Подготовка к свадьбе. Роспись краснофигурной пиксиды. 440–415 годы до нашей эры

Жизнь греческих женщин — это огромная тайна. Они должны были сидеть дома и выходить только со служанкой. Можно было быстро сходить к роднику и поболтать с подругами, но в остальном за женщи­нами пристально следили. Они могли позволить себе большее только в жен­ских тайных религиозных союзах.

Мы знаем и примеры женской солидарности. Во время Священной войны проводили религиозные обряды в честь бога виноделия Диониса. Сильно выпив, в город Амфису случайно зашли женщины из города врагов и заснули прямо на площади. Видимо, они плохо осознавали, где находятся. Утром их обнаружили идущие по своим делам местные женщины, окружили, разбудили и вывели из города. Дело в том, что во время войны женщин противника насиловали — это считалось совершенно нормальным явлением. Воины были бы «в своем праве», а потом могли бы совершенно запросто продать их в рабство. Но тут к вражеским женщинам проявилась женская солидарность. Возможно, это связано с пониманием женщинами проблем своего пола. Во всяком случае, эта история сохранилась в веках.

Надо сказать, что девочки довольно рано выходили замуж и потом суще­ствовали при муже. Женщины при собственности и без мужа быть не могло. Если что, за нее все решали старшие призрители рода. А если моло­денькая девушка 11­–12 лет оставалась одна в роду, ее называли эпиклерой, то есть состоящей при земельном участке. По сути, этот земельный участок мешает пахать только эта барышня: ее нужно срочно выдать замуж, потому что земля не должна стоять без мужчины.

Правда, случались и романы на стороне. Причем не только в Спарте, где вопрос здорового деторождения доходил иногда до того, что пожилой муж сквозь пальцы смотрел на роман жены с молодым любовником. Это огромная редкость: только спартанцы позволяли себе такую широту взглядов. По афин­скому законо­дательству, например, пойманного на месте преступления любовника муж мог убить. Правда, он должен был доказать, что это все-таки любовник. Есть целая речь великогреческого оратора Лисия о том, как муж­чина понял, что к его жене ходит любовник: он его выследил, собрал друзей, заманил и убил. Как вы понимаете, большому развитию романов на стороне такая ситуация не способствовала. Однако они были, потому что люди всегда оставались людьми. Тем более что в те времена никто особенно не спрашивал девушку, за кого она хочет выйти замуж. Конечно, были и любовные истории, но в основном все решалось довольно жестко.

Самих греческих мужчин очень смешила идея самостоятельных женщин. Как известно, перу Аристофана, знаменитого греческого комедиографа, принадлежат две комедии — «Лисистрата» и «Женщины в народном собра­нии». Их сюжет о том, как женщины собираются воевать и управлять городом. Греков это очень смешило. Но одновременно в мифах существовали амазонки. Наука и феми­низм ищут реальных амазонок — где же были эти великие воюю­щие женщины? Понятно, что изначально амазонки — это конструкт, абсо­лют­ный миф: женщины, живущие своим умом, только женским коллек­тивом, воюющие и решающие все сами, — это полная противо­по­лож­ность греческой женщине. Забавно, что в уме греков-мужчин суще­ство­вал такой странный образ. Но где же амазонки? Где-то очень далеко, на краю света, там, где все не так, где летают грифоны и одноглазые аримаспы. В Греции, конечно, такого быть не может. Но женщины наверняка думали об амазонках и считали, что когда-нибудь могут стать и такими.

🏛️ Записки об Античности

Сократ проповедовал на городских площадях и разговаривал с прохожими

Ксенофонт говорит, что Сократ всегда был на глазах у людей: «…утром ходил в места прогулок и в гимнасии, и в ту пору, когда площадь бывает полна народа, его можно было тут видеть; да и остальную часть дня он всегда проводил там, где предполагал встретить побольше людей; по большей части он говорил, так что всякий мог его слушать». Диоген Лаэртский пишет:

«Поняв, что философия физическая нам безразлична, он стал рассуждать о нравственной философии по рынкам и мастерским…

Так как в спорах он был сильнее, то нередко его колотили и таскали за волосы, а еще того чаще осмеивали и поносили; но он принимал все это, не противясь».

У Платона мы не найдем скандальных подробностей о таскании Сократа оппонентами за волосы (тем более что это, учитывая его лысину, о которой свидетельствуют разные источники, было бы затруднительно), но о том, что он беседовал с людьми на рынках, площадях, в палестре*, Платон упоминает чуть ли не во всех ранних сократических диалогах. В «Апологии» Сократ подробно рассказывает о своем опыте общения с разными людьми. Так в беседе с политиком он обнаружил, что тот только мнит себя знающим. Здесь же появляется знаменитое кредо Сократа о незнании:

«Уходя оттуда, я рассуждал сам с собою, что этого-то человека я мудрее, потому что мы с ним, пожалуй, оба ничего в совершенстве не знаем, но он, не зная, думает, что что-то знает, а я коли уж не знаю, то и не думаю, что знаю. На такую-то малость, думается мне, я буду мудрее, чем он, раз я, не зная чего-то, и не воображаю, что знаю эту вещь».

После этого, говорит Сократ, он стал ходить и к другим людям: «Итак, чтобы понять, что означает изречение бога, мне казалось необходимым пойти ко всем, которые слывут знающими что-либо». После политиков он пошел к поэтам — как выяснилось, те создают свои произведения благодаря наитию, но совершенно не понимают смысла того, о чем говорят. Далее последовали ремесленники, и там обнаружилась та же картина: каждый считал себя знающим и мудрым, но в беседе с Сократом выяснялось, что это не так.

Всю эту деятельность Сократ ведет публично, на глазах афинян, — именно потому и ненавидят его разоблачаемые им собеседники, что их позор у всех на виду. При этом, говорит Сократ, многие молодые люди, у которых больше всего досуга, поскольку они сыновья самых богатых граждан, сами начинают ему подражать, «принимаясь пытать других». Эта публичная деятельность Сократа привела к тому, что его обвинили в нечестии и развра­щении юноше­ства и привлекли к суду.

*Палестра — частная гимнастическая школа в Древней Греции для обучения мальчиков 12–16 лет.

🏛️ Записки об Античности

Пара, занимающаяся сексом. Глиняная табличка. Месопотамия, около 1800 года до н. э.

Представьте себе, что вы перенеслись на 4000 лет назад и оказались в месопотамском доме. Скорее всего, то, что вы бы там увидели, не пора­зило бы вас эстетически, потому что все предметы в месопотамском доме имеют сугубо практическую функцию. А теперь представьте себе, что вы входите в дом и видите возле двери изображение свирепого пса, или рычащего льва, или голову демона. Эти предметы висят там не для красоты: они выпол­няют защитную функцию и отпугивают злых духов, которые могут проникнуть в дом с улицы. Затем вы идете дальше, проходите во внутренние покои и попа­даете в спальню. Там вы тоже можете увидеть некоторые изображения терра­котовых мини-рельефов (их еще называют плакетками) с изображением сексуальных сцен и миниатюрные глиняные модели кроватей с рельефом в виде пары, занимающейся сексом. Особенно часто на плакетках изображается coitus a tergo — сцена соития, когда мужчина находится сзади, а женщина стоит перед ним, наклонившись вперед. Нередко параллельно она пьет через спе­циаль­ную трубку пиво из стоящего перед ней сосуда. А вот любовники на кро­вати, как правило, изображаются лицом к лицу и смотрят в глаза друг другу. Что означают эти изображения и зачем они находились в месопотамском доме?

Памятники такого типа преимущественно находят при раскопках жилых кварталов. И судя по тому, что плакетки производились массово, при помощи специальных форм, они не были большой интерьерной редкостью. Размещая в спальне такой рельеф, древние люди не просто хотели украсить свое жилище. Эротические сцены — такой же типовой сюжет, как изображение героев-воинов, мифологических существ (например, часто изображался демон Пазузу, который противостоял злой демонице Ламашту, охотнице на беременных женщин и младенцев) и животных, например собак или львов. Все эти сюжеты связаны с бытовой магией и выполняют охранную функцию: они не дают силам зла проникнуть внутрь дома. Например, воины и собаки выполняют роль привратников, не дающих переступить порог несчастью и болезням.

Эротические изображения выбиваются из этого ряда только на первый взгляд. Спальня и, в частности, кровать — такое же пограничное пространство, как и порог дома, и поэтому тоже нуждается в защите. На кровати человек спит, то есть в этом месте проходит граница между реальностью и миром снови­дений. На кровати человек болеет, то есть здесь встречаются жизнь и смерть. Наконец, на кровати происходит зачатие. Да и сам по себе секс — занятие, связанное с пересечением границ, с проникновением в тело другого. В этой логике идея о том, что спальню нужно защитить (и как минимум не хуже, чем вход в дом), на взгляд древнего человека, более чем разумна. Каким же образом может происходить такая защита?

Изображаемые сцены отсылают нас к мифологии, связанной с месопотамской богиней любви и войны Инанной (Иштар): место, где находится такое изобра­жение, находится под покровительством этой богини. Модели кроватей отсы­лают нас к мифу об Инанне и ее возлюбленном, а затем и муже Думузи, легендарном обожествленном царе города Урука.

Инанна и Думузи — прототипическая идеальная пара возлюбленных, любов­ников и супругов, и все, что написано клинописью на эту тему, восходит к мифу об их отношениях. Эти тексты полны интимных подробностей. Например, там есть пассажи, которые в деталях описывают любовное свидание и подготовку к нему. Рельефы с изображением coitus a tergo, которые я упоми­нала и где женщина пьет пиво, также отсылают к Инанне (Иштар), но на этот раз не как к жене Думузи, а как к покровительнице проституции. Дело в том, что в месопотамских реалиях секс за деньги, как правило, происходил в питей­ных заведениях. Поэтому сосуд с пивом, который мы видим на рельефах, указывал на то, что дело происходит в таверне или в кабаке (женщина совер­шенно не обязательно должна была выпивать в процессе, как на рельефе). В посвященных Инанне гимнах она нередко описывается как искушенная в своем ремесле проститутка, а также как женщина с неумеренным сексуаль­ным аппетитом.

🏛️ Записки об Античности

Пританей — здание, в котором проводились заседания членов афинского совета, а также располагались государственный совет и судилище. По древним законам в пританее за счет государства получали питание заслу­женные граждане и почетные иностранные гости.

На изображении: Пританей Пантикапея, II век до н.э. (Керчь)

🏛️ Записки об Античности

Друзья, объявляем конкурс! Приз — подарочный набор по новинке издательства «Альпина нон-фикшн», книге Сергея Ходнева «Еретики»: сама книга, красивые интерьерные свечи и набор стильных спичек для настоящего инквизитора.

👇🏻 Условия участия в розыгрыше:

✅ Подписка на наш телеграм-канал Записки о Средневековье

✅ Подписка на наш телеграм-канал Записки о Античности

✅ Подписка на наш телеграм-канал
Записки о Новом времени

✅ Написать, какие фильмы, сериалы и книги о Средневековье, охоте на ведьм или инквизиции вы любите. Определим победителя конкурса методом случайных чисел.

Итоги подведем 21 мая, удачи!

Сократа несправедливо казнили, он мог сбежать, но предпочел выпить яд

Гражданин Древних Афин Мелет предъявил обвинение Сократу за поэтов, другой, по имени Анит, — за ремесленников, а Ликон — за риторов. По мнению Ксенофонта, «Сократ виновен в том, что не признает богов, признаваемых государством, а вводит другие, новые божества; виновен также в том, что развращает молодежь». Согласно платоновской «Апологии», хотя афиняне вынесли Сократу обвинительный приговор, сначала перевес в голосовании был крайне незначительным. Только после речи Сократа, в которой он просит назначить ему в качестве наказания постоянный даровой обед в пританее, как победителям-олимпийцам, афиняне выносят смертный приговор: философ должен выпить яд цикуты. По диалогу «Федон», с момента вынесения приго­вора до казни прошел целый месяц. Это связано с тем, что на остров Делос было отправлено священное посольство. На это время смертные казни откладывались. Пока Сократ ждал наказания, к нему приходили друзья. В одном из своих диалогов Платон рассказывает, что друг Сократа по имени Критон даже предлагал ему бежать. Он утверждал, что за освобождение просили не так много денег и многие готовы были их заплатить. Он настаивал, что Сократ нужен людям не только в Афинах, а его казнь принесет радость врагам и горе детям:

«В самом деле, или не нужно и заводить детей, или уж нести все заботы о них — кормить и воспитывать, а ты, мне кажется, выбираешь самое легкое; следует же тебе выбирать то, что выбирает человек добросо­вестный и мужественный, особенно если говоришь, что всю жизнь заботишься о добродетели».

Но у Сократа было иное мнение. Он спросил: нужно ли относительно справед­ливого и несправедливого, безобразного и прекрасного, доброго и злого «бояться и следовать мнению большинства или же мнению одного, если только есть такой, кто это понимает»? 

И сам же ответил: «…уже не так-то должны мы заботиться о том, что скажет о нас большинство, мой милый, а должны заботиться о том, что скажет о нас тот, кто понимает, что справедливо и что несправедливо, — он один да еще сама истина». По мнению Сократа, все соображения о расходах, общественном мнении, воспитании детей — «это соображения людей, которые одинаково готовы убивать, а потом, если бы это было можно, воскрешать, так себе, ни с того ни с сего, — соображения того же самого большинства».

Кто же этот «один», о котором говорит Сократ? Очевидно, это он сам, который обосновывает свои действия и поведение вне зависимости от мнения афинян, которые сегодня казнят, а завтра милуют. Но как тогда понять его дальнейшие слова о том, что в момент побега могут прийти сюда сами Законы и Государ­ство и спросить, не задумал ли он погубить их? 

Если афинские законы, как и принимающие их афиняне, не постоянны и зависят от переменчивого мнения, почему Сократ настаивает, что их нужно исполнять?

По-видимому, платоновский Сократ имеет здесь в виду не изменчивые законы эмпирического государства, но вечные эйдосы, которые превыше всего «рожден­ного и гибнущего» и соотносятся с той истиной, которую осознает упомянутый выше «один». Это не произвольный выбор одиночки в противовес большинству, а некое объективное (по Платону) обоснование подлинно этического поступка: принять то, что предначертано не людьми, а судьбой. Сократ, предпочитающий яд побегу, предстает здесь не как сомневающийся во всем философ, а как герой греческой трагедии.

Надпись Тита Сведия Клемента. Помпеи, 69–79 годы нашей эры

Раскопки Помпей, погибших во время катастрофического извержения Везувия в 79 году нашей эры, начались еще в 1748 году. За десять лет до этого археологи приступили к раскопкам расположенного неподалеку Геркуланума. Кроме того, были открыты десятки засыпанных пеплом вилл — самые известные из них находятся в Оплонтисе и Стабиях. Раскопки велись с различной интенсивностью, ненадолго прерывались во время череды войн и политических потрясений, но продолжа­ли приносить новые и новые открытия, которые оказали серьезное влияние не только на изучение античных древностей, но и на всю европейскую культуру. За это время были обнаружены сотни построек, открыты тысячи квадратных метров росписей и надписей на стенах домов, сделаны сотни тысяч находок. Некоторые из них дали ученым бесценные новые данные, другие позволили по-новому посмотреть на известные факты, третьи привели к многолетним кропотли­вым исследова­ниям. Это интереснейшая история озарений, ошибок и вос­становления истины, характерная для любой настоящей науки.

Трудно сейчас поверить, но исследователи не сразу сообразили, что они копают Помпеи. Поля, дома и виноградники настолько изменили местность в районе холма Чивита, что очертания древнего города совершенно не уга­ды­вались. Раскопки здесь начались потому, что местные жители часто находили древние вещи. Начальник экспедиции, испанский военный инженер Рокко Хоакин де Алькубьерре, не слишком разбирался в древней истории окрест­ностей Везувия и был уверен, что начал раскопки Стабий — богатых вилл римской аристокра­тии. Не помогли и найденные надписи с названием города: их интерпретировали как связанные с виллой знаменитого союзника, а потом врага Юлия Цезаря — Гнея Помпея.

Через 15 лет после начала раскопок, в 1763 году, возле Геркуланумских ворот была найдена каменная плита с вырезанной на ней красной надписью. Она гласила:

«В силу полномочий, предоставленных ему императором Веспасианом Цезарем Августом, Тит Сведий Клемент, трибун, исследовав обстоя­тельства и приняв меры, вернул жителям Помпеи общественные места, незаконно присвоенные частными лицами».

Клемент был известным политическим деятелем императорской эпохи: его имя упоминает историк Тацит, также оно встречается в других надписях. Упо­ми­нание жителей Помпей однозначно позволило опреде­лить откры­тые разва­лины как принадлежащие именно этому погибшему городу. Ученые отка­зались от мыс­ли, что под холмом лежат разва­лины Стабий, а древний город вернул себе наз­вание, потерянное на тысячелетия. Позже еще три такие надписи были найдены перед другими воротами города, но особое значение для науки имело открытие именно первой из них.

Каменные ручные мельницы. Помпеи, I век нашей эры

Журналисты и их аудитория обычно интересуются находкой сокровищ, а нас­то­ящих ученых больше всего привлекают предметы, связанные с произ­вод­ством. Нет ничего интереснее, чем узнавать, как и что делали в древности. Довольно хорошо известно, как пекли хлеб — об этом писали древнеримские авторы, — но только Помпеи позволили представить этот процесс от начала до конца. Были найдены помеще­ния пекарен с печами, в одной из которых даже сохранились сгоревшие буханки. Внутри пекарен были располо­жены одно или несколько необычных устройств из серого прочного камня. Нижняя их часть пред­ставляла собой толстую колонну, завершав­шуюся сверху конусом, на который ставилась верхняя часть, напоминавшая песочные часы, с отвер­сти­ем на всю длину. Еще два квадратных отверстия находились по бокам. Оказалось, что это ручные мельницы. Зерно привозили в мешках прямо в пекарню, а там уже мололи муку, из которой замешивали тесто. Зерно засыпали в верхнюю часть мельницы, как в воронку, а в боковые отверстия вставляли каменные брусья, которые позволяли вращать ее вокруг своей оси. Для хорошей работы требовалось по работнику с каждой стороны. Уже в XX веке одну из ручных мельниц восстановили, добавив нужные части, после этого она стала исправно молоть зерно, как будто и не прошло 2000 лет. Так ученые узнали точную производительность античных мельниц, а также то, сколько муки помпейские пекари использовали для изготовления хлеба.

Капитолийская триада (справа налево): Минерва, Юпитер и Юнона. Барельеф Арки Траяна. Беневенто, 114—117 годы

Капитолийская триада — это три божества, Юпитер, Юнона и Минер­ва, кото­рым было посвящено главное святилище Рима — Капитолий. Но это не значит, что они были главными богами для всего Древнеримского государства. Таким образом, правильнее говорить не о какой-то единой греческой или римской религии, а о множестве религий. В такой ситуации вообще не вставал вопрос о том, кто к какой вере принадлежит.

🏛️ Записки об Античности

Скелеты под арками. Геркуланум

Еще раньше Помпей погиб небольшой приморский город Геркуланум: в начале первой ночи извержения Везувия он был уничтожен газом и пеплом. Городок находился недалеко от уцелевшего Неаполя, и долгое время считалось, что почти все жители успели сбежать. Находки костей погибших людей были столь редки, что один из раскопанных домов, в котором сохрани­лись остан­ки, даже назвали Домом cкелета. В 1980 году, чтобы отвести от раскопок воду, решили проложить канал и раскопать линию берега к западу от города. Во время этих работ были обнаружены небольшие помеще­ния, которые назвали арками: эти открытые к морю одинаковые комнаты имели свод­чатое заверше­ние. Некоторые из них, возможно, служили лодочными сараями, хотя остатков лодок обнару­жить не удалось. Зато в комнатах и рядом на берегу было найдено более 300 скелетов горожан и даже морского офицера. Эти находки позволили узнать множество фактов о жителях Геркуланума, уточнить причины их гибели и скорректировать картину извержения Вулкана. Кроме того, на берегу нашли лодку с рыбацким снаряжением, деревянные потолки с цветной раскраской и многое другое. Исследования в арках периодически продолжаются, и ученые не устают умножать и уточнять полученные данные.

🏛️ Записки об Античности

Верцингеториг сдается и складывает оружие к ногам Юлия Цезаря. Картина Лионеля Ноэля Руайе. 1899 год

Астерикс и Обеликс, а также их сородичи, герои комикс-сериала Рене Госинни и Альбера Удерзо, по которому был снят фильм Клода Зиди «Астерикс и Обе­ликс против Цезаря», — персонажи полностью вымышленные. С историче­скими галлами их роднят только характерные окончания имен на -ix, -igis, а также длинные волосы и штаны — варварская одежда, глубоко презираемая римлянами.

Цезарь действительно воевал с галлами, и весьма успешно. В 59 году до нашей эры он занимал должность консула. По окончании консулата, то есть на сле­дующий год, по заведенной традиции Цезарь должен был отправиться намест­ником с проконсульскими полномочиями в одну из римских провинций. Зная об этом, Цезарь заранее провел через одного народного трибуна закон, по которому ему на пять лет отдавались в управление Цизальпинская Галлия с Иллириком (часть современной Албании и Хорватии), к которым Сенат добавил еще Нарбонскую Галлию (нынешний Прованс), завоеванную римля­нами в последней трети II века до нашей эры. Цезарь планировал завоевание огромной Трансальпинской Галлии, то есть Галлии «по ту сторону Альп», равной по террито­рии современным Франции, Бельгии, Нидерлан­дам и Швей­царии. Римляне также называли эту дикую страну Gallia Сomata, то есть «Косматая Галлия», из-за галльского обычая носить длинные волосы.

За несколько первых лет войны Цезарь покорил многочисленные галльские племена и одержал верх над несколькими германскими племенами, совер­шавшими набеги на Галлию. В 56 году до нашей эры полномочия Цезаря были продлены еще на пять лет.

Галлия напоминала тлеющий костер: в любой момент там могло вспыхнуть восстание местных племен: эбуронов, белгов, нервиев и других. Самым тяжким испытанием для римлян стало общегалльское великое восстание, начавшееся зимой 53 года до нашей эры. В 52 году его возглавил молодой вождь племени арвернов Верцингеторикс. Фактически Цезарю пришлось завоевывать Галлию второй раз. Окончательно и ценой немалых усилий римлянам удалось умиро­творить Галлию лишь к концу 51 года до нашей эры. По утверждению Плутар­ха, за годы, проведенные в Галлии, Цезарь «взял штурмом более восьмисот городов, покорил триста племен, сражался с тремя миллионами людей, из которых один миллион уничтожил во время битв и столько же захватил в плен». И хотя эти невероятные цифры вызывают некоторые сомнения, итоги галльских войн были весьма внушительны: Рим получил огромную провинцию и колоссальную добычу. Обогатился и сам Цезарь, но главное — приобрел прекрасно обученную, опытную и преданную армию.

Сородичи и потомки Астерикса и Обеликса довольно быстро романизиро­вались. Уже Цезарь включил нескольких галлов в состав римского Сената, и по этому поводу в Риме распевали частушки: Galli bracas deposuerunt, latum clavum sumpserunt, то есть «Галлы сняли штаны, тоги с каймой им даны». Тога претекста — с широкой пурпурной каймой — официальная одежда римских высших магистратов и сенаторов. Еще через несколько веков галлы забудут своих жрецов-друидов и родной язык и заговорят на испорченной латыни. Галлия станет одной из самых романизированных провинций Римской империи.

🏛️ Записки об Античности

Cкифский лучник, служивший в экклесии в Афинах. Краснофигурная живопись на блюде. Вульчи, около 520–500 годов до н. э.

Экклесия — высший государственный орган в Афинах, народное собрание.

🏛️ Записки об Античности

Греческий полис
Ч.1

Цивилизации Древней Греции и Древнего Рима объединяются общим поня­тием — «античная цивилизация». Главным объединяющим началом является то, что структурообразующим элементом и греческой, и римской цивилизации была гражданская община. В Греции эта община называлась термином «по­лис», в Риме она определялась термином «цивитас».

Наиболее распространенным является определение, что полис — это город-государство. И в этом определении заключена одна очень важная характерная черта для античной цивилизации. То, что эта цивилизация городская, урба­нистическая, что сближает ее с современной западной цивилизацией.

Второй момент, который заключен в этом определении, — то, что греческие по крайней мере государства — а греческая модель развития гражданского общества несколько отличается от римской — были очень небольшими по своей территории. Греческие полисы, как правило, составлялись из двух основных частей: это городской центр и окружающая сельскохозяйственная территория, которая по-гречески называется хора.

как правило, греческие полисы были очень незначительны по своей терри­тории — и, значит, в них проживало очень небольшое количество насе­ления. Обычный типовой греческий полис занимал территорию приблизи­тельно в 100–200 квадратных километров, а многие полисы были и гораздо меньшего размера. Такие полисы-монстры, как Афины и Спарта, были, конечно, больше: Афинское государство занимало 2,5 тысячи квадратных километров, а Спарта в то время, когда она владела соседней Мессенией, — 8,4 тысячи квадратных километров.

Скажем, была такая знаменитая область в Центральной Греции — Фокида, очень небольшая, меньше, чем Аттика. Она прославилась тем, что там был Дельфийский оракул, и поэтому туда все время стекались паломники со всех концов света. Так вот, на этой территории — меньшей, чем террито­рия Афинского государства, — было 22 государства. В 2004 году вышло иссле­дование Копенгагенского центра по изучению полиса, по данным кото­рого после Великой греческой колонизации, когда греки распространились по всему Средиземноморью и Причерноморью, греческий мир насчитывал 1035 грече­ских полисов. Если сравнить это с тем, что сейчас в Организации Объединен­ных Наций всего около 200 государств, разница покажется очень значитель­ной.

главное для греческой модели — это существование огромного количе­ства небольших политических организмов. Население в греческих полисах тоже было достаточно ограниченным. Обычно количество граждан, то есть мужчин старше 20 лет, колебалось в пределах 5–10 тысяч человек. Такой монстр, как Афины, во второй половине V века до н. э. насчитывал прибли­зи­тельно 35–36 тысяч граждан. Обычно население даже самых крупных полисов, включая детей, женщин, неполноправные категории населения, которых в Гре­ции обычно называли метеками, а также рабов, не превышало двести тысяч человек.

Вторая очень важная черта для понимания, что есть полис — это статус его гражданина. Гражданин полиса назывался polit (кста­ти говоря, отсюда происходит термин «политика» — наука о государствен­ном управлении), и гражданский статус определяли три основные сущности.

Для античной цивилизации очень важно понятие «автаркия», то есть само­достаточность. С точки зрения и грека, и римлянина, экономически незави­симым человеком может быть только крестьянин, который производит все необходимое на своем собственном участке. Территории греческих полисов были очень незначительными, и расширяться они могли только за счет своих соседей. Но поскольку соседние полисы были приблизительно одинаковой силы, то достаточно рано оказалось, что путь внешней экспансии был невоз­можен. Это значило, что земельная собственность внутри полиса не могла расти.

Поэтому право на землю, то есть фактически на крестьянский труд, было только у граждан. Главная ценность в полисе — и в этом принципиальное отличие от современного общества — это земля.

Самым престижным видом труда для любого римлянина или гражданина любого греческого полиса было занятие сельским трудом. Крестьянами могли быть только граждане того или иного государства.

🏛️ Записки об Античности

Греческий полис
Ч.2

Античную форму собственности можно определить как частную соб­ственность, ограниченную рамками гражданского коллектива. Внутри грече­ского полиса были частнособственнические отношения: человек мог сдать свою землю в аренду, мог ее продать, он мог не заниматься сам земледелием на своем участке. Но только граждане могли иметь доступ к этой земле. Любой иноземец, представитель другого гражданского коллектива, другого государ­ства, даже обладая деньгами, никогда ни за какую сумму не мог приобрести земельный участок на чужой территории. Причем это касается не только кре­стьянских наделов, но и вообще недвижимости.

Скажем, в Афинах проживало достаточно большое количество неграждан — метеков. Они жили там из поколения в поколение, но дома, в которых они жили, юридически им не принадлежали. Как правило, их записывали на сосе­дей, которые имели гражданский статус. Земля, недвижимость — это высшая ценность в греческом полисном мире.

Эта самая экономическая независимость, которая, с точки зрения и грека, и римлянина, могла быть присуща только крестьянину, в античном обществе считалась необходимой предпосылкой политической свободы. Гражданское общество может состоять только из коллектива независимых самодостаточных собственников.

Второй момент, который характеризует гражданское общество, — то, что эти государства были очень маленькими и, соответственно, обладали не такими большими возможностями — особенно по сравнению с древне­восточными державами: с Египтом, с Персией, Ассирией, Нововавилонским царством и так далее. А одна из главных обязанностей любого государства — это защищать свою территорию, защищать свой гражданский коллектив. Поэтому и в гре­ческих полисах, и в Риме складывается очень важная харак­терная черта: все граждане-мужчины являются в течение своей жизни гарантами существования своего государства. То есть каждый гражданин является воином.

Вначале гражданский статус в греческих полисах определялся по отцу: матери могли быть разного происхождения, особенно в греческих колониях. Но позд­нее, в V веке до н. э., в Греции утверж­дается система, согласно которой гражданский статус получает только ребе­нок, ро­жденный в законном браке от гражданина и гражданки. Стать граж­данином можно было по рождению; получить гражданский статус было практически невозможно. Были случаи, когда органы государственной власти даровали гражданские права иноземцам, но это были редчайшие исключения. Поэтому гражданин, который не защитил свое государство, конечно, мог уехать в дру­гой греческий полис, но в другом греческом полисе он бы никогда не смог полу­чить статус гражданина. Он бы мог заниматься любыми делами, в том числе банковской деятельностью, ремеслом, торговлей, — но с точки зрения грека он был неполноценным человеком. Поэтому потеря граж­данского статуса для грека практически равнялась потере смысла жизни, и на войне он защищал свой гражданский статус, свою землю, свою семью, могилы своих предков.

И третья категория, которая характеризует гражданский статус, — это то, что в гражданском обществе каждый человек является участником политиче­ской жизни. Дело в том, что в обществе, которое состоит из собственников, то есть из экономически независимых людей, в обществе, где каждый граж­данин является воином, надавить на такого гражданина с помощью каких-то средств насилия невозможно. Да полисы и не обладали средствами принуж­дения. Это только богатые государства могут себе позволить такие органы, которые могут человека принуждать что-то сделать.

В Афинах были средства принуждения, была полиция. Было 600 рабов-скифов, которых купило государство, и они наводили порядок. Неграждане были поли­цейскими. Гражданин не имеет права толкнуть или схватить за руку: его при­влекут в суд за моральный ущерб. А раб имеет на это право, поскольку он не граж­да­нин, он не свободен. Он — орудие закона.

Каждый гражданин и в Греции, и в Риме имел право принимать участие в работе самого главного органа законодательной власти — народного собра­ния. В принципе, участие в политической жизни было правом, но не обязан­ностью.

Римская модель гражданства

Если греческая модель — это существование единого греческого этноса в политическом многообразии, то римская модель вообще не предполагает понятие этноса, народа. Римское государство развивается не на базе одного этноса — Рим с самого начала созда­вали представители разных этносов. Уже в раннюю эпоху, в эпоху царского Рима, Рим населяли — и составляли в нем гражданский коллектив — предста­вители трех народов: латинов, сабинов и этрусков. И в дальнейшем Рим будет расширяться — и расширяться будет не только его территория, но прежде всего состав его гражданского коллектива.

Во-первых, Рим постепенно будет осваивать окружающие территории и при­соединять земли разных народов — особенно в эпоху Римской республики, после 510 года до н. э. Когда в IV веке до н. э. будет создана римско-италийская конфеде­рация, римляне создадут идеальную модель подчинения своих союз­ников, входивших в состав этой конфедерации. Эти союзники, находясь на раз­ных ступеньках подчинения Риму, в принципе, имели возможность в итоге полу­­чить римское гражданство. Римляне уже в эпоху Республики давали пра­ва римских граждан представителям разных народов, населявших Италию, иногда индивидуально, а иногда — целым общинам.

Это первая форма расширения гражданского коллектива. Вторая форма рас­ширения заключалась в том, что в Риме, как и в греческих полисах, с самого начала, помимо собственно граждан — а эти граждане назывались патриция­ми, — постепенно увеличивалось количество негражданского населения, кото­рое называлось плебеи. Как считается, это были переселенцы из других мест, хотя есть разные теории по происхождению этой категории. Уже к концу цар­ского периода плебеи стали численно превосходить граждан. И если в грече­ских полисах они не могли дать метекам гражданские права, то римляне за счет увеличения земельных участков, которые они завоевывали в результате войн, постепенно включали плебеев в состав своего гражданского коллектива.
Борьба патрициев и плебеев продолжалась более 250 лет: с середины VI века до н. э. до 287 года до н. э., когда диктатор Гортензий окон­чательно уравнял плебеев с патрициями в гражданских правах.
Плебеев постепенно включили в военную организацию, им постепенно стали выдавать участки, и постепенно они стали включаться в структуру государ­ственного управления. Сначала из них стали выбираться так назы­ваемые плебейские трибуны, потом они вошли в сенат, потом они в принципе были допущены до участия во всех органах власти.

В 88 году до н. э., после восстания италийских союзников, римляне даровали права всему населению Италии. И если до этого римское население насчи­ты­вало приблизительно 400 тысяч человек, то после этого оно постепенно стало составлять более 4 миллионов человек. Во времена Империи иногда частным людям, иногда отдельным общинам, а иногда целым провинциям давали права римского гражданства. В 212 году император Каракалла даровал всему свобод­ному населению Римской империи, от Британии и до Сирии, права римских граждан. Правда, во времена Империи это было уже не столько право, сколько обязанность, прежде всего налоговая обязанность, но это не важно, поскольку многие люди с гордостью носили звание римского гражданина.

В греческом мире было несколько различных форм политического устройства. Все они были проанализированы Аристотелем в «Политике». В принципе, их можно свести к двум основным формам — это демократия и олигархия. Причем нужно отметить, что в современном бытовом языке эти термины получили совершенно не свойственные им изначально обозначения. Обычно демократия — хотя это проскальзывает и у античных авторов — определяется как «власть большинства». Но демос только в эпоху архаики противостоял дру­гой части населения каждого греческого полиса, которая называлась аристо­кратией, а в конце архаического периода аристократия вошла в понятие «де­мос». Так что демос — это обозначение гражданского коллектива какого-либо полиса, а демократия — власть гражданского коллектива, но где решения при­нимаются путем голосования — то есть большинством.

Слово «олигархия» у нас тоже стало пониматься иначе. У нас почему-то оли­гархами стали называть богатых людей. Но самые богатые люди жили в демо­кратических Афинах, и они дрались и часто умирали за эту самую демократию. Дело не в этом. Само слово «олигархия» имеет отношение только к форме власти: oligoi — «немногие», arkhe — «власть». Поэтому олигархами может быть только небольшая группа людей, которая связана непосредственно с властью.

Рассказывать о демократии и олигархии удобнее всего на примерах двух госу­дарств: это демократические Афины и Римская республика. Начнем с Афин.

Надо сразу отметить, что путь Афинского государства к демократии занял очень длительный промежуток времени. Обычно начало создания демократи­ческого устройства отсчитывают с реформ Солона — это 594 год до н. э. А как о сложившейся системе о демократии можно говорить в середине V века до н. э. То есть на складывание ушло 150 лет. Причем система, конечно же, никогда не была застывшей; застывшая политическая система — это смерть для государства. Конечно же, афинская система изменялась — усложнялась, совершенствовалась. Но главное, что она просуществовала очень недолго; до 322 года до н. э. И в Греции все демо­кра­тические режимы погибли в конце IV века. То есть демократический эксперимент оказался очень неудачным.

Что характеризует демократию как политическую систему? Во-первых, в лю­бом нормальном государстве есть три ветви власти. Без этого невозможно. В восточной деспотии один человек объединяет все три ветви в один кулак, а демократия разделяет эти ветви государственного управления.

Главной ветвью власти является власть законодательная. Только законодатель­ная власть устанавливает правила жизни в обществе.

Во всех греческих полисах и в Риме всегда есть два органа законодатель­ной власти: народное собрание, в котором участвуют все граждане мужского пола старше 20 лет, и совет. И законными являются только те решения, которые принимаются этими двумя органами — народным собранием и советом. То, что пытались иногда принимать либо совет, либо народное собрание, счи­тается нелегитимным.

Политическая форма власти определяется соотношением полномочий совета и народного собрания. Где больше полномочий у народного собрания — там демократия. Где больше полномочий у совета и существует особая система выбора в него людей из определенного круга — там обычно олигархия.

В Афинах — как и вообще во всем Древнем мире — в народном собрании при­нимали участие, естественно, только мужчины.

Мужчины, после того как они два года, с 18 до 20 лет, отслужили в армии, име­ли право участвовать в народном собрании. Народные собрания — это орган, который действует регулярно. Заранее объявлялась повестка дня и место, где должно было проходить собрание. Чаще всего оно проходило недалеко от Акрополя, на холме Пникс, где до сих пор можно увидеть остатки сидений той трибуны, которая была внизу.

В народном собрании мог принять участие каждый афинский гражданин, хотя это не было его обязанностью. Но обязанностью в гражданском обществе является выполнение тех законов, которые приняты законодательными органами власти. Либо ты сам принимаешь участие в решении своей судьбы, судьбы своего государства, либо ты выполняешь то, что приняли для тебя другие.