Уход в лес

Давно хотела рассказать про Moth and Rabbit. Это один из тех брендов, где ясно, что все будет сделано безукоризненно. Начиная с дизайна флакона и заканчивая самой концепцией: каждая композиция — это момент фильма с конкретным таймкодом. Подборка фильмов также не вызывает вопросов. Это классика авторского кино, которая очевидно созвучна мировоззрению авторов. Вот некоторые из них: «Фотоувеличение», «Ненависть», «Цвет граната», «Маргаритки», «Мечтатели», «Вход в пустоту». По-настоящему я влюбилась только в один: аромат лесных любовников из фильма «Лобстер».

Когда-то я готовила визуальное исследование по греческой новой волне, специфическом направлении в кино, которое стало ответом на кризис 2008 года и общий упадок экономики Греции. У всех фильмов была общая черта: сюрреализм, созданный в минимальных условиях. Не за счет костюмов и декораций (съемки часто велись дома у друзей, актеры одеты в свою одежду), а именно за счет характеров и ситуаций, в которые попадают герои. Еще одна особенность: открытая жестокость, неприятная телесность и общая безысходность. Действительно популярным из всей плеяды этих молодых греческих режиссеров стал только один: Йоргос Лантимос. Сейчас он снимает крупные проекты с Эммой Стоун, Уиллемом Дефо, Леа Сейду, Рейчел Вайс и Оливией Коулман. Но начинал он с камерных фильмов «Клык» и «Альпы». «Лобстер» 2015 года — его первый коммерчески успешный проект, который по достоинству оценили критики. Это антиутопия, где каждый должен найти пару или превратиться в животное.

Moth and Rabbit создали композицию на основе двух сцен: это погоня за одиночками в лесу и похороны заживо. И переданы эти сцены почти дословно. Сырая земля, много рваной зелени, характерный грязновато-зеленый запах нагармоты и в глубине что-то животное. Я давно искала запах реалистичной скошенной травы, но нашла разнотравье после дождя, жирную озонистую землю и легкий запах разлагающейся листвы. Но есть что-то, что я не могу в нем разгадать. Горьковато-острый зеленый оттенок с маслянистостью. Кажется, так звучит редкая нота арники. В похожем направлении я встречала только Dune Road от Min New York, но он более студеный и неприветливый. А Лобстер звучит приглушенно, но на протяжении всего дня.

#cinemascents

Также хочу отметить невероятную мастерство дизайнера постеров для фильмов Лантимоса. Это работы Василиса Марматакиса, портфолио у него тоже по-хорошему сумасшедшее и изобретательное https://marmatakis.net/

Воды слонам!

Давно хотела написать про Jungle Elephant Kenzo, и все как-то не получалось собраться с мыслями. Чарующе странная композиция, рожденная на стыке стилей и времен. Она появилась в неудачный момент в неподходящем бренде. И только поэтому не стала культовой классикой. Элефант опередил свое время.

Подобно современной причудливой авторской парфюмерии, в Слоне много контрастов: воздушное фруктовое звучание перебивается тяжелыми горячими специями. Таким слонам нужна не только вода, но и много воздуха. Именно на ветру композиция переливается и показывает всю многогранность. За свежесть отвечает цветок гелиотропа, а за сладость — ваниль, иланг и тропические фрукты. Теплоты придают пряные ноты корицы, гвоздики и кардамона. Очень нетривиальное звучание для парфюма, созданного почти 30 лет назад.

Слоны бились бивнями так,
Что казались белым камнем
Под рукой художника.
Олени заплетались рогами так,
Что казалось, их соединял старинный брак
С взаимными увлечениями и взаимной неверностью.
Реки вливались в море так,
Что казалось: рука одного душит шею другого.

Велимир Хлебников
1911

Artwork: Henry Rousseau
The Dream, 1910

Mein Teil Rammstein
+
Copper Comme des Garcons

сегодня вот такой #parflist

Ароматы Византии

В предвкушении поездки стало интересно, а что в парфюмерном мире есть по волнующей меня теме. На самом деле ароматов, посвященных Византии, не так много. Кажется, дело в том, что в мировом дискурсе европейцу мало интересен и понятен этот период. Для него это скорее стихотворение Йейтса, фантазийное и чарующее, далекий и непонятный осколок Римской империи. Для нашей же культуры образ Византиума связан в первую очередь с верой. Современники воспринимали его фактически как город Бога на Земле, вечный город. Где золото и величественность помогают немного прикоснуться к потустороннему, миру горнему. С этими мыслями я начала изучать, какие ароматы, посвященные Византии, смог породить европейский гений.

Byzance Ormonde Jayne — молочный чай с чабрецом и листочком смородины. Рассеянный мягкий свет, отражающийся от золотых мозаик в базилике, давно воскуренные благовония. В общем, мягкость и благодать. В конце в базе вылазит немного синтетики, но не критично.

Byzantine Rochas — желтоцветочная классика из 90-х, разглядеть Византию не удалось. Но определенная возвышенность и ретро-композиция предлагают порассуждать на тему радости и величественности.

Byzance Rochas — абсолютно переформатированный аромат на современный лад. Былой красоты и радости уже нет, но есть ощущение дорогого спа с огромным количеством синтетики, которая откровенно фонит.

Byzantium Tesori d'Oriente — хороший кремовый аромат для расслабления, мне понравился в качестве отдушки для постельного белья. На что-то большее вряд ли претендует, но ощущение отдыха в терме и омывания цветочной водой присутствует.

Byzantium Saffron The Merchant of Venice — неочевидный клон Тосканки Тома Форда. Замша, ваниль и малина с чабрецом. Красиво, но не ново и мало бьется с образом этого периода. В базе есть металлический оттенок (возможно, тот самый шафран), который портит гурманскую идиллию.

Byzantine Amber — дымная смолистая амбра с узнаваемым почерком Франчески. Чад от воскуренных благовоний оседает на старинные предметы роскоши, смешиваясь с пылью. В глубине, как всегда, прячется животинка с кожаным подтоном.

К посту прилагаю несколько иллюстраций. Я хоть и человек не религиозный, всегда испытывала пиетет к византийским иконам до иконоборческого движения. Ощущается в них художественный порыв и уникальность отдельных мастеров, в последующие эпохи практически утраченные в связи с формированием канона.

Христос Вседержитель. VI век. Монастырь св. Екатерины. Синай.

Апостол Петр. VI век. Монастырь св. Екатерины. Синай.

#parfarchives