Исходя из недавно опубликованных данных Росстата, промышленность в июне выросла на 2% г./г., за 2 кв. 2025 г. – на 1,8% г./г., а за всё 1П 2025 г. – на 1,4% г./г.

Впервые за три месяца, по нашим оценкам, динамика машиностроительного комплекса оказалась негативной (-6% м./м. против +7,2% м./м. в мае, здесь и далее цифры м./м. представлены с исключением сезонности), тогда как результаты прочих отраслей, напротив, улучшились после двух месяцев снижения (0,9% м./м. в июне). В целом же промышленность просела на 0,9% м./м.

Впервые за долгое время нельзя выделить явных лидеров роста – положительную динамику продемонстрировали лишь несколько не столь существенных по весу отраслей (текстиль, бумага, химия, табак, водоснабжение). При этом, заметное падение наблюдалось во многих отраслях, особенно в машиностроении, где отрицательный вклад в рост промышленности показали готовые металлические изделия (-0,13 п.п.), электроника (-0,13 п.п.), транспортные средства (-0,48 п.п.), ремонт и монтаж оборудования (-0,13 п.п.). Пока, впрочем, рано говорить о том, что машиностроительный комплекс устойчиво «сбавляет обороты», и вполне возможно, что это была временная пауза.

Государственные долговые ценные бумаги продолжают пользоваться большим спросом: с начала 3 кв. 2025 г. Минфин разместил 878 млрд руб., т.е. 146 млрд руб. в среднем за аукционный день. Это значительно больше, чем предполагает квартальный план (~115 млрд руб. за аукционный день). Основными покупателями остаются банки, для которых привлекательность размещения средств в ОФЗ растет по мере охлаждения кредитования.

Кривая ОФЗ приобрела нормальную форму, при этом, снижение доходностей по всей кривой продолжается: за неделю в большей степени на коротком участке – на 40-45 б.п., в меньшей – в середине и длине (35-30 б.п.). За последнее время спред между 10-летними и однолетними бумагами, впервые с 2023 г., вновь стал положительным, уже достигнув 1 п.п. Среди основных причин смены инверсии на нормальную форму мы видим стабилизацию ожидаемой траектории вмененной ключевой ставки на отдаленном горизонте при сохранении достаточно агрессивных ожиданий по смягчению ДКП на коротком горизонте. Этот процесс подстегивает быстрое снижение инфляции (она уже вплотную приблизилась к 8% г./г.), и в целом позитивный настрой регулятора (как мы уже не раз отмечали, ЦБ не видит существенных рисков со стороны бюджетной политики, тарифных войн и ослабления рубля).

По данным ЦБ, торговый баланс в июне немного улучшился (9,3 млрд долл. против 8,7 млрд долл. в мае) на фоне стабильного экспорта и небольшого снижения импорта. При этом в целом значимых изменений в торговле товарами уже давно не наблюдается: баланс находится вблизи 10 млрд долл. уже длительное время, экспорт остается стабильным даже в условиях внешних ограничений.

В частности, экспорт минеральных продуктов, по данным ФТС (в основном, это нефтегазовый сектор), смог немного вырасти в июне (до 19 млрд долл., +3,7% м./м.), тогда как ненефтегазовый немного снизился (-6,3% м./м.), в т.ч. на фоне крепкого рубля. Пока, впрочем, статистика не учла в полной мере эффектов новых тарифных мер, а также последствий полного запрета экспорта нефтепродуктов в августе.

Импорт просел на 3,6% м./м., тем не менее оставаясь вблизи уровня в 13-14 млрд долл./мес. Из наиболее интересных тенденций в импорте мы отмечаем существенное падение доли машин и оборудования в общем объеме импорта (см. график ниже), она упала до 45%, тогда как в среднем за 2023-24 гг. превышала 51%.

Основным фактором такой динамики мы считаем охлаждение спроса, но не совокупного, а лишь на товары длительного пользования и инвестиционного назначения. Так, потребительский спрос падает на фоне высоких кредитных ставок и насыщения рынка все еще дорогими импортными товарами (яркий пример – автомобили, импорт которых резко снижается). Инвестиционный спрос также, судя по всему, страдает в условиях ожиданий сокращения темпов экономического роста.

Стоит отметить, что доля импортной сельхозпродукции набирает обороты: в мае-июне она выросла до 17% (13% в среднем за 2023-24 гг.). Вероятно, ключевым фактором здесь выступает слабый урожай (в результате чего существенно выросли импортные поставки картофеля и других культур).

При прочих равных, в инерционном сценарии экспорт товаров за год должен составить, по нашим оценкам, 408 млрд долл., а импорт – 292 млрд долл. (эти цифры, кстати, очень близки к обновленному прогнозу ЦБ – 410 и 306 млрд долл., соответственно). При этом, отметим, что такой расчет не учитывает возможных негативных последствий от тарифных мер против торговых партнеров России, а также позитивного эффекта от возможно более существенного сокращения импорта в результате охлаждения внутреннего спроса.

ВВП за 2 кв. 2025 г.: рецессия не подтвердилась
По данным Росстата, предварительная оценка роста ВВП за 2 кв. 2025 г. составила 1,1% г./г. (1,4% г./г. в 1 кв. 2025 г.). Интересно, что, по нашим оценкам, квартальная сезонно-сглаженная динамика вновь перешла к росту (0,2% кв./кв. после -0,3% кв./кв. в 1 кв.). Таким образом, техническая рецессия (два квартала подряд отрицательной кв./кв. динамики) не подтвердилась.

Впрочем, для нас более сильная кв./кв. динамика ВВП во 2 кв. (по сравнению с 1 кв.) не стала сюрпризом – как мы ранее отмечали, лучшие результаты во 2 кв. показала и промышленность (+1,7% кв./кв. с исключением сезонности против спада на 3,4% кв./кв. в 1 кв.), и расходы потребителей (0,6% кв./кв. с исключением сезонности против 0% кв./кв. в 1 кв.).

Динамика ВВП полностью соответствует сценарию мягкой посадки, и по квартальным темпам роста сопоставима с квартальной динамикой в 2016 г. При этом, даже при наших, довольно консервативных ожиданиях по темпу роста на 0,9% г./г. за 2025 г., экономика не скатывается в рецессию (квартальные и годовые темпы, соответствующие нашему базовому сценарию, отмечены темно-синим на графиках). Замедление темпов экономического роста в нашем прогнозе связано с исчерпанием экстенсивных факторов (рынок труда остается жестким, а безработица на исторических минимумах) и эффектами жесткой ДКП. Судя по всему, даже сохранение значительного бюджетного стимула в этом году вряд ли окажет существенное влияние: во-первых, скорее всего, эффект на экономических индикаторах проявится в следующем году, а во-вторых, вероятно, бюджетные расходы будут сконцентрированы в машиностроительном комплексе (он и сейчас чувствует себя неплохо, в отличие от прочих отраслей промышленности).

Как указала половина опрошенных, главная цель сбережений - создание "финансовой подушки", резерва на случай потери дохода или других непредвиденных ситуаций. На крупные траты, такие как покупка машины, квартиры или техники, копят 28% участников опроса, на отпуск - 26%. Каждый пятый (21%) откладывает деньги без конкретной цели, а 18% планируют заняться инвестициями, чтобы получать пассивный доход. На образование - свое или детей - копят 9% респондентов.

Более трети (38%) респондентов откладывают до 5 000 рублей в месяц, 31% - от 5 до 10 тысяч рублей, а около 21% - от 10 до 30 тысяч. Более крупные суммы - от 30 до 50 тысяч рублей - сохраняют 7% респондентов. В среднем россияне накапливают по 12 499 рублей в месяц.

"Поколение Z демонстрирует растущее стремление к финансовой самостоятельности. Согласно данным "Авито работы", молодежь активнее выходит на рынок труда - в I полугодии 2025 года количество резюме соискателей в возрасте 14-17 лет увеличилось на 63% по сравнению с аналогичным периодом прошлого год.

Фраза "массы в большинстве случаев ошибаются" не является общепринятым или научным понятием. Она скорее является выражением в разговорном языке, которое может подразумевать несколько вещей, в зависимости от контекста. Обычно это означает, что люди, объединенные в большую группу (массу), часто принимают неверные решения или имеют ошибочные мнения. Это может быть связано с психологическими феноменами, такими как эффект толпы, стадное чувство или влияние дезинформации

Браун рассуждал следующим образом: если сыграть много раз, то средний результат будет близок к математическому ожиданию (+$50 за каждый раунд), а значит, вероятность убытков почти отсутствует.

Самуэльсон крепко задумался и как настоящий экономист, скоро написал научную статью. В своей работе профессор обосновал, почему Керри Браун поступает нерационально, отказываясь от одной игры и соглашаясь на 100. 

Вот как рассуждал Самуэльсон. Допустим, Браун соглашается сыграть 100 раундов. Однако после того, как сыграны 99 раундов, Самуэльсон предлагает ему остановиться, т. е. оставляет последний раунд на выбор Брауна. Как поступит Браун? Что ж, нам известно, что он не любит спорить, а речь идет именно о таком случае, поэтому он выбирает прекратить игру. Теперь представим, что то же самое произошло после 98 сыгранных раундов. Мы говорим Брауну, что от каждого из оставшихся двух раундов можно отказаться. Как он поступит? Как профессиональный экономист, он начнет думать ретроспективно, т. е. анализировать ситуацию начиная с  конца и продвигаясь к началу. 

В ходе своих рассуждений он поймет, что когда речь пойдет о 100-м раунде, то это будет игра ва-банк, и он от нее откажется. А это будет означать, что 99-й раунд тоже является игрой ва-банк, которая ему не по душе, поэтому он откажется играть и 99-й раунд. Но, если следовать этой логике в отношении каждого раунда, то в результате получится, что Браун не станет играть ни одного раунда, даже самого первого. Отсюда вывод Самуэльсона: если вы не хотите играть ва-банк за один раунд, то не станете играть и много раундов. 

 Ричард Талер. Новая поведенческая экономика