Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти.
А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию.
И каков бы ни был ответ – враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель.
Так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров.
А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию.
И каков бы ни был ответ – враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель.
Так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров.
«Будь мягким. Не позволяй миру ожесточить тебя. Не дай боли заставить тебя ненавидеть. Не допусти, чтобы горечь украла твою сладость. Гордись тем, что, пусть даже мир с тобой не согласен, ты все равно считаешь его прекрасным местом.»
K. Vonnegut
K. Vonnegut
а я, как обычно, думаю, что воздух, который я так жадно глотаю,
где-нибудь по дороге домой, медленно,
выдыхаешь ты.
где-нибудь по дороге домой, медленно,
выдыхаешь ты.
— «как уличный фонарь,
в конце очередного одинокого дня,
Я бездумно стою посреди этой одинокой ночи
и пытаюсь улыбаться.»
Changbin - streetlight
в конце очередного одинокого дня,
Я бездумно стою посреди этой одинокой ночи
и пытаюсь улыбаться.»
Changbin - streetlight