Друзья! Всем здравствуйте!

Мы создали специальный канал на тему буллинга, как пространство, где мы с вами можем в безопасности говорить об этой проблеме, приблизиться к ней, разрешить себе думать о ней, обсуждать разные проявления буллинга, которые часто могут казаться вполне себе безобидными.

Приглашаем присоединиться вас, если вы заинтересованы в этой теме
и пожалуйста, приглашайте в канал всех, кому может быть полезен честный разговор о буллинге – это будет наш с вами посильный вклад в борьбу с Драконом, потому что сама собой проблема буллинга не рассосётся.

ВСТУПИТЬ ПО ССЫЛКЕ👇🏻

https://t.me/bullying_neufeld

Каждому из нас знакомы дети, которые приносят много беспокойств взрослым и другим детям. Стоит ли за их поведением злой умысел или дело в чем-то другом?

Лиз Крокер, педагог, школьный психолог-консультант, преподаватель Института Ньюфелда, делится своим опытом работы с одним проблемным мальчиком.
⠀
Я ехала по узкой дорожке, ведущей к загородному дому, и увидела маленького мальчика, который ждал меня. Ферма была огромной, дом – большой и темный, и маленький мальчик как-то не соответствовал этому окружению.
⠀
Питера отстранили от занятий в последний день перед рождественскими каникулами. Его тревога и фрустрация выросли до такой степени, что стало невозможным заставить его сделать что-либо. Любая просьба взрослых вызывала явное противодействие. На предложение поговорить слышались сквернословие, обвинения и угрозы.
⠀
В школе Питера считали хулиганом. Он разгуливал в поисках наиболее слабых детей, нападая на них физически и оскорбляя. Питер вел себя вызывающе по отношению к учителям и другим взрослым, включая свою маму, и требовал, чтобы его запросы и желания исполнялись. Он угрожал, если его что-то не устраивало.
⠀
Я спросила директора, могу ли я поговорить с Питером. Обычно на таких встречах мальчик замыкался в себе, а взрослые уходили, полные фрустрации. Родители пытались перевести сына в другую школу, но ни одна не готова была принять Питера, зная о его поведении. После небольшого обсуждения директор согласилась позвонить родителям, чтобы узнать, позволят ли они ему встретиться со мной. Родители согласились, но сказали, что не повезут Питера в школу; если я хочу поговорить с ним, мне придется забрать его из дома и затем привезти обратно.
⠀
Подъезжая по извилистой проселочной дороге, я увидела, что Питер уже ждет меня. Внимательно наблюдая за мной, он сел в машину и неуверенно поздоровался. Мы ехали и болтали, жуя виноград, который я купила по дороге к нему домой. Мы поговорили о каникулах, о цыплятах на его участке и о том, кто их кормит, о его новой собаке по имени Волк (и насколько больше он моего маленького шпица) и его грязном велосипеде. Я делала все, чтобы завладеть вниманием мальчика и помочь ему привязаться ко мне.
⠀
Придя в мой кабинет, мы уселись за стол, чтобы нарисовать кое-какие рисунки. Я попросила Питера изобразить, что, на его взгляд, с ним происходит. Мне нужно было понять, есть ли у него способность к интеграции, может ли он видеть две стороны проблемы и рассуждать о предмете «с другой стороны». Я хотела выяснить, может ли Питер чувствовать свою грусть по поводу того, что складывается не так в его жизни.
⠀
Я нарисовала на бумаге маленькое сердце и попросила мальчика описать, что он чувствует. Питер взял черный карандаш и раскрасил все сердце в черный. Он посмотрел на меня и сказал: «Меня как будто засасывает в большую черную дыру, за которой ничего нет». Затем мальчик еле слышно прошептал: «Мне кажется, что я не существую».
⠀
Противление Питера – которое есть не что иное, как человеческий инстинкт сопротивляться давлению и принуждению, и служит привязанности, защищая детей от чрезмерного влияния тех, к кому они не привязаны, – начало обретать для меня смысл.
⠀
Мозг мальчика ограждал его от невыносимого чувства уязвимости. Он был защищен от привязанности к кому-либо из взрослых в своей жизни. Защита от уязвимости, согласно теории доктора Ньюфелда, – это механизм, включающий эмоциональные фильтры и фильтры восприятия, которые отсеивают слишком ранящую и болезненную информацию. В жизни этого маленького мальчика было что-то такое, что мешало ему чувствовать уязвимые эмоции.
⠀
Я поняла, что моя задача – найти способ смягчить сердца взрослых по отношению к Питеру. Было очень важно перестать видеть в нем плохого мальчишку, который не выполняет наши требования, а вместо этого увидеть маленького мальчика, нуждающегося в том, чтобы мы пригласили его существовать в нашей жизни и взяли на себя заботу о нем. Взрослым нужно было увидеть, насколько сильно Питер уязвим и защищен. Необходимо было проникнуться сочувствием и стремиться к правильным отношениям с ним, чтобы он мог положиться на нас.