9/10.
В Париже люди часто с гордостью говорят о “деревенском” духе своего квартала. Кварталы небольшие — пройдя пару улиц, обычно чувствуешь, как меняется атмосфера, поэтому люди стараются не выбираться за пределы, облюбовав кафе, лавки и районы “своего” квартала. В связи с размером и особенностями плотной застройки пятнадцатого — это самый большой из округов по площади и населению, около 230 тыс, тем не менее деревенский дух тоже кое-где присутствует.
“Моя” булочная находилась в доме напротив, и с годами у меня сложились некоторые отношения с самим булочником Л и его матерью М, которая работает на кассе. Я помогал им с выбором электроники, настройкой телефонов, заказывал какие-то вещи у себя на сайте, помогал выбрать период с низкими ценами, посоветовал завести деловой аккаунт и научил им пользоваться, чтобы не платить НДС. Они периодически угощают меня своей продукцией — в основном М подкладывает что-то сладкое в мой заказ, происходит обмен новостями, личными и деловыми. Оба часто посмеиваются над моими поздними завтраками (встают в четыре утра) и частыми отпусками (у них раз в год, в августе). Л гордится многочисленными призами за свой хлеб и яблочные пироги, и письмом от столпа французской кухни Бокюза. Л сам печет все, что продает, но пренебрегает навыками презентации. Это редкость в Париже, где многие булочники закупают у оптовиков замороженные заготовки и красиво их выставляют в мраморных витринах — ведь чтобы производить самому, нужно держать за прилавком производственный цех в четыре-пять раз больший, чем пространство продаж.
Так высокая стоимость недвижимости толкает к разделению труда и высылке производства за город. Л водил меня смотреть свой цех и обещает сделать его ремонт в следующем году, а там — может и до зала продажи дотянется. С другой стороны от булочной — мясник, мастер своего дела, гордый своими заготовками и деловой хваткой. Во время пандемии он умело перевёл продажи в интернет, ничего не потерял и даже приобрёл несколько новых постоянных клиентов. В майские праздники его дочери продают ландыши со стенда перед лавкой. Дом, в котором находится булочная и мясная лавки, как матрёшка. В его дворе — другой дом с проходом в другой двор, где находятся бывший цех, потом ателье художников, а теперь просто жилое пространство и студия йоги, куда я иногда хожу. Через улицу — кафе с романтично-советским названием «Космос», где я изредка обедал во время карантина.
Прямо в моем подъезде находится небольшой ресторан, который держит китайская пара с двумя детьми. Эта пара уже вторая на моей памяти. Ресторан передаётся в сообществе вместе с оборудованием и меню. Им не повезло со временем — работу начали за полгода до начала пандемии, а террасы, сейчас спасшей многих рестораторов, у них нет. С послаблением карантина дела пошли получше — с открытием школ они опять стали столовой для американских школьников из лицея за углом. Через ресторан можно было выйти ко мне на лестницу, чем я иногда и пользовался к удовольствию хозяев. Там чисто и хорошо, но не помешала бы смена меню. Вечерами их дети делают уроки в ресторане и помогают с обслуживанием. Они пытались удариться в моду на суши, но открывшийся напротив суши-ресторан обрубил эту перспективу. По соседству с ними расположен независимый книжный магазин, состоящий в союзе, который периодически судится с компанией, где я работал по поводу бесплатной доставки.
В Париже люди часто с гордостью говорят о “деревенском” духе своего квартала. Кварталы небольшие — пройдя пару улиц, обычно чувствуешь, как меняется атмосфера, поэтому люди стараются не выбираться за пределы, облюбовав кафе, лавки и районы “своего” квартала. В связи с размером и особенностями плотной застройки пятнадцатого — это самый большой из округов по площади и населению, около 230 тыс, тем не менее деревенский дух тоже кое-где присутствует.
“Моя” булочная находилась в доме напротив, и с годами у меня сложились некоторые отношения с самим булочником Л и его матерью М, которая работает на кассе. Я помогал им с выбором электроники, настройкой телефонов, заказывал какие-то вещи у себя на сайте, помогал выбрать период с низкими ценами, посоветовал завести деловой аккаунт и научил им пользоваться, чтобы не платить НДС. Они периодически угощают меня своей продукцией — в основном М подкладывает что-то сладкое в мой заказ, происходит обмен новостями, личными и деловыми. Оба часто посмеиваются над моими поздними завтраками (встают в четыре утра) и частыми отпусками (у них раз в год, в августе). Л гордится многочисленными призами за свой хлеб и яблочные пироги, и письмом от столпа французской кухни Бокюза. Л сам печет все, что продает, но пренебрегает навыками презентации. Это редкость в Париже, где многие булочники закупают у оптовиков замороженные заготовки и красиво их выставляют в мраморных витринах — ведь чтобы производить самому, нужно держать за прилавком производственный цех в четыре-пять раз больший, чем пространство продаж.
Так высокая стоимость недвижимости толкает к разделению труда и высылке производства за город. Л водил меня смотреть свой цех и обещает сделать его ремонт в следующем году, а там — может и до зала продажи дотянется. С другой стороны от булочной — мясник, мастер своего дела, гордый своими заготовками и деловой хваткой. Во время пандемии он умело перевёл продажи в интернет, ничего не потерял и даже приобрёл несколько новых постоянных клиентов. В майские праздники его дочери продают ландыши со стенда перед лавкой. Дом, в котором находится булочная и мясная лавки, как матрёшка. В его дворе — другой дом с проходом в другой двор, где находятся бывший цех, потом ателье художников, а теперь просто жилое пространство и студия йоги, куда я иногда хожу. Через улицу — кафе с романтично-советским названием «Космос», где я изредка обедал во время карантина.
Прямо в моем подъезде находится небольшой ресторан, который держит китайская пара с двумя детьми. Эта пара уже вторая на моей памяти. Ресторан передаётся в сообществе вместе с оборудованием и меню. Им не повезло со временем — работу начали за полгода до начала пандемии, а террасы, сейчас спасшей многих рестораторов, у них нет. С послаблением карантина дела пошли получше — с открытием школ они опять стали столовой для американских школьников из лицея за углом. Через ресторан можно было выйти ко мне на лестницу, чем я иногда и пользовался к удовольствию хозяев. Там чисто и хорошо, но не помешала бы смена меню. Вечерами их дети делают уроки в ресторане и помогают с обслуживанием. Они пытались удариться в моду на суши, но открывшийся напротив суши-ресторан обрубил эту перспективу. По соседству с ними расположен независимый книжный магазин, состоящий в союзе, который периодически судится с компанией, где я работал по поводу бесплатной доставки.
❤10
За углом после книжного — маленькая, на одного мастера, парикмахерская, куда я раньше ходил. Меня стригла Д, высокая светловолосая женщина семидесяти лет. Мы беседовали о ее желании выйти на пенсию и переехать в регион коров, вулканов, минеральной воды и постыдного французского прошлого. О том, что арендодатель пытается заставить ее съехать, о бездомных и жизни района. У нее была собака Пакита, множество растений, интерьер и оборудование из восьмидесятых, а может быть и раньше. Пару лет назад прямо напротив Д открылась большая, с выходом на прохожую улицу, парикмахерская. Я чуть переживал за Д, но этот конкурент не прижился и помещение быстро переоборудовали под еще одно агентство недвижимости. После ее отъезда я стал ходить стричься к японкам чуть дальше, а в помещении Д начался ремонт. К моему удивлению, после ремонта там опять появилась парикмахерская с одним мастером — лысеющим и тоже высоким мужчиной. Первые пару недель я видел его исключительно читающим телефон в этой пустой, ярко освещенной колким белым светом комнатушке, лишенной растений, придававших предыдущей версии этого заведения экзотический и таинственный вид, и тоже начал за него переживать. К моему облегчению, бабушки, ходящие к Д, стали возвращаться на привычное место, да и новая публика начала наведываться для бритья и коротких стрижек.
❤10
10/10.
После экспедиции в Нью-Йорк мы с Аней решили, что в город нужно возвращаться по пути наименьшего сопротивления и решили остановиться в отеле в том же квартале, где жили до отъезда. В первый же день мы прошлись по всем знакомым коммерсантам — в прачечную, булочную и сырную лавки, в Vertical чтобы напомнить о себе, поспрашивать про жилье и восстановить связь с местом. После месяца поисков и жизни в отеле, мы только переехали в нашу новую квартиру, которая находится у подножия той самой Монпарнасской башни все в этом же пятнадцатом округе, но пока в совсем незнакомой его части. Улица, на которой мы поселились, продолжая традицию отсылок к несуществующим местам, упоминает море, которое присутствует в нашей фамилии, и устаревшее название региона, куда уезжают поезда с вокзала неподалеку.
В начало
После экспедиции в Нью-Йорк мы с Аней решили, что в город нужно возвращаться по пути наименьшего сопротивления и решили остановиться в отеле в том же квартале, где жили до отъезда. В первый же день мы прошлись по всем знакомым коммерсантам — в прачечную, булочную и сырную лавки, в Vertical чтобы напомнить о себе, поспрашивать про жилье и восстановить связь с местом. После месяца поисков и жизни в отеле, мы только переехали в нашу новую квартиру, которая находится у подножия той самой Монпарнасской башни все в этом же пятнадцатом округе, но пока в совсем незнакомой его части. Улица, на которой мы поселились, продолжая традицию отсылок к несуществующим местам, упоминает море, которое присутствует в нашей фамилии, и устаревшее название региона, куда уезжают поезда с вокзала неподалеку.
В начало
❤🔥17🥰1