«Как выигрывать, перестав существовать»: урок культурной эволюции на примере «Евровидения»

Конкурс «Евровидение» стал своеобразной «лабораторией», где можно наблюдать, как работает культурная эволюция. Исследователи проанализировали 70 лет истории конкурса: 1763 песни, 51 страна, тексты, жанры, голосования и изменения правил. И выяснили: страны «учатся» побеждать, как живые организмы — без сознания, но с памятью, адаптацией и подражанием.

Как происходит «обучение»:

- Организаторы меняют правила, чтобы результаты не были слишком предсказуемыми.

- Участники разбирают, что делает песню «победной», и используют эти приёмы.

- Сам конкурс фиксирует эти изменения — как эволюция оставляет следы в строении живых существ.

Изначально на «Евровидении» звучали песни на разных языках — это отражало культурное разнообразие Европы. Но со временем участники поняли: песни на английском имеют больше шансов на победу.

После отмены языковых ограничений в 1998 году произошёл «перелом»: английский стал «официальным» языком ЕВ; поп-музыка стала доминирующим жанром; песни стали более танцевальными и менее «акустическими»; тексты — длиннее.

Проблема в том, что когда все осваивают «код победы», он перестаёт быть преимуществом. Теперь это просто «входный билет» — минимум, который нужен, чтобы не выглядеть «провинциально».

Это похоже на эффект Красной королевы из сказки «Алиса в Зазеркалье»: чтобы оставаться на месте, нужно бежать всё быстрее.

В случае с культурой это выглядит так:

- сначала подстраиваем песню под конкурс;
- потом язык — под международный рынок;
- затем образование — под рейтинги;
- политику — под ожидания фокус-групп;
- мышление — под алгоритмы соцсетей.

В итоге мы выигрываем конкурсы, но теряем свою уникальность.

«Евровидение» — это мини-модель более серьёзных процессов:

- университеты подстраиваются под рейтинги;

- СМИ — под алгоритмы платформ;

- политики — под результаты опросов.

Тот же механизм будет работать и с будущими ИИ-агентами: если дать им свободу адаптации, память и обратную связь, они тоже начнут «обучаться» и оптимизировать свои действия под метрики эффективности.

По мотивам текста Сергея Корелова

Иронично, но ничто не прокачивает интеллект так сильно, как потеря страха показаться тупым. Появляется пространство для проб, ошибок, обучения и правильных вопросов.

За страхом показаться тупым на самом деле всегда стоит какой-то другой, более глубокий страх. Ведь если вдуматься - ну, посчитает меня кто-то недостаточно сообразительным, и что с того? Что тогда случится? Обычно за этим прячется страх быть отвергнутым, потерять уважение или оказаться неподходящим для своей группы.

Мы тратим столько сил на охрану своего имиджа и умного лица, что на само развитие ресурса уже не остается. Разрешить себе чего-то не знать или ошибаться - это не про дефект, а про огромную внутреннюю свободу. Когда вам больше не нужно постоянно доказывать свой интеллект окружающим, появляется пространство, чтобы наконец-то начать по-настоящему учиться.

Источник: Телеграм-канал «ЧБУ»

Слышал легенду,
Будто когда-то
Эту страну населяли гиганты.
Будто бы жили
Странной судьбою:
Были готовы к работе и к бою,

От недостатка
Хлеба и мяса
Бредили Марксом, Победой и Марсом,
Снежной тайгою,
Арктикой хмурой,
Яркими звёздами над Байконуром,

Пламенем жарким,
Бездной бездонной...
Строили шахты, плотины и домны.
И заблуждались,
И побеждали.
Ждали гостей из немыслимой дали.

Сквозь канонаду
Бойни кровавой
Мчались, чтоб рухнуть в высокие травы,
В снег почерневший,
В воду и в глину...
Алый свой флаг вознесли над Берлином.

Шли от колхозной
Луковой грядки
К Олимпиаде, Афгану, разрядке.
Шли сквозь шаблоны
И трафареты,
Шли, за собой увлекая планету,

Кровью писали
Добрую сказку.
Даже ошибки их были гигантски.
Верили, веру
В сердце лелея,
В непогрешимость речей с Мавзолея,

Знали, что правы
Серп их и молот,
Знали, что мир лишь на время расколот,
Что не навечно
Боль и печали...
Но измельчали. Увы, измельчали...

Их же потомки
Прячутся робко
В затхлой тиши кабинетных коробок,
Мыслят стандартно,
Далью не бредят,
Сводят безжизненно с дебетом кредит,

Мелко мечтают,
Думают редко...
В них ничего не осталось от предков.

Алексей Гуськов

Люди любят не «уровень жизни» при капитализме - они любят сортировку людей, создающую иллюзию того, что они умны, талантливы и ценны для общества, любят фальшивую реальность, где деньги скажут и сделают всё за них, где не нужно думать и трудиться. Это и есть потребительство.

Искра (с)

Одним из раздражающих рефлексов феминизма остаётся его знаменитое пренебрежительное отношение к „патриархальному обществу“, которому не приписывается ничего хорошего.

Но именно патриархальное общество освободило меня как женщину. Именно капитализм позволил мне найти свободное время, чтобы сидеть за столом и писать эту книгу.

Не будем же мелочными по отношению к мужчинам и честно признаем, какие сокровища влились в культуру благодаря их навязчивым состояниям. Мы могли бы составить эпический каталог достижений мужчин: от асфальтированных дорог, домашнего водопровода и стиральных машин до очков, антибиотиков и одноразовых пелёнок. Нам нравятся свежие, безопасные для здоровья молоко, мясо и овощи, и изобилие тропических фруктов в занесённых снегом городах.

Когда я еду по мосту Джорджа Вашингтона или по любому другому великому американскому мосту, я думаю: это сделали мужчины. Конструирование — высшая мужская поэзия. Когда я вижу гигантский кран, разгружающий грузовую платформу, я замираю в благоговении и уважении, как если бы увидела церковную процессию. Какая сила концепции, какая величественность: эти краны связывают нас с Древним Египтом, впервые придумавшим и воплотившим в действительность монументальную архитектуру. Останься цивилизация в руках женщин, мы всё ещё жили бы в соломенных хижинах».

Из книги Камиллы Палья «Личины сексуальности».

Представьте себе ресторан будущего, «Ресторан любви», использующий наиболее глубокие идеи евхаристии.

Наверное, разумные требования к такому ресторану: двери открыты для всех, небольшая входная плата, привлекательный интерьер. Посетителей надо рассаживать, разбивая тесные компании и этнические сообщества, в которых мы обычно отгораживаемся от остальных.

Членов семьи и семейные пары лучше сажать раздельно, соседям отдавать предпочтение перед родственниками. Каждый получит возможность общаться и разговаривать с каждым, не опасаясь, что его резко осадят или в чем-нибудь упрекнут. Только тем, что они оказались в одном месте, присутствующие – как в церкви – выкажут свою преданность духу общности и дружелюбию.

Сидя за одним столом с компанией незнакомцев, становится сложнее ненавидеть их без всяких на то оснований. Предрассудки и этническая неприязнь кормятся абстракцией.

Однако соседство во время трапезы – передача тарелок с едой, разворачивание салфеток, даже обращенная к незнакомцу просьба передать соль подрывают уверенность, что люди, которые носят необычную одежду или говорят с заметным акцентом, заслуживают того, чтобы их выслали на родину или убили.

Из политических решений, которые предлагаются на государственном уровне для улаживания этнических конфликтов, редко какие сравнятся с совместным ужином по эффективности восстановления доверия между подозрительными соседями.

Религия для атеистов. Ален Боттон

Церковь делает даже больше, чем просто декларирует, что мирской успех значения не имеет: различными способами она демонстрирует, что мы можем быть счастливы и без этого.

Уважая причины, по которым мы в первую очередь хотим обрести статус, церковь устанавливает условия, благодаря которым мы готовы отказаться от любых званий и принадлежности к какому-то классу.

Она, похоже, знает, что мы стремимся обрести власть, главным образом из боязни того, что может случиться с нами, если у нас не будет высокого ранга: нас лишат всего, нами будут помыкать, друзья разбегутся, и придется влачить скромное и унылое существование.

Гениальность мессы в том, что она шаг за шагом избавляет от этих страхов.

Здание, в котором идет месса, почти всегда великолепно. Хотя построено вроде бы с тем, чтобы знаменовать равенство людей, по красоте оно превосходит многие и многие дворцы. Компания тоже соблазнительная. Мы горим желанием стать знаменитыми и влиятельными, тогда как «быть как все» представляется незавидной судьбой, если норма – это посредственность. Высокий статус становится инструментом, выделяющим нас из группы, которую мы презираем и которой боимся.

Однако, когда прихожане кафедрального собора начинают петь «Славу в вышних Богу», мы чувствуем, что это собрание людей не имеет ничего общего с теми толпами, которые мы видим в торговых центрах или больших аэропортах. Незнакомые люди смотрят на сводчатый, в звездах, потолок, хором поют: «Господи, приди, в людях своих живи и укрепляй их Своей милостью» – и оставляют нас с мыслью: а может, человечество не так уж и плохо.

В результате может возникнуть ощущение, что не обязательно так много работать: мы собственными глазами видим, что почет и безопасность, которых мы надеемся добиться благодаря карьере, уже достигнуты в сердечной и доброжелательной общности, которая приглашает нас, не выставляя никаких требований.

И если в мессе так много упоминаний о бедности, печали, неудачах и утратах, то причина в следующем: церковь рассматривает больных, падших духом, отчаявшихся и старых как аспекты человечности (это просто подчеркивается), которые очень соблазнительно отрицать, но именно они делают нас, если мы их признаем, ближе друг к другу.

"Религия для атеистов", Ален Боттон

Пост об агрессии

Наш мир в последние десятилетия оставляет всё меньше пространства для выражения мужской агрессии, которая, тем не менее, никуда не девается.

Раньше мужское слово для подростков и собственных детей значило заметно больше, чем сейчас. Отстаивать свои границы и интересы в отношениях с женщиной тоже стало тяжелее, потому что в таком случае сразу становишься абьюзером и — прости господи — психопатом. На работе тоже не прочертишь границы, поскольку страх потерять зарплату силён из‑за непростой ситуации с экономикой страны.

Корпорации и средний бизнес ставят свои жёсткие рамки. Они-же-дети теперь покрыты непробиваемым куполом вседозволенности: «вы мне ничего не сделаете» и «вы не имеете права». Женщины ходят с вирусными разрушительными идеями о браке и об отношениях, взятыми у инста‑блогеров.

И тем не менее конфликты неизбежны. Мне в последний год пришлось переосмыслить свою агрессию, поскольку приходится отстаивать свои интересы в небольшом городе, где все друг с другом косвенно знакомы и ты как бы под наблюдением.

Первое, что я сделал, — это заблокировал всех людей, общение с которыми так или иначе приводило к мелким конфликтам. Эти люди не были мне друзьями, скорее знакомыми, и вроде как они даже желали общаться, но общение регулярно спотыкалось о разногласия по самым базовым взглядам на жизнь. Да, среди них была моя первая любовь и ещё одна бывшая девушка. Тут правило «ищите любящие глаза» превращается в «выбирай зеркала, в которых ты отражаешься, чтобы не тратить энергию на бесполезные споры».

Второе — выработал для себя правило: «В любом конфликте я не конфликтую с личностью, а просто защищаю свои интересы». То есть стараюсь максимально спокойно донести свою позицию, буквально разжевать для человека, прежде чем разворачиваться и уходить. Часто это правило применяю при конфликтах с женщинами, которые вызывают курьера в Wildberries с примеркой вещей. Примерка чревата недостачами для курьера, поскольку у товара может быть брак, с которым его не примут обратно в пункт выдачи, а заказанные вещи часто не оплачены клиентом.

Также мне пришлось выбивать из сервиса оплату за свой электросамокат, который украли прямо во время нахождения на ремонте в сервисе. Украли его 3 марта. Я спокойно и методично обратился в полицию, ходил туда несколько раз за месяц, приходил в сервис и объяснял, что это рабочий инструмент и мне нужно было на нём зарабатывать, что я готов получить компенсацию ниже рынка за украденный Navee S60. При этом моя спокойная позиция, начисто лишённая враждебности и эмоций, привела к заключению партнёрских отношений с сервисом, и я буду выполнять для него поручения за плату. Раньше я был очень вспыльчивый и эмоциональный, и это очень сильно вредило отношениям с людьми. Теперь стратегия изменилась.

Выражение агрессии в случае с сервисом заключалось в том, что после длительных бесед я подал досудебную претензию, где потребовал значительно большую компенсацию за украденный товар в соответствии с законом (рыночная цена электросамоката + 50 % стоимости по закону). А с клиентками моя агрессия выражалась в том, что я делал каменное лицо, говорил: «Мне всё равно», — разворачивался и спокойно уходил к лифту. Если они продолжали орать мне оскорбления вслед, я говорил, что сообщу про их адреса другим курьерам и никто им доставлять ничего не будет.

Смысл поста в том, что ты пытаешься максимально без эмоций и давления решить конфликт, но если видишь, что человек не понимает и продолжает пытаться тебя продавить и оскорбить, — ужесточаешь последствия для офигевшего человека, не опускаясь до ругани.

А как вы отстаиваете свои интересы, не опускаясь до грызни и оскорблений?

Человек сам себе должен быть всё-таки друг, а не волк.

Если человек себе не друг, если он думает, что он плохой, то он и поступает с собой как с плохим в больших и маленьких вещах: заставляет себя смотреть на плохое, слушать про себя плохое, неудобно сидеть, мёрзнуть или не спать.

От этого он снова чувствует себя плохо и плохим, поскольку у него нет ни физических, ни эмоциональных сил и снова получается, что я лентяй и бездарь, и круг замыкается.

Друзья так не поступают.

Анастасия Долганова

Если вы духовно сильны, то, даже страдая, вы не будете жаловаться ни на что, а если вы слабы - то будете жаловаться даже не страдая.

Проще говоря, если вы в каждый миг своей жизни с Богом, то всегда найдёте причину для радости независимо от обстоятельств, а если вы без Него - будете скорбеть при любых обстоятельствах.

Rādhānatha Svāmī

В детстве мы играем в догонялки, а во взрослой жизни частенько в недогонялки 🤪

Два паттерна, которые проявляются во всём, что я вижу.

1. Все в мире происходит по сценарию "фоновый раздражитель - лёгкое возбуждение - нарастание возбуждения - взрыв - угасание".

Это проявляется в дружбе, в сексе, в отношениях с родственниками, в строительстве карьеры, в желании изменять свою жизнь.

Когда мы знакомимся с человеком, он присутствует в поле нашего внимания как едва заметная часть фона, но кто-то проявил инициативу - и произвольное внимание переключается в стадию возбуждения (мы начинаем вести разговоры, изучать друг друга) - затем происходит ряд ситуаций, которые меняют амплитуду нарастания возбуждения, а затем происходит взрыв (когда человек как-то решительно проявит себя: кинет, предаст или наоборот поступит по-человечески и по-дружески), который закрепляет наш образ, и этот образ с течением времени уже почти не меняется. После яркого события, пережитого вместе, и сформировавшегося образа отношения начинают угасать даже при внешней нормальности (диалоги уже не такие острые, накал эмоций и интереса падает).

Я вижу этот паттерн повсюду. В более мелких проявлениях он встречается даже в переписке, которая ведётся в течение нескольких дней: сначала возникает тема, которая потихоньку разжигает дискуссию и вызывает всё больше эмоций, а затем кто-то первый высказывает разом все аргументы и разговор медленно, но верно начинает затихать.

Периоды нашей жизни так же подчинены этому паттерну. Искра сознания, зародившаяся в младенце, потихоньку разгорается и обретает всё более структурированные и ясные черты, а затем к старости - после нескольких взрывов (в переломные моменты жизни) - начинает угасать.

Забавно, что мы можем посмотреть на почку растения и инстинктивно понять, в какой стадии этого цикла она находится: зарождение - нарастание возбуждения - расцвет или угасание. Ощущение этого паттерна так глубоко встроено в наш мозг, что мы можем то же самое определить, посмотрев на здание или вещь (насколько она нова или потёрта, близка к разрушению).

Но если брать глобальные процессы, то однообразные паттерны (проходящие через указанные выше стадии) накладываются на волны жизни. Кладбища становятся садами, пустыни зарастают буйной растительностью, а внутри этих медленных процессов проживает свою маленькую жизнь и растения, и животные, и люди. Всё захвачено всем, всё переплетено и значимо и прекрасно.

Да будут благословенны наши дни под солнцем. И пусть наш закат породит чей-то буйный расцвет.

2. Всё устроено так, чтобы быть наполненным только на 99 %.

Самые первые прикосновения и момент, когда рука впервые берёт руку любимого человека, впечатления от первой поездки на море, от первого карьерного роста — это 100 %.

И вся дальнейшая жизнь строится вокруг обещания, что мы снова сможем почувствовать эти 100 % от первого раза. Но снова и снова наполняемся только на 99 %.

Ускользающее стопроцентное счастье, ускользающий стопроцентный успех, мелькающий где‑то вдали, сулят нам наполненность и покой. Мы бегаем за этим покоем так усердно, распаляемся всё больше и больше — и в итоге отдаляемся всё дальше от умиротворения.

Кстати, во снах частенько мы увлечены и наполнены какой‑то одной целью или каким‑то впечатлением на все 100 %. У нас нет никаких сомнений, что происходящее очень важно и значимо, и нам нужно действовать: докричаться, добежать, допрыгнуть, долететь. Этим сны и кажутся нам такими странными. И часто по утрам тщетно пытаешься вспомнить, почему происходящее в иллюзии было таким невероятно важным, что тобой двигало и управляло.

Парадоксальная ситуация и с животными.

Мне кажется, они привлекают и умиляют нас своей стопроцентной наполненностью, которую мы принимаем за непосредственность и незамутнённость сознания. Собакен или котонафт, если чувствуют, что их любят, каждый раз на 100 % счастливы и вовлечены. И мы ощущаем их наполненность как особую энергию (покоя — в случае котиков, когда они спокойно мурчат, или энергию страсти и вовлечённости, когда собакен радуется своему хозяину, вибрируя всем телом).

Человек, находящийся в контакте с собой, – это, пожалуй, и есть счастливый человек.

Ведь он:

– знает что ему нужно, а что нет. Он для себя открытая книга, поэтому у него нет затруднений с выбором, чем заниматься, с кем общаться, что надеть и заказать в кафе;

– владеет большой палитрой чувств, а не тремя-пятью черно-белыми эмоциями. Он разбирается в том, что и почему он чувствует – эмоционально «грамотен». Он понимает, что чувствовать себя «плохо» – это может значить: досадовать, тревожиться, грустить, сомневаться… И он способен определить, как именно ему «плохо» и отчего «плохо», – а значит, правильно утешить себя;

– знает, как позаботиться о себе, и чувствует, что ему нужно именно сейчас;

– владеет развитым эмоциональным интеллектом, что позволяет ему дружить, любить, сотрудничать, легко заводить знакомства, понимать людей;

– бережно относится к своему здоровью – физическому и душевному. И отправная точка здесь – опять-таки контакт с собой. Человек улавливает признаки непорядка на самых ранних этапах и принимает меры. Он навряд ли доведет до нервного истощения, насилуя себя работой, как чеховский Коврин. Он откажется от отношений, которые ухудшают его самочувствие. Он уволится с работы, на которую каждое утро идет со слезами;

– имеет хорошо работающую интуицию, позволяющую ему в большинстве случаев избегать неприятных ситуаций и отношений. Большинство потенциальных проблем он видит в зачатке и «режет, не дожидаясь перитонита». И это никакая не магия, не «шестое чувство», а способность слышать себя, улавливать, анализировать и правильно интерпретировать сигналы, поступающие извне, не подгоняя реальность под желаемое;

– очень адаптивен, ведь его внутренний мир – содружество свободных мыслей, воспоминаний, опыта, то есть кладезь готовых и полуготовых решений, которые постоянно синтезируются, выдавая ему оптимальное решение, как поступить.

Таня Танк

Иногда кажется, что клетки нашего тела — это просто маленькие биологические кирпичики. Безмозглые и тупо выполняющие инструкции ДНК. Но биолог Майкл Левин предлагает смотреть на жизнь совсем иначе.

Он изучает, как клетки общаются между собой электрическими сигналами — почти как нейроны в мозге. И его эксперименты выглядят как научная фантастика.

Например, в некоторых опытах изменение биоэлектрических сигналов заставляло ткани формировать глаза в необычных местах у эмбрионов лягушки. А у планарий — крошечных червей с невероятной регенерацией — удавалось менять саму «программу формы»: вместо одной головы у них вырастали две.

Левин считает, что организм — не просто набор клеток, а коллективный интеллект. Клетки постоянно «договариваются» друг с другом о том, каким должно быть тело.

Именно поэтому он использует необычное слово — «убеждать» клетки. Не ломать, не вырезать и не собирать органы вручную, а менять сигналы и условия так, чтобы организм сам вспоминал, как правильно восстанавливаться.

Это уже не чистая философия. Наука давно знает, что электрические сигналы влияют на заживление тканей, работу клеток и регенерацию. А исследования Левина пытаются пойти дальше: можно ли однажды «перепрограммировать» организм на восстановление сложных структур?

Если это направление сработает, медицина будущего может выглядеть совсем иначе:

- меньше грубых вмешательств;
- больше запуска внутренних программ самоисцеления;
- выращивание тканей и органов;
- лечение повреждений не заменой, а восстановлением.

И, возможно, самая сильная мысль Левина звучит так:

Жизнь намного умнее, чем мы привыкли думать. Даже там, где нам казалась просто биохимия, может скрываться что-то похожее на коллективный разум.

Разнообразие не делает нас более свободными — оно сковывает нас переживаниями по поводу того, правильный ли выбор мы сделали, то ли решение приняли. Чем больше опций вокруг, тем больше мы склонны воспринимать себя и других не как цель, а как средство.

Если погоня за счастьем загоняет нас обратно в инфантилизм, ложная свобода помогает ей нас в нём удерживать. Ведь свобода — это не больше наименований хлопьев, не больше отпусков на пляже ради красивых фоточек, не больше спутниковых телеканалов, под которые вы будете засыпать.

Это всё лишь разнообразие. А в вакууме от разнообразия нет никакого толка. Если вы скованы неуверенностью, загнаны в тупик сомнениями, парализованы изнеженностью, вам дай хоть всё разнообразие мира — вы всё равно будете несвободны.

Марк Мэнсон

Иди на голоса живых

Да, кажется, что тебя никто не понимает, что ты один, что всем на тебя наплевать. Да, кажется, что это даже благо — остаться наконец с самим собой, подумать, привести мысли в порядок. Да, в общем-то, видеть никого и не хочется.

Да и о чём с ними говорить? О том, как дом твой охвачен огнём, а сердце вырвано через прутья грудной клетки? Видеть их сочувствующие лица? Или делать вид, что всё хорошо, и беседовать о шляпках?

Всё это — навеваемый адскими ветрами шёпот Сатаны.

Иди к людям, говори с людьми. Даже если кажется, это «неловко» и «не вовремя».

Отвечай «Да» на любое предложение пройтись по магазинам или пошататься по парку, напрашивайся на ночёвки к друзьям, как в детстве, ходи пить чай с тортиком и приглашай к себе.

Чем больше ты среди живых — тем сильнее твоя душа стремится к свету, тем слабее хватка дьявола. Бесы не переносят человечий дух.

Тамара Одоната

Весна устроила эффектное прощание: пять минут поливал сильнейший дождь, а потом резко вышло солнце и обогрело. Каааайф!👍☺️