​Либертарианство и левая повестка. Процесс пошёл.

Я накидала намётки плана книги, которые постепенно превратятся в её оглавление, ну и опубликовала предисловие. Разумеется, пока думается обо всём этом с некоторой натугой, но я рассчитываю постепенно раскачаться.

Если кто из читателей считает себя не чуждым левой идеи, накидывайте в комментах свои соображения. Главное, что меня сейчас интересует — а в чём, на ваш взгляд, она в первую очередь состоит. Я, конечно, и сама постараюсь это для себя сформулировать, не впадая в карикатурность, но поверять своё видение букетом сторонних мнений будет куда надёжнее.

#либертарианство #книги #левые

Закон имени мёртвой девочки: как чужая беда становится чьей-то властью

Знаете такую фразу? Ею можно закрыть любую дискуссию, любой спор о свободе, праве и здравом смысле. Стоит чиновнику произнести «мы защищаем детей» – и всё, оппонент уже выглядит людоедом.
 
Американские учёные из Университета Техаса в Эль-Пасо решили проверить: а насколько это реально работает? Не на уровне «ну, все же понимают», а в лабораторных условиях, с контрольными группами, цифрами, статистикой. Результаты получились пугающими.
 
Берём законопроект об ограничении одиночного заключения для подростков. Даём людям сухой текст. Поддерживают 75%. А теперь добавляем историю девочки Роузмери, которая покончила с собой после шести недель в одиночке. Поддержка – 100%. Даже не 90%, не 95%, а 100%. Или вот закон об алкомониторинге для условно освобождённых. Без истории – 60% «за». С историей погибшего подростка – 80%.
 
А дальше самое интересное. Учёные разделили переменные: вот вам просто имя жертвы в названии закона, вот вам история без имени, вот вам и то и другое. Угадайте, что сработало? Конечно же, не имя, а история. Само по себе «закон имени Васи Пупкина» почти ничего не даёт. А вот слёзогонка на три абзаца включает режим «я всё подпишу, только сделайте что-нибудь».
 
Механизм очень примитивный: берёшь трагедию, привязываешь к ней любой нужный тебе закон, и вуаля – критическое мышление у населения полностью отключается. А теперь давайте посмотрим, как это работает у нас.
 
2012 год, гибнет Дима Яковлев – маленький мальчик, которого усыновили американцы и он умер от теплового удара, оставленный приёмным отцом в машине. Ужасная трагедия. В тоже самое время власти США принимают «Акт Магнитского», бьющий по кошелькам российских силовиков и чиновников. И чтобы отомстить, Госдума принимает закон, полностью закрывающий американцам возможность усыновлять российских сирот (включая тех, кто уже успел познакомиться с будущими приемными родителями). И назвали они этот акт политической мести именно «Законом Димы Яковлева». Он не усиливает контроль за усыновителями, не реформирует систему, а просто закрывает границу для всех американских родителей и тысяч детей, которые реально могли получить семью.
 
Зачем? «Для защиты детей от насилия». Хотя любой, кто хоть раз открывал статистику, знает: вероятность насилия в российском детском доме на порядки выше, чем в европейской или американской приёмной семье. Но кому нужна статистика, когда есть мёртвый мальчик и красивое название закона?
 
Тот же 2012 год. Появляется реестр запрещённых сайтов. Формальная цель – защита детей от суицидального контента, наркотиков, порнографии. Кто ж будет спорить? «Вы что, за детскую порнографию?» – и всё, разговор окончен.
 
А дальше начинается то, что мы все наблюдали. Подростковые проблемы вообще никуда не делись, зато реестр Роскомнадзора, созданный «для детей», постепенно, как удав, заглатывает всё подряд: оппозиционные сайты, независимые СМИ, страницы с критикой власти, Соцсеть X (Твиттер), Фейсбук, Инстаграм, VPN-сервисы и вообще любую мысль, не совпадающую с генеральной линией партии. Механизм-то уже отлажен, инфраструктура цензуры построена, остаётся только расширять список.
 
К чему это всё? Бюрократия не умеет сочувствовать. Когда государство плачет о жертвах с трибуны, оно просто смазывает слезами тот самый болт, который собирается вкрутить в ваши гражданские права. Создание законов на основе единичных, самых эмоциональных и страшных случаев (юристы называют это «hard cases») – это прямая дорога к тоталитаризму. Эмпатия – это прекрасное человеческое качество, и именно поэтому мы должны беречь её от потных рук политиков.
 
В следующий раз, когда вам предложат отказаться от кусочка свободы, тайны переписки или права выбора во имя «безопасности» и памяти очередной жертвы – включайте внутреннего скептика на максимум. Потому что мёртвым эти законы уже никак не помогут. А вот нам с вами с этим репрессивным креативом ещё как-то предстоит жить.

Волюнтарист, Битарх

Костёр из книг ради копиразма: антиутопия, в которой мы уже живём

Представьте себе картину: подъезжают грузовики, выгружают миллионы печатных книг, после чего их безжалостно расшивают, пропускают через сканеры, а затем отправляют в шредер, под нож и на макулатуру.
 
Думаете, это мрачный сценарий антиутопии? Нет, это суровая реальность 2026 года. Компания Антропик, создатели нейросети Клод, пустила на конфетти миллионы физических книг, чтобы обучить свою ИИ-модель. Вы можете сразу подумать, какие же они технофашисты, совсем с катушек слетели. Только вот самое дикое в этой ситуации то, что они пошли на этот вандализм вовсе не от хорошей жизни, не по собственному желанию и уж точно не из ненависти к литературе.
 
По идиотским законам об «интеллектуальной собственности» в США, если вы купили книгу и отсканировали её, но при этом сохранили физический оригинал на полке, вы моментально становитесь пиратом, создавшим «нелегальную копию». Именно из-за этого юридического абсурда власти постоянно преследуют свободные сетевые библиотеки типа Zlib или Anna's Archive.
 
Чтобы не попасть под каток многомиллиардных исков от обладателей копирастических привилегий, корпоративные крючкотворы нашли лазейку: если бумажный оригинал физически уничтожить в процессе оцифровки, то как бы всё легально. Одна копия была – одна и осталась, просто поменяла формат. Поэтому компании Антропик буквально пришлось измельчать миллионы книг, только ради того, чтобы цифровые копии признали «легальными».
 
Рэй Брэдбери в своём романе «451 градус по Фаренгейту» предупреждал нас о пожарных, сжигающих книги. Но он, наивный романтик, думал, что это будет происходить из-за прямой государственной цензуры. Брэдбери был слишком хорошего мнения о политиках. В нашей реальности госвласти своими дебильными законами уничтожают миллионы ценных книг просто из-за копирастических привилегий.
 
И масштаб трагедии колоссален. Под нож идут не только затасканные бульварные детективы. Скупаются целые букинистические магазины и склады, где пылятся редчайшие труды, многие из которых вообще доступны лишь в одном или нескольких экземплярах. Уничтожается то, что больше никогда не напечатают.
 
Есть в этом книжном геноциде и один важный нюанс. Знаете, почему ИИ-корпорации так яростно охотятся за старой бумажной литературой? Потому что тексты, изданные до примерно 2022 года – это чистый, стопроцентный, органический человеческий продукт. Никаких нейросетевых галлюцинаций. В будущем ценность таких печатных книг будет постоянно расти – это железобетонная гарантия того, что текст написали люди, а не ИИ. И вот это уникальное наследие сейчас безвозвратно перемалывается в труху.
 
Но давайте посмотрим на эту ситуацию с точки зрения выживания человечества. Уничтожение бумажных книг – это игра с огнём в самом прямом смысле. Мы с вами живем в крайне хрупком мире. Представьте себе любую глобальную природную или техногенную катастрофу: мощнейшую вспышку на Солнце, масштабный ЭМИ-удар, падение метеорита или тотальный блэкаут. Дата-центры накрываются медным тазом. Хваленые «облака» рассеиваются. Серверы в одночасье превращаются в бесполезный металлолом.
 
Где выжившие будут брать базовые знания по инженерии, оказанию первой медицинской помощи, очистке воды или агрономии? В интернете? А его больше нет. В библиотеках? А их пустили под нож, чтобы не расстраивать копирастов.
 
Уничтожение физических носителей информации оставляет цивилизацию абсолютно голой и беззащитной перед любым глобальным кризисом. Бумажная книга не просит электричества, ей не нужны серверы, обновления и платная подписка. Она просто молча хранит знания, ожидая, когда вы её откроете.
 
Какой из этого напрашивается вывод? Когда законы заставляют нас уничтожать базовые знания, чтобы угодить стационарному бандиту – это уже никакая не защита прав авторов. Это самая настоящая, прямая экзистенциальная угроза выживанию всей нашей цивилизации!

Волюнтарист, Битарх

​Незавершённый проект

Мне тут на днях со словами «А, ты же у нас беременная, вот, на, почитай интересное» подсунули книжку. Точнее, подсунули ссылку на ЖЖ, где я забанена, и когда я возмутилась, то вручили файл в epub. Я недоверчиво потыкалась, предполагая, что там будет что-нибудь про вынашивание или воспитание, и, строго говоря, там действительно было об этом, но совсем не в том ключе, в котором я ожидала.

Сразу скажу, книга написана омерзительным языком. Местами это голимый невычитанный нейрослоп, через который мне было физически трудно продираться. Но пришлось, потому что новизна подхода, использованного в книге для представления феномена человека, лично для меня оказалась очень значительной. Так что ладно, если уж человек биолог, то не стоит ожидать, что он будет ещё и гением в изящной словесности.

Если совсем вкратце, то там рассказывается следующее. Человек — незавершённый проект, и это его главная фича. Главное умение человека, глубоко заложенное в его природу — это делегирование. Он делегировал огню часть пищеварительных функций, и за счёт этого избавился от сложной пищеварительной системы, а сэкономленная энергия пошла на развитие мозга. Крупный мозг создал трудности с родами, и человек стал рождаться недоношенным, а его мозг, равно как и остальное тело, стали достраиваться уже во внешней среде, причём потрясающе долго, а значит, воспитание было делегировано обществу. Не только содержимое, но и сама нейронная структура мозга формируются социальным опытом. Ключевыми функциями мозга стали социальные: понимание намерений других людей, моделирование их у себя в мозгу. Прямохождение освободило руки для использования орудий, а это освободило рот для мимики и речи. Речь позволила сохранять смыслы в символах. Письменность вынесла совместный разум за пределы синхронного контакта. Обработка информации делегирована компьютерам и ИИ. Это должно высвободить мозг для чего-то нового. Мы можем пока лишь гадать, для чего. Мы незавершённый проект.

И это всё, конечно, очень интересно, но кто о чём, а либертарианцы — о либертарианстве. Человек столько всего делегировал, и на стольких уровнях, что его буквально невозможно рассматривать изолированно ни от созданной им внешней среды, ни от общества. И это размывает главные рамки, которые направляют либертарианский дискурс. Если человек продукт не столько генов, сколько среды обитания, и в первую очередь социума, то концепция самопринадлежности начинает выглядеть несколько надуманной. Аксиома действия, лежащая в основе праксеологии, начинает выглядеть несколько надуманной. «Человек действует, выбирая средства для достижения целей» — а с хрена ли? У действия есть причина, принцип причинности никто не отменял. Но вот идея «цели» с учётом всего бесчисленного делегирования уже кажется весьма размытой. Человек отлично умеет рефлексировать, и цель для своих прошлых действий он прекрасно может придумать постфактум, а придумав, полностью увериться в ней.

Зато в свете всех этих концепций новыми красками заиграла предложенная мной в «Либертарианской теории войны» идея духов как умозрительных коллективных субъектов. Не такие уж они, получается, и умозрительные. Во многом — не более умозрительные, чем собственно человек. Скажем, есть автор книги. Это умозрительный субъект, которого я моделирую у себя в мозгу, исходя из текста книги. И если книга написана в соавторстве, то автор книги в моём мозгу всё равно остаётся единым умозрительным субъектом, а его коллективность вообще оказывается где-то за кадром. То же относится к персонажам, которые могли вобрать в себя множество прототипов. Это коллективные субъекты. Но точно так же коллективным субъектом оказывается и любой человек, которого я точно так же конструирую у себя в мозгу, наделяя в том числе чертами множества его прототипов, у которых он, по моему мнению, унаследовал те или иные черты. Путин это литералли Гитлер, да.

Я оставляю свои рассуждения незавершёнными. Думаю, незачем объяснять, почему.

#антропогенез, #делегирование, #праксиология, #самопринадлежность

Сделай тихо и живи спокойно: как попытка узаконить ремонт в доме задним числом привела к катастрофе

Как мы знаем, государство обожает совать свой длинный чиновничий нос в чужую спальню, на чужой балкон и даже в чужой санузел. Но этот монстр невероятно слеп, глух и ленив. По крайней мере до тех пор, пока вы сами не придёте к нему на поклон с повинной, как вы улучшили свою жизнь и теперь готовы быть оштрафованными.
 
Идеальный тому пример – недавний трагикомичный случай из Берлина. Мужчина по имени Каспер спокойно снимал квартиру в районе Кройцберг, платил аренду и радовался уюту, ведь в ванной комнате у него стояли и полноценная ванна, и отдельная душевая кабина. Казалось бы, можно и дальше жить с этими удобствами. Но тут в дело вмешалась хозяйка квартиры. Она решила поступить как «законопослушная гражданка» и узаконить сделанный ремонт задним числом.
 
Разумеется, бюрократическая машина взвыла от восторга. Оказалось, что дом стоит в зоне так называемой «социальной защиты» (Milieuschutz), где чиновники сверху определяют допустимый уровень комфорта граждан. Ведомство выкатило вердикт: иметь в одной квартире и ванну, и отдельный душ – это «непозволительная роскошь» (Luxussanierung). Мол, такой буржуйский шик повышает привлекательность жилья и слишком сильно поднимает его стоимость.
 
Итог? Чиновники обязали хозяйку за свой счёт нанять рабочих, разломать кабину к чертям, содрать плитку и выкинуть душ вон. А Каспер остался с развороченной ванной. А если бы хозяйка просто промолчала, человек до сих пор бы спокойно намыливал спину под любимым душем.
 
Думаете, это сугубо немецкий маразм? Конечно же нет, Левиафан везде устроен одинаково. Попробуйте в какой-нибудь Франции или Италии прийти в муниципалитет и заявить, что в своём частном доме вы хотите прорубить небольшое мансардное окошко, чтобы звёзды ночью видеть. Вас тут же затянет в многолетний ад: потребуются историко-архитектурные согласования, экологические справки, выезд трёх инспекторов, а вишенкой на торте станет перерасчёт налога на недвижимость в сторону повышения.
 
В США домовладельцы регулярно наступают на те же грабли: пошёл согласовать несчастный дощатый сарай для газонокосилки – приехал инспектор, оштрафовал за то, что постройка на пять сантиметров ближе к забору, чем положено по нормам времён президента Картера, выписал запрет на стройку и заодно докопался до «нелицензированной» розетки в гараже.
 
А теперь взгляните на альтернативу – так называемое тихое, партизанское благоустройство. Миллионы людей по всему миру просто берут и делают своё жильё удобным. Без очередей, без взяток и без унизительных поклонов чиновникам.
 
Представим, что в соседнем подъезде живёт условный дядя Серёжа. Он ещё в далёком 2004 году молча застеклил лоджию, провёл туда свет, поставил кондиционер и снёс ненужную перегородку из дешёвого гипса. С тех пор сменились эпохи, выросли дети, переписались конституции, а дядя Серёжа всё так же пьёт утренний чай в тепле и комфорте. Знает ли об этом государство? Нет. Придёт ли к нему чиновник с проверкой? Шанс этого стремится к абсолютному нулю, если только он сам не свихнётся и не понесёт план квартиры в районную управу.
 
Чиновничий аппарат невероятно неповоротлив, и у него нет рентгеновского зрения сквозь железобетон. Он полагается исключительно на тот входящий поток бумаг, который несут ему наивные граждане. А пытаться «легализовать ремонт задним числом» – это всё равно что подойти в тёмной подворотне к грабителю и спросить: «Простите, я тут заработал лишних денег, не подскажете, какую долю мне положено вам отдать?». Будьте уверены, грабитель заберёт всё до копейки, да ещё и по шее настучит за наглость.
 
Разумеется, в таких делах стоит помнить про физику и уважение к соседям. Не нужно трогать несущие стены и затыкать общедомовую вентиляцию, а также стоит сделать надёжную гидроизоляцию, чтобы никого не затопить и не дать повода соседям пожаловаться на вас в госорганы, раскрыв несогласованный ремонт.

Волюнтарист, Битарх

​Ветер крепчает

Пересмотрела вчера мультик «Унесённые призраками». Оказалось, что этот сюжет довольно интересно рассмотреть через призму иммиграции.

Сперва ты попадаешь в непонятное общество с непонятными порядками, которое таит в себе множество опасностей для иммигранта просто из-за непонимания местных обычаев.

Потом ты находишь проксена: того, кто сумеет объяснить тебе, как тут всё устроено, заступится за тебя при случае, даст совет и познакомит с нужными людьми.

Потом ты знакомишься с людьми и ищешь работу.

Потом ты устраиваешься работать и постепенно начинаешь уверенно справляться с рабочими задачами.

Потом оказывается, что твой иностранный бэкграунд обеспечивает тебе некоторые преимущества, полезные для местных, и тогда тебя с уважением принимают, не требуя полной ассимиляции.

Дальше по сюжету главный герой триумфально возвращается на родину, обогащённый новым опытом, но пусть эта надежда греет тех, кто всё ещё верит, что правительство в родительской державе пока не окончательно превратилось в свиней. Я же вместо этого просто готовлюсь к новой иммиграции, где всё начнётся заново.

Иммиграция здорового человека

Как легально взломать государство и не присесть за экстремизм

Наверняка вы знаете это мерзкое чувство бессилия, когда государство придумывает очередной абсурдный закон, а вы понимаете, что сделать ничего нельзя. Выйдешь с плакатом – присядешь за экстремизм. На Западе, конечно, попроще: можно смело ругать налоги с друзьями в пабе, не боясь, что бармен стукнет куда надо. Но попробуй пробиться в парламент или поймать депутата у дома, чтобы высказать, что ты думаешь о новых эко-стандартах – в лучшем случае тебя проигнорируют, а в худшем – пришьют харассмент или угрозу нацбезопасности.
 
Большинство из либертарианцев вообще брезгуют лезть в политику. Это грязная игра, где правила пишут шулеры. Но если сидеть сложа руки тошно, а становиться политзаключённым не входит в ваши планы на жизнь, есть один изящный путь. Назовём его «судебное джиу-джитсу». Идея очень проста, но гениальна. Мы берём их же систему и заставляем её работать против них самих, доводя ситуацию до полнейшего абсурда.
 
Представьте такую ситуацию в качестве примера: вы считаете лимиты скорости несправедливыми. Вы едете чуть быстрее, вас щёлкает камера, приходит штраф. Что делает обычный человек? Тихо матерится и платит со скидкой. Что делает хитрый человек? Придумывает отмазку в духе «за рулём был брат свата, а кто именно — забыл». А теперь смотрите. Вместо этого вы запускаете многолетнюю, публичную судебную кампанию по дискредитации скоростных лимитов как таковых. Вы идёте в районный суд, потом в областной, кассационный, Верховный, Конституционный. И на каждом круге выкатываете новые, зубодробительные аргументы, чтобы они не имели права отказать в приеме дела (а ещё ИИ нам сейчас в помощь – он генерирует иски пачками).
 
Вы заявляете: «Толерантность приборов слишком мала, чтобы физически ехать, не превышая ни на километр!», «Соблюдение этого режима создаёт у меня постоянный стресс и наносит вред здоровью», «Постоянный контроль спидометра отвлекает от дороги! Государство буквально заставляет меня рисковать жизнью и увеличивает число ДТП!» и наконец: «Скоростные лимиты на пустой трассе – это незаконное вмешательство в мою частную жизнь и свободу перемещения!».
 
Почему это может сработать и почему это безопасно? В первую очередь, вы вне политики. Де-юре вы не оппозиционер, не революционер и не шатаете режим. Вы – просто очень дотошный гражданин, который борется за свои права автолюбителя. Даже самая махровая автократия хочет казаться легитимной в глазах обывателей. А для этого им нужна иллюзия работающей судебной системы. Власть не станет включать репрессивную машину из-за штрафа с камеры – это дискредитирует саму систему и выглядит комично. Вы бьёте их в слепую зону.
 
Также вы взрываете информационную бомбу. Вы привлекаете к себе в разы больше внимания, чем унылые политики с их скучными речами. СМИ обожают такие истории! «Безумец дошёл до Верховного суда, доказывая, что спидометр вызывает панические атаки!» Люди начинают читать ваши аргументы и внезапно понимают: «А ведь он прав...». Вы формируете либертарианскую повестку элегантно и с юмором.
 
Кроме того, возникает возможность донатов и краудфандинга. Пока вы бодаетесь с системой, публика с удовольствием донатит на попкорн и судебные издержки. Вы становитесь народным героем.
 
А знаете, что ещё? Капля камень точит. Даже если вы проиграете первые 10 судов, общественное давление начнет расти. А на 11-й раз суд может встать на вашу сторону. Или чиновники, уставшие от этого цирка и резонанса, втихаря поменяют закон, просто чтобы вы от них отстали.
 
Этот хак, разумеется, применим ко всему! Запрет на установку кондиционеров? Налоговые ставки? Абсурдные нормативы строительства? Идите в суд, шансы есть – история знает множество успешных примеров такого легального троллинга. Так что, если вы не можете пробить стену лбом – станьте водой, которая разрушит её фундамент. Судитесь, тролльте и защищайте свою свободу с улыбкой!

Волюнтарист, Битарх

«Таков закон джунглей»: как запереть волков в клетке и случайно придумать оправдание авторитаризму

Каждый раз, когда заходит разговор о свободе, самоорганизации и отказе от государственного сапога на шее, в комментариях обязательно объявляется скептик. Он считает, что такие идеи – всего лишь идеализм, ведь в природе всегда правит сильнейший самец. Альфач держит стаю в страхе, а убери вожака – волки перегрызут друг друга. И человек человеку ведь тоже волк!
 
Но давайте пока отложим политико-экономические трактаты и поговорим на языке биологов. Потому что главный биологический козырь сторонников «крепкой руки» – это не просто заблуждение, а грандиозный научный миф, в который люди слепо верят уже полвека.
 
Откуда вообще взялся этот миф про злобного альфа-самца, который рычит на сородичей, доминирует и держит власть насилием? В 1970 году американский биолог Дэвид Мич выпустил книгу «Волк», где на пальцах расписал жестокую иерархию хищников. Книга мгновенно стала бестселлером, а образ «альфы» растащили по учебникам менеджмента, фильмам и речам политиков. Звучит ведь как идеальное оправдание авторитаризма: самцы дерутся за статус, сильный подчиняет слабого, порядок держится на страхе.
 
Впрочем, был один крошечный, но чрезвычайно важный нюанс. Мич проводил наблюдения в тесном вольере зоопарка. Туда согнали не знавших друг друга взрослых волков из разных мест и заперли за решёткой. Учёные фактически создали тюремный барак, посмотрели на возникшую в замкнутом пространстве лагерную дедовщину с местными «смотрящими» и с умным видом заявили, что это и есть естественный порядок вещей.
 
Когда тот же самый исследователь спустя годы выбрался в дикую природу наблюдать за настоящими, свободными волками, он схватился за голову. Никаких кровавых тиранов там не оказалось. Волчья стая на свободе – это просто дружная семья. «Альфы» – это обычные мама и папа. Они не прессуют сородичей ради самоутверждения, а учат молодняк охотиться, заботятся о раненых, делятся добычей и координируют стаю через заботу и авторитет.
 
Мич потом тридцать лет безуспешно умолял издателей прекратить печатать его старую книгу. Но авторитаристам так полюбилась сказка про «право сильного», что миф альфа-самца до сих пор живее всех живых.
 
Конечно, любитель диктатуры может признать, что с волками всё обстоит так. Однако мы ведь приматы, а значит у нас-то точно должен править самый злобный. Но и это не так.
 
Выдающийся приматолог Франс де Вааль десятилетиями изучал шимпанзе и доказал: вожак у приматов – это далеко не самый накачанный и агрессивный самец. Тупые тираны на вершине иерархии долго не живут. Если альфа начинает вести себя как банановый диктатор, избивая слабых и отбирая еду, сородичи быстро объединяются в коалицию, подкарауливают наглеца и устраивают ему досрочный импичмент (с возможным летальным исходом).
 
Настоящий лидер у шимпанзе – это тонкий политик и дипломат. Он регулярно делится вкусной едой, вычёсывает шерсть союзникам, защищает самок с детёнышами и, главное, разнимает драки. Его статус держится не на животном ужасе окружающих, а на доверии, уважении и взаимной выгоде. Это добровольное признание лидерства, а не подчинение из-под палки.
 
Видите иронию? Вся псевдонаучная концепция «естественной тирании» родилась из наблюдений за животными, которых насильно посадили в клетку. Этатисты всех мастей обожают этот трюк: сначала запереть людей в искусственной клетке из запретов, поборов, регуляций и перераспределения благ, потом дождаться, когда на почве искусственного дефицита и несвободы начнётся озлобленная грызня за ресурсы и статус, после чего выйти на трибуну в белом фраке и торжественно объявить о порочной и дикой природе человека, которого от взаимного уничтожения спасёт только надзиратель с дубинкой.
 
Рыночные отношения, горизонтальные связи, взаимопомощь и добровольные сообщества – вот что по-настоящему вшито в нашу природу. А насилие, культ вождя и принуждение – это системный сбой, возникающий там, где людей лишают свободы и загоняют в вольер. Так что хватит путать законы природы с распорядком тюремного карцера!

Волюнтарист, Битарх