Замечания о лестницах и городе (2019)
1.
В большинстве домов этого города (по крайней мере в тех, где я был) архитекторы использовали винтовые лестницы. Париж — старый плотно застроенный город и винтовые лестницы своей компактностью освобождают ценные квадратные метры в квартирах. Если по ним взбираться слишком быстро, кружится голова, а в смежных квартирах круглые голые стены. Эти лестницы, часто деревянные, пахнут пылью и старостью, с утра освещены серым городским солнцем, а к вечеру заполняются запахами кухни и свежего хлеба. Парадная и лестница — важные части жилища — представление, обложка.
Когда взбираетесь по лестнице, лучше не думать об оставшихся этажах — лишь об усилии. О том, как нога поднимается на следующую ступень, как усилие передаётся от ягодицы и бедра через колено в голень. Я где-то читал, что лестница — это спортивный зал для бедных, и что нет зрелища более нелепого, чем атлет после тренировки в лифте. С тех пор лифтом я пользуюсь лишь при необходимости, в приступе слабости духа и после плотного обеда. Если вы забыли что-то дома, прочь сомнения, вперёд по ступеням вверх.
2.
В моем доме, как и во многих домах этого города, есть только лестница. Это помогает оставаться ей верным. Лифт — если его вообще возможно поставить, встроив в проем винтовой лестницы — стоит как небольшая квартира. Дома обычно управляются сообществами владельцев, и в случае принятия решения об установке лифта, вклад прямо пропорционален номеру этажа. Подобное распределение взносов также укрепляет этажную сегрегацию зданий — молодые и бедные сверху, старые и богатые ниже. Это равновесие поддерживается ещё и архитектурно — самые большие квартиры с высокими потолками и большими окнами часто расположены на втором-третьем этажах, особенно в классических османских зданиях.
3.
Однажды у меня на лестничной клетке оказался дрозд. Он залетел через дверь на первом этаже, ведущую к мусорным контейнерам и кухне ларька с шавермой на углу. Я ждал на лестничной клетке, забыв ключ от дома. Птица билась об оконное стекло, пытаясь попасть в привычное пространство. Стремянка и небольшой риск сломать шею открыли окно.
Вы спускаетесь по лестнице. С вами вниз бегут провода, питающие жильцов доступом к интернету. Информация циркулирует по оптоволокну беззвучно и незаметно. Монтеры работающие на компании связи нередко прибегают к партизанским приемам и перерезают доступ к сети конкурентов, обрекая жильцов на неспокойное ожидание восстановления. Современный горожанин ничего не может без интернета и ещё меньше руками, поэтому во всех практических вопросах должен полагаться на наемную помощь.
4.
Владелец вышеназванного ларька ревностно относится с своему мусорному баку и переодически вытряхивает содержимое пакетов жильцов на лестницу, попади эти пакеты к нему по ошибке или по злому умыслу. Великодушие не самое распространённое качество среди мелких коммерсантов. На первом этаже пара китайцев с двумя детьми держит недорогой, но чистый ресторан, периодически служащий вам столовой. Вы обмениваетесь приветами и соображениями о погоде.
1.
В большинстве домов этого города (по крайней мере в тех, где я был) архитекторы использовали винтовые лестницы. Париж — старый плотно застроенный город и винтовые лестницы своей компактностью освобождают ценные квадратные метры в квартирах. Если по ним взбираться слишком быстро, кружится голова, а в смежных квартирах круглые голые стены. Эти лестницы, часто деревянные, пахнут пылью и старостью, с утра освещены серым городским солнцем, а к вечеру заполняются запахами кухни и свежего хлеба. Парадная и лестница — важные части жилища — представление, обложка.
Когда взбираетесь по лестнице, лучше не думать об оставшихся этажах — лишь об усилии. О том, как нога поднимается на следующую ступень, как усилие передаётся от ягодицы и бедра через колено в голень. Я где-то читал, что лестница — это спортивный зал для бедных, и что нет зрелища более нелепого, чем атлет после тренировки в лифте. С тех пор лифтом я пользуюсь лишь при необходимости, в приступе слабости духа и после плотного обеда. Если вы забыли что-то дома, прочь сомнения, вперёд по ступеням вверх.
2.
В моем доме, как и во многих домах этого города, есть только лестница. Это помогает оставаться ей верным. Лифт — если его вообще возможно поставить, встроив в проем винтовой лестницы — стоит как небольшая квартира. Дома обычно управляются сообществами владельцев, и в случае принятия решения об установке лифта, вклад прямо пропорционален номеру этажа. Подобное распределение взносов также укрепляет этажную сегрегацию зданий — молодые и бедные сверху, старые и богатые ниже. Это равновесие поддерживается ещё и архитектурно — самые большие квартиры с высокими потолками и большими окнами часто расположены на втором-третьем этажах, особенно в классических османских зданиях.
3.
Однажды у меня на лестничной клетке оказался дрозд. Он залетел через дверь на первом этаже, ведущую к мусорным контейнерам и кухне ларька с шавермой на углу. Я ждал на лестничной клетке, забыв ключ от дома. Птица билась об оконное стекло, пытаясь попасть в привычное пространство. Стремянка и небольшой риск сломать шею открыли окно.
Вы спускаетесь по лестнице. С вами вниз бегут провода, питающие жильцов доступом к интернету. Информация циркулирует по оптоволокну беззвучно и незаметно. Монтеры работающие на компании связи нередко прибегают к партизанским приемам и перерезают доступ к сети конкурентов, обрекая жильцов на неспокойное ожидание восстановления. Современный горожанин ничего не может без интернета и ещё меньше руками, поэтому во всех практических вопросах должен полагаться на наемную помощь.
4.
Владелец вышеназванного ларька ревностно относится с своему мусорному баку и переодически вытряхивает содержимое пакетов жильцов на лестницу, попади эти пакеты к нему по ошибке или по злому умыслу. Великодушие не самое распространённое качество среди мелких коммерсантов. На первом этаже пара китайцев с двумя детьми держит недорогой, но чистый ресторан, периодически служащий вам столовой. Вы обмениваетесь приветами и соображениями о погоде.
❤21👏1
5.
Улица встречает шумом машин, запахом булочной, синим небом. Люди торопятся на работу, читают на ходу новости, просыпаются, волнуются, не успевают и ругаются из-за мелочей. Вы смотрите на них и смешиваетесь с толпой.
Метро. Тринадцатая ветка — самая загруженная в метро Парижа. Пара миллионов человек мотается ежедневно и безальтернативно с севера на юг и с юга на север. Вы стоите в вагоне метро спиной к направлению движения, окруженный людьми. Люди смотрят в свои телефоны, слушают музыку, читают книги, разговаривают. Вы закрываете глаза и представляете, как поезд едет по тоннелю. Воображаемый тоннель не толще огородного шланга. Он закопан в толщу земли; рядом с ним — колодцы, корни, камни, наполненные костями катакомбы, подземные стоянки, коммуникации. Другие тоннели с ним скрещиваются, пересекаются, переплетаются или от него ответвляются в направлении депо. Ваш поезд — один из вереницы, он следует за своим собратом, опережающим его на одну остановку. В затылок ему дышит другой поезд, отстающий на ту же одну остановку. Это горизонтальный лифт, в который вы спускаетесь по лестнице.
Метро Парижа — одно из самых плохо приспособленных для инвалидов: множество станций не оборудовано лифтами. Связано это с законом, обязывающим власти оборудовать все станции одной ветки лифтами для доступа инвалидов, если хотя одна станция ими оборудована, а также отсутствием общественного запроса. В Лондоне метро было приспособлено после серии протестов. Возможно, к олимпийским играм 24-го года это изменится. Худший переход с одной ветки на другую — переход с четвёртой на шестую на вокзале Монпарнас. Это кафкианский лабиринт нашпигованный лестницами и поворотами. В середине перехода двухсотметровый тоннель с ленточным транспортером — горизонтальным эскалатором. Десять лет назад ваш приятель переезжал из Парижа в Бретань, вы встали в 5 утра, чтобы помочь ему с чемоданами и, не успевая на поезд, бежали по этому переходу — каждый с тридцатью килограммами багажа.
6.
Серое небо встречает вас на выходе из метро — это первое, что вы видите, поднимаясь по лестнице. По правую руку располагается госпиталь Bichât. Бетонно-стеклянное нагромождение параллелепипедов, окружённое всеми видами похоронных агенств и ларьками с шавермой. Труба крематория возвышается над городом, госпиталем и периферической кольцевой дорогой. Под Парижем множество катакомб — канализация, бывшие известняковые карьеры. В девятнадцатом веке в связи с переполнением городских кладбищ город решил перенести туда кости предыдущих поколений своих обитателей. Освобождённые квадратные метры сегодня — улицы и дома.
Вы пересекаете кольцевую дорогу Переферик и оказываетесь в Сант-Уане — одном из немногих пригородов Парижа до недавнего времени контролируемого коммунистической мэрией. Город долго удерживал низкие цены на недвижимость для поддержки его доступности. К власти в прошлом году пришли республиканцы — правая часть политического спектра, вместе с этим начались с десяток строек и ремонтов. Через пару лет до города дотянут дополнительную ветку метро и строящееся трамвайное кольцо. Что является причиной этого подъема непонятно, но ушлые парижане покупают теперь в Сант-Уане квартиры в надежде обогатиться. Ветка метро начала строиться ещё при коммунистах, не будем падать в ловушку неверных причинно-следственных связей.
Любое перемещение — череда движений и ожиданий. При выборе жилья парижанин с возможностями старается сократить длительность ежедневных метаний между работой и домом. Терпение — не самая сильная черта современного человека. Поселившись в районе работы, люди перестают выбираться в город. Перемещения кажутся им далекими и ненужными. Мерой времени и расстояния для человека становится его дорога до работы.
/
первая часть заметки
вторая часть заметки — вы сейчас здесь
третья часть заметки
Улица встречает шумом машин, запахом булочной, синим небом. Люди торопятся на работу, читают на ходу новости, просыпаются, волнуются, не успевают и ругаются из-за мелочей. Вы смотрите на них и смешиваетесь с толпой.
Метро. Тринадцатая ветка — самая загруженная в метро Парижа. Пара миллионов человек мотается ежедневно и безальтернативно с севера на юг и с юга на север. Вы стоите в вагоне метро спиной к направлению движения, окруженный людьми. Люди смотрят в свои телефоны, слушают музыку, читают книги, разговаривают. Вы закрываете глаза и представляете, как поезд едет по тоннелю. Воображаемый тоннель не толще огородного шланга. Он закопан в толщу земли; рядом с ним — колодцы, корни, камни, наполненные костями катакомбы, подземные стоянки, коммуникации. Другие тоннели с ним скрещиваются, пересекаются, переплетаются или от него ответвляются в направлении депо. Ваш поезд — один из вереницы, он следует за своим собратом, опережающим его на одну остановку. В затылок ему дышит другой поезд, отстающий на ту же одну остановку. Это горизонтальный лифт, в который вы спускаетесь по лестнице.
Метро Парижа — одно из самых плохо приспособленных для инвалидов: множество станций не оборудовано лифтами. Связано это с законом, обязывающим власти оборудовать все станции одной ветки лифтами для доступа инвалидов, если хотя одна станция ими оборудована, а также отсутствием общественного запроса. В Лондоне метро было приспособлено после серии протестов. Возможно, к олимпийским играм 24-го года это изменится. Худший переход с одной ветки на другую — переход с четвёртой на шестую на вокзале Монпарнас. Это кафкианский лабиринт нашпигованный лестницами и поворотами. В середине перехода двухсотметровый тоннель с ленточным транспортером — горизонтальным эскалатором. Десять лет назад ваш приятель переезжал из Парижа в Бретань, вы встали в 5 утра, чтобы помочь ему с чемоданами и, не успевая на поезд, бежали по этому переходу — каждый с тридцатью килограммами багажа.
6.
Серое небо встречает вас на выходе из метро — это первое, что вы видите, поднимаясь по лестнице. По правую руку располагается госпиталь Bichât. Бетонно-стеклянное нагромождение параллелепипедов, окружённое всеми видами похоронных агенств и ларьками с шавермой. Труба крематория возвышается над городом, госпиталем и периферической кольцевой дорогой. Под Парижем множество катакомб — канализация, бывшие известняковые карьеры. В девятнадцатом веке в связи с переполнением городских кладбищ город решил перенести туда кости предыдущих поколений своих обитателей. Освобождённые квадратные метры сегодня — улицы и дома.
Вы пересекаете кольцевую дорогу Переферик и оказываетесь в Сант-Уане — одном из немногих пригородов Парижа до недавнего времени контролируемого коммунистической мэрией. Город долго удерживал низкие цены на недвижимость для поддержки его доступности. К власти в прошлом году пришли республиканцы — правая часть политического спектра, вместе с этим начались с десяток строек и ремонтов. Через пару лет до города дотянут дополнительную ветку метро и строящееся трамвайное кольцо. Что является причиной этого подъема непонятно, но ушлые парижане покупают теперь в Сант-Уане квартиры в надежде обогатиться. Ветка метро начала строиться ещё при коммунистах, не будем падать в ловушку неверных причинно-следственных связей.
Любое перемещение — череда движений и ожиданий. При выборе жилья парижанин с возможностями старается сократить длительность ежедневных метаний между работой и домом. Терпение — не самая сильная черта современного человека. Поселившись в районе работы, люди перестают выбираться в город. Перемещения кажутся им далекими и ненужными. Мерой времени и расстояния для человека становится его дорога до работы.
/
первая часть заметки
вторая часть заметки — вы сейчас здесь
третья часть заметки
❤17😢1
7.
На работе — лестницы социальные и настоящие. Ваша работа расположена в благополучной части Клиши, напротив парка. Вы слегка завидуете коллегам, окна которых дают на парк. Летом вы обедаете в этом парке, щуря глаза от солнца. Ваши окна дают на дом напротив. Один из визави по утрам пьёт свой кофе, как полагается, в неглиже. Старушка после обеда смотрит на прохожих. После работы девушка принимает душ, отвлекая рабочую силу своим силуэтом. Один из балконов круглый год украшен к Рождеству множеством гирлянд в германско-избыточном ключе. Дети с другого балкона машут матери, возвращающейся с работы. От метро к зданию, где вы работаете, ведут две улицы — Эйфель и Паллуа. Густав Эйфель спроектировал свою башню, а Пьер-Франсуа Паллуа был подрядчиком при сносе Бастилии. Теперь эти вестники современности — соседи на карте.
На работе, как и дома, вы пользуетесь лестницей ради дополнительной нагрузки. С утра, в час прихода на работу, лестницу обычно убирают. Вы аккуратно ступаете по мокрому и извиняетесь перед уборщицей или уборщиком. Вы держитесь за поручень — привычка, выработанная во время посещения заводов в предыдущей компании. Падение с лестницы — первая причина производственных травм. В связи с этим, все лестницы, даже в две ступени, оборудованы поручнями и в среде сотрудников поддерживается культ поручня. Напоминание о необходимости за него держаться наносится на стены лестничных клеток и в буклеты по безопасности.
8.
Дома вы переодеваетесь в спортивную форму. Благодаря качественному маркетингу, крупная американская компания снабжает вас спорт-инвентарем. Спортивный зал находится в двух шагах ниже по улице. Вы берёте с собой полотенце и бутылку воды. В зале вы тридцать минут занимаетесь аэробными нагрузками. Вы хотите долго жить. Вы хотите поддержать сердце и научить его глубже дышать. Аэробная нагрузка на дорожке, на велосипеде, на гребном автомате, на лестнице. После кардио вы уделяете тридцать минут на силовые тренажеры в надежде увеличить свою мускульную массу. В завершение вы тянетесь, вспоминая занятия йогой. Рядом с вашим гребным тренажером девушка целеустремленно взбирается по бесконечной механической лестнице.
В начало заметки
На работе — лестницы социальные и настоящие. Ваша работа расположена в благополучной части Клиши, напротив парка. Вы слегка завидуете коллегам, окна которых дают на парк. Летом вы обедаете в этом парке, щуря глаза от солнца. Ваши окна дают на дом напротив. Один из визави по утрам пьёт свой кофе, как полагается, в неглиже. Старушка после обеда смотрит на прохожих. После работы девушка принимает душ, отвлекая рабочую силу своим силуэтом. Один из балконов круглый год украшен к Рождеству множеством гирлянд в германско-избыточном ключе. Дети с другого балкона машут матери, возвращающейся с работы. От метро к зданию, где вы работаете, ведут две улицы — Эйфель и Паллуа. Густав Эйфель спроектировал свою башню, а Пьер-Франсуа Паллуа был подрядчиком при сносе Бастилии. Теперь эти вестники современности — соседи на карте.
На работе, как и дома, вы пользуетесь лестницей ради дополнительной нагрузки. С утра, в час прихода на работу, лестницу обычно убирают. Вы аккуратно ступаете по мокрому и извиняетесь перед уборщицей или уборщиком. Вы держитесь за поручень — привычка, выработанная во время посещения заводов в предыдущей компании. Падение с лестницы — первая причина производственных травм. В связи с этим, все лестницы, даже в две ступени, оборудованы поручнями и в среде сотрудников поддерживается культ поручня. Напоминание о необходимости за него держаться наносится на стены лестничных клеток и в буклеты по безопасности.
8.
Дома вы переодеваетесь в спортивную форму. Благодаря качественному маркетингу, крупная американская компания снабжает вас спорт-инвентарем. Спортивный зал находится в двух шагах ниже по улице. Вы берёте с собой полотенце и бутылку воды. В зале вы тридцать минут занимаетесь аэробными нагрузками. Вы хотите долго жить. Вы хотите поддержать сердце и научить его глубже дышать. Аэробная нагрузка на дорожке, на велосипеде, на гребном автомате, на лестнице. После кардио вы уделяете тридцать минут на силовые тренажеры в надежде увеличить свою мускульную массу. В завершение вы тянетесь, вспоминая занятия йогой. Рядом с вашим гребным тренажером девушка целеустремленно взбирается по бесконечной механической лестнице.
В начало заметки
❤19😢1
75015
1/10.
Приехав в Париж в 2013 году, я прожил в небольшой студии в начале улицы Гренель около трех лет — в одном блоке до бульвара Сан-Жермен и пяти минутах от одной из самой красивых площадей города напротив церкви св. Сульпиции. Прямо за углом от моего подъезда находился институт политических наук с его богемным студенческим баром. Квартира была тесная, но местность удерживала — несмотря на необходимость пользоваться общественными прачечными и отсутствие в пешей доступности триумвирата французских удовольствий — булочной, мясной и сырной лавок.
Сменив работу и получив прибавку к зарплате, я решил улучшить жилищные условия и, когда одна из знакомых съезжала со своей квартиры в пятнадцатом округе, уцепился за эту возможность. После осмотра, немного поёжившись от шедшего дождя и выезда за пределы привычного окружения, зашел в фастфуд, за картошкой фри и кофе решил квартиру взять за ее лишние десять метров, четыре окна на юг и невысокую квартплату.
Владелицей оказалась семидесятилетняя глухая старушка с полевой фамилией, бойфрендом, двумя сыновьями и тремя другими квартирами, купленными в восьмидесятых. Договор написали вручную в двух экземплярах, на аванс и депозит я выписал чек. Квартира находилась на улице Театра, а хозяйка — на улице Церкви. Театра уже нет довольно давно, а церковь всё еще стоит.
2/10.
Парижане, которые в пятнадцатом не жили, говорят, что он скучный и делать там нечего, — но это поверхностный взгляд, упускающий его ритм и особенности. Новая квартира находилась в квартале с таким же названием Гретель, как моя бывшая улица, которая до строительства Эйфелевой башни в этот район и упиралась. Название это произошло от поселения, которое поглотил Париж во время одной из реорганизаций девятнадцатого века, когда город добавил второй слой округов на свою улиточную схему. Сейчас город опять готовится вобрать в себя дополнительный, третий слой пригородов — так называемую “маленькую корону”, чтобы увеличиться в размерах в два раза и более эффективно расходовать общий бюджет.
Разрозненность административных единиц является общей проблемой Франции — в ней около 30 тысяч городов и поселений — со своими мэрами, бюджетами и проектами — примерно такое же количество, как во всей остальной западной Европе. Связано это с особенностями французского протестного духа и бюрократией — процесс объединения коммун длинный и требует согласования на многочисленных уровнях. Управлять этим множеством городов непросто — для мэров даже организуют ярмарку в Париже, где показывают новшества в сфере благоустройства (явка необязательная). У каждого из двадцати округов Парижа есть свой мэр, которого выбирают обитатели. Пятнадцатый голосует правовато и мэр здесь уже довольно давно — представитель республиканцев, несмотря на общегородскую социалистически-экологическую окраску. На стенах периодически встречаются нецензурные надписи против нынешнего мэра (всего Парижа) Идальго, которая пытается вытеснить из города автомобилистов.
Возвращаюсь к району Гренель: половина улиц здесь названа в честь состоятельных граждан, купивших поля в этой местности и поставивших там доходные дома, часто при этом заседая в местных органах самоуправления. Например, Фиолетовая улица в честь Фиолетового гражданина (к слову о коррупции). После присоединения к Парижу здесь селились рабочие, в том числе ныне уже несуществующих химических, автомобильных, самолетных и других машиностроительных заводов. Сейчас его облюбовал новый парижский средне-рабочий класс — офисные сотрудники.
1/10.
Приехав в Париж в 2013 году, я прожил в небольшой студии в начале улицы Гренель около трех лет — в одном блоке до бульвара Сан-Жермен и пяти минутах от одной из самой красивых площадей города напротив церкви св. Сульпиции. Прямо за углом от моего подъезда находился институт политических наук с его богемным студенческим баром. Квартира была тесная, но местность удерживала — несмотря на необходимость пользоваться общественными прачечными и отсутствие в пешей доступности триумвирата французских удовольствий — булочной, мясной и сырной лавок.
Сменив работу и получив прибавку к зарплате, я решил улучшить жилищные условия и, когда одна из знакомых съезжала со своей квартиры в пятнадцатом округе, уцепился за эту возможность. После осмотра, немного поёжившись от шедшего дождя и выезда за пределы привычного окружения, зашел в фастфуд, за картошкой фри и кофе решил квартиру взять за ее лишние десять метров, четыре окна на юг и невысокую квартплату.
Владелицей оказалась семидесятилетняя глухая старушка с полевой фамилией, бойфрендом, двумя сыновьями и тремя другими квартирами, купленными в восьмидесятых. Договор написали вручную в двух экземплярах, на аванс и депозит я выписал чек. Квартира находилась на улице Театра, а хозяйка — на улице Церкви. Театра уже нет довольно давно, а церковь всё еще стоит.
2/10.
Парижане, которые в пятнадцатом не жили, говорят, что он скучный и делать там нечего, — но это поверхностный взгляд, упускающий его ритм и особенности. Новая квартира находилась в квартале с таким же названием Гретель, как моя бывшая улица, которая до строительства Эйфелевой башни в этот район и упиралась. Название это произошло от поселения, которое поглотил Париж во время одной из реорганизаций девятнадцатого века, когда город добавил второй слой округов на свою улиточную схему. Сейчас город опять готовится вобрать в себя дополнительный, третий слой пригородов — так называемую “маленькую корону”, чтобы увеличиться в размерах в два раза и более эффективно расходовать общий бюджет.
Разрозненность административных единиц является общей проблемой Франции — в ней около 30 тысяч городов и поселений — со своими мэрами, бюджетами и проектами — примерно такое же количество, как во всей остальной западной Европе. Связано это с особенностями французского протестного духа и бюрократией — процесс объединения коммун длинный и требует согласования на многочисленных уровнях. Управлять этим множеством городов непросто — для мэров даже организуют ярмарку в Париже, где показывают новшества в сфере благоустройства (явка необязательная). У каждого из двадцати округов Парижа есть свой мэр, которого выбирают обитатели. Пятнадцатый голосует правовато и мэр здесь уже довольно давно — представитель республиканцев, несмотря на общегородскую социалистически-экологическую окраску. На стенах периодически встречаются нецензурные надписи против нынешнего мэра (всего Парижа) Идальго, которая пытается вытеснить из города автомобилистов.
Возвращаюсь к району Гренель: половина улиц здесь названа в честь состоятельных граждан, купивших поля в этой местности и поставивших там доходные дома, часто при этом заседая в местных органах самоуправления. Например, Фиолетовая улица в честь Фиолетового гражданина (к слову о коррупции). После присоединения к Парижу здесь селились рабочие, в том числе ныне уже несуществующих химических, автомобильных, самолетных и других машиностроительных заводов. Сейчас его облюбовал новый парижский средне-рабочий класс — офисные сотрудники.
❤🔥15❤6⚡1
3/10.
Пятнадцатый, несмотря на свой внушительный размер, пожалуй, самый изолированный из округов, разворачивающихся упомянутой выше улиткой из центра. Этот нехарактерно плоский анклав с востока отсечен от побратима четырнадцатого ж/д путями, тянущимися от вокзала Монпарнасс к океану. С юга, от пригородов Исси и Ванв, он отделен периферическим бульваром с зоной отчуждения, в которой находятся замазанные на картах объекты Минобороны и выставочные пространства. На западе, от буржуа полумертвого шестнадцатого округа защищает река, а с севера — от необитаемого седьмого и толп туристов вокруг башни — пятнадцатый отгородился наземной веткой метро и резким падением привлекательности окрестностей и социального статуса. Во времена карантина, я время от времени катался на велосипеде по этому контуру против часовой стрелки, немного нарушая требования максимального отдаления на один километр. Можно ли сказать «немного нарушая», или это понятие бинарное?
Одной из малоизвестных особенностей пятнадцатого является наличие района Фронт Сены или Богренель (в пер. — Красивый Гренель), возведенного в 70-х, многоуровневого нагромождения выбивающейся брутально-геометрической архитектуры, скрывающей под эспланадой улицы, бассейн, боулинг, палатки бездомных и супермаркет азиатской еды. Местные эти башни не любят, а меня прельщает смена горизонтали на вертикаль, компенсирующая отсутствие природной холмистости, и наличие редкой для этого плотного города субстанции — пространства. К тому же они уравновешивают схожие жилые сооружения на юго-востоке в тринадцатом, деловой центр с небоскребами на северо-западе, и неблагополучные высотки девятнадцатого на северо-востоке, создавая симметрию. Если Париж опрокинуть вверх дном, он встанет на эти четыре ноги как стол, обнажив на своей поверхности тоннели метро, скрытые реки, каналы, коммуникации и катакомбы.
4/10.
В этом округе нет крупных площадей и парков, ощущается нехватка зелени. Единственный парк неудачно построен вокруг бесполезного, испорченного рекламой и прикованного к одной точке воздушного шара. Люди покупают туда билеты, чтобы посмотреть на башню, которая удобно стоит прямо напротив. Можно было, я думаю, обойтись уже существующими площадками для обозрения (см. ниже). Исследуя окружающее пространство на гугл картах, зелень видна, но, по традиции закрытости этого города, она часто оказывается скверами с доступом только для жильцов окружающих домов. Отсутствие общей зелени частично компенсируется близостью к юго-западным окрестностям. Если выехать из города через парк Сан-Клу, можно по лесополосе добраться до королевского парка в Версале, оттуда через национальный парк долины Шеврез, в лес Рамбуйе и вернуться назад через леса Медон и Кламар, облюбованные скульптором Роденом, — таким образом проехав, практически не заезжая на асфальт, больше ста км.
Возвращаясь на пару мыслей назад, хочу отметить, что местные любят карты — я несколько раз замечал за одним из своих начальников, как он, что-то объясняя, показывает точку на карте на телефоне и потом еще долго сам блуждает по округе, разглядывая развязки, леса и объекты.
Писатель Уэльбек даже написал роман “Карта и территория”, где главный герой-художник производит из старых мишленовских туристических карт произведения искусства, а в конце обзаводится поместьем-территорией, постепенно скупая окружающие земли. Тут он словно следует заветам Дональда Джадда, скупившего в Техасе целый административный район. Свяжу это внимание к картам с высокой плотностью населения и нехваткой пространства в окрестностях Парижа и профессиональным искажением — чем больше занимаешься движением грузов, тем интереснее представлять, где и как эти грузы двигаются.
Пятнадцатый, несмотря на свой внушительный размер, пожалуй, самый изолированный из округов, разворачивающихся упомянутой выше улиткой из центра. Этот нехарактерно плоский анклав с востока отсечен от побратима четырнадцатого ж/д путями, тянущимися от вокзала Монпарнасс к океану. С юга, от пригородов Исси и Ванв, он отделен периферическим бульваром с зоной отчуждения, в которой находятся замазанные на картах объекты Минобороны и выставочные пространства. На западе, от буржуа полумертвого шестнадцатого округа защищает река, а с севера — от необитаемого седьмого и толп туристов вокруг башни — пятнадцатый отгородился наземной веткой метро и резким падением привлекательности окрестностей и социального статуса. Во времена карантина, я время от времени катался на велосипеде по этому контуру против часовой стрелки, немного нарушая требования максимального отдаления на один километр. Можно ли сказать «немного нарушая», или это понятие бинарное?
Одной из малоизвестных особенностей пятнадцатого является наличие района Фронт Сены или Богренель (в пер. — Красивый Гренель), возведенного в 70-х, многоуровневого нагромождения выбивающейся брутально-геометрической архитектуры, скрывающей под эспланадой улицы, бассейн, боулинг, палатки бездомных и супермаркет азиатской еды. Местные эти башни не любят, а меня прельщает смена горизонтали на вертикаль, компенсирующая отсутствие природной холмистости, и наличие редкой для этого плотного города субстанции — пространства. К тому же они уравновешивают схожие жилые сооружения на юго-востоке в тринадцатом, деловой центр с небоскребами на северо-западе, и неблагополучные высотки девятнадцатого на северо-востоке, создавая симметрию. Если Париж опрокинуть вверх дном, он встанет на эти четыре ноги как стол, обнажив на своей поверхности тоннели метро, скрытые реки, каналы, коммуникации и катакомбы.
4/10.
В этом округе нет крупных площадей и парков, ощущается нехватка зелени. Единственный парк неудачно построен вокруг бесполезного, испорченного рекламой и прикованного к одной точке воздушного шара. Люди покупают туда билеты, чтобы посмотреть на башню, которая удобно стоит прямо напротив. Можно было, я думаю, обойтись уже существующими площадками для обозрения (см. ниже). Исследуя окружающее пространство на гугл картах, зелень видна, но, по традиции закрытости этого города, она часто оказывается скверами с доступом только для жильцов окружающих домов. Отсутствие общей зелени частично компенсируется близостью к юго-западным окрестностям. Если выехать из города через парк Сан-Клу, можно по лесополосе добраться до королевского парка в Версале, оттуда через национальный парк долины Шеврез, в лес Рамбуйе и вернуться назад через леса Медон и Кламар, облюбованные скульптором Роденом, — таким образом проехав, практически не заезжая на асфальт, больше ста км.
Возвращаясь на пару мыслей назад, хочу отметить, что местные любят карты — я несколько раз замечал за одним из своих начальников, как он, что-то объясняя, показывает точку на карте на телефоне и потом еще долго сам блуждает по округе, разглядывая развязки, леса и объекты.
Писатель Уэльбек даже написал роман “Карта и территория”, где главный герой-художник производит из старых мишленовских туристических карт произведения искусства, а в конце обзаводится поместьем-территорией, постепенно скупая окружающие земли. Тут он словно следует заветам Дональда Джадда, скупившего в Техасе целый административный район. Свяжу это внимание к картам с высокой плотностью населения и нехваткой пространства в окрестностях Парижа и профессиональным искажением — чем больше занимаешься движением грузов, тем интереснее представлять, где и как эти грузы двигаются.
❤12👏2