У меня есть guilty pleasure -- когда нет настрояния ни на что иное, я включаю Twitch и смотрю как люди играют в видео игры -- причем в связи с тем, что моя связь с игровым миром прервалась в 2004-м, когда я бросил все силы на поступление в университет, знаю и нормально понимаю я только две игры -- третий варкрафт и третьи герои меча и магии.

Стоит отметить, что герои вышли в 1999-м году, а варкрафт в 2003-м, но у обоих игр до сих пор есть стабильная и довольно многочисленная аудитория. Обе игры в любое время суток, по статистике твитча (около половины рыночной доли игрового стриминга) смотрят от трех до десяти тысяч человек, а на основных стримеров подписаны по 50-100 тысяч. В героев, в странах бывщшего СНГ то и дело проходят онлайн и очные турниры с призовыми, а Варкрафт (в свое время бывший одной из основных кибер-спортивных дисциплин) привлекает достаточно внимания для организации международных турниров с призами в десятки тысяч долларов.

Так вот, сегодня я смотрел одного из стримеров в героев и обратил внимание доску почета его самых верных фанатов -- ранжированную по величине пожертвований. Даю пару цифр, чтобы дать представление о кривой доходов -- номер один (некто Val0dja) пожертвовал 1.6М рублей, номер семнадцать (Лютый Подсос) -- 150 тыс рублей. Более ста человек пожертвовали более 20 тыс рублей.

Люди ищут принадлежности в сообществе с общими интересами и готовы тратить на это деньги обычно отводимые на классические развлечения. Видя эти цифры (хочется надеяться не выдуманные) кажется, что мечты о мета-вселенных не такие уж пустые, но может быть не совсем в виде виртуальной реальности.

Америка

part_1

Восемнадцать лет назад в Турции я познакомился с одним из своих лучших друзей — Гришей. Он научил меня бриться, пить коктейли (ёрш) и открыл доступ к новому для меня типу музыки — группе The Doors. Через пару месяцев после поездки это знание помогло мне найти круг общения на первом курсе университета, когда дружеский круг определялся культурными предпочтениями. Все то лето и следующую осень, я непрерывно гонял в своем серебристом волкмене диск The Greatest Hits подходящего золотого цвета. Его, таким же подходящим образом, закрывала песня The End —  которую я переслушиваю сейчас. В ней лирический герой много раз бросает клич — Ride the snake! (оседлай змею — змею дороги) — пустись в путь за запад. Так шесть месяцев назад мы с Аней улетели из Парижа в Нью-Йорк. Музыка The Doors, книжки Керуака про битников путешествующих по Америке шестидесятых, и более ранние воспоминания — книги Джека Лондона о покорении Аляски, трилогия желания Драйзера о построении первых капиталистических империй — были связаны с моим внутренним образом Америки, наполненным свободой, движением по бесконечным дорогам, возможностями и смелыми людьми, строящими свои судьбы и создающими новую культуру.

Говоря о чем-то “американском” в этом тексте, я не пытаюсь равнять всех американцев под одну гребенку. Все люди разные, но в то же время, если взять двух человек из разных стран, у них может быть много общего. В этом тексте я пытаюсь обозначить те отличительные особенности, которые в моем восприятии составляют антропологический рельеф этой страны — выделить те особенности и стереотипы, о которых ожидают услышать, когда задают вопрос — ну и как там? Мы приехали в Нью-Йорк в связи с предложением работы — по приглашению. Ни я, ни Аня до этого в Америке ни разу не были, поэтому наши ожидания были основаны на картинках из фильмов и не были искажены поиском лучшей жизни или мечтой об иммиграции. Стоит заметить, что заключения эти основаны на непродолжительном пребывании в городе, который на остальную страну похож очень отдаленно.

part_2

Говорят, что Америка — страна возможностей. Это действительно так — во многих сферах существуют не то что социальные лифты, а социальные ракеты, которые позволяют, нарушив классовую принадлежность, создать капитал и примкнуть к элите, почти вне зависимости от расового или религиозного происхождения. В кино есть Голливуд, в театре — Бродвей, в спорте — NHL, NFL, NBA, в медицине — лучшие больницы и университеты, в бизнесе — Силиконовая долина и Уолл-Стрит, в науке — университеты лиги плюща. Все это существует благодаря огромному внутреннему рынку — успех быстро масштабируется на всю самую богатую в мире страну, а потом и на большую часть остального мира, тесно связанного с Америкой культурно и экономически. Будучи здесь — чувствуешь, что ты в центре мира — никто не оглядывается на другие страны, компании, все работают на свой успех. Недаром, судя по вывескам, половина пиццерий на Манхэттене — лучшие в мире, а американский конкурс красоты — мисс Вселенная.

Эти институты и среда вокруг них позволяют немногим достойным и удачливым крупно выиграть. Низкое вмешательство государства развязывает невидимую руку «свободного» рынка — позволяет победителям расти и менять сами рынки под себя, создавая фантасмагорические перегибы. Ярким примером этого является сектор здоровья — в нем значительная часть населения, которая лечение себе позволить не может и заклеивает дырки в зубах специальной жвачкой из аптеки, соседствует с лучшими в мире медицинскими учреждениями, которые почти излечили рак и ВИЧ. Последнее объясняется в два раза более высокими тратами на здоровье — страховые и фармацевтические компании и сети госпиталей вместе работают ради повышения цен, доходя до абсурда. Простой поход к врачу иногда заканчивается счетом в тысячи долларов, который можно оспорить, если хватает духа, и уменьшить в разы, угрожая судом. Другой пример — мюзикл Гамильтон — идет на Бродвее уже около пяти лет, но все еще исполняется два раза в день семь дней в неделю, сменив уже с десяток составов. И это работает — он собирает полные залы, ведь даже несмотря на уже уставших актеров, которые потеряли мотивацию на отдачу, публика все равно будет подпевать вошедшим в популярную культуру песням.