9/10.
В Париже люди часто с гордостью говорят о “деревенском” духе своего квартала. Кварталы небольшие — пройдя пару улиц, обычно чувствуешь, как меняется атмосфера, поэтому люди стараются не выбираться за пределы, облюбовав кафе, лавки и районы “своего” квартала. В связи с размером и особенностями плотной застройки пятнадцатого — это самый большой из округов по площади и населению, около 230 тыс, тем не менее деревенский дух тоже кое-где присутствует.

“Моя” булочная находилась в доме напротив, и с годами у меня сложились некоторые отношения с самим булочником Л и его матерью М, которая работает на кассе. Я помогал им с выбором электроники, настройкой телефонов, заказывал какие-то вещи у себя на сайте, помогал выбрать период с низкими ценами, посоветовал завести деловой аккаунт и научил им пользоваться, чтобы не платить НДС. Они периодически угощают меня своей продукцией — в основном М подкладывает что-то сладкое в мой заказ, происходит обмен новостями, личными и деловыми. Оба часто посмеиваются над моими поздними завтраками (встают в четыре утра) и частыми отпусками (у них раз в год, в августе). Л гордится многочисленными призами за свой хлеб и яблочные пироги, и письмом от столпа французской кухни Бокюза. Л сам печет все, что продает, но пренебрегает навыками презентации. Это редкость в Париже, где многие булочники закупают у оптовиков замороженные заготовки и красиво их выставляют в мраморных витринах — ведь чтобы производить самому, нужно держать за прилавком производственный цех в четыре-пять раз больший, чем пространство продаж.

Так высокая стоимость недвижимости толкает к разделению труда и высылке производства за город. Л водил меня смотреть свой цех и обещает сделать его ремонт в следующем году, а там — может и до зала продажи дотянется. С другой стороны от булочной — мясник, мастер своего дела, гордый своими заготовками и деловой хваткой. Во время пандемии он умело перевёл продажи в интернет, ничего не потерял и даже приобрёл несколько новых постоянных клиентов. В майские праздники его дочери продают ландыши со стенда перед лавкой. Дом, в котором находится булочная и мясная лавки, как матрёшка. В его дворе — другой дом с проходом в другой двор, где находятся бывший цех, потом ателье художников, а теперь просто жилое пространство и студия йоги, куда я иногда хожу. Через улицу — кафе с романтично-советским названием «Космос», где я изредка обедал во время карантина.

Прямо в моем подъезде находится небольшой ресторан, который держит китайская пара с двумя детьми. Эта пара уже вторая на моей памяти. Ресторан передаётся в сообществе вместе с оборудованием и меню. Им не повезло со временем — работу начали за полгода до начала пандемии, а террасы, сейчас спасшей многих рестораторов, у них нет. С послаблением карантина дела пошли получше — с открытием школ они опять стали столовой для американских школьников из лицея за углом. Через ресторан можно было выйти ко мне на лестницу, чем я иногда и пользовался к удовольствию хозяев. Там чисто и хорошо, но не помешала бы смена меню. Вечерами их дети делают уроки в ресторане и помогают с обслуживанием. Они пытались удариться в моду на суши, но открывшийся напротив суши-ресторан обрубил эту перспективу. По соседству с ними расположен независимый книжный магазин, состоящий в союзе, который периодически судится с компанией, где я работал по поводу бесплатной доставки.

За углом после книжного — маленькая, на одного мастера, парикмахерская, куда я раньше ходил. Меня стригла Д, высокая светловолосая женщина семидесяти лет. Мы беседовали о ее желании выйти на пенсию и переехать в регион коров, вулканов, минеральной воды и постыдного французского прошлого. О том, что арендодатель пытается заставить ее съехать, о бездомных и жизни района. У нее была собака Пакита, множество растений, интерьер и оборудование из восьмидесятых, а может быть и раньше. Пару лет назад прямо напротив Д открылась большая, с выходом на прохожую улицу, парикмахерская. Я чуть переживал за Д, но этот конкурент не прижился и помещение быстро переоборудовали под еще одно агентство недвижимости. После ее отъезда я стал ходить стричься к японкам чуть дальше, а в помещении Д начался ремонт. К моему удивлению, после ремонта там опять появилась парикмахерская с одним мастером — лысеющим и тоже высоким мужчиной. Первые пару недель я видел его исключительно читающим телефон в этой пустой, ярко освещенной колким белым светом комнатушке, лишенной растений, придававших предыдущей версии этого заведения экзотический и таинственный вид, и тоже начал за него переживать. К моему облегчению, бабушки, ходящие к Д, стали возвращаться на привычное место, да и новая публика начала наведываться для бритья и коротких стрижек.

10/10.
После экспедиции в Нью-Йорк мы с Аней решили, что в город нужно возвращаться по пути наименьшего сопротивления и решили остановиться в отеле в том же квартале, где жили до отъезда. В первый же день мы прошлись по всем знакомым коммерсантам — в прачечную, булочную и сырную лавки, в Vertical чтобы напомнить о себе, поспрашивать про жилье и восстановить связь с местом. После месяца поисков и жизни в отеле, мы только переехали в нашу новую квартиру, которая находится у подножия той самой Монпарнасской башни все в этом же пятнадцатом округе, но пока в совсем незнакомой его части. Улица, на которой мы поселились, продолжая традицию отсылок к несуществующим местам, упоминает море, которое присутствует в нашей фамилии, и устаревшее название региона, куда уезжают поезда с вокзала неподалеку.

В начало

Про дом (1)

1/2
C Аней обживаем новую квартиру, покупаем мебель, думаем о расположении вещей в пространстве (больше Аня). За последний год сменив пять адресов, мы учились ремеслу переезда и пониманию того, что такое дом. Мы выбирали перевозчиков и грузчиков, чтобы обозначить дату отправки вещей, от которой потом календарь наполнялся другими датами и дедлайнами. Мы избавлялись от лишних одежды, книг, безделушек — учились расставаться с хламом, использовать для продажи и дарения различные каналы, устанавливать цены, торговаться или нет с покупателями — и не расстраиваться, когда среди них оказывались не самые порядочные люди. Шутили, что нас будет продолжать мотать, пока мы не избавимся от всего лишнего. Учились раскидывать необходимое по чемоданам, а остальное в коробки, и наполнять чемоданы без взвешивания до заветных двадцати трех с половиной килограммов. Теперь мы знаем как понять, какие животным нужны прививки и документы и где их сделать. Как упаковать искусство в коробки и пупырку, как снять с подрамника и натянуть обратно полутораметровый холст, какие нужны документы для растаможивания по сниженной ставке. Приоткрыли шкатулку пандоры международного налогообложения.

Чтобы на новом месте быстро создать уют — расставить книжки, купить пару предметов посуды, собрать стол, кровать и диван, повесить плакат с хорошей выставки, купить цветы и простую вазу. Обеспечить комфорт животных в новом доме — туалет, корм, родные лежанки, любимая игрушка и внимание. Где выпить кофе в первый день, пройти по новому району, найти рынок. Как, где и когда делать необходимые документы. Как искать жилье, не соглашаться на первый вариант и не расстраиваться из-за отказов и плохих предложений. Как распаковать все коробки за один день, перемыть всю посуду, отсортировать летнюю и зимнюю одежду и убрать неподходящий сезон подальше. Как встретить новых людей и понять, с кем по пути, а с кем нет. Несмотря на профессиональную природу наших переездов — нас поддерживала компания, где я работал — эти движения, постоянная необходимость разбираться в новом и концентрация изменений то и дело оголяли нервы и обостряли переживания.

В январе, еще в Нью-Йорке, мы своевременно посмотрели документальный фильм, который снял один американский актер про своего психотерапевта. Его метод строится вокруг небольшого числа практических инструментов, которые он передает пациентам, чтобы те могли независимо справляться с перипетиями. В жизни есть ограниченное количество особенных моментов, когда слышишь или прочитываешь фразы или о понятиях, которые заполняют до этого пустующее место в представлении о мире. Такие моменты для меня — редкое удовлетворение. Это осознание схоже с решением головоломки или математической задачи, которое озаряет ясностью до этого запутанное и туманное мысленное пространство и чувствуется почти физически. Хорошая поэзия сжимает страницы размышлений в пару строк — производит на меня схожий эффект. Схожее удовлетворение получаешь, когда, гуляя по городу, соединяешь окрестности, до этого знакомые только кусками.

2/2
Один из инструментов, представленных в этом фильме, произвел на меня как раз такое впечатление — он называется “неопределенность, боль и постоянная работа”. Суть заключается в напоминании себе о том, что в любой жизни всегда присутствуют эти три элемента, и нет смысла ждать, когда они пройдут, чтобы начать жить, откладывая возможность счастья на потом. Несмотря на название, этот инструмент не порождает дополнительную тревогу, а уменьшает ее — легче принять то, что всегда будет, чем то, что можно избежать. Неопределенность утомляет разных людей в разной степени — за последние пару месяцев меня она поглощала несколько раз, не давая дышать. В последнее время, с помощью Ани, я смотрю на нее, как на поле возможностей. Кажется, существует некий закон ее сохранения — будущее неясно — зафиксировав одно жизненное условие-параметр, будь то работа, отношения или жилье, всегда будет что-то другое, что сорвется или изменится. И это не беда, а просто часть жизни. Боль, в общем смысле, тоже всегда с нами, будь-то утрата, печаль или необходимость преодолять себя в работе или быту. Тоже самое с постоянной работой — от нее не уйдешь, если хочешь идти вперед, в последнее время часто вдохновляюсь японцами с особым подходом к качеству и мастерству.

Тем не менее, понимая и принимая постоянное присутствие этих трех элементов в жизни, иногда хочется выдохнуть — и тут, кажется, и есть сама суть понятия “дом” для меня сейчас. Это убежище, где можно выдохнуть, замедлиться, где никто не судит, откуда не выгонят, откуда не нужно уехать через неделю. Это постоянная переменная, которая прорывается через неопределенность, утешение для боли и место для отдыха от постоянной работы. В этом смысле понятие дома не ограничивается строением с дверью и кроватью, семья или партнер — это тоже дом. Если, так думать, наверное, есть и люди, для которых дом всегда с ними, где бы они ни оказались — на лодке, в машине, в метро или на улице, но это требует осознанности и присутствия.