Этот ад не кончается. Стены из пепла, небо из сажи. Я забыла, как выглядит солнце. Вокруг — тени, которые когда-то были людьми. Они шепчут чужими голосами, зовут, но это не ты. Никто из них — не ты. И, как сказал кто-то мудрый, «самое страшное в аду — это не огонь, а отсутствие того, кого ждёшь».

Но я поняла, что этот внешний огонь — ничто. Настоящий ад — внутри. Внутри — пепел. Горячий, серый, безвкусный пепел. Я пытаюсь им дышать, а он вгрызается в лёгкие, как стёкла. Он тихий. Он выжег всё, даже память о твоём дыхании на моей коже. Я стала пустотой, в которой живёт лишь эхо тебя.

Мои пальцы, что ты так любил целовать, привыкли к углю. Мои лёгкие, в которые ты когда-то шептал, — к едкому дыму. Я пыталась крикнуть твоё имя, но выдохнула только гарь. Надежда здесь — это яд, он разъедает изнутри быстрее, чем этот вечный огонь. «Надежда — это худшее из зол, ибо она продлевает муки человека». Но я не могу остановиться.

И вот я вырываю из груди своё выгоревшее сердце и использую его как фонарь, чтобы искать тебя. Светит слабо, но другого у меня нет. «И разве я не права, сжигая своё сердце ради того, кто в нём живёт?»

Оно не греет. Оно обжигает ладонь, крошится от каждого шага, пахнет гарью и нашей разлукой. Его тусклый, багровый свет липнет к теням, рождая чудовищ, и лишь на мгновение отталкивает тьму, чтобы показать мне новые руины. Я вглядываюсь в каждую тень — вдруг одна из них это ты? Я подношу это тлеющее сердце к ним, обжигаю его жаром, пытаюсь высечь искру, вспышку твоего взгляда... хоть что-то, что вернёт тебя. «Мы с тобой одной крови — ты и я», — шепчу я тьме, но тьма не отвечает.

Иногда мне кажется, это всего лишь тлеющий уголёк, и скоро он погаснет навсегда, не выдержав тяжести этого мира. А иногда — что это не фонарь, а сигнальный огонь. Чтобы ты нашёл меня. Чтобы ты увидел это чахлое, упрямое пламя и понял — твоя девушка ещё здесь. Она ещё жива. Пусть ценой собственного сердца. «Всё, что у меня есть, — это упрямство, равное по силе всей вселенной». И вселенная говорит мне сдаться, но я не слушаю.

Я споткнусь. Упаду. И этот хрупкий уголёк может рассыпаться в прах. Но пока в этой пустоте есть хоть призрак тебя, я буду идти. Пока его чадящий свет хоть на сантиметр пробивает эту пелену, я буду смотреть. Я буду жечь этим огнём всё, что осталось от меня, — мою боль, мою память, моё прошлое, — лишь бы найти тебя. «Лучше я буду пылать, чем угасну без тебя».

Я буду искать тебя в этом аду. Пока моё выгоревшее сердце не обратится в пыль на ветру. Даже если от меня самой к тому времени не останется ничего, кроме имени, которое ты когда-то произносил так нежно. Потому что «любовь — это бессмертная пустота, которую мы несём в себе, и я предпочту нести её вечно, чем позволить ей исчезнуть без тебя».

Опять сигарета не в радость, дымим как паровоз.
И смотрим в экраны, где когда-то был плейлист из грёз.
Ты смял простыню, я ищу в складках прошлый свой вдох.
Мы строили замок, а получился простой сарай.

И я искренне ненавижу наш конец,
Где остались одни окурки и венец из шипов.
Но так, до дрожи, до судорги люблю начало,
Где мы были просто два дурака, два ствола, без слов.

Помнишь, как мы топили ночь в дешёвом вине?
А теперь «здравствуй» и «как ты» топим в тишине.
От былой грозы остался лишь потрескавшийся плинтус.

А между «люблю» и «ненавижу» — жизнь.
Между «взлётом» и «падением» — пыль.
Мы так старались быть сильнее обид,
Но просто кончилась история.

Да, я искренне ненавижу наш конец,
Этот холод в груди, этот привкус беды.
Но так, до слёз, до ожога люблю начало,
Тот первый шаг в пустоту, где мы были одни.

Опять за окном этот дождь-невидимка,
И чай остывает в стакане дымится.
Я снова включаю тот старый альбом,
Где мы улыбались... будто на снимке.

И я всё ещё прячу тебя в своих стихах,
Между банальных рифм и нежных строчек.
Как спрятать в ладонях осенний закат,
Как удержать в кармане летний ветер.

Твой смех — это эхо в пустой жестяной,
Что катится по мостовым и не догонит.
А я будто девочка, что ждёт у окна,
Хотя уже знаю — тебя не вернуть назад.

Тиша.

Я так цепляюсь за тебя,
как за последнее «прости» —
осколок стекла в сжатой горсти,
что режет ладонь, не ржавея.
Цепляюсь за края былого,
за тень, что скользит по стене,
за призрак ушедшего слова,
что больше не нужно и мне.

И продолжаю слушать тишину,
в которой больше нет твоего смеха.
Она густая, как смола,
в ней тонут резкие укоры дня,
и пустота — единственный мой дом.
Я в этой тишине ищу следы —
остывший чай, забытый твой свитер,
и в каждом шаге эхо пустоты,
что отдаётся в сердце острым летом.

И продолжаю слушать тишину,
пока она твоим голосом не зазвучит.
Пока руина не оживёт.
Пока в молчании не лопнет нить,
что держит нас — мёртвых — за руки.
Я знаю, это лишь обман,
мираж, что создал воспалённый мозг,
но в нем я слышу прежний сон,
где мы ещё не призраки, а плоть.

И тишина звенит, как натянутый нерв,
и эхом отдаётся в пустоте комнат.
Я становлюсь сама — сплошная боль,
что ждёт, чтоб её кто-то назвал твоим именем.

А в мире нет ни боли, ни забвенья —
Лишь вечный стон моего «прости» без ответа.

Я выбрала тишину,
С тобой в этом кадре растворилась насквозь.
Это не стыдно,
Всего пара миллиметров от всех угроз.
Пару граммов и
Мне так чужда их вибрация и гул.
Твоя обратность — мой закон.

Не говори, что пространство пусто,
Я заполню его плотностью рук.
Частотой касания, и его грубостью,
Прими её всю, всю, всю…

Я стёрлась в этом шуме, как фаза на стекле,
Мне говорили «дыши», но я не могла уже.
Полунагревшись, полуобманув боль,
Вместо полёта — просто статичный боль.
Бетон и отраженье, где не было меня,
Какая тут степень? Но одна — сильней…

Не говори, что пространство пусто,
Я заполню его плотностью рук.
Частотой касания, его грубостью,
Прими её всю, всю, всю…

Я выбрала тишину,
С тобой в этом кадре растворился насквозь.
Это не стыдно,
Всего пара миллиметров от всех угроз.
Пару граммов и
Мне так чужда их вибрация и гул.
Твоя обратность — мой закон.

❤️‍🔥

No, mi amor, я не жалею ни о чём,
Fue el destino, mi querida, нам такой назначил путь.
No, mi amor, мы просто стали за стеной,
Ya no siento tu calor… лишь пустота внутри.

My heart, мне больно, я стираю наши даты,
Te busqué en cada rincón de esta ciudad…
Ищу тебя в других, но это просто тени,
Sombras pálidas, mi amor, где нету прежних чувств.

Fue un hermoso torbellino, una pasión,
Что оставила свой след,но не смогла остаться.
Pero en mi alma, mi vida, живёт лишь тишина,
И эхо фраз последних:
«Siempre te amé».

Мне не видны глаза чужие, что жгут меня своим огнём,
Я не считаю тени лиц, поглощенные этим днём.
Во мне пылает яд твой страсти, что ты, как ночь, мне в душу влила,
А я,кроме тебя, не замечаю ничего и не жду от мира зла.

Я ждала его до рассвета, но он — призрак, весна безума и бледна.
Неси меня по бульварам, в каждом силуэте — его профиль у окна.
Умчи меня из этой жизни, прочь от боли, от тоски, от зноя,
Иначе стану я тенью, и будет слишком поздно, знай, я не шучу с тобою.

Мне не видны глаза чужие, что жгут меня своим огнём,
Я не считаю тени лиц, поглощенные этот днём.
Но в сердце — шрам от горькой страсти, что ты, как нож, в него вонзила,
А я, кроме тебя, не замечаю ничего... и в этом сила.

Мне снились чужие города, в чьих улицах не бывала,
И ночи томительная мука — не понять, отчего.
Где б утро меня ни встречало, всё та же усталость, пропала,
И ненавистны мне поезда, причалы, аэропорты,
К которым стремлюсь всё равно.

Ты украл у меня ощущение дома, и нету покоя,
Я тоскую по тем местам, где ловила твой светлый взгляд,
Хотя для тебя я, наверно, совсем незнакомая.

Вся история — ложь, но так тянет к ней, к сердцу прижаться,
По той, что в мечтах у меня родилась.
Вся история — ложь, и не может иначе случиться,
Но как не тосковать по той, что мне даже не снилась?