В Atelier Rebul

Не успела сходить в салон Nishane, но посетила другой официальный бутик турецкого парфюмерного бренда — Atelier Rebul в Галатапорте. Он очень удачно вписался в кластер модных кофеен и ресторанов, концепт-сторов и музея современного искусства Istanbul Modern (но о нем как-нибудь в следующий раз).

Если с линейкой колоней (или, как тут говорят, ребулов) я познакомилась еще в РГ, то к линейке Collection Atelier прильнула только сейчас. Никаких откровений не ждала, все симпатично и складно, и как-то отдаленно напоминает популярные ароматы. Как мне кажется, бренд Atelier Rebul заточен под европейский рынок, так как в жарком турецком климате совершенно не звучит и быстро куда-то ускользает. В отличие от Nishane, которые я постоянно ловила в шлейфе на местных. Их композиции звучат жирно, громко и максимально долго. Например, Hacivat в Петербурге обычно убивает меня АДами и непомерной стойкостью, а тут даже понравился, вкуснейший сочный ананас.

Из Atelier Rebul домой я ушла с флаконом J.C. Reboul. Это посвящение создателю марки — Жану Сезару Ребулу. Французу, который обрел свой дом в Стамбуле, где он открыл крупнейшую аптеку в городе в начале прошлого века. В последствии его протеже и партнер переименует аптеку в Rebul Pharmacy, как дань уважения своему ментору. А в 1938 выпустит первый аромат — Rebul Lavender. Бренд так полюбился местным, что имя Ребул стало нарицательным и другие марки также начали называть свои одеколоны ребулами. Сейчас аптека в районе Бейоглу, на берегу Босфора, все также встречает посетителей, а бренд продолжает жить уже в качестве парфюмерного.

J.C. Reboul — это про классику. Звучание, разумеется, восточное и сильно в мужскую сторону. Но меня это совершенно не смущает. Здесь есть все, что мне нравится в Востоке: розовый перец и кардамон в начале, холодок ладана на мягкой древесной базе и зеленые пачули. Мягкости добавляет сливочный сандал и толика меда. Благодаря этой сладости он становится более округлым и теплым. На последних порах немного замыливается и напоминает аромат чистого тела после хаммама.

Странным образом, композиции у меня сразу проассоциировалась с периодом правления Ататюрка. Это образ нового человека: он ходит в костюме, обязательно бреется и пьет западный алкоголь, но внутри все еще придерживается старого уклада и не выходит за собственные рамки дозволенного. Кстати, интересно было узнать, что образ Мустафы Кемаля Ататюрка все еще жив и актуален для граждан Турции. Его можно увидеть в рамках в ресторанах, рекламе чего угодно по городу, брелках на сумках. И во всем этом чувствуется искренность. «Ататюрк» — это все-таки звание, «отец турок» почитается местными, как и восемьдесят назад.

Pics: Салон Atelier Rebul,
Фото из рандомного рыбного ресторана с видом на Босфор,
Вид на Босфор.

An English Garden (In the Rain Version) Sol Invictus
+
Wisteria Blue Nest

#parflist

Haute Fragrance или dupe fragrance?

Решила поближе познакомиться с ароматами Haute Fragrance Company. Сейчас тревелы можно взять по хорошей цене, поэтому заказала сразу несколько не самых известных композиций марки. Кажется, только ленивый не сказал про проблематичность HFC. Что из французского там только цена и регистрация, а о самом бренде никто не знает. Даже запуск дебютной коллекции был в Москве. Но не будем вдаваться в детали, главное — за большинством композиций стоит молодой нос Венсан Рико и хорошая маркетинговая история.

Beautiful & Wild — хороший дьюп на Oud Satin Mood. Жаль, что ему не хватает глубины первоисточника. Там, где Куркджан продолжает переливаться, показывать то смолы, то древесность, HFC просто уходит в пудру и личи. В общем, для кого Сатин тяжеловат, может понравиться. Главное — перетерпеть металлический шафран сразу после нанесения.

Delicious Kisses — в первую очередь яркая малина с фиалкой, ближе к базе кожа с маслянистой горчинкой нагармоты. Многим напоминает Tuscan Leather Tom Ford, но опять же сравнение не в сторону HFC, сохраняется ощущение упрощенной базы и удешевления производства. Если это и кожа, то только «молодого дермантина» в сочетании с игристым алкогольным коктейлем в баночке, а не свежей малины.

Voodoo Chic — смолы, специи и амбра. Оммаж на Ambre Sultan, нанесла их параллельно на руки, и на первых порах расхождения минимальные. На мне звучал плоско и грустно, зато подошел девушке на затестах у Антона. На ней появился целый восточный базар с пачули, поэтому тревел ушел новой хозяйке.

Closed Gate — опять же, очень в сторону Султана, но уже с солирующим лавром. В базе больше землистого пачули и характерного для бренда мускуса с кислинкой.

Chic Blossom — белые цветы, которые трудно перенести. Жасмин тут даже не индольный, а уринальный. И все это великолепие венчает очень химозный флердоранж с цитрусами. В микродозе выдает все то же самое, и никаких роскошных букетов. Также нашел новые руки.

Golden Fever — единственный одеколон в линейке, зеленый, колкий и неожиданно жизнеутверждающий. Напоминает Anonimo Veneziano, но более современную и упрощенную версию. На пудровой базе гальбанум, иланг и очень реалистичный нарцисс! Смущает только большая стойкость и сверлящая база.

Black Orris — пряный помадный ирис с лавандой, от сухости звучания хочется чихнуть. В раскрытии напоминает Dior Homme, но с подкрученной громкостью и выраженной помадностью. Как любитель ирисов продолжаю разнашивать.

Sword Dancer — горячий глинтвейн, взрывные красные ягоды и пихтовый бальзам. В раскрытии напоминает ретро, больше проявляются смолы и алкогольность. Единственная самобытная и интересная композиция.

Как видно, вырисовывается неприятный паттерн. Действительно уникальных ароматов у бренда не так много. Но и ругать за сборку особо не хочется. Свою нишу на российском рынке бренд забрал. От многих ароматов в подборке у меня со временем начинала болеть голова, что происходит крайне редко. Все в духе времени: громко, стойко и достаточно дорого, если не брать в расчет онлайн-магазины.

Artwork: Georges Lepape
Vanity Fair cover, 1919

#parfarchives

Коромандельский лак

Долго шла к этой заметке. Не так много ароматов, которые все еще вызывают трепет и восхищение. Но Chanel Coromandel точно один из них. Из всей линейки Chanel Exclusive сразу запомнился только он. И уже много лет всплывает на задворках сознания. Это эталонные пачули, именно такие называют шоколадными. А еще лак, точнее красное дерево, искусно залаченное в десятки слоев и отполированное до идеального блеска. Это густая сладость лабданума и бензоина. А также нежно любимый цветок Габриэль — гардения. Медовая и сливочная, но с пробивающейся тонкой свежестью. Последний аккорд — флердоранж, скорее напоминающий об апельсиновых цукатах, нежели об апельсиновом цвете. Мне очень импонирует, что композиция лишь слегка заходит в зону гурманики и находится в балансе. Словом, у Кристофера Шелдрейка получилось воплотить днк бренда в виде композиции, далекой от №5.

Как всегда за великим произведением стоит красивая история. Это история любви и привязанности Габриэль Шанель к китайским декоративным ширмам и стилю шинуазри, с которыми ее познакомил любовник Бой (Артур Кейпел). Она использовала их как модульные системы, создавая настоящие лабиринты, или украшения стен в бутиках Шанель и у себя дома. Она была настолько сердечно привязана к ним, что перевозила с собой в поездках. Всего в ее коллекции было 32 ширмы.

«Я влюблена в китайские ширмы с 18 лет… Я чуть было не упала в обморок от восторга, когда впервые увидела коромандель в китайском магазине… И первое, что я купила, были эти самые ширмы…» — Клод Делэ «Одинокая Шанель»

Вообще ширма это не просто эстетически красивый предмет декора. Это один из ключей к пониманию восточного взгляда на мир. С VIII века можно встретить первые упоминания о ширмах в Китае. С их помощью моделировали помещение, не утяжеляя его. Это легкая динамика форм и иллюзия движения в статичном пространстве. Самыми лучшими лаковыми ширмами считаются именно коромандельские: «Технология их изготовления сложна и трудоемка. На заготовку наносят в качестве грунта слой лака, смешанный с загустителем, покрывают его черным лаком и переносят сверху рисунок, по которому производится резьба. Затем лак местами выбирают, заполняя в соответствии с рисунком образовавшиеся пустоты разноцветными лаковыми массами. Столь изощренная техника позволяет исполнить предельно сложные, насыщенные деталями полихромные композиции на тему пейзажей или сцен придворной жизни, сопоставимые с живописными свитками».

«Если приглядеться как следует, то можно потеряться в замысловатых сюжетах, заблудиться среди лодок и мостиков, грациозных женщин, склонившихся над водой, змеев и драконов, рассекающих небо над единорогами и слонами, среди деревьев с белой, как кружево, листвой и вечно цветущих камелий» — Жюстин Пикарди, биограф Шанель.