Она носила этот страх в себе, как занозу. Выходя на улицу, она непроизвольно сканировала толпу, ее сердце замирало при виде похожей спины, знакомого наклона головы. Мир превратился в ловушку, где в любой момент мог материализоваться его призрак.

Но самая изощренная ловушка оказалась не снаружи, а внутри. Однажды утром, протирая глаза у зеркала, она вдруг поняла. Поняла, отчего ее собственное отражение порой вызывало у нее смутную тошноту. Не нужно искать его в толпе — он уже здесь. Он в очертаниях ее скул, которые он когда-то называл прекрасными. В изгибе бровей, которые хмурились так же, как и его. В жесткой складке у губ, которую она переняла у него за годы совместной жизни.

Она так боялась встретить его где угодно, только не там, где он поселился навсегда, — в самой себе. Самый большой страх смотрел на нее из зеркала ее же глазами.

За окном снова дождь рисует акварели,
А я пишу тот пост, что ты не прочитаешь.
В наушниках тот трек, что мы с тобой посмели
Назвать «навеки нашим», но ты его не слышишь.

Я сохраняю в память каждый недосмотр,
Твои «улыбнись» и смайлы вместо взгляда.
Мы строили замок, но получился шпиль,
Колючий и далёкий, словно отчужденье.

И в тишине моей, где эхо съело звук,
Где капля за каплей стекает в никуда июль,
Тебя любить – это похоже на искусство:
Рисовать свет в окне, что больше не твоё.

Я создаю коллаж из наших неудач,
Где главный элемент — размытая фотография.
И, кажется, шедевр… но это только плач,
Завёрнутый в красивую мелодию.

И в этом вся любовь — в попытках и черновиках,
В палитре, где цвета смешались в тишину.
Я так и не смог стать твоим художником, но в стихах
Остался след от кисти,что тянулась к свету.

13.10.25
Акварели дождя
Тиша.

Во мне всё переломано, как мебель в заброшенном доме,
Я давно разучилась дышать ровно и спокойно.
Мир для меня — это жёсткий свет и громкие голоса,
От которых я прячусь, как ночная роса.

Но есть угол во мне, куда не долетает этот гул,
Где пыль оседает звёздами,и время застыло, как мул.
И в этом углу — только ты. Ты — самое скрытое от всех счастье.
Не фейерверк,не салют... а тихий, неугасимый свет в подвале.

Ты — как найденный в кармане прошлогодней куртки стих,
Который вдруг ожил и оказался про нас.
Ты — как тёплое пятно на подушке от щеки,
Когда просыпаешься и понимаешь — ты не один.

Мы с тобой — не для парадов. Мы — как два заговорщика,
Крадущиеся по задворкам этого грохочущего мира.
Мы делимся друг с другом не словами, а молчанием,
И в этом молчании — целые вселенные понимания.

Ты — мой секретный шифр, мой тайный ход,
Моя аритмия,мой ровный свет в непогоду.
Ты— самое скрытое, неприкосновенное, подпольное счастье,
Которое пахнет не розами, а дождём, книгами и доверием.

И пусть за стенами этой комнаты всё летит в тартарары,
Здесь, в наших сплетённых пальцах, — тишина и покой.
Ты — самое скрытое от всех счастье.
И я буду беречь его, как зрачок от яркого света. Вечно.

7.10.25
Самое скрытое счастье
Тиша.

Но помнишь ли ты, как горел наш балкон?
Но помнишь ли ты этот взгляд в поднебесье?
Но помнишь ли ты, как дрожала ладонь?
Но помнишь ли ты — обещал не исчезнуть.

Но помнишь ли ты соль на губах от волны?
Но помнишь ли ты, как туман ел сирень?
Но помнишь ли ты, и мы же верили — сны
Станут явью.
Но помнишь ли ты меня?

А поезд унёс тебя в рыжий рассвет.
И в пустоте, что осталась за мной,
я сама стала тем билетом, что ты не взял с собой.
И этот груз — молчание в ответ.

17.10.25
Билет, что ты не взял с собой
Тиша.

Дождь стирает город в акварель. В стекле оконным отражается неон, и каждый прохожий – просто отсвет, просто тень. Включаю тот самый плейлист, где все песни о нас, и понимаю, что это не романтика, а предупреждение.

Мои демоны – поэтические метафоры. Мои мечты разбиты, как бутылки о асфальт после пятницы. Я не спасу тебя, я сама тону, и ты – мой последний якорь, который тащит ко дну.

Так что слушай меня внимательно, сквозь этот вечный стук по подоконнику. Не ищи в моих глазах спасения, не верь словам, которые шепчу в полумраке. Это не любовь, это авария в замедленной съемке.

Я – тот самый плохой конец, о котором все предупреждали. И эта песня – саундтрек к твоей ошибке. Я не проект, который можно починить. Я – хаос в кедах.

Просто уходи, если чувствуешь, что со мной можешь проебать свою жизнь. И я не хочу нести ответственность за твоё завтра.

21.10.25
Плохой конец
Тиша.

Мой мир — это стены, замок на двери.
Сигаретный дым, да стаканы на сером подоле.
«Не трогай», «Отстань» — я твержу эту небыль,
Чтоб с мыслью, что я не нужна, не так было больно.
Я крепость из льда, я разбила все лестницы,
Чтоб никто не полез со своим «понимаю».
Лучше одна в этом городе-призраке,
Чем снова поверить и снова расплакаться.

А потом…ты.
Появился так просто, с улыбкой у рта.
И все мои льдины поплыли куда-то, звеня.
А потом… я.
Я как шагреневая кожа у твоих ног,
Но для тебя это — просто дождь.
Просто дождь.

Я думала: сила — в том, чтобы никому
Не позволять близко,ине быть уязвимой.
Носила капюшон, прятала взгляды,
И эта броня, что ковала так долго,
Треснула вмиг от твоего простого «Привет».
Ты вошел не спросив, отодвинув заслонки,
И я испугалась, что нету меня тебя больше.

А потом…ты.
А потом…я.

И вот я, та, что гордилась своей сталью,
Ловлю твой взгляд в толпе, как подачку.
А ты говоришь: «Ты так много хочешь.
Расслабься, не надо так сильно».
Не надо…

А это я…
Просто дождь.
Просто слякоть.
Просто вытри ноги.
Иди дальше.

22.10.25
Дождь для тебя
Тиша.

Этот ад не кончается. Стены из пепла, небо из сажи. Я забыла, как выглядит солнце. Вокруг — тени, которые когда-то были людьми. Они шепчут чужими голосами, зовут, но это не ты. Никто из них — не ты. И, как сказал кто-то мудрый, «самое страшное в аду — это не огонь, а отсутствие того, кого ждёшь».

Но я поняла, что этот внешний огонь — ничто. Настоящий ад — внутри. Внутри — пепел. Горячий, серый, безвкусный пепел. Я пытаюсь им дышать, а он вгрызается в лёгкие, как стёкла. Он тихий. Он выжег всё, даже память о твоём дыхании на моей коже. Я стала пустотой, в которой живёт лишь эхо тебя.

Мои пальцы, что ты так любил целовать, привыкли к углю. Мои лёгкие, в которые ты когда-то шептал, — к едкому дыму. Я пыталась крикнуть твоё имя, но выдохнула только гарь. Надежда здесь — это яд, он разъедает изнутри быстрее, чем этот вечный огонь. «Надежда — это худшее из зол, ибо она продлевает муки человека». Но я не могу остановиться.

И вот я вырываю из груди своё выгоревшее сердце и использую его как фонарь, чтобы искать тебя. Светит слабо, но другого у меня нет. «И разве я не права, сжигая своё сердце ради того, кто в нём живёт?»

Оно не греет. Оно обжигает ладонь, крошится от каждого шага, пахнет гарью и нашей разлукой. Его тусклый, багровый свет липнет к теням, рождая чудовищ, и лишь на мгновение отталкивает тьму, чтобы показать мне новые руины. Я вглядываюсь в каждую тень — вдруг одна из них это ты? Я подношу это тлеющее сердце к ним, обжигаю его жаром, пытаюсь высечь искру, вспышку твоего взгляда... хоть что-то, что вернёт тебя. «Мы с тобой одной крови — ты и я», — шепчу я тьме, но тьма не отвечает.

Иногда мне кажется, это всего лишь тлеющий уголёк, и скоро он погаснет навсегда, не выдержав тяжести этого мира. А иногда — что это не фонарь, а сигнальный огонь. Чтобы ты нашёл меня. Чтобы ты увидел это чахлое, упрямое пламя и понял — твоя девушка ещё здесь. Она ещё жива. Пусть ценой собственного сердца. «Всё, что у меня есть, — это упрямство, равное по силе всей вселенной». И вселенная говорит мне сдаться, но я не слушаю.

Я споткнусь. Упаду. И этот хрупкий уголёк может рассыпаться в прах. Но пока в этой пустоте есть хоть призрак тебя, я буду идти. Пока его чадящий свет хоть на сантиметр пробивает эту пелену, я буду смотреть. Я буду жечь этим огнём всё, что осталось от меня, — мою боль, мою память, моё прошлое, — лишь бы найти тебя. «Лучше я буду пылать, чем угасну без тебя».

Я буду искать тебя в этом аду. Пока моё выгоревшее сердце не обратится в пыль на ветру. Даже если от меня самой к тому времени не останется ничего, кроме имени, которое ты когда-то произносил так нежно. Потому что «любовь — это бессмертная пустота, которую мы несём в себе, и я предпочту нести её вечно, чем позволить ей исчезнуть без тебя».

4.07.25—24.10.25
В поисках тебя в аду
Тиша.

Опять сигарета не в радость, дымим как паровоз.
И смотрим в экраны, где когда-то был плейлист из грёз.
Ты смял простыню, я ищу в складках прошлый свой вдох.
Мы строили замок, а получился простой сарай.

И я искренне ненавижу наш конец,
Где остались одни окурки и венец из шипов.
Но так, до дрожи, до судорги люблю начало,
Где мы были просто два дурака, два ствола, без слов.

Помнишь, как мы топили ночь в дешёвом вине?
А теперь «здравствуй» и «как ты» топим в тишине.
От былой грозы остался лишь потрескавшийся плинтус.

А между «люблю» и «ненавижу» — жизнь.
Между «взлётом» и «падением» — пыль.
Мы так старались быть сильнее обид,
Но просто кончилась история.

Да, я искренне ненавижу наш конец,
Этот холод в груди, этот привкус беды.
Но так, до слёз, до ожога люблю начало,
Тот первый шаг в пустоту, где мы были одни.

25.10.25
Между «люблю» и «ненавижу»
Тиша.