Израиль обратился к Совету Безопасности ООН с официальным письмом, в котором подробно изложил причины и цели начатой военной операции «Народ как лев».
В обращении министра иностранных дел Израиля Гидеона Саара подчёркивается, что операция начата в ответ на растущую и неминуемую угрозу, исходящую от Исламской Республики Иран.
По словам израильской стороны, в последние месяцы Иран резко ускорил разработку военной ядерной программы и активно разрабатывает программу баллистических ракет. Согласно израильским данным, иранский режим планирует производство 10 тысяч ракет в ближайшие три года, при этом часть арсенала уже неоднократно использовалась для обстрелов израильской территории.
Гидеон Саар напомнил, что помимо ядерной и ракетной угрозы, Иран продолжает поддерживать разветвлённую сеть террористических организаций — включая «Хизбаллу», ХАМАС, хуситов и другие вооружённые формирования, финансируя их, вооружая и направляя против Израиля. Эта стратегия Ирана, по словам Израиля, представляет собой прямую реализацию открыто заявленной цели — уничтожения Государства Израиль.
Министр иностранных дел Израиля также подчеркнул, что в ходе операции Израиль действует строго в соответствии с международным правом, нанося точечные удары исключительно по военным объектам, в то время как Иран, напротив, целенаправленно атакует израильских мирных граждан. В результате иранских атак в последние дни уже погибли 24 мирных израильтянина, включая детей, сотни получили ранения.
Гидеон Саар подчеркнул, что дипломатические усилия не смогли остановить развитие ядерной программы Ирана, и операция «Народ как лев» стала крайней вынужденной мерой, направленной на предотвращение катастрофического сценария.
Израиль призвал международное сообщество осудить действия Ирана и признать его агрессию серьёзной угрозой не только для Израиля, но и для всей международной безопасности.
В обращении министра иностранных дел Израиля Гидеона Саара подчёркивается, что операция начата в ответ на растущую и неминуемую угрозу, исходящую от Исламской Республики Иран.
По словам израильской стороны, в последние месяцы Иран резко ускорил разработку военной ядерной программы и активно разрабатывает программу баллистических ракет. Согласно израильским данным, иранский режим планирует производство 10 тысяч ракет в ближайшие три года, при этом часть арсенала уже неоднократно использовалась для обстрелов израильской территории.
Гидеон Саар напомнил, что помимо ядерной и ракетной угрозы, Иран продолжает поддерживать разветвлённую сеть террористических организаций — включая «Хизбаллу», ХАМАС, хуситов и другие вооружённые формирования, финансируя их, вооружая и направляя против Израиля. Эта стратегия Ирана, по словам Израиля, представляет собой прямую реализацию открыто заявленной цели — уничтожения Государства Израиль.
Министр иностранных дел Израиля также подчеркнул, что в ходе операции Израиль действует строго в соответствии с международным правом, нанося точечные удары исключительно по военным объектам, в то время как Иран, напротив, целенаправленно атакует израильских мирных граждан. В результате иранских атак в последние дни уже погибли 24 мирных израильтянина, включая детей, сотни получили ранения.
Гидеон Саар подчеркнул, что дипломатические усилия не смогли остановить развитие ядерной программы Ирана, и операция «Народ как лев» стала крайней вынужденной мерой, направленной на предотвращение катастрофического сценария.
Израиль призвал международное сообщество осудить действия Ирана и признать его агрессию серьёзной угрозой не только для Израиля, но и для всей международной безопасности.
👍81❤15💯15😁1
Ядерный порядок под угрозой: что такое Договор о нераспространении ядерного оружия (NPT) и почему он неэффективен
Когда я изучал международные отношения и проходил курс по нераспространению неконвенционального оружия, именно Договор о нераспространении ядерного оружия (NPT) всегда приводили в учебниках как пример одного из немногих «работающих» международных режимов безопасности. Теоретически он должен был создать уникальную систему взаимного сдерживания, компромиссов и контроля.
Но, как это часто бывает в мировой политике, теория и практика давно разошлись. Особенно остро это видно сегодня.
В последние дни звучат угрозы со стороны Ирана о возможном выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия (NPT). Очевидно, что эти заявления не несут немедленных последствий: сегодня Иран находится в уязвимом положении и не диктует условия происходящего. Тем не менее важно понимать, что такое NPT и почему, как и многие другие инициативы ООН, этот договор оказался в значительной степени неэффективным.
Договор о нераспространении ядерного оружия (NPT), подписанный в 1970 году, стал основой существующего мирового ядерного порядка. Его главная цель — ограничить распространение ядерного оружия, при этом предоставляя странам доступ к мирной атомной энергетике под международным контролем.
Суть соглашения проста:
• Ядерные державы на момент подписания (США, СССР/Россия, Великобритания, Франция, Китай) сохраняют своё оружие, но обязуются не передавать технологии другим и стремиться к постепенному разоружению.
• Неядерные страны соглашаются не создавать ядерного оружия, но получают доступ к мирным ядерным технологиям при обязательном международном контроле (МАГАТЭ).
Таким образом, NPT изначально был компромиссом: отказ от ядерной гонки в обмен на экономическое развитие и мирный атом.
Однако реальность оказалась сложнее. Несмотря на существование NPT, появились новые ядерные государства, находящиеся вне рамок договора: Индия, Пакистан и Северная Корея — каждая из этих стран в разное время создала собственное ядерное оружие, либо не вступив в NPT (Индия и Пакистан), либо выйдя из него (Северная Корея). Это подорвало сам принцип всеобщего контроля, осуществляемый МАГАТЭ.
С одной стороны, NPT остаётся важнейшим элементом международной безопасности. С другой — его эффективность определяется не самим договором, а готовностью государств соблюдать не только букву, но и дух соглашения. Иран в последние годы системно подрывал этот баланс, оставаясь формально в рамках NPT, но одновременно скрывая ключевые аспекты своей ядерной программы, нарушая требования инспекций МАГАТЭ и вводя в заблуждение международное сообщество.
Развитие технологий обогащения урана и создание баллистических ракет вывели Иран на порог обладания ядерным оружием. Причём речь могла бы пойти не просто о появлении ещё одной ядерной державы, а о ядерном потенциале в руках радикального исламского режима, который годами открыто угрожает уничтожением Израилю.
В таком случае под угрозой оказалась бы не только безопасность Израиля, но и стабильность всего цивилизованного мира. Именно поэтому кризис вокруг иранской ядерной программы — это не просто региональный конфликт, а вызов всей системе глобального контроля над ядерным оружием.
Если бы Израиль не нанёс упреждающий удар, начав операцию «Народ как лев», Иран уже в ближайшей перспективе мог бы превратиться в полноценную ядерную державу — с крайне опасными последствиями для всего мира.
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
Когда я изучал международные отношения и проходил курс по нераспространению неконвенционального оружия, именно Договор о нераспространении ядерного оружия (NPT) всегда приводили в учебниках как пример одного из немногих «работающих» международных режимов безопасности. Теоретически он должен был создать уникальную систему взаимного сдерживания, компромиссов и контроля.
Но, как это часто бывает в мировой политике, теория и практика давно разошлись. Особенно остро это видно сегодня.
В последние дни звучат угрозы со стороны Ирана о возможном выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия (NPT). Очевидно, что эти заявления не несут немедленных последствий: сегодня Иран находится в уязвимом положении и не диктует условия происходящего. Тем не менее важно понимать, что такое NPT и почему, как и многие другие инициативы ООН, этот договор оказался в значительной степени неэффективным.
Договор о нераспространении ядерного оружия (NPT), подписанный в 1970 году, стал основой существующего мирового ядерного порядка. Его главная цель — ограничить распространение ядерного оружия, при этом предоставляя странам доступ к мирной атомной энергетике под международным контролем.
Суть соглашения проста:
• Ядерные державы на момент подписания (США, СССР/Россия, Великобритания, Франция, Китай) сохраняют своё оружие, но обязуются не передавать технологии другим и стремиться к постепенному разоружению.
• Неядерные страны соглашаются не создавать ядерного оружия, но получают доступ к мирным ядерным технологиям при обязательном международном контроле (МАГАТЭ).
Таким образом, NPT изначально был компромиссом: отказ от ядерной гонки в обмен на экономическое развитие и мирный атом.
Однако реальность оказалась сложнее. Несмотря на существование NPT, появились новые ядерные государства, находящиеся вне рамок договора: Индия, Пакистан и Северная Корея — каждая из этих стран в разное время создала собственное ядерное оружие, либо не вступив в NPT (Индия и Пакистан), либо выйдя из него (Северная Корея). Это подорвало сам принцип всеобщего контроля, осуществляемый МАГАТЭ.
С одной стороны, NPT остаётся важнейшим элементом международной безопасности. С другой — его эффективность определяется не самим договором, а готовностью государств соблюдать не только букву, но и дух соглашения. Иран в последние годы системно подрывал этот баланс, оставаясь формально в рамках NPT, но одновременно скрывая ключевые аспекты своей ядерной программы, нарушая требования инспекций МАГАТЭ и вводя в заблуждение международное сообщество.
Развитие технологий обогащения урана и создание баллистических ракет вывели Иран на порог обладания ядерным оружием. Причём речь могла бы пойти не просто о появлении ещё одной ядерной державы, а о ядерном потенциале в руках радикального исламского режима, который годами открыто угрожает уничтожением Израилю.
В таком случае под угрозой оказалась бы не только безопасность Израиля, но и стабильность всего цивилизованного мира. Именно поэтому кризис вокруг иранской ядерной программы — это не просто региональный конфликт, а вызов всей системе глобального контроля над ядерным оружием.
Если бы Израиль не нанёс упреждающий удар, начав операцию «Народ как лев», Иран уже в ближайшей перспективе мог бы превратиться в полноценную ядерную державу — с крайне опасными последствиями для всего мира.
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
👍49🔥16❤7🙏4👎2
Захарова снова сорвалась.
После слов канцлера Мерца о том, что Израиль делает за Европу "грязную работу", останавливая иранский режим, — в Кремле началась привычная истерика. Когда возразить по существу нечего, в ход снова пошли "нацистские дедушки" Мерца, Вермахт, Третий рейх и вечная сказка о «наследниках антифашистов» в лице нынешней России.
А по факту:
— Россия ведёт агрессивную войну в Украине;
— закупает у Ирана дроны для ударов по мирным городам;
— покрывает ядерную программу Ирана;
— а теперь наблюдает, как израильские ВВС сжигают российские ПВО в Иране.
Вот от этого у Захаровой и истерика.
После слов канцлера Мерца о том, что Израиль делает за Европу "грязную работу", останавливая иранский режим, — в Кремле началась привычная истерика. Когда возразить по существу нечего, в ход снова пошли "нацистские дедушки" Мерца, Вермахт, Третий рейх и вечная сказка о «наследниках антифашистов» в лице нынешней России.
А по факту:
— Россия ведёт агрессивную войну в Украине;
— закупает у Ирана дроны для ударов по мирным городам;
— покрывает ядерную программу Ирана;
— а теперь наблюдает, как израильские ВВС сжигают российские ПВО в Иране.
Вот от этого у Захаровой и истерика.
DW
Мерц: Израиль делает за нас в Иране грязную работу
Фридрих Мерц выразил уважение перед Израилем. В ударах ЦАХАЛ по Ирану он видит грязную работу, которая идет на пользу и другим странам. Канцлер ФРГ считает режим в Тегеране террористическим и желал бы его конца.
💯88❤20
О чём мечтают россияне?
Свежий опрос Левада-центра (апрель 2025) даёт довольно точный ответ. Когда россиян просят назвать самых выдающихся людей всех времён, на вершине списка оказываются Сталин (42%), Путин (31%), Ленин (28%), Пушкин и Пётр Первый. Другими словами, Россия по-прежнему живёт не будущим, а фантазиями о величии и былой империи.
Суть массовых ожиданий — не развитие науки, технологий, образования или экономики: когда большинство россиян называют Сталина «величайшим человеком всех времён», многое становится понятным. Страна, которая гордится палачом и массовым убийцей, закономерно видит величие в агрессии, захватах и подавлении чужих народов. Поэтому, когда Россия пытается изображать из себя борца за справедливость — это выглядит не только цинично лицемерно, но и жалко.
Свежий опрос Левада-центра (апрель 2025) даёт довольно точный ответ. Когда россиян просят назвать самых выдающихся людей всех времён, на вершине списка оказываются Сталин (42%), Путин (31%), Ленин (28%), Пушкин и Пётр Первый. Другими словами, Россия по-прежнему живёт не будущим, а фантазиями о величии и былой империи.
Суть массовых ожиданий — не развитие науки, технологий, образования или экономики: когда большинство россиян называют Сталина «величайшим человеком всех времён», многое становится понятным. Страна, которая гордится палачом и массовым убийцей, закономерно видит величие в агрессии, захватах и подавлении чужих народов. Поэтому, когда Россия пытается изображать из себя борца за справедливость — это выглядит не только цинично лицемерно, но и жалко.
💯42🙈26🤮14👍4💊3❤1
Эрдоган: "Нетаниягу превзошёл Гитлера"
В своей очередной резкой антиизраильской риторике президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что "Нетаниягу давно превзошел Гитлера в том, что касается геноцида". Одновременно он оправдал иранские ракетные обстрелы территории Израиля, охарактеризовав их как «естественную и законную самооборону».
Подобные заявления звучат особенно парадоксально с учётом внутренней политики самого Эрдогана. На протяжении последних лет в Турции наблюдается резкое ограничение свободы прессы, подавление политической оппозиции, преследование правозащитников и активистов. Правление Эрдогана давно характеризуется концентрацией власти и систематическим ограничением гражданских свобод.
Особую противоречивость нынешней антиизраильской риторике придают и внешнеполитические действия Анкары: продолжающаяся оккупация части территории Кипра, военные интервенции на север Сирии и декларируемые Эрдоганом амбиции по возрождению регионального влияния Турции в духе неоосманской политики.
Пожалуй, единственное, в чём Эрдоган действительно превзошёл многих — это в умении обвинять других в собственных методах.
В своей очередной резкой антиизраильской риторике президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что "Нетаниягу давно превзошел Гитлера в том, что касается геноцида". Одновременно он оправдал иранские ракетные обстрелы территории Израиля, охарактеризовав их как «естественную и законную самооборону».
Подобные заявления звучат особенно парадоксально с учётом внутренней политики самого Эрдогана. На протяжении последних лет в Турции наблюдается резкое ограничение свободы прессы, подавление политической оппозиции, преследование правозащитников и активистов. Правление Эрдогана давно характеризуется концентрацией власти и систематическим ограничением гражданских свобод.
Особую противоречивость нынешней антиизраильской риторике придают и внешнеполитические действия Анкары: продолжающаяся оккупация части территории Кипра, военные интервенции на север Сирии и декларируемые Эрдоганом амбиции по возрождению регионального влияния Турции в духе неоосманской политики.
Пожалуй, единственное, в чём Эрдоган действительно превзошёл многих — это в умении обвинять других в собственных методах.
Cursorinfo: главные новости Израиля и мира
Эрдоган "набросился" на Нетаниягу: Самая большая угроза
Реджеп Тайип Эрдоган обрушился с обвинениями в адрес Биньямина Нетаниягу.
🤮58💊26💯21👍3❤2
Когда ты — учёный с мировым именем, но лаборатория сама себя не уберёт.
Проф. Михаль Лескес, д-р Тали Шерф, проф. Амнон Бар-Шир, проф. Лучио Фридман и д-р Дмитрий Алёшин сами занялись уборкой после того, как серьёзный ущерб был нанесён научному Институту Вейцмана в Реховоте в результате прямого попадания баллистической ракеты, выпущенной ночью 15 июня.
✅ Проф. Лескес и д-р Шерф — ведущие исследователи в области батарей и материалов для хранения энергии.
✅ Проф. Бар-Шир — эксперт в области молекулярной визуализации и МРТ.
✅ Проф. Фридман — один из мировых лидеров в области ЯМР-спектроскопии.
✅ Д-р Алёшин — специалист по твердофазной ЯМР и электрохимии.
Проф. Михаль Лескес, д-р Тали Шерф, проф. Амнон Бар-Шир, проф. Лучио Фридман и д-р Дмитрий Алёшин сами занялись уборкой после того, как серьёзный ущерб был нанесён научному Институту Вейцмана в Реховоте в результате прямого попадания баллистической ракеты, выпущенной ночью 15 июня.
✅ Проф. Лескес и д-р Шерф — ведущие исследователи в области батарей и материалов для хранения энергии.
✅ Проф. Бар-Шир — эксперт в области молекулярной визуализации и МРТ.
✅ Проф. Фридман — один из мировых лидеров в области ЯМР-спектроскопии.
✅ Д-р Алёшин — специалист по твердофазной ЯМР и электрохимии.
❤97👍17🔥7
Израиль и NPT: почему Израиль не подписал Договор о нераспространении ядерного оружия
Вопрос участия Израиля в Договоре о нераспространении ядерного оружия (NPT) всегда был предметом международных дискуссий и политических спекуляций. В то время как большинство стран мира стали его участниками, Израиль остаётся одной из немногих ядерных держав, которая к NPT так и не присоединилась. Чтобы понять причины этого выбора, необходимо взглянуть шире — на общую логику контроля над вооружениями в международном праве.
Что такое контроль над вооружениями
Контроль над вооружениями — это особая сфера международного права, в рамках которой государства договариваются о юридических ограничениях на разработку, хранение, распространение и использование различных видов оружия. Этот процесс включает два аспекта:
• Существенный (содержательный) — собственно сами ограничения: запреты на разработку, производство, экспорт, хранение или применение оружия.
• Институциональный — создание международных механизмов контроля и верификации, которые обеспечивают соблюдение соглашений.
По своей природе такие договоры всегда являются добровольными: никакое государство не обязано подписывать соглашение, если считает, что это не отвечает его стратегическим интересам. Подписание любого соглашения по контролю над вооружениями — это всегда результат политического расчёта и оценки того, принесёт ли оно государству стратегическую выгоду.
Общая цель международного контроля — равновесие
Идея, лежащая в основе любых соглашений по контролю над вооружениями — это поиск баланса. Ни одна страна не должна получать военное преимущество за счёт ограничений, налагаемых на других. Поэтому такие соглашения обычно строятся по принципу постепенности, симметрии и баланса уступок, чтобы сохранить равновесие безопасности.
Израильская позиция: "Ядерная двусмысленность"
Израиль сознательно сохраняет политику ядерной неопределённости: не подтверждая и не опровергая наличие у себя ядерного арсенала. Такая позиция позволяет:
• Сдерживать потенциальных агрессоров.
• Не провоцировать региональную гонку вооружений.
• Избежать формального нарушения международных норм (так как Израиль не является стороной NPT).
Почему Израиль не присоединился к NPT
В случае Израиля ситуация уникальна. Израиль окружён враждебными режимами, которые на протяжении всей истории страны не скрывали своей цели уничтожить еврейское государство. При этом многие из них сами нарушают или игнорируют международные соглашения по вооружениям, поддерживают террористические организации, развивают ракетные и другие неконвенциональные программы. Классический пример — Иран.
В таком окружении присоединение Израиля к NPT поставило бы страну в заведомо уязвимое положение:
• Израиль обязан был бы открыть доступ к полному международному контролю над всей своей ядерной инфраструктурой.
• Израиль лишился бы стратегического фактора сдерживания в регионе, где многие противники не связаны никакими обязательствами.
• В обмен на это Израиль не получил бы гарантий ликвидации угроз со стороны своих противников.
По сути, система NPT построена на предположении о глобальном сотрудничестве и добросовестности участников. Но на практике этот идеал далёк от реальности: как показывает пример Северной Кореи, Индии, Пакистана и, собственно, Ирана — наличие подписей под соглашением ещё не гарантирует сдерживание.
Участие в глобальных соглашениях по контролю над вооружениями оправдано лишь тогда, когда создаётся реальная атмосфера доверия и симметрии обязательств. Израиль оказался в той уникальной международной реальности, где такая симметрия отсутствует. Поэтому отказ Израиля подписывать NPT — это не нарушение международного права, а осознанная политика обеспечения выживания в крайне нестабильной и агрессивной региональной среде.
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
Вопрос участия Израиля в Договоре о нераспространении ядерного оружия (NPT) всегда был предметом международных дискуссий и политических спекуляций. В то время как большинство стран мира стали его участниками, Израиль остаётся одной из немногих ядерных держав, которая к NPT так и не присоединилась. Чтобы понять причины этого выбора, необходимо взглянуть шире — на общую логику контроля над вооружениями в международном праве.
Что такое контроль над вооружениями
Контроль над вооружениями — это особая сфера международного права, в рамках которой государства договариваются о юридических ограничениях на разработку, хранение, распространение и использование различных видов оружия. Этот процесс включает два аспекта:
• Существенный (содержательный) — собственно сами ограничения: запреты на разработку, производство, экспорт, хранение или применение оружия.
• Институциональный — создание международных механизмов контроля и верификации, которые обеспечивают соблюдение соглашений.
По своей природе такие договоры всегда являются добровольными: никакое государство не обязано подписывать соглашение, если считает, что это не отвечает его стратегическим интересам. Подписание любого соглашения по контролю над вооружениями — это всегда результат политического расчёта и оценки того, принесёт ли оно государству стратегическую выгоду.
Общая цель международного контроля — равновесие
Идея, лежащая в основе любых соглашений по контролю над вооружениями — это поиск баланса. Ни одна страна не должна получать военное преимущество за счёт ограничений, налагаемых на других. Поэтому такие соглашения обычно строятся по принципу постепенности, симметрии и баланса уступок, чтобы сохранить равновесие безопасности.
Израильская позиция: "Ядерная двусмысленность"
Израиль сознательно сохраняет политику ядерной неопределённости: не подтверждая и не опровергая наличие у себя ядерного арсенала. Такая позиция позволяет:
• Сдерживать потенциальных агрессоров.
• Не провоцировать региональную гонку вооружений.
• Избежать формального нарушения международных норм (так как Израиль не является стороной NPT).
Почему Израиль не присоединился к NPT
В случае Израиля ситуация уникальна. Израиль окружён враждебными режимами, которые на протяжении всей истории страны не скрывали своей цели уничтожить еврейское государство. При этом многие из них сами нарушают или игнорируют международные соглашения по вооружениям, поддерживают террористические организации, развивают ракетные и другие неконвенциональные программы. Классический пример — Иран.
В таком окружении присоединение Израиля к NPT поставило бы страну в заведомо уязвимое положение:
• Израиль обязан был бы открыть доступ к полному международному контролю над всей своей ядерной инфраструктурой.
• Израиль лишился бы стратегического фактора сдерживания в регионе, где многие противники не связаны никакими обязательствами.
• В обмен на это Израиль не получил бы гарантий ликвидации угроз со стороны своих противников.
По сути, система NPT построена на предположении о глобальном сотрудничестве и добросовестности участников. Но на практике этот идеал далёк от реальности: как показывает пример Северной Кореи, Индии, Пакистана и, собственно, Ирана — наличие подписей под соглашением ещё не гарантирует сдерживание.
Участие в глобальных соглашениях по контролю над вооружениями оправдано лишь тогда, когда создаётся реальная атмосфера доверия и симметрии обязательств. Израиль оказался в той уникальной международной реальности, где такая симметрия отсутствует. Поэтому отказ Израиля подписывать NPT — это не нарушение международного права, а осознанная политика обеспечения выживания в крайне нестабильной и агрессивной региональной среде.
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
❤51🔥11👍10💯2
Ограничения на оружие: как международное право пытается сдержать ужасы войны
Раз я уже коснулся в предыдущих материалах международного права в сфере оружия массового поражения, то стоит чуть шире взглянуть на этот вопрос в историческом контексте. С незапамятных времён человечество предпринимало попытки ограничить разрушительные последствия войн. Со временем эти усилия приобрели более организованную форму и оформились в систему норм и соглашений международного права, регулирующих разработку, производство, распространение и применение различных видов вооружений, включая самые опасные — оружие массового поражения.
Развитие технологий принесло не только прогресс, но и небывалую мощь средств уничтожения. С начала XIX века правоведы и дипломаты все активнее работали над созданием норм, которые бы устанавливали ограничения в этой сфере. Так появился целый раздел международного права — "права оружия" (The Law of Weaponry), включающий в себя и отдельное направление "контроля над вооружениями и разоружения" (Arms Control and Disarmament).
История знает многочисленные примеры таких соглашений. Одним из первых считается договор, заключённый в VI веке до н.э. в Китае, а в средневековой Европе Второй Латеранский собор 1139 года наложил церковное запрещение на использование арбалетов против христиан (потому что арбалетные стрелы, в отличие от стрел обычного лука, пробивали стальные рыцарские доспехи, которые носили представители аристократии). С течением времени эти меры стали более сложными и детально прописанными.
Особое внимание международного права уделяется принципам запрета "избыточного страдания" и "отсутствия различения целей". Первый запрещает использование оружия, которое причиняет страдания, не оправданные военной необходимостью. Второй требует различать военные и гражданские объекты (например, больница "Сорока" в Беэр-Шеве) и запрещает средства ведения войны, не способные обеспечить такое различение. Эти принципы закреплены в Женевских конвенциях и их дополнительных протоколах.
Сложность оценки вреда от различных видов оружия привела к созданию международных экспертных проектов. Так, в 1997 году Международный Комитет Красного Креста инициировал проект SIrUS (Superfluous Injury or Unnecessary Suffering), целью которого было выработать объективные критерии оценки оружия на предмет чрезмерного страдания.
В числе запрещённых — такие виды оружия, как химическое (Конвенция 1993 г.), биологическое (Протокол Женева 1925 г. и Конвенция 1972 г.), противопехотные мины (Оттавская конвенция 1997 г.) и кассетные боеприпасы (Осло, 2008 г.). Все они признаны наносящими неизбирательный и чрезмерный вред не только военным, но и гражданскому населению.
Отдельным направлением стало регулирование воздействия вооружённых конфликтов на окружающую среду. Протокол I к Женевским конвенциям и Конвенция о запрещении враждебного использования методов изменения окружающей среды (1978 г.) ограничивают применение средств ведения войны, способных вызывать долгосрочные и тяжёлые экологические последствия.
Однако, как показывает практика, в вопросах новых видов оружия, включая ядерное, консенсус международного сообщества достигается с трудом. Консультативное заключение Международного Суда ООН 1996 года признало использование ядерного оружия практически несовместимым с принципами гуманитарного права, но полного запрета добиться не удалось.
На фото: больница "Сорока", сегодня (четверг) утром
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
Раз я уже коснулся в предыдущих материалах международного права в сфере оружия массового поражения, то стоит чуть шире взглянуть на этот вопрос в историческом контексте. С незапамятных времён человечество предпринимало попытки ограничить разрушительные последствия войн. Со временем эти усилия приобрели более организованную форму и оформились в систему норм и соглашений международного права, регулирующих разработку, производство, распространение и применение различных видов вооружений, включая самые опасные — оружие массового поражения.
Развитие технологий принесло не только прогресс, но и небывалую мощь средств уничтожения. С начала XIX века правоведы и дипломаты все активнее работали над созданием норм, которые бы устанавливали ограничения в этой сфере. Так появился целый раздел международного права — "права оружия" (The Law of Weaponry), включающий в себя и отдельное направление "контроля над вооружениями и разоружения" (Arms Control and Disarmament).
История знает многочисленные примеры таких соглашений. Одним из первых считается договор, заключённый в VI веке до н.э. в Китае, а в средневековой Европе Второй Латеранский собор 1139 года наложил церковное запрещение на использование арбалетов против христиан (потому что арбалетные стрелы, в отличие от стрел обычного лука, пробивали стальные рыцарские доспехи, которые носили представители аристократии). С течением времени эти меры стали более сложными и детально прописанными.
Особое внимание международного права уделяется принципам запрета "избыточного страдания" и "отсутствия различения целей". Первый запрещает использование оружия, которое причиняет страдания, не оправданные военной необходимостью. Второй требует различать военные и гражданские объекты (например, больница "Сорока" в Беэр-Шеве) и запрещает средства ведения войны, не способные обеспечить такое различение. Эти принципы закреплены в Женевских конвенциях и их дополнительных протоколах.
Сложность оценки вреда от различных видов оружия привела к созданию международных экспертных проектов. Так, в 1997 году Международный Комитет Красного Креста инициировал проект SIrUS (Superfluous Injury or Unnecessary Suffering), целью которого было выработать объективные критерии оценки оружия на предмет чрезмерного страдания.
В числе запрещённых — такие виды оружия, как химическое (Конвенция 1993 г.), биологическое (Протокол Женева 1925 г. и Конвенция 1972 г.), противопехотные мины (Оттавская конвенция 1997 г.) и кассетные боеприпасы (Осло, 2008 г.). Все они признаны наносящими неизбирательный и чрезмерный вред не только военным, но и гражданскому населению.
Отдельным направлением стало регулирование воздействия вооружённых конфликтов на окружающую среду. Протокол I к Женевским конвенциям и Конвенция о запрещении враждебного использования методов изменения окружающей среды (1978 г.) ограничивают применение средств ведения войны, способных вызывать долгосрочные и тяжёлые экологические последствия.
Однако, как показывает практика, в вопросах новых видов оружия, включая ядерное, консенсус международного сообщества достигается с трудом. Консультативное заключение Международного Суда ООН 1996 года признало использование ядерного оружия практически несовместимым с принципами гуманитарного права, но полного запрета добиться не удалось.
На фото: больница "Сорока", сегодня (четверг) утром
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
👍31❤3💔2
Сегодня Иранский режим аятолл впервые применил против израильских городов ракету, оснащённую кассетным боеприпасом. Под обстрел попали густонаселённые жилые районы, что поднимает не только военные и политические вопросы, но и серьёзную правовую дискуссию о допустимости подобных действий в свете международного права.
Кассетный боеприпас — это особый тип вооружения, при котором основная ракета или снаряд в определённый момент полёта разлетается на множество малых боевых элементов. Эти суббоеприпасы поражают широкую территорию, создавая зону сплошного поражения. В зависимости от конструкции внутри кассеты могут находиться осколочные заряды, миниатюрные мины, зажигательные элементы или мелкие поражающие элементы типа металлических стрелок. Именно невозможность контролировать, кого и что поражает такое оружие, делает его крайне опасным при применении в населённых районах.
Суть опасности заключается не только в площади поражения и большом числе жертв, но и в том, что часть суббоеприпасов часто не взрывается при падении. Эти неразорвавшиеся элементы продолжают представлять смертельную угрозу для мирного населения спустя месяцы и даже годы. Таким образом, кассетные боеприпасы фактически превращают атакованный район в заминированную зону, угрожающую детям, случайным прохожим и спасательным службам.
На международном уровне вопрос о запрете кассетных боеприпасов поднимается давно. В 2008 году была подписана Конвенция о кассетных боеприпасах (Convention on Cluster Munitions), которая полностью запрещает использование, производство, накопление и передачу этого вида оружия. На сегодняшний день её подписали и ратифицировали более 110 государств. Однако ни Иран, ни Израиль, ни США, ни ряд других крупных стран не являются участниками этой конвенции. Таким образом, в формально договорном правовом поле запрет на применение кассетных боеприпасов в этих странах не действует.
Тем не менее, отсутствие участия в данной конвенции не освобождает стороны конфликта от соблюдения базовых норм международного гуманитарного права. Принципы различения между военными и гражданскими целями, пропорциональности применения силы и запрета избыточных страданий являются краеугольными нормами современных законов войны.
В случае кассетных боеприпасов эти принципы систематически нарушаются самим характером оружия. Кассетный заряд по определению не может различать между солдатом и ребёнком, между военным объектом и жилым домом. Он поражает всех, кто оказался в зоне его действия, независимо от их статуса. Кроме того, остающиеся неразорвавшиеся элементы наносят избыточные страдания и создают долгосрочную угрозу гражданским лицам.
Международное сообщество уже давно пытается ограничить использование кассетных боеприпасов в вооружённых конфликтах. Массовое и демонстративное применение такого оружия против городов Израиля представляет собой крайне опасный прецедент. Если мировая общественность закроет глаза на использование подобного оружия сегодня, завтра оно может быть применено и против других мирных городов в иных конфликтах.
Суть проблемы выходит далеко за рамки израильско-иранского противостояния. Иран впервые за последние десятилетия демонстративно использует тип вооружений, который даже за пределами формальных договоров давно считается крайне сомнительным с гуманитарной точки зрения. Это не просто акт агрессии — это тревожный сигнал о размывании норм, которые с большим трудом формировались в международном праве более века.
Формально Иран может прикрываться тем, что не нарушает некоторых пунктов договорного права, не подписав соответствующие соглашения. Принципиальное отличие нынешнего случая заключается в том, что речь идёт о сознательном, заранее спланированном применении кассетной ракеты по гражданским кварталам внутри Израиля. Это не ошибка, не случайное попадание и не спор о тактике боя — это прямое нарушение базовых норм гуманитарного права и является военным преступлением.
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
Кассетный боеприпас — это особый тип вооружения, при котором основная ракета или снаряд в определённый момент полёта разлетается на множество малых боевых элементов. Эти суббоеприпасы поражают широкую территорию, создавая зону сплошного поражения. В зависимости от конструкции внутри кассеты могут находиться осколочные заряды, миниатюрные мины, зажигательные элементы или мелкие поражающие элементы типа металлических стрелок. Именно невозможность контролировать, кого и что поражает такое оружие, делает его крайне опасным при применении в населённых районах.
Суть опасности заключается не только в площади поражения и большом числе жертв, но и в том, что часть суббоеприпасов часто не взрывается при падении. Эти неразорвавшиеся элементы продолжают представлять смертельную угрозу для мирного населения спустя месяцы и даже годы. Таким образом, кассетные боеприпасы фактически превращают атакованный район в заминированную зону, угрожающую детям, случайным прохожим и спасательным службам.
На международном уровне вопрос о запрете кассетных боеприпасов поднимается давно. В 2008 году была подписана Конвенция о кассетных боеприпасах (Convention on Cluster Munitions), которая полностью запрещает использование, производство, накопление и передачу этого вида оружия. На сегодняшний день её подписали и ратифицировали более 110 государств. Однако ни Иран, ни Израиль, ни США, ни ряд других крупных стран не являются участниками этой конвенции. Таким образом, в формально договорном правовом поле запрет на применение кассетных боеприпасов в этих странах не действует.
Тем не менее, отсутствие участия в данной конвенции не освобождает стороны конфликта от соблюдения базовых норм международного гуманитарного права. Принципы различения между военными и гражданскими целями, пропорциональности применения силы и запрета избыточных страданий являются краеугольными нормами современных законов войны.
В случае кассетных боеприпасов эти принципы систематически нарушаются самим характером оружия. Кассетный заряд по определению не может различать между солдатом и ребёнком, между военным объектом и жилым домом. Он поражает всех, кто оказался в зоне его действия, независимо от их статуса. Кроме того, остающиеся неразорвавшиеся элементы наносят избыточные страдания и создают долгосрочную угрозу гражданским лицам.
Международное сообщество уже давно пытается ограничить использование кассетных боеприпасов в вооружённых конфликтах. Массовое и демонстративное применение такого оружия против городов Израиля представляет собой крайне опасный прецедент. Если мировая общественность закроет глаза на использование подобного оружия сегодня, завтра оно может быть применено и против других мирных городов в иных конфликтах.
Суть проблемы выходит далеко за рамки израильско-иранского противостояния. Иран впервые за последние десятилетия демонстративно использует тип вооружений, который даже за пределами формальных договоров давно считается крайне сомнительным с гуманитарной точки зрения. Это не просто акт агрессии — это тревожный сигнал о размывании норм, которые с большим трудом формировались в международном праве более века.
Формально Иран может прикрываться тем, что не нарушает некоторых пунктов договорного права, не подписав соответствующие соглашения. Принципиальное отличие нынешнего случая заключается в том, что речь идёт о сознательном, заранее спланированном применении кассетной ракеты по гражданским кварталам внутри Израиля. Это не ошибка, не случайное попадание и не спор о тактике боя — это прямое нарушение базовых норм гуманитарного права и является военным преступлением.
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
🤬56💯19😱11❤10👍1
Уникальная подборка израильских телеграм-каналов с авторским взглядом, инсайдами и и эксклюзивным контентом.
Ведущие русскоязычные израильские журналисты, военные, работники силовых структур, советники депутатов и министров. У каждого из них — свой угол обзора, свои источники, свои формулировки и своя аналитика. Всё как мы любим.
Добавить всех по клику.
Фалафельная — авторский канал востоковеда и журналиста Марианны Беленькой про Ближний Восток. Всего понемногу: новости, мысли на бегу и аналитические обзоры.
Тактикульна Бургерна — канал одного из израильских добровольцев в Украине. Позывной "Бургер". На фронте с самого начала полномасштабного вторжения.
Война с Ордой — авторский канал военного журналиста Сергея Ауслендера, посвященный актуальной ситуации в Израиле и российско-украинской войне.
YIGAL LEVIN — военный обозреватель. Пишет о российско-украинской войне, ситуации в Иране, Сирии, Ливане, о работе спецслужб и не только.
Израиль. Альтернативное мнение — авторский канал политолога Алексея (Алона) Цесарского (Кейсара), основанный на опыте службы в армейской разведке и активном участии в закулисной политической жизни страны.
Лапша и вопросы — развенчивает различные мифы и байки тиражируемые в русскоязычном телеграм-пространстве. Как правило - по ближневосточной тематике.
Бухта Левиафана — блоггер, активист, бывший парламентский советник, студент бакалавриата по политологии и журналистике, старший лейтенант ЦАХАЛа в запасе
THE TACTICAL JEW — тот самый тактический жид™. Израильский танкист в прошлом, а сегодня боец израильской жандармерии.
Дикие гуси летят в Израиль — дневник израильского резервиста. Делится своим авторским взглядом на актуальные события и сегодняшние реалии.
Дмитрий Дубов — авторский тг-канал журналиста Дмитрия Дубова. В основном - про израильскую политику.
Война и мир на Ближнем Востоке — авторский канал арабистки и эксперта по террору Др. Дины Лиснянской.
NEWS: Израиль и мир — тг-канал главреда Newsru.co.il Евгения Финкеля. Проверенные новости, разбор фейков.
Вольфсон ньюз. Израиль глазами необъективного журналиста — канал журналиста "КАН РЭКА" и Newsru.co.il Габи Вольфсона.
Добавить всех по клику.
Ведущие русскоязычные израильские журналисты, военные, работники силовых структур, советники депутатов и министров. У каждого из них — свой угол обзора, свои источники, свои формулировки и своя аналитика. Всё как мы любим.
Добавить всех по клику.
Фалафельная — авторский канал востоковеда и журналиста Марианны Беленькой про Ближний Восток. Всего понемногу: новости, мысли на бегу и аналитические обзоры.
Тактикульна Бургерна — канал одного из израильских добровольцев в Украине. Позывной "Бургер". На фронте с самого начала полномасштабного вторжения.
Война с Ордой — авторский канал военного журналиста Сергея Ауслендера, посвященный актуальной ситуации в Израиле и российско-украинской войне.
YIGAL LEVIN — военный обозреватель. Пишет о российско-украинской войне, ситуации в Иране, Сирии, Ливане, о работе спецслужб и не только.
Израиль. Альтернативное мнение — авторский канал политолога Алексея (Алона) Цесарского (Кейсара), основанный на опыте службы в армейской разведке и активном участии в закулисной политической жизни страны.
Лапша и вопросы — развенчивает различные мифы и байки тиражируемые в русскоязычном телеграм-пространстве. Как правило - по ближневосточной тематике.
Бухта Левиафана — блоггер, активист, бывший парламентский советник, студент бакалавриата по политологии и журналистике, старший лейтенант ЦАХАЛа в запасе
THE TACTICAL JEW — тот самый тактический жид™. Израильский танкист в прошлом, а сегодня боец израильской жандармерии.
Дикие гуси летят в Израиль — дневник израильского резервиста. Делится своим авторским взглядом на актуальные события и сегодняшние реалии.
Дмитрий Дубов — авторский тг-канал журналиста Дмитрия Дубова. В основном - про израильскую политику.
Война и мир на Ближнем Востоке — авторский канал арабистки и эксперта по террору Др. Дины Лиснянской.
NEWS: Израиль и мир — тг-канал главреда Newsru.co.il Евгения Финкеля. Проверенные новости, разбор фейков.
Вольфсон ньюз. Израиль глазами необъективного журналиста — канал журналиста "КАН РЭКА" и Newsru.co.il Габи Вольфсона.
Добавить всех по клику.
❤17🙏8👍3🤮3🫡3💩2👎1🥰1
Израиль. Альтернативное мнение. pinned «Уникальная подборка израильских телеграм-каналов с авторским взглядом, инсайдами и и эксклюзивным контентом. Ведущие русскоязычные израильские журналисты, военные, работники силовых структур, советники депутатов и министров. У каждого из них — свой угол обзора…»
🎯 «Я благодарен судьбе, что сейчас именно здесь»
Я пишу этот пост — скорее для поднятия духа. Потому что в военное время особенно важно видеть не только сводки новостей, но и простые человеческие истории, которые напоминают — мы здесь не случайно.
Работая с организацией «Маса», я часто читаю разные истории участников ее программ. Но сейчас такие письма звучат особенно по-другому. Вот что написал один из участников программы «Маса-Учителя», который сегодня живёт и работает в Иерусалиме:
"Когда я пишу это из укрытия в Иерусалиме во время ракетной атаки, ловлю себя на мысли, как быстро привыкаешь к абсурдности израильской жизни. Два года назад моя жизнь была совсем другой.
Меня зовут Джейкоб Хайслер, Мне 23 года, я из Лос-Анджелеса. После окончания Беркли я приехал по программе «Маса-Учителя» преподавать английский в Израиле. Моё знакомство со страной началось ещё в студенчестве — Таглит, стажировка в Тель-Авиве — и как-то незаметно я начал воспринимать Израиль как свой дом.
А потом — 7 октября. Я был тогда в США, в Беркли. Пока в Израиле убивали, я видел, как вокруг меня на кампусе росла агрессия и антисемитизм. Друзей избивали, меня запугивали, выпускная церемония прошла под крики «От реки до моря». Я понял, что не хочу оставаться там. Я хочу быть здесь.
Этот год стал для меня совершенно новым опытом. Израильская школа, война, мобилизации, заложники, обстрелы. Первую сирену я услышал в апреле — во время иранского ракетного обстрела. Было страшно, но потом привыкаешь: сирена — укрытие — возвращаешься к уроку.
Сейчас всё стало ещё более странным. Я читаю новости, переписываюсь с родными в Америке, которые в ужасе смотрят на происходящее отсюда, с 12 тысяч километров.
Но даже в такие моменты я понимаю: я хочу быть здесь. Тогда, 7 октября, в США, я чувствовал себя беспомощным, а здесь — я хотя бы рядом со своим народом. Я не знаю, где буду дальше — в Америке или в Израиле. Но точно знаю: моя жизнь уже навсегда связана с этой страной".
На фото: участники программы "Маса-учителя", включая Джейкоба Хайслера (справа) и Бориса Лейфера (слева), у которого тоже своя интересная история
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
Я пишу этот пост — скорее для поднятия духа. Потому что в военное время особенно важно видеть не только сводки новостей, но и простые человеческие истории, которые напоминают — мы здесь не случайно.
Работая с организацией «Маса», я часто читаю разные истории участников ее программ. Но сейчас такие письма звучат особенно по-другому. Вот что написал один из участников программы «Маса-Учителя», который сегодня живёт и работает в Иерусалиме:
"Когда я пишу это из укрытия в Иерусалиме во время ракетной атаки, ловлю себя на мысли, как быстро привыкаешь к абсурдности израильской жизни. Два года назад моя жизнь была совсем другой.
Меня зовут Джейкоб Хайслер, Мне 23 года, я из Лос-Анджелеса. После окончания Беркли я приехал по программе «Маса-Учителя» преподавать английский в Израиле. Моё знакомство со страной началось ещё в студенчестве — Таглит, стажировка в Тель-Авиве — и как-то незаметно я начал воспринимать Израиль как свой дом.
А потом — 7 октября. Я был тогда в США, в Беркли. Пока в Израиле убивали, я видел, как вокруг меня на кампусе росла агрессия и антисемитизм. Друзей избивали, меня запугивали, выпускная церемония прошла под крики «От реки до моря». Я понял, что не хочу оставаться там. Я хочу быть здесь.
Этот год стал для меня совершенно новым опытом. Израильская школа, война, мобилизации, заложники, обстрелы. Первую сирену я услышал в апреле — во время иранского ракетного обстрела. Было страшно, но потом привыкаешь: сирена — укрытие — возвращаешься к уроку.
Сейчас всё стало ещё более странным. Я читаю новости, переписываюсь с родными в Америке, которые в ужасе смотрят на происходящее отсюда, с 12 тысяч километров.
Но даже в такие моменты я понимаю: я хочу быть здесь. Тогда, 7 октября, в США, я чувствовал себя беспомощным, а здесь — я хотя бы рядом со своим народом. Я не знаю, где буду дальше — в Америке или в Израиле. Но точно знаю: моя жизнь уже навсегда связана с этой страной".
На фото: участники программы "Маса-учителя", включая Джейкоба Хайслера (справа) и Бориса Лейфера (слева), у которого тоже своя интересная история
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
❤125🔥21👍14
Оттавская конвенция: запрет противопехотных мин — и новое возвращение минных полей в эпоху глобальной нестабильности
Вчера (19 июня) Финляндия официально приняла решение выйти из Оттавской конвенции о запрете противопехотных мин. Этому шагу предшествовали аналогичные решения Литвы, Латвии, Эстонии и Польши. Казалось бы, процесс полного искоренения одного из самых одиозных видов вооружений — медленного убийцы, который не различает между солдатом и ребёнком — был необратим. Но новые геополитические реалии в Европе возвращают к жизни те формы войны, которые, казалось, остались в XX веке.
Решение Финляндии объясняется просто: Россия, являющаяся крупнейшим соседом, не подписывала Оттавскую конвенцию и активно использует мины в ходе полномасштабной войны в Украине. В условиях, когда российская армия активно минирует огромные территории Украины, разрушая инфраструктуру и оставляя миллионы неразорвавшихся взрывных устройств, европейские государства чувствуют необходимость пересмотреть прежние ограничения.
Как появилась Оттавская конвенция
История международного запрета противопехотных мин — это во многом история силы гражданского общества. В 1992 году группа шести неправительственных организаций объединилась в Международную кампанию по запрещению противопехотных мин (International Campaign to Ban Landmines, ICBL).
Программа действий включала кампании в СМИ, привлечение знаменитостей (в частности, принцессы Дианы, которая в 1997 году посетила минные поля Анголы), мобилизацию национальных парламентов и прямое лоббирование правительств. Особую активность проявляли ветеранские и медицинские организации в США, Австралии, Франции, Бельгии, Германии, Камбодже. Наконец, при активном участии Канады был запущен так называемый «Оттавский процесс», результатом которого стала открытая в декабре 1997 года Оттавская конвенция.
Конвенция запрещает производство, использование, хранение и передачу противопехотных мин. Она предусматривает обязательство стран-участниц полностью ликвидировать все запасы мин и очищать территории от ранее установленных минных полей. Сегодня к конвенции присоединились более 160 государств.
Израиль — за пределами глобального режима запретов
Но Оттавская конвенция далеко не универсальна. Израиль, наряду с США, Россией, Китаем, Индией, Пакистаном, Египтом и рядом других государств, до сих пор остаётся вне её рамок. Причины такого решения Израиля — не только традиционные соображения безопасности, но и особенности дипломатической логики участия в режимах контроля над вооружениями.
Израиль в целом крайне осторожно подходит к любым договорам разоружения, стремясь оставить себе свободу манёвра в критических обстоятельствах. Позиция Иерусалима в этой сфере носит сугубо прагматический характер: наше государство готово присоединяться к международным соглашениям только тогда, когда это приносит ему практическую выгоду или когда сохраняются широкие оговорки и лазейки. Например, Израиль присоединился к дополнительному Протоколу II Конвенции о некоторых видах обычного оружия (CCW), который допускает частичное ограничение использования противопехотных мин, но не требует полного отказа от них.
Возвращение мин: новый этап в мировой практике
Решение Финляндии выйти из Оттавской конвенции может стать опасным прецедентом в системе международного гуманитарного права. Долгое время считалось, что тема противопехотных мин — одна из немногих, где человечество сумело выработать реальный консенсус. Но в новой геополитической реальности государства снова делают выбор в пользу "жёсткой безопасности" — даже ценой возвращения старых угроз.
Оттавская конвенция родилась во многом благодаря давлению гражданского общества, международных коалиций НКО и широкой гуманитарной повестке 1990–2000-х годов. Сегодня же к системам международного права и гуманитарных обязательств возвращаются старые вопросы: что важнее — глобальные нормы или национальная безопасность в конкретной угрозе? На сегодняшний день ответ очевиден.
На фотографии — принцесса Диана на минном поле в Анголе в 1997 году в ходе кампании за запрет противопехотных мин
Вчера (19 июня) Финляндия официально приняла решение выйти из Оттавской конвенции о запрете противопехотных мин. Этому шагу предшествовали аналогичные решения Литвы, Латвии, Эстонии и Польши. Казалось бы, процесс полного искоренения одного из самых одиозных видов вооружений — медленного убийцы, который не различает между солдатом и ребёнком — был необратим. Но новые геополитические реалии в Европе возвращают к жизни те формы войны, которые, казалось, остались в XX веке.
Решение Финляндии объясняется просто: Россия, являющаяся крупнейшим соседом, не подписывала Оттавскую конвенцию и активно использует мины в ходе полномасштабной войны в Украине. В условиях, когда российская армия активно минирует огромные территории Украины, разрушая инфраструктуру и оставляя миллионы неразорвавшихся взрывных устройств, европейские государства чувствуют необходимость пересмотреть прежние ограничения.
Как появилась Оттавская конвенция
История международного запрета противопехотных мин — это во многом история силы гражданского общества. В 1992 году группа шести неправительственных организаций объединилась в Международную кампанию по запрещению противопехотных мин (International Campaign to Ban Landmines, ICBL).
Программа действий включала кампании в СМИ, привлечение знаменитостей (в частности, принцессы Дианы, которая в 1997 году посетила минные поля Анголы), мобилизацию национальных парламентов и прямое лоббирование правительств. Особую активность проявляли ветеранские и медицинские организации в США, Австралии, Франции, Бельгии, Германии, Камбодже. Наконец, при активном участии Канады был запущен так называемый «Оттавский процесс», результатом которого стала открытая в декабре 1997 года Оттавская конвенция.
Конвенция запрещает производство, использование, хранение и передачу противопехотных мин. Она предусматривает обязательство стран-участниц полностью ликвидировать все запасы мин и очищать территории от ранее установленных минных полей. Сегодня к конвенции присоединились более 160 государств.
Израиль — за пределами глобального режима запретов
Но Оттавская конвенция далеко не универсальна. Израиль, наряду с США, Россией, Китаем, Индией, Пакистаном, Египтом и рядом других государств, до сих пор остаётся вне её рамок. Причины такого решения Израиля — не только традиционные соображения безопасности, но и особенности дипломатической логики участия в режимах контроля над вооружениями.
Израиль в целом крайне осторожно подходит к любым договорам разоружения, стремясь оставить себе свободу манёвра в критических обстоятельствах. Позиция Иерусалима в этой сфере носит сугубо прагматический характер: наше государство готово присоединяться к международным соглашениям только тогда, когда это приносит ему практическую выгоду или когда сохраняются широкие оговорки и лазейки. Например, Израиль присоединился к дополнительному Протоколу II Конвенции о некоторых видах обычного оружия (CCW), который допускает частичное ограничение использования противопехотных мин, но не требует полного отказа от них.
Возвращение мин: новый этап в мировой практике
Решение Финляндии выйти из Оттавской конвенции может стать опасным прецедентом в системе международного гуманитарного права. Долгое время считалось, что тема противопехотных мин — одна из немногих, где человечество сумело выработать реальный консенсус. Но в новой геополитической реальности государства снова делают выбор в пользу "жёсткой безопасности" — даже ценой возвращения старых угроз.
Оттавская конвенция родилась во многом благодаря давлению гражданского общества, международных коалиций НКО и широкой гуманитарной повестке 1990–2000-х годов. Сегодня же к системам международного права и гуманитарных обязательств возвращаются старые вопросы: что важнее — глобальные нормы или национальная безопасность в конкретной угрозе? На сегодняшний день ответ очевиден.
На фотографии — принцесса Диана на минном поле в Анголе в 1997 году в ходе кампании за запрет противопехотных мин
👍37❤12😭5🤔3😢1👻1
📰 Амит Сегаль в Wall Street Journal: «Израиль — сапёр мира»
В исторический момент, когда Израиль наносит удары по ядерной программе Ирана — главной угрозе миру на Ближнем Востоке за последние десятилетия — израильский журналист Амит Сегаль напоминает миру, с чего началась доктрина, по которой действует Израиль до сих пор.
Речь о решении, принятом Менахемом Бегином в 1981 году. Именно тогда на стол Бегину легла информация: режим Саддама Хусейна в Ираке при поддержке французских специалистов строит ядерный реактор. «Я живу с этим в мучениях, — говорил тогда Бегин. — Саддам открыто говорит, что всё это направлено против Израиля. Что нам делать — ждать? Я вспоминаю своих маленьких племянников, погибших в Холокосте. Тогда был газ, сейчас — радиоактивный яд».
Летом 1981 года восемь израильских истребителей F-16 уничтожили реактор "Осирак" (Операция «Опера»). И что поразительно — весь мир обрушился с критикой не на диктатора, который строил нелегальный ядерный объект, а на демократию, которая предотвратила катастрофу. США тогда возглавили волну осуждений. Рональд Рейган ввёл санкции и оружейное эмбарго против Израиля. Бегин был непоколебим: «Если бы реактор остался — нас бы не осталось».
Только спустя девять лет, во время войны в Персидском заливе, американский министр обороны Дик Чейни публично поблагодарил Израиль за уничтожение реактора: если бы не тот удар, никто не смог бы остановить Саддама Хусейна в Кувейте.
Так появилась «доктрина Бегина» — Израиль не позволит ни одной враждебной державе в регионе получить ядерное оружие. Израиль — это «страна одной бомбы»: одна ядерная боеголовка над Тель-Авивом — и страна перестаёт существовать.
В 2007 году доктрина была проверена снова: в сирийской пустыне строился ядерный объект под покровом строжайшей тайны. О существовании сирийского проекта израильская разведка узнала почти случайно — через данные с ноутбука одного из сирийских чиновников, оказавшегося в отеле в Вене. Премьер-министр Ольмерт принял решение о нанесении удара — и сирийский реактор был уничтожен. США, получив от Израиля предложение атаковать объект собственными силами, отказались. Израиль вновь взял на себя ответственность.
Но сложнейшая проверка доктрины пришлась на Иран. Исламская республика учла уроки прошлых атак: вместо одного реактора — десятки объектов, рассредоточенных по всей стране, на расстоянии до 2000 км от Израиля. Задача казалась невозможной: это не точечная атака, а масштабная военная кампания.
Международное давление было огромным. Президенты США Обама и Байден прилагали все усилия, чтобы не допустить израильской атаки. Обама подписал ядерное соглашение, фактически легализовав иранские ядерные объекты. Израильские планы атаки в 2012 году были заблокированы при участии американской администрации. Когда в 2015 году Нетаньягу выступил в Конгрессе против соглашения, его бойкотировал сам Белый дом, объявив «разжигателем войны».
И всё же сегодня, по словам Сегаля, Биньямин Нетаньягу выдержал «испытание Бегина» с отличием. 7 октября стал крупнейшей военной катастрофой Израиля за всю его историю, но дипломатическая победа — убедить США в лице администрации Трампа поддержать атаку — стала крупнейшим внешнеполитическим успехом израильского премьер-министра.
На этот раз Израиль не просто нанёс удар по ядерной программе Ирана. Он провёл масштабную воздушную операцию, лишив Исламскую Республику имперских амбиций и показав её полную уязвимость. Страна, которая мечтала стать региональной сверхдержавой и угрожала США, оказалась обнажённой перед всем Ближним Востоком.
«Жаль только, — пишет Сегаль, — что США не применили доктрину Бегина в своё время к Северной Корее. Это избавило бы мир от вечного страха перед возможным ядерным кризисом по воле северокорейского диктатора».
Израиль — как пишет Сегаль — остаётся «сапёром мира»: разряжает бомбы в самых опасных точках до того, как они успеют взорваться. Даже если за это снова и снова приходится слышать формальные осуждения. Но многие — даже среди тех, кто публично критикует — в глубине души ему за это благодарны.
В исторический момент, когда Израиль наносит удары по ядерной программе Ирана — главной угрозе миру на Ближнем Востоке за последние десятилетия — израильский журналист Амит Сегаль напоминает миру, с чего началась доктрина, по которой действует Израиль до сих пор.
Речь о решении, принятом Менахемом Бегином в 1981 году. Именно тогда на стол Бегину легла информация: режим Саддама Хусейна в Ираке при поддержке французских специалистов строит ядерный реактор. «Я живу с этим в мучениях, — говорил тогда Бегин. — Саддам открыто говорит, что всё это направлено против Израиля. Что нам делать — ждать? Я вспоминаю своих маленьких племянников, погибших в Холокосте. Тогда был газ, сейчас — радиоактивный яд».
Летом 1981 года восемь израильских истребителей F-16 уничтожили реактор "Осирак" (Операция «Опера»). И что поразительно — весь мир обрушился с критикой не на диктатора, который строил нелегальный ядерный объект, а на демократию, которая предотвратила катастрофу. США тогда возглавили волну осуждений. Рональд Рейган ввёл санкции и оружейное эмбарго против Израиля. Бегин был непоколебим: «Если бы реактор остался — нас бы не осталось».
Только спустя девять лет, во время войны в Персидском заливе, американский министр обороны Дик Чейни публично поблагодарил Израиль за уничтожение реактора: если бы не тот удар, никто не смог бы остановить Саддама Хусейна в Кувейте.
Так появилась «доктрина Бегина» — Израиль не позволит ни одной враждебной державе в регионе получить ядерное оружие. Израиль — это «страна одной бомбы»: одна ядерная боеголовка над Тель-Авивом — и страна перестаёт существовать.
В 2007 году доктрина была проверена снова: в сирийской пустыне строился ядерный объект под покровом строжайшей тайны. О существовании сирийского проекта израильская разведка узнала почти случайно — через данные с ноутбука одного из сирийских чиновников, оказавшегося в отеле в Вене. Премьер-министр Ольмерт принял решение о нанесении удара — и сирийский реактор был уничтожен. США, получив от Израиля предложение атаковать объект собственными силами, отказались. Израиль вновь взял на себя ответственность.
Но сложнейшая проверка доктрины пришлась на Иран. Исламская республика учла уроки прошлых атак: вместо одного реактора — десятки объектов, рассредоточенных по всей стране, на расстоянии до 2000 км от Израиля. Задача казалась невозможной: это не точечная атака, а масштабная военная кампания.
Международное давление было огромным. Президенты США Обама и Байден прилагали все усилия, чтобы не допустить израильской атаки. Обама подписал ядерное соглашение, фактически легализовав иранские ядерные объекты. Израильские планы атаки в 2012 году были заблокированы при участии американской администрации. Когда в 2015 году Нетаньягу выступил в Конгрессе против соглашения, его бойкотировал сам Белый дом, объявив «разжигателем войны».
И всё же сегодня, по словам Сегаля, Биньямин Нетаньягу выдержал «испытание Бегина» с отличием. 7 октября стал крупнейшей военной катастрофой Израиля за всю его историю, но дипломатическая победа — убедить США в лице администрации Трампа поддержать атаку — стала крупнейшим внешнеполитическим успехом израильского премьер-министра.
На этот раз Израиль не просто нанёс удар по ядерной программе Ирана. Он провёл масштабную воздушную операцию, лишив Исламскую Республику имперских амбиций и показав её полную уязвимость. Страна, которая мечтала стать региональной сверхдержавой и угрожала США, оказалась обнажённой перед всем Ближним Востоком.
«Жаль только, — пишет Сегаль, — что США не применили доктрину Бегина в своё время к Северной Корее. Это избавило бы мир от вечного страха перед возможным ядерным кризисом по воле северокорейского диктатора».
Израиль — как пишет Сегаль — остаётся «сапёром мира»: разряжает бомбы в самых опасных точках до того, как они успеют взорваться. Даже если за это снова и снова приходится слышать формальные осуждения. Но многие — даже среди тех, кто публично критикует — в глубине души ему за это благодарны.
The Wall Street Journal
Opinion | Netanyahu Passes the Begin Test
The destruction of Iraq’s reactor in 1981 established a doctrine that endures today.
👍104❤31🔥22💯5🍾3🤡1
22 года за гуманизм.
После начала войны в Украине фотограф Надин Гейслер организовала в России волонтёрскую инициативу «Армия красавиц», помогавшую украинским беженцам и вывозившую животных из зон боевых действий. Этого оказалось достаточно, чтобы получить в путинской России 22 года колонии — рекордный срок за ненасильственное политическое «преступление».
Следствие обвинило её в сборе средств для украинского подразделения «Азов» через Instagram. Доказательств не представили — нет ни переводов, ни IP-адресов, ни привязки аккаунта к самой Гейслер. Всё строилось на пустых обвинениях.
Прокуратура требовала 27 лет — суд дал «всего» 22. Это больше, чем получают в России за убийства.
Как точно заметил журналист Рустем Адагамов:
«Это приговор — абсолютное безумие и демонстрация полной деградации российской судебной системы. Это не суд — это политическая расправа. Это и есть лицо путинского фашистского государства: когда гуманизм карается строже, чем насилие.».
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
После начала войны в Украине фотограф Надин Гейслер организовала в России волонтёрскую инициативу «Армия красавиц», помогавшую украинским беженцам и вывозившую животных из зон боевых действий. Этого оказалось достаточно, чтобы получить в путинской России 22 года колонии — рекордный срок за ненасильственное политическое «преступление».
Следствие обвинило её в сборе средств для украинского подразделения «Азов» через Instagram. Доказательств не представили — нет ни переводов, ни IP-адресов, ни привязки аккаунта к самой Гейслер. Всё строилось на пустых обвинениях.
Прокуратура требовала 27 лет — суд дал «всего» 22. Это больше, чем получают в России за убийства.
Как точно заметил журналист Рустем Адагамов:
«Это приговор — абсолютное безумие и демонстрация полной деградации российской судебной системы. Это не суд — это политическая расправа. Это и есть лицо путинского фашистского государства: когда гуманизм карается строже, чем насилие.».
-------
Подписывайтесь на Израиль. Альтернативное мнение.
Facebook
Рустем Адагамов
❌ Активистку Надин Гейслер (Надежду Россинскую) 2-й Западный окружной военный суд приговорил к 22 годам лишения свободы и штрафу в 320 тысяч рублей. После начала войны в Украине она основала...
🤬84😱17😢13❤4👍1
Война — это не только ракеты, бомбардировки, ликвидации или захват территорий.
Не менее важна её информационная и символическая составляющая. Если Израиль действительно хочет ослабить иранский режим, важно не только куда бить, но и по чему именно наносить удары.
Вот хороший разбор от "Новостей Ирана" в этом контексте — какие символы и ключевые точки иранского режима стоит выбирать в качестве целей:
1. Площадь «Палестина» — та самая, где развешаны огромные антиизраильские плакаты. В качестве бонуса — снести памятник, посвящённый первой интифаде.
2. Мавзолей Хомейни: Место захоронения Хомейни, а также объект паломничества для его последователей со всего мира. Именно там Хомейни произнёс свою речь после возвращения из изгнания в Париже, что придаёт этому месту особое значение в истории исламской революции.
3. Штабы «Басидж» в разных городах. «Басидж» — это полувоенная организация, задача которой — защищать режим аятолл и подавлять протесты. Не раз именно «Басидж» применяли насилие против мирных демонстрантов.
4. Тюрьма Эвин и то, что осталось от тюрьмы Кахризак. Изоляционный центр Кахризак больше не функционирует, но остаётся символом беспрецедентной жестокости и тяжёлых пыток политических заключённых. Тюрьма Эвин — одиозное место, куда массово помещают политических заключённых, и где пытки остаются повседневной практикой. Разумеется, речь идёт об ударах без ущерба для самих заключённых.
5. Здания правительственных ведомств, отвечающих за цензуру, например, здание Министерства культуры и исламской ориентации в Тегеране.
6. Башня Милад. Это не только самое высокое здание в Иране, но и яркий символ стремления режима демонстрировать силу и контроль. Здесь расположены коммуникационные центры, туристические объекты, конференц-залы и роскошные залы для приёма высокопоставленных представителей власти. Для многих иранцев эта башня олицетворяет разрыв между элитой и простыми людьми.
7. Здание парламента Ирана. Находится в правительственном комплексе в Тегеране и служит официальным символом «Исламской Республики».
8. Университет Аль-Мустафа. Академическое учреждение, ответственное за экспорт идеологии исламской революции в другие страны. Здесь готовят религиозных деятелей из разных государств для пропаганды проиранских взглядов и включения в шиитские сети влияния по всему миру.
9. Фонд «Мостазафан» (Боньяд Мостазафан). Одна из крупнейших экономических структур Ирана, формально предназначенная для помощи «обездоленным», но фактически контролирующая огромные финансовые и промышленные активы. Считается важнейшим источником экономической мощи для правящей элиты и опоры режима аятолл.
10. Канцелярия Верховного лидера Ирана (или «Дом Рахбара»). Официальная резиденция, административный центр и основное рабочее место Верховного лидера Ирана с 1989 года.
Разрушение этих символов власти может дестабилизировать режим аятолл куда эффективнее, чем военные удары по объектам инфраструктуры.
Не менее важна её информационная и символическая составляющая. Если Израиль действительно хочет ослабить иранский режим, важно не только куда бить, но и по чему именно наносить удары.
Вот хороший разбор от "Новостей Ирана" в этом контексте — какие символы и ключевые точки иранского режима стоит выбирать в качестве целей:
1. Площадь «Палестина» — та самая, где развешаны огромные антиизраильские плакаты. В качестве бонуса — снести памятник, посвящённый первой интифаде.
2. Мавзолей Хомейни: Место захоронения Хомейни, а также объект паломничества для его последователей со всего мира. Именно там Хомейни произнёс свою речь после возвращения из изгнания в Париже, что придаёт этому месту особое значение в истории исламской революции.
3. Штабы «Басидж» в разных городах. «Басидж» — это полувоенная организация, задача которой — защищать режим аятолл и подавлять протесты. Не раз именно «Басидж» применяли насилие против мирных демонстрантов.
4. Тюрьма Эвин и то, что осталось от тюрьмы Кахризак. Изоляционный центр Кахризак больше не функционирует, но остаётся символом беспрецедентной жестокости и тяжёлых пыток политических заключённых. Тюрьма Эвин — одиозное место, куда массово помещают политических заключённых, и где пытки остаются повседневной практикой. Разумеется, речь идёт об ударах без ущерба для самих заключённых.
5. Здания правительственных ведомств, отвечающих за цензуру, например, здание Министерства культуры и исламской ориентации в Тегеране.
6. Башня Милад. Это не только самое высокое здание в Иране, но и яркий символ стремления режима демонстрировать силу и контроль. Здесь расположены коммуникационные центры, туристические объекты, конференц-залы и роскошные залы для приёма высокопоставленных представителей власти. Для многих иранцев эта башня олицетворяет разрыв между элитой и простыми людьми.
7. Здание парламента Ирана. Находится в правительственном комплексе в Тегеране и служит официальным символом «Исламской Республики».
8. Университет Аль-Мустафа. Академическое учреждение, ответственное за экспорт идеологии исламской революции в другие страны. Здесь готовят религиозных деятелей из разных государств для пропаганды проиранских взглядов и включения в шиитские сети влияния по всему миру.
9. Фонд «Мостазафан» (Боньяд Мостазафан). Одна из крупнейших экономических структур Ирана, формально предназначенная для помощи «обездоленным», но фактически контролирующая огромные финансовые и промышленные активы. Считается важнейшим источником экономической мощи для правящей элиты и опоры режима аятолл.
10. Канцелярия Верховного лидера Ирана (или «Дом Рахбара»). Официальная резиденция, административный центр и основное рабочее место Верховного лидера Ирана с 1989 года.
Разрушение этих символов власти может дестабилизировать режим аятолл куда эффективнее, чем военные удары по объектам инфраструктуры.
👍85🔥27❤13✍3👎3💯3🥰1👏1💊1