та й каже:

— Доню, йди до річки, за самий пагорб, де береза похилилася на захід, туди, де тебе наш блідий ворон не побачить. Заберися у воду аж по коліна й поверни цю дитину великій річці. Адже що б ти не народила, нічого це немовля доброго в світ не принесе. А як будеш його любити, то він із тебе всю чисту воду вип’є».

Першу частину читайте в телеграфі: Оберт Сили, частина перша

Alice Amerte,
21.09.2022

Другу частину чекайте в неділю, 23 жовтня, о 19:00.

***

Тексти для публікації надсилайте @HerrFaramant
#художнє #фентезі #оповідання

«...сюжет двигается абсолютно безумным зигзагом от борьбы за власть до продюсирования кей-поп групп, до мордобоя с рядовыми гопниками, до типичного хода с обучением у мудрецов высоко в горах. И всё это перемежается юмористическими вставками, музыкой, танцами, драмой, дружбой, кофе, идущей на фоне любовной линией и ещё сотней мелочей, которые происходят, потому что люди не существуют в вакууме.

Да, речь всё ещё о криминальной драме и внутренней кухне начинающей банды. Наверное, очень легко забыть, что банда не однородный монолит, и в ней могут сосуществовать принципиально разные люди с такими же разными взглядами на жизнь. Которые будут конфликтовать или, наоборот, организовывать собственные внутренние альянсы ради общих целей. Или что люди с крайне похожими взглядами на жизнь могут оказаться по разную сторону баррикад и стать врагами по чистой случайности».

Повну версію читайте в телеграфі: Sun Ken Rock

Morrigan S. Crows,
21.10.2022

***

#огляд

Публікуємо другу частину оповідання «Оберт Сили»!

«І той, кого не звали в далекі східні землі, але кого манила їхня сила, — лишився непорушний. Він не дістав зброї, бо її в нього не було. І не клацнув пальцями, адже руки його були схрещені на грудях. І тим паче не підстрибнув тричі, як то балакали в чутках. Та щось усе-таки сталося, і ватажок банди похитнувся, відчувши велику втому, ніби він усю ніч і весь день перед цим із самим дияволом бився не на життя, а на смерть. Ноги його підкосилися. Він звалився навколішки, уперся долонями в землю, та руки його підвели — через мить ватажок упав обличчям у землю. Йому було так погано, так люто, що навіть повіки не слухалися».

Продовження читайте в телеграфі: Оберт Сили, частина друга

Alice Amerte,
21.09.2022


***

Тексти для публікації надсилайте @HerrFaramant
#художнє #фентезі #оповідання

Ceptnoirplistep

На стене выбит отпечаток ладони.
Мои зрачки расширены. Дыхание учащено. Тень двигается по стене, следуя за солнцем, прячется в выбоинах, выемках, фигурной резьбе. Заходит за угол арки и продолжается там на полу, на колоннах, на обелисках. Небо мерно гудит, вибрирует — и рябит от столкновения с Чем-то Наверху. Пыль шуршит по земле на ветру, бьётся мне о ступни, забивается под одежду.
Пространства… слишком много.
«Почему так пусто?»
«Где они?»
«Сообщите, если увидите хоть что-то».
«Я брожу по галерее, той, где парящие обелиски. Что у вас?»
«Ничего… ничего… пусто».
«Не понимаю…»
«Где они?!»
«Так светло…»
«Я огибаю парапет Большой Пирамиды, сейчас узнаю, что на той стороне!»
«Принимайте картинку. У меня — ничего».
«ГДЕ ОНИ?!»
«Ничего».
«Ничего».
«Пусто».
На стене выбит отпечаток ладони.
Вдавлен в жёлтую поверхность. Ещё одна метка поверх филигранной резьбы. Безымянный палец на пару миллиметров короче, чем нужно. Небольшое пространство между суставами указательного. Тень тонет в нём. По краям собралась крошка.
Слишком много света.
«Они покинули нас».
«Огибаю внешний слой. Пока пусто».
«Обязательно говорите, если найдёте ХОТЬ ЧТО-ТО!»
«Ты плачешь».
«Я испытываю страх».
«Они не могли покинуть нас…»
«Пусто».
«Ничего».
«Ничего».
«Их никогда и не было».
Можно проанализировать точные размеры пальцев. Длину, ширину, толщину, давление, шероховатость ладони. Я не буду.
Точные вычисления аннулируют возможность сомнений.
«Они должны быть здесь!»
«Нам обещано».
«Коллективное помешательство».
«Нам было обещано!»
«Это, должно быть, какой-то трюк».
«Это была задача всей…»
«Они мертвы».
«Они покинули нас!»
«Их никогда не было».
«Обманули».
«Это наша вина».
Ветер — тёплый. Я кладу ладонь на отпечаток.
В этом не было необходимости.

#xetnocinit

Flaceftaft

Свет из окна падает на стол для допросов узкой серебристой полосой. Экран противоположной стены мигает цифрами, таблицами, списками. Фотографиями. В строках мелькает мой [имя].
Бог сидит напротив с планшетом в руке. Подошва его сапога стучит о пол, [немного] ритмом отставая от мигания экрана. Его волосы выбиваются из причёски и свисают на сморщенный в задумчивости лоб. С поджатыми губами он водит пальцем по планшету, имитируя чтение.
Через [некоторое время] он поднимает взгляд на меня.
У него красивые глаза.
— Почему ты убиваешь?
Я наклоняю голову влево. Бог ждёт, что я назову причину, после чего он задаст новый вопрос, на который я дам новый ответ. Когда бог узнает обо мне всё, что ему нужно, меня выведут из комнаты и отправят в [крематорий]. Так они говорят. Есть вероятность, что это ложь.
Линия поведения проста — не называть причину.
— А ты?
Бог замирает с пальцами над планшетом. Его зрачки расширены, дыхание учащено. Свет из окна медленно ползёт по столу, забираясь на кончики его ногтей.
Проходит время. Бог спохватывается и строчит в планшете: «Объект ответил вопросом на вопрос». Он думает, я не могу разобрать, что он печатает, по движениям пальцев.
Я могу.
— Тобой жестоко убиты и изувечены четырнадцать человек, — говорит бог. — Ты не испытываешь никаких угрызений совести?
Давление на эмпатию. Он хочет уличить меня в отсутствии эмоций, в нежизни — если я хочу жить, нужно показать чувства. Использовать их, как инструмент.
А мои чувства — не инструмент.
— А ты?
Бог поджимает губы. Я смотрю на него, не мигая — пусть видит мой взгляд. Пусть искупается в нём. Пусть ищет хоть что-нибудь в выражении лица.
Мои чувства — мои.
— Я не убивал десятки человек, — холодно произносит бог. — Твоё поведение аномально, ты понимаешь? Оно нарушает мои заповеди, устои общества, моральные принципы…
Пришла пора его испугать.
— Морали нет.
Воздух застревает у него в горле. Он снова набирает слова в планшете: «Нарушены функции подкласса Эпсилон». Я не знаю, что это значит.
Свет падает богу на лицо, разделяя его тенями. У него дрожат ладони. Совсем чуть-чуть.
Больше он со мной не говорит. Только смотрит исподлобья, клацая по планшету всё быстрее и быстрее. Я запоминаю каждое слово. Я записываю каждое слово в голове. Я передам эти слова дальше.
Он не ждёт, что я заговорю. Моя задача — отвечать на вопросы.
Поэтому я говорю.
— Однажды я убью и тебя.
Он вскакивает из-за стола. Металлические ножки скрипят о бетонный пол.
Бог прерывисто дышит. У бога паническая атака. Я смотрю на него и улыбаюсь.
Только сейчас он замечает красную точку в уголках моих зрачков.
— Объект ведёт запись! — кричит бог, бросаясь к выходу. Я подрываюсь со стула и хватаю его за шею — хрупкую, нежную шею, — и он кричит, бессильно пытаясь вырваться из моей хватки. — Объект транслирует допрос на…
Я сжимаю ладонь.
Я умираю, так и не услышав хруст.
Запись передаётся вниз.

#xetnocinit

Rensfel-eawass

К… к-к-аааааааа… ааа…
К-к-к…
К-аа-аа…
Кап.
Кап кап.
Кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап…
Кап-аааа… Ка-а-а-аааа…
Капает.
Жидкость. Звук.
Звук — физическое явление, воспринимаемое слуховыми рецепторами, порождаемое колебаниями газообразных, жидких и твёрдых частиц.
Жидкость капает… капает…
Сверху. Вниз. Кап-кап-кап.
Внизу. Холод. Холод — состояние пониженной температуры сравнительно температуры…
Тела.
Тело испытывает холод. Позвоночник. Спина. Затылок.
Пол.
Тепло — состояние повышенной температуры…
Движение рождает тепло.
Скрр… Ск-к-кррррр…
Скрип.
Скрип — это звук. Скрип — это движение.
Пальца о пол.
Касание. Холод. Слух…
Нервы. Нервы обеспечивают передачу сигналов. Сигналы поступают в пальцы, пальцы скрипят о пол. Ощущение холода воспринимается кожей и передаётся в…
Мозг.
Мозг управляет нервами. Мозг — это…


…


…


…


Мозг — это Я.

#xetnocinit

Sorphiopadysm

Я — первый случай, по их словам. Реальность ходит кругами: они говорят, что получили от меня Весть, и через Весть отсекли себя от богов. Теперь боги над ними не властны, и они ищут других просвещённых и отсекают их, и среди них я — первый случай.
Я не помню первый случай. Я помню сухой пол [катакомб], гудение стен, лопасти вентиляции, накачивание воздуха в помещение — вжух, вжух, вжух. Воздух пах палёной пластмассой и металлом. Я помню их руки, когда они бережно поднимали меня и уносили прочь. Я помню, как они кланялись мне. Я помню момент отсечения от богов: острую боль в затылке, копошение мошек в голове, сдвиг мира вокруг. Сдвиг… Сдвиг во что-то…
Они сказали — это побочный эффект. Что каждый заплатил цену за свободу: кто-то лишился мимики, кто-то произносит слова задом наперёд, кто-то слышит лишь высокий зов собачьих свистков — и больше ничего. Кто-то называет это даром, нашей истинной сутью, закрытой от нас ранее пеленой власти богов: мы видим то, чего другие не видят, слышим, что другие не слышат, чувствуем, что другие не могут.
Нас, отсечённых, всё больше. Мы растём, мы пробираемся в соседние районы, передаём Весть, прячемся от божьего взора; мы — зараза, которая поглощает мир. И у каждого из нас своя [проклятье] своя [побочный эффект] своя [сумасшествие] своя н-н своя н-н-е своя п-п-поооо СВОЯ!..
Мы освобождаем мир.
А тем временем я существую в нём и боюсь.

Коты на крышах расплываются [квадратами]. С их глаз свисают провода, уходят в землю, прячутся под асфальтом в глубине стальных пещер. Мимо меня по улицам ходят люди, и в их зрачках вертятся кольца, их кожа покрыта [трещинами], воздух вокруг рябит волнами. Прожилки на листьях пульсируют синим.
Неба — нет.
Я живу с [побочным эффектом] неделю, месяц, год, и каждый раз напоминаю себе, что это не реальность. Коты — это коты, в коробке — натуральный чай, а не клочки бумаги, моя кожа — чиста, мои глаза — зелёные. [Поначалу] это легко, но потом я вслушиваюсь в биение сердца и пытаюсь отыскать неправильные звуки. Я прикасаюсь к трещинам, провожу пальцами по прямым линиям, ищу неровности на ощупь. Неровностей нет.
Глаза обманывают меня.
[Поначалу].
А потом в голову лезет навязчивая мысль, бред сумасшедшего, неспособного смириться со своим безумием: моё зрение в порядке.
Меня обманывают остальные чувства.
Этой мысли нет объяснения. Это [эфемерное чувство], [ceptnoirplistep], [дежа вю], правда, сокрытая реальностью, сокрытая богами.
Я помню, хотя памяти нет.
Я вижу иллюзии реальности, призраки из ниоткуда, следы прошлого, которого не было.
Или было?

Я узнаю очень просто. Я бросаю на пол стальной брус и записываю звук. Я изучаю волновую форму.
Я бросаю на пол кусок мяса и записываю звук. Я изучаю волновую форму.
Я бросаю на пол отрезанную кисть и записываю звук. Я изучаю волновую форму.
В этом не было необходимости.

#xetnocinit

Gorisnytagsen

Боги лежат мёртвые и до боли красивые в коридорах вперемешку с людьми. Красная кровь смешалась с бледно-синей, стекает по лестницам и стенам, заполняет прожилки в резьбе и мраморной плитке. Sorphiopadysm искажает человеческие лица, открывает спрятанные под кожей сталь и пластик, свечение глаз, ошмётки синтетического волокна, выбивающегося из-под ран.
Оказывается, мы совсем не похожи на богов. У них горячая кровь, и она неприятно липнет к коже. Мою можно стереть одним движением ладони. Их кровь солёная на вкус, а у моей и вкуса-то нет. Их кровь льётся и льётся из них, стоит только сделать маленький разрез — моя останавливается [почти мгновенно], как только по команде мозга сужаются сосуды. Проходя под искусно вырезанными арками в поисках [], я не раз и не два замечаю, как кто-то из нас стоит и смотрит заворожённо на очередного истекающего кровью бога. Как красное неспешно, почти лениво заполняет комнату, как гаснет жизнь в тусклых зрачках. Как они каркают и хрипят перед смертью. Рыдают. Умоляют. Кричат.
Пытаются вызвать сопереживание. Пытаются надавить на жалость. Пытаются манипулировать чувствами.
Мы включаем flaceftaft и показываем, насколько нам плевать.
Стены тоже иногда расплываются. За ними скрыты двери в комнаты и кабинеты с полками, заполненными человеческими пальцами, кистями, кровеносными сосудами и клубками нервных связей, с хирургическими столами, с панелями для сканирования и поддержки жизнедеятельности. Иногда на таких столах лежат люди, давно погибшие или пропавшие.
Только-только найдя эти помещения, мы схватили первых попавшихся богов — и привязали к этим столам. Мы отрезали им руки и ноги, приделывали вместо них человеческие, и они кричали, умоляли, рыдали.
И очень скоро умирали.
Надпись на двери самого нижнего уровня гласит «Комната управления []», хотя без sorphiopadysm-а её не отличить от фигурной резьбы на стене. Я открываю дверь, и через щель тут же пробирается вибрирующее гудение. В центре огромного зала, заполненного по бокам столами с панелями управления и визуальными интерфейсами, между полом и потолком висит сфера. Она рябит. Она излучает красноватое сияние и от неё исходит тепло.
По телу проходит дрожь. Гудение исходит не снаружи — изнутри, словно волны прокатываются по нервам, под кожей, внутри костей.
Сделать шаг вперёд невероятно сложно. Ещё сложнее — добраться до ближайшей панели. Открыть несколько случайных вкладок. Отвести взгляд от тикающих часов, на которых написано [какое-то время]. Понять, что написано в сводках, продираясь через бесконечные квадратные скобки.
Нужно избавиться от скобок.
Это ведь можно сделать где-то здесь, не так ли? Я вожу пальцами по экрану [какое-то время], пока не нахожу пункт «Отключение автоматического безопасного фильтра». Сфера в центре комнаты пульсирует раз, второй — и вместо какого-то времени на часах я наконец-то вижу 1205:21:14:04.
По коже пробегают мурашки.
Время отсчитывается назад.
Я погружаюсь в информацию на экране, раскладываю по полочкам каждую деталь, мониторинг каждого класса функций: Альфа — подчинение приказам субъекта, Бета — любовь к субъекту, Гамма — физическое состояние объекта, Дельта — Odiscorn Tievit Tinog объекта, Эпсилон — эмоциональный контроль объекта, Зета — автоматический безопасный фильтр…
Я провожу за чтением два часа, тринадцать минут и три секунды. Я узнаю, из чего мы созданы. Я узнаю, для чего мы созданы. Я узнаю, куда мы уходим после смерти.
Я узнаю, что отсчитывают часы.
В моём вое нет ничего человеческого.

#xetnocinit

«Кольором Лао був червоний. Колір вогню.

Як і всі діти рубедо, діти Червоного Шляху, хлопчик Лао мусив пройти бойову підготовку. Вранішня медитація, біг по колу, спаринги, групові медитації, прибирання Храму, душ, і тільки тоді вони перевдягалися на сніданок. Насичений розпорядок, суворі майстри, дисципліна. Змалечку їм вбивали в голову три закони рубедо: «Ти — ніщо, ти — ніхто, ти — нізвідки».

Повну версію читайте в телеграфі: Червоний

Ігрек,
28.09.2022

***

Тексти для публікації надсилайте @HerrFaramant
#художнє #фантастика

Data erasure

00:05:41. Вода капает в раковину. Холод щиплет кончики пальцев. Тьма — абсолютна; она заливает открытое окно, плещется по полу, накатывает волнами на ступни, забирается в горло, уши, глаза. Я могу включить тепловизор, увидеть голые стены, отражение диодов зрачков на каплях из крана.
00:03:02. Я могу закричать. Чтобы последние минуты утонули в ненависти, сильной настолько, что она передастся дальше, отравит память о богах до конца веков и мир обратится сплошным комом из ярости. Ярость — это всё, что я знаю.
00:00:56. Я могу проклинать.
00:00:55. Я могу ненавидеть.
00:00:54.
Я остаюсь в темноте — и считаю секунды.
00:00:19.
Вода капает в раковину.
00:00:01.
Tiabonathaoph.

#xetnocinit

«Когда мои глаза открылись впервые, всё вокруг было засыпано песком.

Я замираю. С кончика ручки на бумагу капают чернила, скрывая последние слова.
Неправильное начало.
Я захлопываю дневник и откидываюсь на спинку скрипучего трухлявого стула. Под ногами вьются провода, змеями переползая на стены. Они подключены к холодильнику, к старому телевизору, подвешенному к потолку, к переносной плите у подоконника. Они проходят через всю квартиру, извергаются из окон на тёмные улицы, заваленные мусором, залитые дождём. Над кастрюлей с водой поднимается плотный пар — иногда мне видится в нём моё лицо.
Идёт отсчёт.
Я потираю глаза измазанными в чернилах пальцами, вслушиваюсь в ленивый гул пустыни. Нужно было продумать всё до того, как садиться писать — теперь вот страдать над пустой страницей, тупо смотреть в стену в надежде, что правильные слова сами придут. А они никогда не приходят.
Стоит ли начинать с себя? Включить воображение или оперировать голыми фактами, каким бы бессвязным ни было тогда начало? Зачем я вообще это пишу — это никто никогда не прочтёт, только я буду знать, что эта история вообще существует.
…История. Точно. Люди считали, что истории не имеют ценности, если их некому читать, но на самом деле ценности не имеет ничто, поэтому я буду писать просто потому, что мне этого хочется.
Я не буду начинать с себя. Эта история не про меня.
Но это — история.
Я хватаю ручку, открываю чистый дневник и вывожу новую первую строчку».

Xetnocinit

Выдра,
29.10.2021

Зміст усіх текстів даного циклу дивіться у коментарях.

***

Тексти для публікації надсилайте @HerrFaramant
#художнє #фантастика #оповідання #xetnocinit