Тема буллинга травли всех нас волнует как родителей, она неразрывно связана с подростковым возрастом. Мы часто сталкиваемся с ней как специалисты, работающие с подростками.

Но на самом деле мне хотелось бы расширить контекст, поскольку тема буллинга, травли гораздо более многоликая, чем самые нашумевшие печальные случаи, которые знакомы всем, когда речь идёт о школьной травле. Тема эта пронизывает все сферы, где между людьми есть отношения. Не обязательно каждые отношения будут связаны с элементами буллинга, какой-то травли, злоупотребления положением, давлением на слабость, высмеиванием и так далее. Но нужно понимать, что любое место, где есть отношения, в некотором смысле находится в зоне риска в плане возникновения таких эффектов, которые мы уже можем смело называть буллингом.

Интенсивность его может быть разная, может быть очень завуалированный, интеллектуализированный буллинг. И нам важно научиться распознавать, чтобы помогать тем, кого любим, за кого отвечаем, кого воспитываем, и себе самим помогать выбираться из этой травли.

Буллинг встречается и на детской площадке, и в детском саду, и в каком-то очень приличном рабочем коллективе. Я помню, в свое время меня поразили несколько фильмов, где речь шла о коллективах пожарных. Это такая героическая профессия, люди, которые спасают других. И под видом каких-то розыгрышей было принято довольно-таки жестко насмехаться над слабостями новобранцев.

Все мы знаем такие явления, как дедовщина в армии и так далее. В общем, понятно, что в каждом конкретном случае там будет еще отдельная своя специфика. Но в целом суть этих всех явлений одна.

В этом году у нас в Институте Ньюфелда премьера курса «Буллинг. Понять причины и предотвратить». Гордон Ньюфелд много работал со сложными подростками, в том числе и в тюремной системе, и, конечно же, часто сталкивался с буллингом. В этом курсе он предлагает рассматривать это явление в связи с глубинными внутренними процессами и состояниями человека, смотреть в саму суть, в глубину этого явления, чтобы дать название, чтобы понимать, как это происходит, к чему мы можем призывать, условно говоря, а к чему призывать бесполезно. Потому что, если бы было достаточно призывать к ответственности или всем объяснить, что буллинг – это плохо, на этом бы проблема сама себя исчерпала. К сожалению, она ширится в современном обществе. Поэтому, видимо, нужно копать как-то глубже.

Г. Ньюфелд говорит, что «дети, имеющие здоровые отношения со взрослыми, не подвергают травле других и сами не становятся ее объектами». Не для всех это понятно, не для всех это очевидно. Здесь важно увидеть, на мой взгляд, ключевые слова – здоровые отношения со взрослыми.

Почему здоровые отношения со взрослыми могут быть таким волшебным щитом защитным? Сразу приходит на ум такая мантия-невидимка у Гарри Поттера от его папы, которая его уберегала от каких-то проблем, хотя он как раз был мальчиком, который часто попадал в проблемы.

Так почему надежные, теплые, крепкие отношения не только с родителями, обратите внимание, здесь все-таки звучит слово «со взрослыми», могут быть гарантом того, что ребенок не будет травить других, не будет подвергать других травле и сам не станет ее объектом? Или даже если кто-то попытается его травить, эта ситуация быстро исчезнет.

Здесь важно понимать, что отношения со взрослыми помогают ребенку держаться за нас, и именно это ощущается, в первую очередь, когда происходит что-то очень-очень странное, очень-очень неблагоприятное, тревожное. Мы не можем вот эту мантию-невидимку от проблем накинуть на своих детей и подростков, но сталкиваться с проблемами - не значит становиться жертвами этих ситуаций. И вот эта мера повреждений, которую может ребенок получить или не получить, она как раз зависит от того, где находится его сердце и насколько этотместо надежно.

Хочу привести несколько таких примеров для того, чтобы, может быть, лучше увидеть идею, которую Гордон Ньюфелд нам предлагает, что все-таки есть панацея от этой проблемы, – это здоровые отношения со взрослыми.

Я вспоминаю пример, на самом деле, из своего собственного подросткового возраста.

Я училась в школе в "лихие 90-е". Можно себе представить, какой уровень тревоги, фрустрации, финансовых проблем в семьях, проблем в отношениях, проблем с зависимостями был в то время.

У нас была неплохая школа. Надо сразу оговориться, что это была еще та школа, в которой действительно, не все 100% взрослых, но часть из них были настоящими заботливыми альфами, не по книгам, не по обучению.
Они были движимы своими здоровыми инстинктами, своими чувствами, имели мягкое сердце и понимали свою роль в жизни детей.

Конечно, таких учителей было несколько всего человек в моей жизни, но мне повезло очень сильно. Особенно с классным руководителем, Мариной Евгеньевной. У меня была опора в школе на надежных взрослых. Плюс к этому мое сердце тогда принадлежало моей семье, моим родителям. Если вдруг я оказывалась между каких-то двух огней, если что-то происходило странное, какие-то конфликты, какие-то проблемы - оно как будто хранилось в таком недоступном для того, чтобы ему причинить какую-то сильную боль, месте.
Конечно, при этом меня задевало, если как-то ко мне ребята плохо относились.

Но вот это и есть разная степень повреждения: задевало меня или мой мир рушился? Мой мир не рушился из-за того, что у меня с кем-то не складываются отношения, или кому-то я не нравлюсь, или кто-то считает, что я как-то смешно выгляжу, что я слишком хорошо учусь, или у меня слишком смешная фамилия.

Я помню случай, который, по сути дела, был самый опасный и критичный, сейчас более взрослым умом я это понимаю.

История была вот такая: мы поехали на сельхозработы – была такая практика в сентябре собирать картошку, которую выкопали где-то в ближайшем совхозе, рядом с городом. И, конечно, там поля, рядом леса, и были там девочки из параллельного класса, такие конкретные булли. Они были из неблагополучных семей. Потом выяснилось, что они на учете стоят. Они прямо сканировали пространство, чтобы как будто найти кого-то, к кому привязаться, к кому прицепиться. И тут они видят меня, такую всю отличницу, которая надела перчаточки, и, не отлынивая, старается быстрее закончить свой участок и собрать качественно всю картошку. Я работаю, никого не трогаю.
И вот они ко мне подходят и начинают со мной разговаривать. Я с ними до этого не общалась. И у меня возникло ощущение, что с ними связываться не надо.

Это очень важный такой момент, который вытекает из нормальных здоровых отношений со взрослыми. Как это ни странно, да, когда ребенок под крылом своих взрослых, он обычно в хорошем контакте с собственной тревогой.

Я почувствовала, что это какие-то такие девочки, с которыми мне, наверное, не надо особо связываться. Это правильная работа тревоги, которая сигнализирует, что "это мне не друзья, это не очень безопасные девочки, с ними можно попасть в неприятности". И вот это первое, что вытекает из того, что у ребенка, у подростка есть действительно вот эти здоровые отношения с его взрослыми.

Взрослых может быть много и должно быть, в идеале, много. Это и родители, которые на первом месте должны стоять, члены семьи, близкие, то есть бабушки, дедушки, дяди, тети, друзья моих родителей, которые тоже "за меня". У меня была такая разветвленная деревня привязанности, плюс где-то рядом была моя классная руководительница, я понимала, что если я ей подам сигнал, что кто-то меня тут обижает, она, в общем, так или иначе мне придет на помощь, ей не будет все равно.

Эта уверенность у меня была. И, в общем-то, я себя чувствовала достаточно спокойно в школе, достаточно безопасно, насколько это возможно было, чтобы сохранять мягкое сердце, чтобы сохранять связь со своими собственными чувствами. И я почувствовала тревогу. Это первое, что является таким противоядием, когда пытаются подростка сделать жертвой буллинга, когда на него пытаются напасть, условно говоря.


Но эти девочки начали отпускать какие-то комментарии по поводу моего внешнего вида, что я как колхозница, начали как-то меня цеплять, выводить на эмоции. Но так как это были девочки, которые мне были чужими, я спокойно на это реагировала.

Второй момент, когда у ребенка здоровые отношения со взрослыми, его сердце скорее принадлежит тем доверенным взрослым, с которыми у него есть отношения, и он не переориентирован на сверстников.

И, соответственно, у меня не было этого звенящего драйва вписываться в эту тусовку, нравиться этим девочкам, как-то доказывать, что я тоже крутая, что я тоже какая-нибудь там модная, и так далее. Я спокойно отнеслась к тому, что я им не нравлюсь.

Такое спокойное позволение, чтобы кто-то из сверстников тебя не одобрял, как раз опирается на то, что у меня есть люди, которые меня любят и которым я нравлюсь, и поэтому у меня жизнь не поставлена на кон, не зависит от того, понравлюсь ли я сверстникам.

Их третий заход был такой: они начали мне говорить, что я себя как-то нагло веду, "пойдем, выйдем поговорить". Такая модная тема 90-х. Я говорю: "нет, я с вами не пойду, мне не о чем с вами говорить". Они назвали меня трусихой, какие-то грубости пошли. Я говорю: "да, я трусиха, у меня есть конкретное дело. Мне с вами разговаривать не о чем. Я не пойду. Можете меня считать кем угодно".

Если бы я "повелась" вот на это "ты не крутая, ты не смелая", и пошла бы в этот лесок, конечно, скорее всего, дело бы закончилось плохо. Я бы ушла из поля зрения взрослых, а девочек было пять или шесть.
Они походили-походили вокруг меня, но оказалось, что нет ни одного такого крючка, нет ни одной такой петельки, за которую меня можно поддеть и в итоге они отстали.

Конечно, потом уже дома у меня была и тревога, и я переживала, и боялась. Я рассказала маме. Возможно, мама, разговаривала как-то с учительницей. Все эти чувства меня в какой-то мере догнали. Но какого-то грандиозного урона или ощущения, что я стала жертвой буллинга, не было именно потому, что были вот эти несколько факторов, которые вытекали из хороших отношений со взрослыми.

Это один пример того, как дети с крепкой привязанностью не становятся жертвами буллинга. Пример такой совершенно частный, имеющий свои ограничения. Каждая история, конечно, имеет какие-то нюансы. В целом возможность быть на связи со взрослыми, позвать на помощь, рассказать, поделиться, что меня обижают, я с этим не справляюсь - она уже сама по себе снижает уровень опасности для конкретного ребенка. Перед стартом курса о буллинге мы создали информативный канал — приглашаем вас, если эта тема интересна (Телеграм — https://t.me/bullying_neufeld).

Я отдельно горячо приглашаю не только родителей, которым действительно это актуально, потому что это наши дети - наша ответственность, мы за них переживаем, хотим знать, как это вообще все устроено и как защитить своих детей, которые нам небезразличны от этой проблемы, как им помочь?

Приглашаю горячо и учителей, и психологов и всех специалистов, которые работают в помогающей сфере. Будет интересно и полезно во многих, во многих других аспектах. Если мы говорим о подростках, о подростковом буллинге или буллинге школьном, здесь, с одной стороны, огромная ответственность и э груз на плечах учителей, потому что ситуации очень бывают неприятными и болезненными. Но, с другой стороны, хорошая новость в том, что, опираясь на подход Ньюфелда, вы можете действительно понять, как педагогу найти вот это важное место, найти важные аспекты в отношениях с детьми, которые защитят ваш класс, ваших детей, ваших подопечных, ваших учеников от того, чтобы они попадали и на ту, и на другую сторону.

У нас есть ответы на вопросы о том, как, будучи учителем, создать такую атмосферу в классе, где, если и возникают какие-то росточки буллинга, то вы их видите, действуете и они быстренько также и увядают.
Где дети, по сути дела, находятся под вашим крылом, под вашей защитой, где вы с одинаковым теплом, добром и заботой относитесь к каждому ребенку. И это профилактирует появление обидчиков.

Если вы ищете ответ на эти вопросы, я сердечно вас приглашаю и на наш канал, и на наш курс. Я тоже учитель, поэтому понимаю, как это важно и как сложно. Учитель, это, на мой взгляд, одна из самых сложных профессий на Земле. Поэтому, коллеги, учителя, родители - приходите!

Евгения Наумова (скрипт подкаста)