​​Партизаны «Свобода России» сожгли оборудование вышки связи с антеннами РЭБ возле аэропорта Магадан-13.
В Самарской области вывели из строя два электровоза, перевозивших нефть на экспорт с Новокуйбышевского НПЗ.
В Новосибирске уничтожили релейный шкаф на линии грузовых поставок ракет для ПВО по месту дислокации 39 ракетной дивизии.

Партизан движения «ОТПОР» сжёг автомобиль сторонника СВО в Екатеринбурге.

Партизан Объединённого Фронта спалил трансформаторную подстанцию в Новосибирске. Для преступной власти это означает потеря денег и времени.

Партизаны «АТЕШ» вывели из строя релейный шкаф на железнодорожном участке на маршруте от Брянска в сторону Сумского направления.

В России из библиотек изымают книги, купленные на деньги фонда Сороса, а в магазинах маркируют новый перевод Брэдбери. Диктатура больше не прячется за метафорами — она косплеит их в реальности.

Кремлевские «пожарные» пытаются стереть саму память о том, что русская культура когда-то выживала не благодаря государству, а вопреки ему. Изъятие соросовских книг — это попытка выжечь почву, на которой выросло целое поколение думающих людей. Но они забыли главное правило истории: идеи не горят вместе с бумагой.

Когда человеку запрещают читать о сопротивлении, он начинает его практиковать. Когда закрываются библиотеки — открывается сезон горящих релеек.

Энергия сопротивления не исчезает, она просто меняет форму.

Они сжигают бумагу — партизаны сжигают логистику.

Это честный обмен. Пока они воюют с классиками на полках, партизаны наносят удары по их настоящему. Они не ждут 1953-го, они создают температуру горения режима здесь и сейчас.

​​История повторяется.

«Казнь двух убийц генерала Стрельникова совершена сегодня в 5 с половиною часов утра». Эту шифротелеграмму одесский генерал-губернатор Гурко отправил в Петербург 3 апреля 1882-го.

На эшафот во дворе Одесского тюремного замка поднялись дворянин Николай Косогорский и «тифлисский гражданин» Константин Степанов. Казнь прошла по личному приказу Александра III «без всяких оговорок».

Лишь позже стало известно: под именем Косогорского скрывался студент Николай Желваков, член «Народной воли». А «гражданином Степановым» был легендарный Степан Халтурин — герой-народоволец, взорвавший Зимний дворец.

За две недели до казни Микола Желваков сам вызвался совершить теракт. Он дал клятву умереть так же, как пятеро первомартовцев, чью казнь он видел своими глазами.

Средь бела дня на Николаевском бульваре Желваков подошёл к прокурору Стрельникову и выстрелил в упор. Пытаясь прорваться к пролётке, он расстрелял все патроны и выхватил кинжал.

«Все, кто видал этот бег и эту необычайную защиту на узком и крутом спуске, не могли хладнокровно говорить о силе, ловкости и самообладании молодого героя», — писал очевидец.

Халтурин, бросив вожжи, кинулся на помощь товарищу, но оба были схвачены.

Их было всего четверо. Вера Фигнер осуществляла общее руководство. Михаил Клименко (в протоколах царской полиции беглый ссыльный «Иван Петров») готовил логистику: снимал номера, покупал лошадей, заказывал динамит.

Народ на смерть прокурора откликнулся так:

Судьба изменчива, как карта.
В игре ошибся генерал,
И восемнадцатого марта
Весь юг России ликовал.

Стрельников был «Торквемадой деспотизма». Подлоги, издевательства, давление на семьи — весь арсенал нынешних карателей был его нормой. Он приказывал играть «Камаринскую» во время казней революционеров.

3 апреля музыки не было. В тишине тюремного двора прозвучали слова Николая Желвакова, ставшие пророчеством для империи:

«Меня повесят, но найдутся другие! Всех вам не перевешать. От ожидающего вас конца ничто не спасёт вас!»

У партизан «Свобода России» отличное чувство юмора и стратегии. В районе склада в/ч 51473 уничтожены два релейных шкафа.
Эта часть — 37-я отдельная железнодорожная бригада. Та, которая сама должна «обеспечивать безопасность и восстанавливать пути». Теперь их собственные выезды на ремонт парализованы. Чтобы починить шкафы у своего порога, нужно оборудование, которое теперь никуда не едет.

Последствия:
Логистический тупик. Те, кто должны чинить дороги, сами стали заложниками двух сгоревших коробок.
Время — деньги и жизни. Пока они возятся со своими узлами, другие ветки остаются без прикрытия.
Репутационное дно. Если не можешь защитить шкаф в ста метрах от своей казармы, как будешь защищать тысячи километров путей?

Это и есть стратегия «тысячи порезов» в действии: бить не просто больно, а туда, где это выглядит максимально унизительно для режима.
Врага нужно выключать там, где он считает себя хозяином.

​​Первый огонь сопротивления

Он стал одним из первых, кто отказался просто смотреть.
Март 2022 года, Свердловская область. Алексей Рожков берёт коктейль Молотова и идёт к военкомату областного свердловского городка Берёзовского.

Тогда это казалось вспышкой одиночки. Но Алексей Рожков стал точкой отсчёта. Его история — это путь бойца, который не сдался. Система мстит ему за то, что он разрушил их иллюзию «всеобщей поддержки» в самом начале.

Изначально дело возбудили по статье «Покушение на убийство» (якобы в здании находился сторож), но позже переквалифицировали на «Умышленное уничтожение имущества».
Алексей провёл полгода в СИЗО, после чего его отпустили под подписку о невыезде. Воспользовавшись этим, он покинул Россию и уехал в Казахстан, а затем в Киргизию.

В мае 2023 года он был задержан в Бишкеке сотрудниками ГКНБ. Его экстренно вывезли обратно в Россию. Дело переквалифицировали на тяжёлую статью — терроризм (ст. 205 УК РФ).
В июне 2024 года Центральный окружной военный суд в Екатеринбурге приговорил Алексея к 6 годам колонии строгого режима. «Мемориал» признал его политическим заключённым.

Алексей сейчас в неволе, но поджоги военкоматов, релейных шкафов, вышек связи — это продолжение того огня, который он зажег в феврале 2022-го.

Его акция — это не прошлое. Это фундамент нашего настоящего.
Не ждать, не молчать, действовать!

Партизаны «Свобода России» вывели из строя логистику лидера железнодорожного машиностроения России.

Тверской вагоностроительный завод, входящий в подсанкционную группу «Трансмашхолдинг», — это не просто крупнейший производитель вагонов. Сегодня ТВЗ — часть путинской военной инфраструктуры: ремонтирует технику, повреждённую на фронте, и снабжает армию. Рабочие ТВЗ регулярно отправляют на фронт «гуманитарную помощь» — материалы для противотанковой защиты.

Именно поэтому сгоревший релейник возле ТВЗ — это не просто техническая поломка. Это удар по логистике, которая обеспечивает работу военной машины.

Кремль строит иллюзию «неприкосновенности» тыла, но даже в сердце машиностроения партизаны показывают: уязвимость есть везде. Даже гиганты военной экономики можно остановить маленьким ударом. ТВЗ — символ режима, и именно поэтому он становится символом его слабости.

Война идёт в тылу, и сопротивление не остановится, пока не придёт конец системе.

В Нижнем Новгороде партизаны «Свобода России» вывели из строя силовой трансформатор. Удар нанесён хирургически — по приводу РПН (механизму регулирования под нагрузкой). Без этой детали многотонная махина превращается в груду мертвого железа.

Обесточены военкоматы и в/ч 3424. Ирония в том, что эта часть Росгвардии обязана охранять именно энергетические объекты. Те, кто должен «стеречь свет», сами оказались в темноте под аккомпанемент собственного бессилия.

Это наглядная деконструкция мифа о «всесилии» карателей. Когда режим не может защитить даже ту розетку, от которой питается её охранник, — это диагноз.

Сегодня — Международный день Сопротивления.
Не армий.
Людей.

Тех, кто не ждал разрешения и не искал оправданий. Кто выбрал борьбу — даже там, где силы неравны.

Сопротивление начинается с решения.
С простого «нет».
А дальше —
перерезанный кабель,
сожжённый склад,
пущенный под откос эшелон.

Этого достаточно, чтобы режим, уверенный в своём контроле, начал задыхаться.

Диктатура не монолит.
Она держится ровно до тех пор, пока ей подчиняются.

10 апреля — это не дата в календаре.
Это напоминание:
режим уязвим ровно настолько,
насколько мы готовы ему противостоять.

Ты не бессилен.

Любое «нет» — это уже сбой в системе.
Любое действие — трещина.

С этого всё и начинается.

Сопротивление не где-то.
Оно здесь.

И пока есть те, кто не соглашается —
оно будет расти.

Партизаны Объединённого Фронта Сопротивления сообщили об ударе в Приморском районе Петербурга.

Цель — вышка сотовой связи. Объект уничтожен.

Рядом — не случайные объекты. Удар пришёлся туда, где сходятся инфраструктура, промышленность и армия.
Завод «ОДК-Климов» — один из ключевых разработчиков авиационных двигателей.
Промзона — металлургия, химия, производство.
Недалеко, в Каменке, военные части — в/ч 02511 (бывшая 138-я бригада, теперь 69-я дивизия) и в/ч 52034 (83-й мотострелковый полк). Обе задействованы в войне против Украины.

Одна вышка — и целый военный узел превращается в бесполезную груду железа. Тыл не просто горит, он ослеп и оглох. Когда рушится координация, рушится всё.

Партизаны Объединённого Фронта Сопротивления сообщили об ударе по вышке сотовой связи в Приморском районе Петербурга.

Партизаны «Свобода России» в Волгограде уничтожили два релейных шкафа возле склада в/ч 51473. В Твери вывели из строя логистику лидера железнодорожного машиностроения России — Тверского вагоностроительного завода. В Нижнем Новгороде сожгли силовой трансформатор.

Партизаны «АТЕШ» провели двойную диверсию на участке Старый Оскол — Уразово. Два релейных шкафа уничтожены одновременно. На станции Станция Лиховская в Ростовской области полностью утилизировали тепловоз.

А в Комсомольске на Амуре внезапно полыхнул цех №46 авиационного завода имени Гагарина — единственный серийный производитель истребителей Су 35С и Су 57. Не лишне напомнить, что Хабаровский край находится далеко за пределами радиуса действия украинских дронов...

На фоне «стабильности»

В РФ продажи оруэлловского «1984» выросли на 81%. «Мы» Замятина — на 53%.

Это не тяга к культуре, это коллективный поиск симптомов. Массовый читатель в РФ пытается верифицировать окружающий абсурд через классику. Когда государственные СМИ вещают о «победах», а продажи «1984» бьют рекорды, — это диагноз тотального недоверия системе. Люди ищут инструкции по выживанию в тоталитарном аду.

Но книги дают лишь теорию. Опасность для режима наступает тогда, когда читатель закрывает книгу и осознает: Большой Брат уязвим, а «Мы» — это не только послушная толпа, но и те, кто готов ломать механизм.

Рост спроса на Замятина — это предчувствие катастрофы. Люди интуитивно понимают, что «Единое Государство» не вечно. Чтение антиутопий сегодня — это форма внутренней эмиграции, которая завтра неизбежно перерастет в внешнее сопротивление.

Когда реальность становится страшнее Оруэлла, единственным выходом становится не чтение, а действие. Интеллектуальный лёд тронулся, за ним последует ледоход.

Партизаны «АТЕШ» уничтожили телекоммуникационный узел в посёлке Горный Щит Свердловской области, обеспечивавший защищённую связь для штаба Центрального военного округа.

Горный Щит — это не просто посёлок, это «нервный узел» логистики Урала. Уничтожение телекоммуникационного шкафа вывело из строя защищённые каналы связи штаба Центрального военного округа. Это прямой удар по координации 90-й танковой дивизии. Когда «голова» в Екатеринбурге теряет связь с «руками» на Покровском направлении, машина наступления начинает буксовать.

Телекоммуникационное оборудование такого уровня — это не расходник. В условиях дефицита западных чипов и специфического софта быстрое восстановление «мозгов» вышки превращается в квест. Пока связисты режима ищут обходные пути, армейская бюрократия захлебывается в хаосе. Тыл перестал быть «тихой гаванью».

Сбой в автоматизированных системах управления тылом — это сорванные графики погрузки эшелонов. Каждая минута «слепой зоны» в Свердловской области оборачивается часами простоя техники на путях и днями ожидания пополнения на фронте. Саботаж связи эффективнее прямого столкновения, так как он дезорганизует врага еще до начала боя.

Акция в глубоком тылу, в зоне влияния штаба ЦВО, — это диагноз безопасности режима. Пока в Генштабе чертят стрелки на картах, их собственная инфраструктура под боком превращается в пепел. Это доказывает: «крепость Урал» проницаема. Страх внутри системы растет, так как враг теперь — вездесущая «тень».

Партизаны «Свобода России» сожгли вышку связи АО «В/О Изотоп» в Московской области, поразив инфраструктуру структуры Росатома.

Удар нанесён по объекту, обеспечивающему связью «В/О Изотоп» — ключевое звено ядерного комплекса РФ. Это предприятие — не про «мирный атом», а про скрытую поддержку военной машины и разработку изотопных технологий для ОПК. Ослепление такого объекта в Подмосковье — это прямой вызов системе безопасности стратегического уровня.

«Росатом» — это «государство в государстве» с неограниченными бюджетами, но даже они бессильны перед дефицитом узкоспециализированного телекоммуникационного оборудования. Пока структуры «Изотопа» пытаются восстановить каналы передачи данных, их внутренняя логистика и системы мониторинга висят на «костылях». В ядерной отрасли любая задержка в передаче информации — это риск, который система не умеет просчитывать.

Диверсия возле Маленок — это сигнал о том, что «ядерный щит» дырявый не только снаружи, но и изнутри. Уязвимость вышки «Изотопа» доказывает: в РФ нет «неприкасаемых» зон. Партизаны получают не только видео поджога, но и доступ к информации о внутренних протоколах компании, что открывает путь для новых операций в самом чувствительном секторе режима.

Когда горит связь предприятия Росатома в 50 км от Кремля — это конец мифа о тотальном контроле. Режим может тратить триллионы на «оборонку», но он не в состоянии защитить обычный шкаф управления, от которого зависит работа ядерного гиганта. Это торжество «тени» над неповоротливым Левиафаном.

Партизаны «Свобода России» в Петербурге утилизировали редкий тепловоз.

Уничтожен не просто локомотив, а редкая модификация «Т». В отличие от базовых советских моделей, здесь электроника — это «мозг», управляющий тягой и торможением. Выжженная кабина управления превращает дорогостоящую машину в 120 тонн мертвого железа. Без импортных микросхем и специфических блоков управления, которые больше не поставляются в РФ, этот тепловоз не вернется в строй никогда.

ЧМЭ3Т — дефицитный ресурс РЖД. Это «рабочая лошадка» крупных узлов, где формируются эшелоны на фронт. Потеря такой единицы — это не просто минус $200000 балансовой стоимости, это минус эффективность всей станции. Система вынуждена заменять современные машины антиквариатом, что замедляет логистику и увеличивает риск аварий на путях.

Логистика путинской армии держится на маневровой тяге. Без таких тепловозов эшелоны с техникой застревают на этапах формирования. Один точный «порез» в кабине машиниста в тылу — это сорванный график подвоза резервов под Покровск или Бахмут. Сопротивление вымывает из системы самый сложный и дорогой ресурс, который невозможно заместить импортозамещением.

Акция показывает уязвимость «высокотехнологичных» узлов режима. Пока пропаганда вещает о неуязвимости, реальность горит от одной спички. Это триумф осознанного действия над неповоротливой махиной: партизану достаточно знать, где находится «мозг» машины, чтобы парализовать её навсегда.

Военно-Политическим советом КПД принято решение о переименовании Кубанского Партизанского Движения в Кубанское Повстанческое Движение. Цели и задачи на период войны РФ против Украины остаются прежними.
Кубань Будет Свободной!
(Южак)

Итоги партизанского марта:
• 27 акций
• 32 уничтоженных объекта: от тепловозов до узлов связи Росатома.
• $2 млн прямого ущерба и $10 млн косвенных потерь.

Герилья — это не про сгоревший релейник. Это — развенчанный миф о всесилии ФСБ и маяк для тех, кто готов действовать.

Партизаны «Свобода России» в очередной раз опозорили Росгвардию: сожгли в Туле релейник, за которую отвечала их воинская часть.

В/ч 5580 специализируется на «охране спецгрузов и объектов военной инфраструктуры». Это подразделение — профессиональные конвоиры для военных эшелонов. Диверсия, совершенная буквально «под носом» у части, — это не просто саботаж связи, это публичная кастрация силового ресурса режима. Когда те, кто обучен охранять железную дорогу, не могут защитить шкаф в собственной зоне дислокации, система безопасности превращается в фикцию.

Для Росгвардии этот инцидент — бюрократическая катастрофа. Теперь в/ч 5580 вместо выполнения боевых задач будет занята внутренними проверками, поиском «виновных» в своих рядах и бесконечными отчетами. Сопротивление здесь работает как триггер самопоедания системы: один сожженный шкаф парализует работу целой части на недели.

Вывод из строя релейника на Тульском узле — это сбой в графиках именно тех «спецгрузов», которые охраняет 5580. Логистика снабжения замедляется, эшелоны стоят, а «цепные псы» режима беспомощно лают на пепелище. Это создает прецедент: в тылу нет «безопасных маршрутов», даже если в каждом вагоне сидит по гвардейцу.

Это наглядный урок психологии. Страх карателей перед «врагом внутри» теперь подкреплён фактом. Когда диверсия происходит в зоне ответственности профильного подразделения, у рядового состава возникает закономерный вопрос: «Если мы не защитили это, то кто защитит нас?»

Монополия на силу сменяется паранойей бессилия.

​​17 марта 1901 года у Казанского собора в Петербурге разыгрался финал драмы, начавшейся с «временных правил» министра Боголепова. Эти правила позволяли брить студентов в солдаты за политику. «Все мы политические преступники, потому что нам не нравится наш устав и академические порядки», — писали киевские студенты после того, как 183 их товарища были отданы в солдаты.

В день демонстрации дерптский студент Пётр Карпович уже предстал перед судом за ликвидацию самого Боголепова. «Готового к смерти меня каторга не устрашит», — бросил он судьям. Пока Карпович слушал приговор, у Казанского собора казаки и полиция теснили тысячи молодых людей к стенам домов. Итог: убитые, десятки раненых и полторы тысячи арестованных.

Прошло 125 лет. На смену «временным правилам» пришли законы путинской «СВО». Сегодня студентов не просто исключают — их мобилизуют. Университетские коридоры стали прихожими военкоматов. Студентов заставляют подписывать контракты, превращая потенциал нации в пушечное мясо для фронта.

Но история не стоит на месте. Если в 1905-м отчисленный студент возвращался из ссылки с револьвером, то в 2026-м он возвращается с фронта — с боевым опытом, навыками обращения с современным оружием и пониманием того, что власть его предала.

Режим совершает свою последнюю и самую кровавую ошибку. Он даёт тем, кого он лишил будущего, оружие и обучает их убивать. Он превращает вузы в инкубаторы боевиков, в кузницу повстанческой армии. Те, кто сегодня выжил в окопах, куда их бросили «за неуд» или «за пикет», завтра станут командирами партизанских отрядов.

Ректоры-вербовщики думают, что выполняют план. На самом деле они подписывают приговор режиму. Из пушечного мяса вырастают те, кто направит стволы на них.

История идёт по спирали. И эта спираль сжимается.

Оккупированный Скадовск. Прифронтовая зона. Партизаны Объединённого Фронта Сопротивления ударили по вышке связи — и узел оккупации ослеп.

Скадовск — прифронтовой хаб. Потеря оборудования здесь умножается на «геморрой» доставки через военные кордоны. Каждое уничтоженное устройство — это неделя «глухоты» для целого сектора.

Режим пытается заменить реальную безопасность бумажкой — грозит тюремными сроками («от 10 до ПЖ»). Но когда партизан «цинично» сжигает бумажку вместе с объектом, происходит десакрализация страха.

Угрозы — это истерика бессилия. Акция в Скадовске показывает: в зоне «тотального контроля» контроль принадлежит тому, кто действует. Трудная и важная работа продолжается там, где её меньше всего ждут.