Дверь за ними закрылась с тяжёлым, почти неприличным вздохом. Зал’таир скинул камзол прямо на пол, не глядя, куда тот упадёт.

 
 — Ты танцевала сегодня с другим, — произнёс он так, словно это была государственная измена.  


Аэлария, уже стягивала с себя платье, усмехнулась.


— Всего один танец.

— Этот танец принадлежал мне.

— Я танцевала с тобой весь вечер. Ревнуешь к одному танцу после пяти часов, когда я висела на тебе?  


Он подошёл вплотную той самой походкой — от которой у придворных дам обычно подкашивались колени.  


— Забыл? Нет. Но я жадный. Ты должна мне танец. И я хочу компенсацию. Прямо сейчас.  


Девушка приподняла бровь. На губах дрогнула опасная улыбка. 


— И какой же размер компенсации желает Его Величество?


 Зал’таир наклонился так близко, что его дыхание коснулось её шеи.

— Станцуй для меня. Только для меня. Без платья. Без музыки. Без зрителей.  


Она тихо засмеялась

— Ты всегда был ужасным переговорщиком, любовь моя.

— Зато я чертовски хорош в сборе долгов, — он поймал её запястье, поднёс к губам и чуть задержал дыхание. — Плати. И лучше с процентами.

Аэлария решила встретить Зал'таира раньше, чем он прибудет в столицу. Он возвращался с войны — подавлял очередной мятеж, и они не виделись уже два долгих месяца. Ей хотелось провести с ним хотя бы пару дней свободно и беззаботно, потому что по возвращению домой их снова похоронят государственные дела. Поэтому она остановилась в гостях в старом замке на перекрестке дорог.

*

Банкетный зал лорда Сигура утопал в золотом свете. Столы ломились: жареные кабаны с яблоками во рту, пироги с рыбой, сыры, привезённые из трёх провинций, вино, которое старый лорд копил специально к этому дню.

Зал'таир сидел во главе стола, и каждый гость, поднимавший кубок, казалось, проверял его терпение на прочность.

Аэлария ощущала его руку под столом весь вечер.

Сначала — просто тыльная сторона ладони, скользнувшая по её бедру, затем пальцы, рисовавшие медленный круг, где он планировал оказаться этой ночью.

Она выдохнула сквозь улыбку, адресованную какому-то вассалу.

Его движения стали наглее.

— Зал'таир, — прошептала она, не поворачивая головы.

— Что? — его голос был ленивым, почти сонным.

— Мы не одни.

— Значит, у них будет что вспомнить, — он чуть наклонился, коснувшись губами её уха. — Я устал притворяться приличным. Моё терпение на исходе. Рука на твоём бедре — это не намёк. Это предупреждение.

— Они хотят разделить с тобой победу.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. На его лице застыла та усмешка, которая одновременно обещала и нежность, и проблемы.

— Ты единственная победа, которую я хочу праздновать лёжа. Идём.

Она хотела возразить — скорее из привычки, чем из желания. Но он уже поднялся, отодвинув кресло с резким скрежетом. Гул в зале мгновенно оборвался.

Он взял кубок, не глядя, наполнил его до краёв и поднял над головой.

— За тех, кто выжил, — голос разлился по залу, заставляя замолчать даже самых говорливых. — За тех, кто пал. И за единственную причину, по которой я вообще хочу возвращаться.

Он осушил кубок одним глотком, отшвырнул его в сторону — серебро звякнуло о камень — и протянул руку Аэларии.

— Моя королева. Идем.

*

Они почти бежали по коридору.
Факелы метали тени по каменным стенам, их дыхание сбилось в ритм, не имевший ничего общего с бегом. Он тянул её за собой, не отпуская, и Аэлария спотыкалась о собственную юбку, но он ловил её до того, как она успевала упасть.

Они свернули туда, где света было меньше, а тени — гуще, и тут он остановился так резко, что она врезалась в его грудь.

— Не могу, — прошептал он и прижал её к стене.

Поцелуй был жадным; она ощущала вкус вина на его языке, жар его ладоней.

— Может, взять тебя прямо здесь? — его голос стал хриплым, почти неузнаваемым.
Аэлария ощутила, как тепло разливается по телу.

Но её пальцы сами потянулись к его вороту.

— До комнаты осталось пара шагов, — улыбнувшись, сказала она.

— Два шага — это слишком далеко.

Он снова впился в её губы, и его руки уже скользнули по её спине, нащупали шнуровку платья. Девушка услышала, как треснула ткань, но ей было всё равно. Она хотела того же.

Их прервал кашель.

— Ваше величество… простите… я…

Стражник стоял в конце коридора, и даже в тусклом свете факелов было видно, как побелело его лицо.

Зал'таир резко развернулся, встав между ней и стражником, заслонив её собой.

— ЧТО?

Одно слово. Жестко и резко. Аэлария почувствовала, как воздух вокруг него задрожал.

Мужчина стал нервно извиняться.

— Простите! Ваше величество, я не… я просто обход… я ничего не видел!

— Убирайся.

Он исчез быстрее, чем если бы его сдуло ветром.

Зал'таир перевел дыхание, уткнувшись лбом в плечо Аэларии. Она слышала, как тяжело он дышит, его руки легли на ее талию.

— Видимо, придется подождать, — прорычал он.

Она погладила его по затылку, наслаждаясь тем, как его волосы скользят между пальцами.

— Ты удивительно терпелив.

Он подхватил её на руки и, добравшись до комнаты, толкнул дверь ногой.