part_5

Думая о свободе, на ум также приходит свобода мысли и само-выражения, которая центральна для понимания Америки. Многие важные темы и мировые исторические процессы начались в американском информационном и общественном поле. Защита прав разных категорий населения до сих пор в центре новостной и политической повестки — борьба за равноправие между женщинами и мужчинами, за искоренение сексуальной и расовой дискриминаций. К сожалению, современная информационная система с множеством ее внутренних противоречий не способствует продуктивному общественному разговору — большинство традиционных и новых массовых медиа контролируется крупным капиталом, усугубляя растущую в течении десятилетий поляризацию общества. Новостные каналы с обеих сторон однобоко освещают события — правые, имея более приземленные и деловые понятия об экономике, ударяются в сумасшедший консерватизм и теории заговора, а левые, отстаивая прогрессивную повестку, игнорируют часть событий и точек зрения. Возможность неограниченных трат (в основном от частных лиц) на политическую рекламу в выборном цикле, а также целая индустрия лоббирования способствуют нездоровому влиянию частных интересов на информационную и политическую повестки. На фоне этого медийного фона, усугубляемого сенсационализацией новостного цикла ради повышения просмотров и прибылей от рекламы (New York Times посылает мне уведомления с пометкой Breaking News о ходе судебного процесса с Гвинет Пэлтроу о не смертельном столкновении на лыжной трассе), обычные люди в социальных медиа замыкаются в своих собственных информационных пузырях, часто наполненных дезинформацией, все легче распространяющейся в новом мире. Все это применимо к западному миру в целом, но в Америке, давшей миру интернет, социальные сети и частные новостные конгломераты, чувствуется особенно остро — и остроумно сатиризируется Американским же телевидением (Succession).

part_6

Это выражение того, что свобода имеет свою цену. Свобода религии с мега-церквями и множеством сект. Свобода владения оружием и расстрелы школ. Свобода голоса и джерри-мандеринг. Свобода и ее цена чувствуются и на бытовом уровне. Ты свободен сюда приехать, если у тебя есть работа или ты можешь доказать свою исключительность, если ее нет — пожалуйста, на выход. Здесь ты свободен распоряжаться своим ресурсами как вздумается — даже выбор типа страховки уже задача. Среди довольно сложных финансовых схем нужно учитывать свои планы на болезни и жизненные события, а также набор больниц, доступных в различных страховых компаниях. Ты свободен сам выбирать характер и размер своих пенсионных накоплений в частных фондах. Ты свободен набрать кредитов, но если не расплатился один раз, то всю жизнь будешь пытаться улучшить свой кредитный рейтинг — без которого тут ни снять квартиру, ни купить автомобиль, ни взять ипотеку. Эти и другие жизненные переменные, которыми нужно управлять, создают дополнительную когнитивную нагрузку, которая лично меня немало отвлекала от самой жизни в эти первые месяцы. Наверное, со временем к этому привыкаешь, но наличие и необходимость управлять всеми этими рычагами все равно оседают где-то в подсознании. Кажется, этим в том числе объясняется американский прагматизм, контрастирующий с французским art-de-vivre — искусством жить.

fin

Мы улетаем из JFK рейсом в пол-первого ночи. Вокруг гомонят французы, ожидая возвращения на бастующую и жгущую машины родину, а мы сидим со слипающимися глазами — наши с Аней от трех дней подготовки, у животных от успокоительного. За чуть менее, чем шесть месяцев здесь сложилось некоторое, точно неполное, впечатление об этой стране. Мы переехали в Нью-Йорк в комфортных, корпоративных условиях и с поддержкой семьи и друзей. Тем не менее, даже в такой тепличной обстановке, в связи с прямой конфронтацией с новой культурой и средой, возникло немало разного характера переживаний и заблуждений. В этой заметке, я пытался отчасти справиться с ухудшающейся с возрастом knee-jerk reaction — инстинктивным отторжением нового и неизвестного — и понять про себя, почему те или иные особенности этой страны мне близки или нет.

В начало заметки об Америке

Мои профессиональные интересы лежат в электронной коммерции и логистике, и я давно хотел начать делиться замечаниями по поводу того, что происходит в этих индустриях. Вчера наткнулся на LinkedIn на вот этого товарища, который каждый год делает презентации о том, что происходит в big tech. Дек наполнен довольно общими фактами, но полезно группирует их в одном месте. Из этого набора отмечу:

1) Рост retail media — Amazon теперь продает рекламы на $50B, это больше чем все мировые газеты, которые за 40 лет потеряли 90% выручки, причем сам теперь тратит на рекламу под $20B — больше всех остальных кампаний в мире. Будет интересно следить за тем, как количество и качество рекламы будут влиять на опыт покупателей, а также за закатом традиционной рекламы — Гугл, мета и Амазон контролируют теперь половину мирового рынка рекламы.

2)  Путаница с использованием генеративного ИИ, больших языковых моделей, блокчейна, xR — пока что мало кто понимает как это применять на практике и возможно ли широкое распространие, учитывая технологические преграды, но скорее всего что-то из этого набора — next big thing.

3) Zoom во времена ковида стоил как Exxon, что в очередной раз доказывает, что построение долгосрочных трендов — не самый сильный человеческий навык.

4) С момента создания Facebook количество пользователей компьютеров и смартфонов выросло с 1 до 5 миллиардов — фундаментальное изменение поведения менее чем за 20 лет. Весь западный трафик теперь составляет менее четверти от мирового.

5) Shein за 5 лет приблизился по размеру к Zara и уже обогнал H&M, выпуская по 5-10 тысяч артикулов в день — не все миллениалы одинаково озабочены окружающей средой. Также интересно отметить общий тренд на фрагментацию и персонализацию спроса благодаря “бесконечной книжной полке”, понятие которой создал Амазон и продолжили Netflix, YouTube и TikTok. В том же ключе — магазины оснащенные Shopify в 2022 продали товаров на $200B — 45% от объёмов маркетплейса Амазон.

Мы с Аней сейчас ищем квартиру в Париже и я решил немного подумать об этом. Во всех больших городах поиски жилья это сложная задача — оптимизация со множеством переменных. Сначала нужно понять свои критерии выбора — расположение, свежесть ремонта, наличие камина и лепнины, этаж, заветные окна на юг, дарящие солнце весь день, близость булочной, мясника, сырной и рыбной лавок, продуктового, размер, мебель, наличие и возможность поставить необходимую технику. Затем необходимо наполнить воронку возможностей — следить за сайтами недвижимости в реальном времени, звонить в агентства, найти риэлтора. Пройдясь по двадцати-тридцати квартирам, подготовить необходимые документы. В Нью-Йорке, например, люди иногда добавляют в стопку документов рекомендательные письма, портфолио проектов и чуть ли не родословную, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Нужно обзавестись гарантами (людьми или компаниями), которые в случае чего будут платить за вас квартплату и прежде всего терпением, ведь вы будете конкурировать за квартиры с несколькими кандидатами и получите много отказов.

Большие города привлекают работодателей инфраструктурой, наличием других предприятий (эффект сети), а также населением = резервуаром талантов под наем, что связано с количеством образовательных центров. Большие и богатые работодатели означают больше конкуренции — выше зарплаты, а значит выше и цены. До работы в сфере потребления я не задумывался о том, что такое цены. Если бы меня спросили в 20 лет, чем определяется цена, я бы сказал — качеством и пользой объекта. Я не был бы неправ, но со временем стало понятно, что цена это такое же придуманное, не привязанное к физической реальности понятие, как и деньги. Цена определяется на рынке и является выражением стоимости, которую готовы заплатить за тот или иной товар.

За жилье в крупных городах большинство людей отдает до трети своего дохода — как правило, это самая большая статья расходов в бюджете. Этим объясняется то, что квартирный вопрос испортил как москвичей, так и парижан и нью-йоркцев — в Париже за обедом та же треть разговоров идет о том кто, где и что купил, снял, сдал или только хочет или планирует. По тому, где и на скольких квадратных метрах ты живешь, во всех этих городах будут понятны твои уровень жизни и привычки. При любом знакомстве, сразу после вопроса о роде занятий тебя спросят, в каком районе ты живешь. Например, чтобы отдать детей в лучшие школы и лицеи Парижа, семьи стратегически держат квартиры в нужных районах и заранее переводят туда свою прописку, даже если продолжают жить более просторно за городом. Более того, даже голосование — налево или направо имеет географическую окраску — чем более буржуазен район, тем выше вероятность победы правых на выборах. Внимание к жилью связано с расходами на него — золотая треть дохода, неважно, съем это или выплата ипотеки. Хороший процент выбитый на кредит — повод для гордости. Цена аренды как раз и определяется в основном доходом средней социальной единицы, которая может компактно уместиться в ту или иную жилплощадь — будь то начинающий сотрудник, молодая семья, семья с маленькими детьми и так далее. В Париже практически вне зависимости от местоположения и состояния 30 метров будут стоить 1000-1500 евро — ведь первые пять лет карьеры выпускники, претендующие на высокооплачиваемые позиции в городе, получают 35-50 тысяч чистыми.

Мое поколение первую часть профессиональной жизни (последние десять лет), существовало при очень дешевых кредитах на жилье. Это было связано с мерами поддержки экономики крупнейшими центральными банками после кризиса 2008-го года. Наблюдение за тем, как старшие товарищи инвестируют в квадратные метры, создавая капитал, перепродавая подорожавшее жилье, покупая больше или беря второй кредит на квартиру под сдачу, которая оплачивает себя сама — источник постоянной тревоги для любого “неудачника”, который свою квартиру снимает — тот самый страх упустить возможность (FOMO). Желание, вырваться из своего класса и обладать капиталом, а не быть его наемным сотрудником — пожалуй, одна из самых рациональных экономических повадок современного горожанина. Отдача от капитала выше отдачи от труда, и чем дальше в современном мире, тем хуже (см. Маркс и Пикетти). Покупка жилья в мегополисе во времена низких ставок начала 21-го века — один из доступных способов построения капитала.

Смена работы, жизненные события и повышения обозначают возможность к улучшению или просто смену жилищных условий. Растущий рынок жилья так же последние годы подталкивал к частой купле-продаже. Ритм его совпадает с учебным годом — в сентябре студенты приезжают учиться, а в июлю семьи с детьми перезжают в новые районы и школы. Поэтому в городе настолько много агентств по недвижимости — вокруг моего бывшего дома в пятнадцатом округе, в радиусе 300 метров их было восемь. Больше здесь только парикмахерских — что до сих остается для меня загадкой, учитывая небрежную прическу среднего француза. Такое обилие людей, желающих продать мне квартиру, меня всегда удивляло и чуть отталкивало — если так много людей на этом зарабатывают, как это может быть выгодным?

Лодки
part 1

Недавно меня попросили написать короткий отзыв для сайта Силы Ветра — чтобы это сделать пришлось задуматься о том, как это было и что это такое. Мой давний друг и сосед по общежитию Саша начал заниматься Силой Ветра лет семь назад, но путешествовал с ними я только два раза — первый раз в апреле 2019-го года, в Турции и в 2021-м в Хорватии. Саша недавно тоже сделал себе канал и пишет туда хорошие натуралистические заметки (https://t.me/sasha_discovery).

В 2019-м только создавался существующий до сих пор маршрут, начинающийся в Гечеке, недалеко от аэропорта Даламан. Этот аэропорт — просторный стеклянный прямоугольник прямо на берегу моря. От него ходят автобусы с остановками в разных городках на побережье. Несмотря на поездки в Турцию в подростковом возрасте на пляжный отдых, страну до этого путешествия я не знал. В этот раз получилось увидеть чуть больше — горы, утыкающиеся в море, византийские развалины, гостеприимные местные жители, колоритные рынки с простой и вкусной средиземноморской едой. Апрельское море было прохладным, то и дело шел дождь, поднимался ветер, а с ним и волна, но красоты это не убавляло.

Саша, собрал лодку, чтобы разметить маршрут и снять материалов на сайт. Набрал матросов он из своих друзей, бросив клич в фейсбуке — ребят очень разных. Из них удивительным образом выстроилась отличная команда. Говорят, так всегда и бывает вне зависимости от состава. Среди них, например, был фотограф Ваня Гущин, который тогда еще только учился на шкипера и служил помощником капитана, фотографируя в перерывах. Роли распределились естественно, кто-то отвечал за отжимания на палубе, кто-то — за расслабленную атмосферу, кто-то — за плейлист, культурную и гастрономическую программы. Мы поднимались пораньше, снимались с якоря и завтракали во время перехода на новую стоянку. Пока мы шли, каждый проводил время по-своему — кто-то лежал в гамаке на палубе с книжкой, кто-то просто смотрел на море и горизонт, кто-то спал в каюте, но всегда была группа, которая сидела вокруг стола рядом со штурвалом и капитаном, ведя беседу обо всем на свете, куря и выпивая для согрева время от времени.

На новом месте мы обедали на лодке и шли гулять по городу, если он был в наличии, ходили в небольшие походы, обследовали руины, доступные только местным козам, или карабкались в гору. С горы непременно открывался вид на изрезанное гаванями побережье, закат и море. День завершался ужином в марине — как правило, это является условием стоянки. В большинстве стоянок, из за низкого сезона было всего по паре лодок, повар и официант, по совместительству швартовщик. Кормили нас в основном свежей рыбой и мецце (различные намазки и овощи). Как-то во время сильного ветра и дождя мы прошли совсем немного и свернули в марину по пути, где с десяти утра мы сохли, сидя у камина в центре пустого ресторана с панорамным видом. Там же в печи, нам десять часов готовили барана. Запах этого камина, потом долго ездил со мной вне Турции — впитавшись во всю одежду. В тот вечер мы встретили и семейную пару настоящих морских волков, по накатанной мотающихся уже несколько лет между Европой и Америкой — по привычке проводящих весну в средиземном море, перед летним переходом через Атлантику.

Мы крепко спали в небольших кабинах по двое, устав за день, без сомнений и переживаний. С утра умывались на пристанях или в море и купались, когда выглядывало солнце или в дождь. Мы готовили по очереди, мыли посуду, укладывали веревки, учились ставить грот и стаксель, швартоваться на пристанях, кидать якорь и вязать булинь и кранцевый узел. Жизнь в этих довольно аскетичных условиях, в группе приятных людей, где у каждого своя роль, с формальным лидером, позволяет отключить голову от неопределенности, отдать контроль и присутствовать в моменте — понимать, что сейчас это сейчас, другого такого времени не будет никогда. Маршрут построен, капитан знает перепады глубины во всех гаванях, обеденная команда в нужный момент поставит перед тобой тарелку, ты после обеда спустишься в камбуз мыть посуду, а после сядешь на борт смотреть на волны, слушая неторопливую беседу.