Вокруг — окурки, пустых флаконов груда.
Слезами плачу, но не из-за тебя.
В четырёх стенах, где жила когда-то я.

Листаю улыбки в потухшем экране,
А трещина на стекле — все изломы внутри.
«Абонент недоступен»… а песня — услышь.

Не любовь, а просто на сердце язвы.
Крылья в воске — им больше не летать.
Душу криком рву, а душа замерзает.

Не любовь — смертельная радиация.
На том конце — ни ответа, ни зова.
Я тут совсем одна, а повсюду твой силуэт.

Сожгу письма. «Исправлюсь» — опять вру.
Любовь — в шкатулку, под ключ, на неё — заклинания.
Не любовь, а просто остаток привычки.
Хватит ранить друг друга. Хватит.

Кричу, а в ответ — эхо.
Не любовь, а просто твой силуэт.

Сквозь тернии — дорога к звёздам,
До Луны — и вниз, на спад.
Сотни галактик, незнакомых,
Мне твой сон позволил видеть — взгляд.

Я бороздила его морями,
Чтоб, дотла в огне сгорая,
Восстать из пепла, феникс-пламя,
Стирая любви грани, рая.

А в ночи — лишь тень и бремя,
Свет погас, но близок рассвет.
И за стеклом — не снег, не бремя
Дождя, и то, что тебя нет.

Твоё молчанье — боль о стены,
Готический намёк в тишине.
Лишь шорох антен, и башен-стен
Владеют ныне всей землёй.

Они — как скелеты нефилимов,
Вздымая железо в пустоту.
А мы — точка, миг, палимпсест
Меж небом и землёй, мечтой и мукой.

Искру Тьмы, божественный пламень,
Что стал проклятьем для меня.

Сквозь тернии — дорога к звёздам,
Через огонь — и до Луны.
Чтоб в океане твоих снов, безмолвном,
Я вновь рождалась из тени.

🖤✨

Дом огромный, как и весь наш мир,
А в нём — души моих друзей.
В благой и разрешённой тишине
Им все мои секреты и мечты светлей.

Чтоб больше не гадать и не томиться,
А просто чувством полным житься,
Что я навек, безмерно влюблена
В наш общий светлый дом и в вас одна.

Их шаги в тишину вплетаются ловко,
Как в шум дождя знакомые октавы.
Здесь звук и тишь не знают одиночества —
Им дарит кров наш дом, его простора достаточно.

Души не надо беречь теперь,
Пусть тратится, как свет, что льётся в вечер,
На книги, стол, на нити разговоров,
Что длятся, будто жизнь, до первых взоров.

Дышать воздухом, где пыль, как звёзды, в луче танцует,
И каждая — наш смех и речь хранит, ликует.
Пространство — не бетон, не кров над нами,
А полотно, что сплетено доверием между нами.

И утро, что придёт, не будет концом, а новым днём —
Ещё одной гранью в нашем общем доме,
Где безопасно, где навек
Мы — дома, и расставанья нет.

Забирай моё сердце назад,
Мне оно уж не больно нужно.
Пусть замрёт в нём каждый вздох, что твой,
Что звучал когда-то эхом глухо.

И крылья, что дал мне, — лети,
Я для полёта уже сломана.
Они жгут плечи, напоминая
О высоте, где нас не стало.

Я здесь застряну, а ты уходи,
Кому-то ведь быть одному.
Пусть тишина будет моей крепостью,
А твоя свобода — приговором.

Один из нас забудет навек,
Какими мы вместе могли быть.
Забудет, как звёзды целовали крышу,
Когда мир был тесным и нашим.

Правила просты: победителей не судят,
А проигравшая — это я.
Игра велась без карт, на ощупь,
В темноте, где искала твои я.

Один не разорвёт эту связь
С тем, что было, что мы прожили.
В каждом порыве ветра, в отблеске утра —
Тень твоего обещания.

Мой шанс — лишь иллюзия, я знаю,
Чем кончу, как лист облетающий.
Знаю, как осень срывает листья,
Не спросив у ветки согласия.

Знаю, как пустота заполняет всё,
Что оставил твой голос когда-то.
Знаю, что утро наступит без тебя —
Тихое, чистое и чужое.

Забирай моё сердце назад.
Оно теперь — лишь тень от свечи,
Что горела слишком ярко, слишком близко
К самому краю, к самой круче.

И пусть оно стучит в твоей груди,
Как далёкий, чужой метроном.
А я останусь с тишиной одной.
И это тоже будет похоже на жизнь.

Шаг за шагом, тень за тенью,
Два кадра подряд и нет перемен.
Город — смазанный фон в холодном кадре,
Асфальт — как плёнка под грязным дождём.
Ты сказал: «Эти фонари — звёзды, уставшие парить,
Просто упали на землю и больше не хотят жечь».
Но они гаснут, когда ты рядом проходишь,
Просто выключаются. Точно смыкается речь.

Будь моим небом, когда погаснут все эти огни —
Не созвездьем для выдумок, примет и лжи,
А вот этой пустотой, бездонной и тёмной, до дрожи.
Где мы застыли, как лифт, что меж этажей не может быть сложен.
Мой мир — это ты. Промежуток меж «здравствуй» и тишиной.
Сила, что тянет не вниз, а вбок, под любой непогодой,
К той точке на карте, что кривится под твоей ногой.

И если ещё не конец, и плёнка заела на миг,
Давая один шанс всё назад перемотать, не поник, —
Я вдохну этот воздух, что пахнет твоим свитером, дождём и песком,
И пылью с полок вчерашних, где мы разбились вдвоём.
Я искать тебя буду не в толпе, не в пустой темноте, —
Я смотреть буду в глаза на просящем себя остановке,
В случайном зрачке, в отражении лужи, как в тоннеле, в тоске,
В той тьме перед сном,где тебя обнимаю так коротко.

И воздух стал густым, как дым от самых дешёвых сигарет.
Тот дым, что не был откровеньем — просто сорт, крепкий, без фильтра.
Я не училась его вдыхать. Я им дышала, потому что своего воздуха не стало.
Ты заполнил всё пространство до краёв едким смогом своих «может быть».
И я вдыхала глубже, зная — это яд. Зная, что пепел твоих невысказанных обид
осядет чёрным налётом на всём, что во мне ещё могло звучать.

Я не стала прозрачной. Я стала стеклом, закопчённым от окурков,
которые ты гасил об меня, будто о подоконник. Проблемы не уплывали, как облака.
Они впитывались в стены, как въевшийся запах, и висели в воздухе — тяжёлые, несмываемые.
Я не хотела бежать не потому, что ты был смыслом. А потому что ты стал клеткой.
Бежать из клетки, стены которой — твоё дыхание, твоё молчание, — невозможно.

Любить тебя только глазами — это не удерживать шторм. Это смотреть,
как комната медленно наполняется угарным газом. Ты невидим. Ты просто есть.
А потом — просто нет сил поднять руку, чтобы открыть окно. Каждый вдох,
смешанный с твоим дымом, был не слиянием. Это была асфиксия по взаимному согласию.
Где забота — это дать прикурить. А яд — в том, что пламя нужно было поддерживать,
постоянно сжигая мой кислород.

И если не поздно… То должно быть поздно.
Потому что «всегда дышала твоим дымом, и своих лёгких не осталось».
И теперь даже память о воздухе пахнет пеплом и твоим свитером,
дождём и пылью с полок вчерашних, где мы разбились вдвоём.

Мне снились чужие города, где я не ступала ногой,
И мука ночная — бездонна, причина сокрыта судьбой.
Ненавистны поезда, порты, вокзалов пустынных разбег,
Но к ним я, как будто на привязь, стремлюсь вопреки всем векам.

Ты выкрал у меня ощущенье родного тепла за стеной.
Тоскую по тем уголкам, где ловила я взгляд твой живой.
Вся наша история — ложь, но к ней прижимаюсь, как к боли,
Как не тосковать по душе, что мне даже не снилась дотоле?

К звёздам прикоснуться могу только в твоих я мечтах,
Где таю в намёках, в секретах, в полуночных наших словах.
А в мире реальном — лишь тишина, что гнетёт, как гроза,
Лишь ропот стальных исполинов прервёт её власть иногда.

Ты — сон, что манит, как огонь, я же — сон, что из льда сотворён.
Не любовь — а язвы на сердце, где каждый шрам — как закон.
Не любовь — а смертельная радиация, вечный распад.
Кричу я в пустоту — и эхо криком своим отвечает назад.

Сотни галактик, незнакомых, твой сон мне позволил узреть.
А в ночи — одна лишь тень и бремя, что некуда больше деть.
И свет твой погас,но я знаю — уже недалёк тот рассвет,
За стеклом — не снег, а просто осеннего дождя цвет.

Мы — точка, мы — миг, палимпсест меж землёй и холодной звездой,
Меж самой отчаянной мукой и самой несбыточной мглой.
Сквозь тернии — путь к тем звёздам, сквозь пламя — дорога к Луне,
Чтоб в океане твоих снов, безгласном и тёмном, как дно,
Я снова могла родиться из тени и снова взойти на него.

Что за речи, пустые речи?
Кинь хоть слово мне в воду.
За тобой, как пёс, радостно скачет беда,
Так отчего я, а не ты?

Не спросив — шлёшь прямиком в ночь.
В окне — лишь дым.
Меня тянет в путь — до первой звезды.
Ты твердишь: «Что натворил?»
Что натворил?

Твои доказательства любви — осколки в руке.
«Занято» — твой ответ.
Разбитая, вольная — в этом стыда нет.

Ты шепчешь: «Оглянись — поймёшь».
Но знаешь: отвернись — и вспыхнет всё дотла.

Что за речи, пустые речи?
Кинь хоть слово мне в воду.
За тобой, как пёс, радостно скачет беда,
Так отчего я, а не ты?

Ловлю систему на краю, в автопилоте сбой,
Пересеки мои меридианы, я пересеку твои.
Проще, чем собирать из тишин и из пауз вновь,
Тебя обнулить до начала, не оживляя любовь.

Сакральное стало тиражным, утратив благоговенье,
Исчезли запреты и страх, осталось одно томленье.

Останься. Я открою музей обид и фобий — войди,
Все экспонаты нецелые, бери любой, гляди.

Теперь мне ясно, зачем мы рвались, как шторм, сквозь года,
Из того детства, где недолюбили, не долюбя.

Раз наши «завтра» разошлись в пути,
Пусть это «сегодня» станет бесконечным.
Я каждый миг, как в последний, прожить
Хочу с тобой — и безоглядно, и сердечно.

Любую грань, любую высоту,
Любое безумие, что в жизни встретим,
Я переступлю, не зная сомнений, — ту,
Где ты со мной... и где друг другу верим.

Сегодня день почти что свят.
Я сделала чай, но пить не стану.
На кухне — солнечный закат.
Смотрю на время на экране.

Таблеток горсть — немой развод,
Где каждая фигурка одинока.
Но это мой последний исход,
Где ошибка уже не жестока.

Зима. Окно. В инее мир.
А я — сожжённое строение.
Любовь ушла, оставив ширь
Под уходящим шепотом свободы.

Вот папка с прошлым. Странно очень
Цепляться за улыбки, будто в пропасть.
Мы там, где море. Или просто ночь.
Меж нами — ни моста, ни возможности.

Ты говорил: «Вечность — это море».
А в воздухе — иной, медвяный
Запах забвения на взоре,
И желанная прохлада в венах.

Я продумала путь до мелочей.
Контроль в последний раз сжимает пальцы.
Исчезнет боль. Исчезну с ней.

И распадусь на атомы, на пыль,
На тишину. На полное ничто.
Прекрасный день, чтоб сбросить эту быль —
Тело, где погасло отражение.