Очередная (довольно унылая) статья в NYT о том, как Россия добивается пропагандистских успехов в Африке. Врёт, извращает факты, поёт осанну Путину и СВО – а бедные африканцы в это верят. Материал чуть более чем на 100% состоит из «этодругина»: «пророссийский контент предлагает искажённую версию (a distorted version) событий»; камерунское СМИ Afrique Média (партнёр RT) славят российское вторжение на Украину (praise Russia’s invasion) и так далее. Понятно почему – «правдивое» и «правильное» освещение событий может быть только у США, все остальные заранее объявлены лживыми. Факты – ну, по крайней мере NYT называет это фактами – тоже стандартны: пророссийские «фальшивые новости» идут лавиной, за этим стоит «Вагнер», а Би-Би-Си, какая жалость, вынуждена сокращать число журналистов и закрывать три канала с вещанием на африканских языках. Не обошлось без «Репортёров без границ»: закрытие государственных RFI и France 24 в Мали открывает широкий путь пророссийскому нарративу. Отмечается это с тревогой. Кроме того, в распространении пророссийской пропаганды замечен Китай – оказывается китайские провайдеры предоставляют желающим доступ к RT, в то время как остальные компании отказались от этого вещания. В общем, много там в статье ещё подобного – включая заявления посла Украины в Сенегале, крайне недовольного данной ситуацией. И констатация: «Пророссийское освещение войны на Украине все ещё господствует в телевизионных африканских сетях и потенциально это формирует взгляды целых поколений». Грустно, кто бы спорил.

В данном материале нет ничего нового и ничего интересного – его можно ставить раз в несколько месяцев (судя по всему, NYT этим и занимается) – меняй фактуру в виде названий стран и только. Жутковато тут другое. Авторы данной статьи так считают всерьёз. То есть это та самая картина мира, когда мозги уже залиты пропагандистским бетоном и это положение никак не изменить (разве что бетон взорвать, но это метафора). Данная картина определена раз и навсегда: всё, что делает Россия это плохо и вредная пропаганда. Это – граница, перейти которую невозможно чисто физически. Потому что следующий шаг сопряжён с вопросом – почему в одном случае это пропаганда, а в другом объективное освещение событий? Ответа на этот вопрос, кроме блеяния: потому что у нас демократия – нет. Между тем, для большинства африканцев он ключевой – как и второй вопрос: а что США могут предложить взамен? Уж на этот вопрос ответа в принципе быть не может – потому что это подрывает все основы. США могут предложить только и исключительно обещания. На саммите США–Африка, скажем, было обещано что Америка будет ежегодно выделять около 16 млрд долл. в течение 3 лет (и не забываем, что это – обещания, до реального выделения средств ещё далеко, если оно вообще состоится, на фоне внутренних проблем, США могут про обещания «забыть»). Выглядит это слабенько – в 2021 году Африканский банк развития только на строительство многополосного шоссе Лагос–Абиджан выделил 15,5 млрд долл. Кстати, на вопрос, как быть с тем, что США уже в Украину вложили около 50 млрд долл. – что, Украина важнее, что ли? – также ответа нет. Это вообще основной принцип англосаксонской политики – с деревянным лицом игнорировать неудобные вопросы (не только этой конечно, во всех странах такое, но в США и Великобритании этот принцип возведён в разряд краеугольных).

Однако есть и ещё один момент, который NYT старательно проигнорирует – это военное присутствие США в Африке. Вот оно как раз незаметно – при этом значительное. Насколько - сказать сложно, это тщательно охраняемый секрет, но известно, что в начале 2020-х американцы проводили в среднем по 2 боевых (!) операции в день на всем континенте. Вот об этом бы узнать побольше – но увы, NYT/WP тут будут молчать. Хотя и тут можно сделать вывод – судя потому, что в последнее время публикуются только радостные реляции об успешных совместных учениях, и ни о чем больше – ситуация и на этом фронте не самая радостная. We’ll see.

18 апреля – день независимости Зимбабве.

В 1980 г. в этот день прошли торжественные церемонии празднования события – естественно, что подготовка к ним началась раньше. Новый флаг страны был одобрен только 25 марта 1980 г. Красную звезду включили – как объяснялось позже – в качестве символа «борьбы трудящихся всего мира», но в реальности это была дань уважения КНР – но не СССР!, с СССР у Зимбабве в начале пути были сложные отношения. Птица Зимбабве была включена в дизайн флага только в самый последний момент – по настоянию члена Родезийского геральдического общества, лейтенанта ВВС Седрика Герберта, указавшего на её уникальность как символ.

С точки зрения Великобритании, официально британский флаг (а именно он развевался над Южной Родезией с декабря 1979 по апрель 1980, т.к. де-юре страна была возвращена под власть короны) был спущен в 17:00 17 апреля в правительственном комплексе (Government House). На церемонии присутствовали принц Чарльз и временный губернатор Южной Родезии лорд Соумс – избранный премьер-министр Зимбабве Роберт Мугабе на ней отсутствовал. С точки зрения протокола британцы были правы – флаг как символ был спущен в органе государственной власти – но поскольку высшее должностное лицо не присутствовало, то зимбабвийская сторона не посчитала эту церемонию официальной. В 19:30 в отеле «Миклс» состоялся приём для почётных гостей. В 22:30 гости прибыли на стадион Руфаро, где должны были пройти основные торжества. В числе прочих приглашение было послано и бывшему премьер-министру Южной Родезии Яну Смиту, но он его отклонил. У стадиона тем временем собралось огромное количество людей, желавших присутствовать на событии (несмотря на то, что вход был исключительно по приглашениям) – полиция была вынуждена применить слезоточивый газ и служебных собак, чтобы утихомирить возбуждённую толпу.

Охрану нового премьера до этого момента осуществляли белые оперативники Центральной разведывательной организации и черные охранники ЗАНЛА – предварительно главы охраны, Дэн Станнард и начальник службы безопасности ЗАНУ Эммерсон Мнангагва после долгого спора договорились о совместных действиях. Мнангагва желал, чтобы охрана состояла исключительно из кадров ЗАНЛА, Станнард справедливо заметил, что у них нет должного опыта и если что-нибудь случится, то винить придётся только себя. Мнангагва нехотя согласился, но на условии, что на стадионе Мугабе будут охранять только бойцы ЗАНЛА. Таким образом от своей резиденции до «Руфаро» Мугабе ехал под охраной белых, а на стадион кавалькада въехала уже охраняемая черными сотрудниками новой СБ. В 23:57 полковой старшина Корпуса Королевской военной полиции Джон О’Доннел спустил флаг Великобритании, а через три минуты в 00:00 18 апреля коммандер Эмот Чингомбе поднял новый зимбабвийский флаг.

В ходе церемонии произошёл ещё один случай, о котором впоследствии старались не вспоминать. После подъёма нового флага планировался торжественный пролёт над стадионом самолётов уже новых зимбабвийских ВВС – но по ряду причин (в основном из-за массового исхода квалифицированных пилотов) ограничились пролётом только одного бомбардировщика «Канберра». На подходе к стадиону пилот открыл бомболюки – и характерный звук, издаваемый воздушным потоком, разнёсся на километры. Это вызвало панику среди присутствовавших – бывшие партизаны ЗАНЛА и ЗИПРА прекрасно помнили, что обычно следовало за этим воздушным воем – и очень многие, как на самом стадионе, так и в секторе для почётных гостей машинально распластались на земле, что вызвало удивление среди европейцев. Порядок был восстановлен быстро. Впоследствии это объявили неисправностью самолёта – что не соответствовало истине: бомболюки при взлёте у «Канберры» всегда находятся в закрытом положении и открываются только вручную. Это была циничная шутка пилота-родезийца – напоминание новому правительству, что могло бы с ними случиться, если бы возникло желание с ними расправиться. Поиски пилота ни к чему не привели – после посадки «Канберры» на авиабазе Нью-Сарум, пилот сел в поджидавшую его машину и уже утром пересёк границу с ЮАР.

Главным номером торжеств, которого ожидали зрители (по крайней мере, большинство) стало выступление Боба Марли. Сам Мугабе, как отмечалось во всех источниках, предпочёл бы чтобы на церемонии выступил Клифф Ричард (Мугабе очень нравились его песни, он вообще был англофилом до мозга костей), но в ходе подготовки к торжествам окружение убедило премьера, что аудитория может истолковать это неправильно, и Мугабе, скрепя сердце согласился. Вопреки позднейшим мифам, Боб Марли на официальных торжествах не пел песню «Зимбабве» с альбома Survival – он исполнил её позже, на концерте 18 апреля для публики. Вообще история с приглашением Марли достойна отдельного описания – человеком настоявшим на приглашении певца был генеральный секретарь ЗАНУ Эдгар Текере (позже разошедшийся с Мугабе и ставшим одним из его яростных критиков). Менеджер Марли согласился на приглашение, но категорически настаивал на жёстких мерах безопасности. В итоге руководство ЗАНУ пошло на беспрецедентный шаг – они разрешили группе сопровождения Марли прибыть в страну с оружием. Кроме того, встал вопрос об оплате расходов – но это решил сам Марли. На свои деньги он нанял самолёт для перевозки оборудования (а это пара десятков тонн) и оплатил транспортные услуги (только для перевозки аудиосистемы из аэропорта на стадион понадобилось 40 грузовиков). Вся операция обошлась Марли в 100 тыс. фунтов. Сам Марли был в восторге от этого путешествия – по его словам, Зимбабве очень напоминало ему Ямайку. Поскольку все гостиницы в Солсбери на тот момент были заполнены до отказа, организаторам пришлось поселить Марли в скромном мотеле в 15 км от города – но певца это нисколько не расстроило. Позже Марли съездил к водопаду Виктория и проехал по стране, с удовольствием общаясь с местным населением. В его планы даже входило открытие звукозаписывающей студии, но этого так и не случилось

Возвращаясь к официальной церемонии – после того, как на стадионе был поднят флаг Зимбабве верховный судья Гектор Макдональд привёл к присяге президента Банану, а тот в свою очередь – премьер-министра Мугабе. После этого принц Чарльз вручил Мугабе официальные документы британского правительства о независимости, и таким образом, на свет появилось 50-е независимое государство Африки и 36-й член Содружества.

Собственно говоря, вот тот самый момент спуска флага Великобритании в правительственной резиденции 17 апреля 1980 г. в Солсбери. Приблизительно между 17:00 и 17:30. Слева – принц Чарльз и лорд Соамс.

США с начала конфликта предоставили Украине $35 млрд

Цифра интересная следующим. В декабре на саммите США–Африка Байден пообещал – всего лишь пообещал! – около $50 млрд в течение трёх лет в виде инвестиций. Ну то есть по $16 млрд ежегодно – в разных областях, в разные страны и т.д. Образно говоря, мелким дождичком, распылённо. И это обещания – т.е. то, в чем американцы традиционно сильны, правда с выполнением обещаний у них традиционно не ладится, обманывают чуть чаще, чем всегда. Так что это из серии, то ли дождик, то ли снег, а уж если в Белый Дом въедет республиканец, то этих денег Африке не видать вовсе – а все претензии, разумеется, к Байдену (если он к тому времени ещё жив будет).

Так вот, на тот момент США уже вложили в Украину около $50 млрд. Вложили – в отличие от просто обещаний вложить в Африку. И вот эти моменты африканцы очень внимательно отслеживают. Африка, конечно, в первую очередь озабочена собой – но при этом там очень тщательно следят, что остальной мир пишет о ней и как к ней относится. Не стоит думать, что африканцы целыми дням сидят под пальмой и мычат «акунаматата» – напротив, работают и мониторят. В качестве пары примеров – когда в Египте в 2011 была «революция папирусов» (так себе Африка, но всё же), то египтяне мониторили все российские ТВ-каналы и основные сайты. Тщательнейшим образом. По результатам мониторинга наиболее площадная брань и матерные (на арабском) высказывания раздавались в адрес шефа ближневосточного бюро ВГТРК – поскольку у него абсолютно любой репортаж подавался (да и до сих пор подаётся) в ключе «как [какое-либо событие] отразится на Израиле?» Волнения в Египте исключением не стали – египтян не на шутку раздражало, что российское государственное (!) ТВ ведёт себя как «Хадашот хаИсраэль». Второй эпизод – отстранение от власти Роберта Мугабе в Зимбабве в 2017. В Зимбабве хватает людей, владеющих русским, и далеко не все они – беззаботные студенты. И на Самора Машел Авеню, и на Ливингстон Авеню и в других госучреждениях также с интересом читали, что российская пресса тогда писала о событиях в Хараре (писала, надо сказать, ерунду какую-то, за исключением статьи в «Известиях», всё читалось как «масти, надо заметить, она была сивой»). То же самое происходит и в других странах.

Итак, мы имеем обещания США вложить в Африку $50 млрд за три года и уже более $50 млрд вложенных в Украину (и вложения, кстати, продолжаются). У африканцев возникает резонный вопрос – то есть, вам, товарищи янки, важнее раздувать пожар войны и вбухивать огромные суммы в осатаневший марионеточный режим, чем устойчивое развитие Африки? На данный вопрос, по доброй американской традиции, ответа не будет никогда. Но! Самое интересное – это изумлённая реакция США на медленно, но верно растущий антиамериканизм в Африке: как так, мы же за демократию и всё хорошее, почему нас не любят? (С оговорками, конечно, в ряде африканских стран к США отношение весьма тёплое, в других – совсем прохладное, но в целом на континенте США рассматриваются как неоколониальная держава с соответствующим к ней отношением). Как говорится, вот за это вас и не любят.

Остаётся только согласиться с коллегами – понятие незыблемости границ рискует подвергнуться сильному пересмотру (я не уверен, что оно уйдёт в прошлое, но изменения будут). В этом плане интересно, что может произойти с Африкой.

Как известно, границы в Африке проводились европейцами. Менее известно то, что они проводились в огромном числе случаев в буквальном смысле слова «как Бог на душу положит». По свидетельству премьер-министра Великобритании лорда Солсбери от 1906 г., «мы [британцы и французы] увлеклись рисованием линий на картах по тем местам, куда нога белого человека в принципе не ступала; мы отдавали друг другу горы, реки и озера – и нам почти не мешало то, что мы понятия не имели, где эти горы, реки и озера находились». Отчасти это извиняется тем, что даже по состоянию на 1914 г. из 9,8 кв. км территории Африки было изыскано и снято (топографически) было только немногим более 500 тыс. кв. км. Любопытно, что, как и во многих случаях, толчком к масштабной топосъёмке послужила война – для Британии англо-бурская. Неудачные действия британских войск были вызваны во многом тем, что просто не существовало карт (при этом бурские коммандо в картах не нуждались, поскольку знали территорию наизусть). Именно после войны был учреждён Колониальный топографический комитет, в задачи которого входила подготовка карт колоний.

Сегодня африканские границы регулируются резолюцией AHG/Res. 16(I) от 17 июля 1964, принятой в Каире: «…все государства – члены организации Африканского Единства берут на себя обязательство уважать границы, существовавшие на момент достижения государством независимости». Тем не менее, можно навскидку назвать несколько пограничных конфликтов – явлений неизбежных в любой части света: Сомали–Эфиопия (1960–н.в.), Кения–Сомали (1963–1981), Кения–Южный Судан (1963–н.в.), Эфиопия–Судан (1966–2002), Уганда–Танзания (1974–1979), Танзания–Малави (1967–н.в.).

Отличие пограничных споров прежнего времени, когда речь шла именно о физическом приращении/потере территории от нынешнего заключается в одном слове: «ресурсы». Конфликт в Абьее, между Суданом и Южным Суданом – это в первую очередь спор о том, кто будет контролировать нефтяные месторождения. Спор Уганда–ДРК по поводу озера Альберта упирается в запасы нефти, руд и сопутствующих минералов. Равно как и Танзания и Малави в клинче из-за оз. Малави из-за рыбных ресурсов и возможных месторождений.

Второй вопрос – насколько африканские государства в своём нынешнем состоянии могут контролировать свои границы? Особенно с учётом демографического тренда. Скажем если брать центральную и восточную Африку то как и на всем континенте, там отмечается значительный прирост населения. Для примера – разбивка по годам: 2020–2030–2040 (последние два пункта, понятно, прогнозы). Танзания, 947 тыс. кв. км, (население в млн): 50–57–62; Руанда, 26 тыс. кв. км: 14–17–21; Уганда, 241 тыс. кв. км: 48–67–94. Последняя страна, Уганда, по темпам роста населения занимает 4-е место в мире. И для того, чтобы обеспечить население хотя бы базовыми нуждами, её экономика должна расти не менее чем на 10% в год, чего увы, не происходит, и вряд ли произойдёт. Тут уместно будет привести сравнение с квашней – растущее тесто обязательно выйдет за пределы объёма, в котором оно заключено. Дальнейшее предсказать невозможно, слишком много переменных, но то, что возникнут пограничные проблемы – сомнений нет.

Как уже и было сказано, Африка внимательно следит за внешним миром, и слова посла КНР во Франции будут там истолкованы скорее так, как полагают коллеги из @vatfor – более чем вероятно. Тем более, что произнёс их посол Китая, державы, чьё влияние в Африке наиболее сильно. Конечно, это не значит, что завтра уже будет дана отмашка и в един секунд начнётся перекройка всех границ – но пересмотр пойдёт. Сначала тихой сапой, потом открыто. И резолюция ОАЕ (Африканского союза) этот процесс не сдержит.

По поводу ЮАР и МУС

Генеральный секретарь правящей партии АНК Фикиле Мбалула на пресс-конференции во вторник, 25 апреля, заявил, что Национальный исполнительный комитет АНК на своём заседании на прошлой неделе пришёл к соглашению, что президент Российской Федерации В.В.Путин не может быть арестован по ордеру Международного уголовного суда. НИК дал правительству мандат на выход из Римского статута (подписан в июле 1998, ратифицирован в ноябре 2000)

Причин тут несколько. Во-первых, правительство ЮАР в связи с грядущим саммитом БРИКС оказалось в сложном положении: в нынешних условиях попытка сделать хоть какой-то отрицательный шаг в сторону России автоматически ставит ЮАР на сторону Запада (чего в ЮАР очень не желают) и второе – это вызовет в БРИКС не то что кризис, а шквал и подрыв несущих. А Южная Африка БРИКС покидать не торопится – просто потому что членство в нем выгодно. С другой стороны, Римский статут ратифицирован и государство по идее обязано его придерживаться.

Но есть и другая причина, которую, собственно, президент ЮАР С.Рамапоса и озвучил: «…из-за способа, которым МУС, как мы видим, решает подобные проблемы». Дело в том, что Африка – очень небезосновательно – считает МУС пристрастным органом, решения которого направлены в первую очередь против африканцев – т.н. избирательное правосудие. Тут согласие абсолютное – от Сомали до Кабо-Верде и от Алжира до Лесото все считают МУС Postcolonial Tool for Western States to Control Africa (постколониальным инструментом западных стран, направленным на то, чтобы держать Африку в узде). (Если что - искать по словам «ICC Africa bias»)

Если почитать западные медиа (включая NYT и WP, не говоря уже о более мелких), то там данную точку зрения усиленно пытаются размыть, заретушировать и оспорить. При этом естественно, в упор игнорируя тот факт, что официальный Вашингтон к МУС относится как солдат ко вшам (с плохо скрываемой брезгливостью). «Аргумент» у воинов социальной справедливости (если это аргумент) только один – МУС это хорошо, потому что это защищает права человека.

В Африке так не считают, moreover, большинство африканцев считает МУС откровенно расистским институтом. Умеренное меньшинство полагает, что дело там не столько в расизме, сколько в европоцентризме – МУС был основан в парадигме европейского права и отражает взгляды европейских социальных институтов, т.е. фактически является порождением и продолжением имперского (колониального) взгляда на мир. В принципе это одно и то же – хотя сторонники МУС и заявляют о некоем «универсализме», на самом деле при создании этого органа традиционное африканское право (а оно в каждой стране разное) не учитывалось.

Отсюда истекает вывод, который любой африканский политик, даже самый прозападный, всегда держит в уме: сегодня ты приветствуешь МУС, а завтра МУС придёт за тобой. Вопрос, почему же тогда Римский статут был подписан (и ратифицирован)? Просто потому, что это произошло в 1998–2000 гг., когда в мировом масштабе царила некая идиллия (утрируя конечно) вызванная окончанием Холодной войны и неким переформатированием мира (как тогда казалось) к лучшему. Возможно, что сейчас начинает приходить некое отрезвление – по крайней мере в Африке оно зреет давно, что никакого беспристрастного международного полномочного органа в принципе быть не может, он всегда будет выражать чьи-то интересы.

Так что шаг ЮАР логичный и во многом оправданный. Кто знает, что завтра Гааге взбредет в голову.

Комментарии в южноафриканской прессе по поводу заявления Рамапосы о выходе ЮАР из МУС.

Необходимо учитывать, что в настоящий момент в СМИ ЮАР уровень антироссийской пропаганды довольно силен – да, это напрямую связано с давлением США. Но дело не только в этом – большая часть СМИ Южной Африки крайне негативно настроены против правящей партии АНК, обвиняя её во всех смертных грехах. Безусловно, есть за что, АНК не ангелы – но и журналисты и оппозиция равно часто перегибают палку по типу «снова несытое чучело бедную крошку замучило». А уж на теме «АНК–Россия» оттоптаться сам Бог велел.

Daily Maverick (сайт блокирует российские IP) с февраля 2022 просто превратился в рупор Киева (судя по их материалам), поэтому неудивительно что в статье «To Russia with love — South Africa resumes plan to ditch International Criminal Court over ‘unfair treatment’» на Рамапосу обрушиваются громы и молнии. DM приводит комментарий главы Фонда Хелен Сузман Николь Фритц, что «для ЮАР юридически невозможно выйти из Римского статута до начала саммита БРИКС в августе, поскольку правила МУС гласят, что страна, ратифицировавшая статут, остаётся в этом статусе в течение 12 месяцев после уведомления о выходе и кроме того, выход из-под эгиды МУС – это длительный парламентский процесс».

Более развёрнутое пояснение приводится в News24 – «SA to exit ICC as ANC refuses to be a scapegoat for the 'big powers'». Заявление генерального секретаря АНК Фикиле Мбалулы: «МУС не служит всеобщим интересам – только некоторым. Америка не подписала статут МУС, великие державы не подписали, и это – те самые страны, которые взбаламучивают мир. Их арестовать нельзя – однако они требуют, чтобы другие были арестованы». Мбалула подтвердил, что АНК берет на себя ответственность за выход из МУС и приветствовал приезд президента Путина на саммит БРИКС в августе: «Мы знаем, за что мы выступаем. Если они хотят нас наказать, за нашу непредвзятую позицию по отношению к российско-украинскому конфликту, что ж, на том мы стоим. В отношении России мы для США свою позицию обозначили».

Профессор факультета международных отношений Университета Витватерсранда Мальте Бросих назвал выход из Римского статута несколько необычным явлением, но подчеркнул, что даже если ЮАР и выйдет из МУС эта процедура займёт около года, и в течение этого времени правительство будет обязано выполнять решения МУС: «Римский статут будет сохранять свою силу. Так что, чисто технически, если мистер Путин прибудет в ЮАР после сегодняшнего отзыва, всё равно это означает, что правительство будет юридически обязано исполнить выданный ордер на его арест».

Важно понимать следующее. Южноафриканское общество не настроено ни категорически антироссийски, ни едино пророссийски. Оно сильно поляризовано. Причём если до 1994 г. эта поляризация проходила по шкале «левый–правый», то сейчас сюда добавились и другие измерения: «глобализация–национализм», «светское–религиозное», «традиция–модерн» и т.д. (тему «чёрное–белое» пока опустим). Главная граница проходит по линии «народ–элиты», и в 95% «элиты» – это АНК. Соответственно, даже те действия АНК, которые могут быть объяснены политически (как решение о выходе из МУС) будут подвергаться критике. Тем более, в нынешних условиях, когда конфликт на Украине затронул чуть ли не половину мира, а уж в смысле споров в публичном пространстве – считай и весь мир. Тем не менее, at the risk of repeating myself: в ЮАР не так много людей, которые всерьёз хотят видеть президента Путина на семье подсудимых – критика направлена не на главу России, а на неуклюжие (что есть, то есть) действия АНК. Партия же, которая главенствует в парламенте (и ещё долго будет таковой оставаться) прекрасно понимает выгоды хороших отношений с Россией (хотя бы на текущий момент) и вряд ли могла пойти на какой-то другой шаг.

Моя коллега-географ написала любопытную и познавательную заметку об обстановке в части Западной Африки. Чем с удовольствием и делюсь.
https://t.me/angiezen/1012

И ещё один хороший материал от Игоря Виттеля о центральной Африке, с возможным прогнозом. Игорь не африканист-профессионал, но написал очень качественный текст, который сделает честь и специалисту.

Единственное – я не очень согласен с его выводами, но это моё частное мнение, как наблюдателя. То есть, я разделяю мысль, что может «долбануть», но не думаю, что это произойдёт из-за столкновения США-Китая-России вокруг редкоземельных ресурсов, необходимых для высоких технологий. Да, безусловно, между США и КНР идёт экономическая война за африканское сырьё, но тут встаёт вопрос инвестиций – несмотря на обещания, США в ближайшие годы инвестировать в Африку будут мало (50 млрд общих «распылённых» по странам вложений за три года), в то время как Китай вкладываться намерен значительно и многоуровнево. Что же касается конголезского конфликта, то он куда более комплексный. Там задействованы как государственные акторы (Бурунди, ДРК, Руанда, Уганда), так и негосударственные (группировка М23, джихадисты из ADF, бурундийская оппозиция RED, руандийцы DFLR и бесчисленное количество малых вооружённых формирований). Необходимо учитывать слабость центрального правительства ДРК и растущие аппетиты трёх других стран за влияние в регионе от оз. Альберта до оз. Танганьика. Триггером там может послужить всё что угодно – возможный кризис в Киншасе, особенно перед выборами 2023, частота приграничных нападений, захват Гомы, вторжение Руанды в ДРК и т.д.

За этой фотографией стоит очень любопытная история.

Лиссабон, 26 апреля 1974 г. Солдат революционных сил снимает со стены портрет А.Салазара. Автор фото – Э. Гажейру.
⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️⬇️

Чем интересно это фото? Ну, во-первых, его сделал знаменитый португальский фотограф Эдуарду Гажейру – в фотомире он более чем известен. Лауреат многочисленных премий (в т.ч. советских), он для развития португальской фотографии сделал больше чем кто-либо, да и в мировом масштабе его хорошо знают. В 1974 г. Гажейру был фотохроникёром «Революции гвоздик» (Revolução dos Cravos) – переворота левого толка, совершенного офицерами армии Португалии, который привёл к революции (в смысле коренных изменений), повлёкшей за собой смену политического, экономического и социального строя, а также к деколонизации заморских территорий Португалии.

Как и многие исторические фотографии, данное фото отчасти постановочное – Гажейру сделал несколько вариантов снимка, попросив солдата попозировать, а потом выбрал лучший. Для португальцев это изображение несёт ключевые смыслы: портрет со стены снимает солдат, а не гражданский – переворот совершила армия, тем самым подчёркивается её решающая роль. Во-вторых, снимается портрет Антониу Салазара. Хотя к тому моменту бывший премьер-министр был уже четыре года как мёртв, и страной правил Марселу Каэтану, режим по-прежнему ассоциировался именно что с Салазаром. В конце концов, он был основателем и идеологом «Нового государства» (Estado Novo) – специфического государственного устройства, которое в итоге привело Португалию к кризису и смене власти.

За кадром осталось несколько смыслов, которые дают более широкий контекст. Известно, что это фото сделано в штаб-квартире DGS (Direcção-Geral de Segurança) – Генерального управления безопасности, политической полиции Португалии, бывшей ПИДЕ (Polícia Internacional e de Defesa do Estado). Помимо политического сыска и организации репрессий в метрополии, DGS принимала активное участие в Колониальной войне (1961–1974), проводя мероприятия в Анголе, Мозамбике и Гвинее. Она стала основной разведслужбой, координировавшей действия не только португальских вооружённых сил, но и сотрудничество с силовыми структурами ЮАР и Родезии. Именно ПИДЕ сформировала противоповстанческие подразделения специального назначения «Стрелы» (Flechas), по образцу которых позже были сформированы части СпН Родезии («Скауты Селуса») и ЮЗА («Куфут»).

Директором DGS с 1962 г. был майор португальских ВС Фернанду Эдуарду да Силва Паиш (Fernando Eduardo da Silva Pais). Удивительно, но наиболее полная и толковая информация о нём размещена в русской Википедии, причём статья написана на очень хорошем уровне (португальский вариант гораздо скромнее). Как глава спецслужбы внешней разведки Силва Паиш активно контактировал со своими коллегами из ЮАР и Родезии. Спецслужбу последней, Центральную разведывательную организацию, возглавлял Кен Флауэр (высокопрофессиональный разведчик, сохранивший свой пост даже после прихода к власти Роберта Мугабе).

Так вот, Флауэр был последним иностранцем, с которым Силва Паиш общался непосредственно перед переворотом! Во второй половине апреля 1974 г. Флауэр по поручению премьер-министра Родезии Яна Смита вылетел в Лиссабон, чтобы обсудить вопросы координации спецслужб. Как он позже писал в мемуарах, обратный рейс был запланирован на поздний вечер 24 апреля, почти в полночь. Перед тем как отправиться в аэропорт, Флауэр решил навестить Паиша и заехал к нему в управление DGS на ул. Антониу Мариа Кардозу, 22. Паиш, по словам Флауэра, находился в печальном настроении, возможно, как полагал родезиец, он знал о надвигавшемся перевороте. Последнее важно – дело в том, что golpe dos capitães явился шоком для всех – все разведки мира, абсолютно все, её «проспали». (Задним числом, как водится появились толкования и объяснения, что «все всё знали», но задним умом и дурак умён – в реальности ни КГБ, ни ЦРУ, ни МИ-6 не имели никакого понятия, что в Лиссабоне назревает переворот. Впрочем, то же самое касается и более недавних переворотов, увы). Но Паиш, будучи главным контрразведчиком страны, видимо что-то понимал – но остановить события ни он, ни кто-то другой был уже не в силах. Паиш поинтересовался целью визита Флауэра – то его заверил, что просто зашёл оказать внимание. Мы сидели в молчании минут десять, вспоминал Флауэр, «после чего Паиш сказал: – Спасибо, мой друг, что ни о чем не говорите, мне бы не хотелось пустой болтовни. – В знак признательности он предложил выпить коллекционный 50-летний портвейн с собственных виноградников. Мы выпили немного, посидели ещё, после этого я попрощался и уехал в аэропорт. Мой самолёт вылетал в 23:30, это был последний рейс из Лиссабона, после чего аэропорт закрывался на ночь».

Главное же заключается в том, что указанное фото – это кабинет Паиша. На нём прекрасно видна бутылка портвейна (слева) и бокал с вином, стоящий на радиоприёмнике (справа). Тот самый бокал, из которого пил Флауэр (как он вспоминал позже, хорошо, что никто не додумался снять с него отпечатки). Таким образом, снимок был сделан в личном кабинете директора DGS – что также символично: вынос символов прежнего режима из самого средоточия главной опоры данного режима.

Дальнейшее можно восстановить по ряду косвенных деталей – хронология революции задокументирована, но абсолютно все события, конечно, никто не фиксировал. Флауэр пишет, что все соседние кабинеты были пусты и вообще, по его словам, в управлении, похоже никого не было. Это несколько не так – в целом занятие ключевых объектов в Лиссабоне армией произошло без какого-либо сопротивления и единственное учреждение, отказавшееся сдаваться новой власти, было как раз DGS. Более того, именно сотрудники DGS открыли стрельбу при попытке штурма здания что привело к человеческим жертвам (в остальном переворот произошёл бескровно) – т.е. здание спецслужбы пустым не было. Очевидно, что Паиш в ту ночь домой не поехал, оставшись в своём кабинете и ожидая развития событий. В 22:55 24 апреля радиоведущий Жуан Паулу Диниш объявил в эфире португальского радио: «На часах без пяти минут 23, для вас в эфире звучит «E depois do adeus» Паулу де Карвалью, участника конкурса Евровидение’74». (Песня заняла последнее 14-е место). Песня явилась первым из сигналов для частей заговорщиков – приготовиться к выступлению. В 00:21 на волнах Rádio Renascença (католического радио, которое охватывало всю территорию страны) прозвучал первый куплет песни «Grândola, Vila Morena» – сама песня была запрещена к исполнению, но вот слова запрещены не были. Ведущий воспользовался этим, чтобы обойти цензуру и прочитал первые четыре строчки в эфире. Это был второй сигнал заговорщикам – приступить к исполнению. В 04:26 в эфире Rádio Clube Português Жоаким Фуртаду зачитал первое обращение восставших к населению, с призывами сохранять спокойствие и оставаться в своих домах. В 05:15 Силва Паиш позвонил премьер-министру Марселу Каэтану и проинформировал, что в городе происходит революция, ситуация крайне серьёзная и посоветовал ему перебраться в штаб-квартиру Республиканской национальной гвардии в Ларгу ду Карму.

К 9 утра, когда уже весь город находился в руках восставших, на Антониу Мариа Кардозу, 22, прибыл отряд морских пехотинцев под командованием капитан-лейтенанта Эужениу Кавалейру. Первая попытка занять здание DGS закончилась неудачей. По взаимной договорённости Кавалейру отвёл части. К 13 часам на улице собралась большая толпа, распевавшая гимн Португалии. К этому времени к DGS были посланы подразделения 3-го кавалерийского полка. Осада продолжалась до 20:00, когда была предпринята попытка второго штурма. В ответ сотрудники DGS открыли автоматный огонь и применили гранаты. В ходе столкновения погибли 5 человек и около 40 получили ранения. Военным опять не удалось проникнуть в здание. Ночь прошла в переговорах. В 09:00 26 апреля Силва Паиш согласился прекратить сопротивление. (Премьер-министр Каэтану сдался генералу Антониу де Спинола в 18:20 предыдущего дня). В 09:30 капитан-лейтенант Кошта Коррейя и майор Кампуш Андрада вошли в кабинет Силва Паиша. Тот подтвердил факт капитуляции и заявил, что поддерживает военных. Далее, по воспоминаниям офицеров, один из них спросил, почему на стенах кабинета висят портреты лидеров «Нового государства»: Антониу Салазара, Марселу Каэтану и президента страны Америку Томаша. В ответ Паиш попросил подать ему кресло и лично снял портрет Салазара – двое других портретов были сняты его заместителями.

Таким образом, фото действительно является постановкой – что никак не умаляет его достоинства. В реальности портрет Салазара снял сам Паиш – но в истории остался безымянный солдат из кавалерийских частей.

Сам Паиш был арестован – он отказался от предложения генерала Спинолы покинуть страну в 24 часа. Он был обвинен в заговоре с целью уничтожения одного из лидеров оппозиции, генерала Умберту Делгаду (1965). Паиш однако вину не признал, более того, настаивал на неправомочности суда. Он умер в заключении в январе 1981 г., за несколько месяцев до вынесения приговора. Кен Флауэр, его родезийский коллега и друг, пережил Паиша на 6 лет.

Любопытная статья профессора университета Витватерсранда Роджера Саутхолла «Южноафриканские алмазы украшают корону короля Карла – и почему их вряд ли вернут». (South African diamonds adorn the crown of King Charles – why they’re unlikely to be returned)

Толковый взгляд на популярный (с давних времён) вопрос «необходимости возвращения колониалистами награбленного законным хозяевам». Тема эта возникает с назойливостью хора из древнегреческой трагедии и служит своеобразной «тепловой ракетой» – когда надо отвлечь внимание африканского населения от какой-либо проблемы, то она «внезапно» в очередной раз выстреливает – и тут же в вязкой духоте Африки начинают бурлить мнения. Справедливости ради, стоит отметить, что вопрос возвращения присвоенных когда-то объектов действительно имеет место, но, как и в любом таком случае, важны детали – а вот их массовое сознание склонно игнорировать.

Саутхолл приводит логичное обоснование – алмаз «Куллинан», украшающий корону британских монархов, был передан, а не выкраден (‘given’ not ‘looted’). После окончания англо-бурской войны премьер-министром колонии Трансвааль стал (1907) Луис Бота, бывший бурский генерал. Несмотря на то, что ранее он воевал против англичан, Бота (как и его коллеги Смэтс и Херцог) был реалистом и понимал, что развитие Трансвааля, как ни крути, зависит и от живущих в нем англичан, так и от метрополии. Алмаз был обнаружен в 1905 г. на шахте «Премьер», располагавшейся на территории Трансвааля – и был собственностью предприятия. В том же году алмаз был выставлен в Лондоне – но в течение двух лет заинтересованных покупателей на него не нашлось. В 1907 г. Бота предложил правительству Трансвааля выкупить алмаз и преподнести его в дар королю Великобритании «в знак благодарности и признательности народа Трансвааля» (причины по которым данный шаг был сделан остаются предметом для дискуссий). Именно так и получилось – алмаз был выкуплен, перешёл в собственность правительства колонии Трансвааль и передан в дар его величеству (став тем самым собственностью британской короны).

Так что даже с юридической точки зрения придраться к статусу сложно: он был законно куплен у одного собственника и законно подарен, поскольку и владельцы шахты, и правительство Трансвааля и британский монарх были субъектами международного и гражданского права. В Южной Африке, тем не менее, хватает людей, считающих их всех, а равно и всю систему, незаконной («Бота был известным злодеем апартеида, не имевшим никаких законных полномочий передавать кому-либо Звезду Африки» – Botha was a well-known apartheid criminal who had no legitimacy to hand over the Star of Africa.)

Собственно, разбирать данный пассаж смысла не имеет, поскольку Бота к апартеиду (1948) не имел никакого отношения, хотя и безусловно, не являлся сторонником расового равенства – кроме того, законы, серьёзно ограничивающие в правах чёрное население были приняты только с образование Южно-Африканского Союза (1910). В целом же по состоянию на 1907 г. практически во всем мире проводилась политика дискриминации тех или иных групп по расовому, религиозному и др. признакам и юг Африки исключением тут не являлся – по такой логике незаконна едва ли половина стран мира.

Существует один интересный аспект, который сторонники возвращения «Куллинана» упускают из виду. Кому принадлежала та земля, на которой был найден алмаз? После изучения обстоятельств получается интересный вывод – изначально никому. Итак: алмаз был найден в шахте, владельцем которой был Томас Куллинан. Шахта располагалась на землях, когда-то принадлежавших семье Принслу – которая продала их Куллинану. Насколько законно владели фермой Принслу? Также законно. В 1859 г. Корнелис Якобус Миннаар зарегистрировал права на земельный участок в 3000 моргенов (ок. 2500 га) на том месте, где позже возник город Гаутенг. В 1861 г. часть фермы он продал своему брату, Рулофу Йоханнесу Миннаару, у которого было два сына, Паулюс Якобус и Рулоф Йоханнес-мл. В 1884 г. Рулоф-ст. скончался (супруга пережила его на 12 лет), и братья унаследовали ферму. В 1896 г. часть их фермы была продана Виллему Петрусу Принслу. Виллем скончался в 1898 г., и ферму унаследовала его дочь Мария и два сына, Виллем-мл. и Иоахим. После англо-бурской войны семья отчаянно нуждалась и когда изыскатель Томас Куллинан предложил им продать участок, то, после переговоров, ферма была куплена за 52 тыс. фунтов. Та часть земель, что принадлежала Маннаарам была приобретена Куллинаном позднее за 20 тыс. фунтов – по той же причине: во время войны ферма была практически уничтожена, семья была интернирована и после подписания мира у них не было средств для восстановления хозяйства. Компания Куллинана была официально зарегистрирована 1 декабря 1902 г. а в апреле 1903 уже приступила к добыче алмазоносной породы.

Каким образом Корнелис Миннаар вступил во владение землёй? Во-первых, Миннаар не был т.н. «пришельцем» – существует популярная ещё с середины ХХ в. теория, заявляющая, что все белые в Африке являются «пришельцами» и не могут считаться коренным населением. Логичный вопрос – кто тогда может им считаться? (Есть известная шутка, что «коренное население – это предпоследние оккупанты»). Здесь существует известное противоречие – либо мы считаем пришельцами всех, поскольку, всегда кто-то куда-то пришёл (и банту не исключение), либо мы берём какую-то временную точку отсчёта – но в таком случае необходимо безусловное объяснение, почему за эту точку принят именно этот конкретный период. Корнелис Якобус родился в Стелленбоше, Капская колония, как и его отец, Филип Карел, как и его дед Филипус Петрус, как и его прадед Филипп (родившийся в Паарле, голландская Капская колония) – а вот прапрадед Филипп Меснар, тот, да, родился в Провансе, Франция, откуда перебрался на юг Африки. Так что будучи в 4-м поколении африканцем (а как ещё назвать человека, родившегося в Африке), Корнелис точно может считаться коренным. В Трансваале он оказался по банальной причине – он был одним из переселенцев «Великого Трека», Voortrek, массового исхода буров из Капской колонии. С кем именно он шёл, с Ретифом, Марицем, Потгитером, Эйсом – установить не представляется возможным, да это и неважно. Важно другое – буры пришли на пустые земли.

Это не ошибка – земли были именно опустошены. Причиной этого было «мфекане», политика захвата территории зулусами и покорения (в 99% случаев выражавшееся в уничтожении) других племён. Один из военачальников верховного зулусского вождя Чаки, вождь Мзиликази, восстал против сюзерена и откочевал вместе со своим кланом (в несколько тысяч человек) на запад. Поход занял много лет, в ходе его Мзиликази покорил территорию нынешнего Трансвааля – только покорил своеобразно: она полностью обезлюдела. Буры, пришедшие на эти земли не увидели там никого – только маленькие полудикие группы, которые даже нельзя было назвать племенами. Опустошение Трансвааля было одной из причин, почему Мзиликази покинул эти земли – но вернувшись он обнаружил, что их уже заняли буры. После нескольких боев с ними, Мзиликази отступил на север и в итоге обосновался на юго-западе нынешнего Зимбабве. К тому времени его народ стал называть себя матабеле (ндебеле), отсюда и название нынешних провинций Зимбабве – Матабелеленд.