Зачем юмор активистам и активисткам?

Не только, чтобы посмеяться. Юмор помогает снизить страх и напряжение, говорить о сложном проще, привлечь внимание и «оживить» скучную, но важную повестку, наконец, снять барьер на темы, о которых неловко говорить.

Вот несколько примеров:

🐸 Свежий кейс — протесты против ICE в США.

Люди стали приходить в надувных костюмах — лягушек, динозавров, бананов. Широко разошлось видео, где офицер распыляет газ на протестующего в костюме лягушки. Образ вошёл в визуальный язык протеста.

Идея в контрасте: когда силовая машина противостоит людям в абсурдных костюмах, её реакция выглядит ещё более тяжеловесной и нелепой.

Такой активизм через смешное действие называют tactical frivolity — тактикой абсурда и игры.

Например, в России активистка ходила на судебные заседания с клоунским носом, показывая, что это цирк, а вымышленные «Оскорблённая Россия» и «ЛГБТ-спецназ» доводили до абсурда требования и стереотипы.

🛢У движения Otpor! в Сербии юмор работал на снижение страха и сакральности власти.

Активисты поставили в людном месте бочку с лицом Милошевича, дали прохожим палку и предложили за монетку бить по бочке. Прессу позвали заранее.

Акция была устроена как ловушка: если полиция не реагирует, то выглядит слабой, позволяя «бить» по образу лидера, если реагирует — выглядит нелепо. В итоге полиция увезла бочку, и это действие стало идеальной картинкой для кампании.

Классическая dilemma action — действие, в котором любой ответ оппонента работает против него.

Для активистов полезна и сама конструкция: простой объект, низкий порог участия и медийно выигрышный кадр.

🚰 В Denver Water решали иную задачу: как говорить об экономии воды, чтобы это не звучало как скучная лекция.

Кампания Use Only What You Need использовала лёгкий, местами спорный, но запоминающийся юмор: скамейка на одного, «дурацкие» советы, вроде «прими душ с другом», выбегающий на бейсбольное или футбольное поле человек, в костюме унитаза, которого ловят игроки, судьи или маскоты играющих команд, слоган построен на игре слов: "Stop the running toilet!".

С помощью юмора «правильная, но не цепляющая» тема превратилась в набор мемов и узнаваемый городской визуал, а также избавилась от назидательности.

В результате, потребление воды снизилось на 22% по сравнению с уровнем до водного кризиса.

🚃 У Dumb Ways to Die, нацеленной на безопасность на транспорте, были похожие сложности, но более молодёжная аудитория.

Классическая проблема таких кампаний — тема важная, а форма как у школьного плаката в кабинете ОБЖ. Поэтому Metro Trains Melbourne пошли от обратного: вместо сухого предупреждения о безопасности сделали вирусную песню, милых мультяшных персонажей и чёрный юмор, снижающий сопротивление. Ведь обычные правила безопасности молодёжь часто игнорирует и воспринимает в штыки.

Юмор помог упаковать предупреждение о риске в формат, который хочется досмотреть, переслать и обсудить. Мультики и игры не только близки аудитории, но и позволяют избыточно не нагнетать страх.

О ещё одной важной функции юмора — помощи в разговоре о неловком и табуированном был наш прошлый пост. Использует это подход и Brook — британская организация, работающая в сфере сексуального здоровья.

Стигма и неловкость мешают людям говорить. Юмор используется для таких тем, как разные виды секса, тело и половые органы, презервативы и согласие. Он нужен, чтобы снять внутренний зажим и начать разговор без стыда и морализаторства.

А вы использовали юмор в своей деятельности? Что вас вдохновляет? Поделитесь в комментариях.

#креативныйКейс

Бесплатный сервис открытого Интернета для россиян

Всем пользователям Android и Windows в России DW предлагает возможность бесплатно использовать полную версию Psiphon с высокоскоростным подключением.

Как её загрузить?

Щёлкните на значок вашего устройства на странице по ссылке.

Или отправьте пустое электронное письмо на адрес dw-w@psiphon3.com.

После этого вам придёт автоматический ответ, со ссылкой на Psiphon для вашего устройства.

https://psiphon.news/tellafriend.ru.dw

В 1970-80е драматурга Ларри Крамера знали в квир-кругах, но недолюбливали. После убийства Харви Милка он написал колонку для New York Times, в которой заявил, что нью-йоркские геи ещё не готовы получить права: “Мы их не заслужили. Мы за них не боролись”.

Такое заявление удивило активистов, которые боролись уже как минимум десять лет, в то время как Крамер ничего и не думал делать для движения. Сам он был невысокого мнения о “грязных и немытых” радикалах, а в 1978 году, когда он написал свою колонку, у него как раз выходил роман Faggots. Главный герой бродит по всем популярным среди геев местам в поисках любви, но находит только секс и приходит к выводу, что в его печальной участи виноваты неспособные к любви, одержимые сексом другие геи.

Книга тоже навлекла критику со стороны активистов, которые не понимали, зачем искать прекрасного принца в местах для быстрого секса. Хотя отчасти она оказалась пророческой: Крамер предупреждал, что секс без обязательств рано или поздно плохо кончится.

Спустя три года Крамер прочитал статью про “редкий рак” и сразу же проверился. У него ничего не нашли, но врач, доктор Элвин Фридман-Киен (один из первых исследователей ВИЧ/СПИД) признался, что медицина пока не понимает, что это за болезнь, а властям и прессе наплевать. “Всё зависит от вас”, – сказал он Крамеру, подразумевая геев в целом, и предложил автору рассказать о вирусе.

Выйдя из кабинета врача, Крамер встретил друга, у которого обнаружили саркому Капоши. Надо было срочно что-то делать.

Уже через две недели Крамер провёл сбор средств, на который пригласил около сотни геев и доктора Фридмана-Киена. Удалось собрать $7,000, и вместе с несколькими мужчинами Крамер создал группу Gay Men's Health Crisis (GMHC). К тому моменту число случаев обнаружения саркомы Капоши увеличилось в три раза.

“Это наша болезнь, и мы должны заботиться друг о друге и о себе”, – писал теперь Крамер. Два года спустя, в 1983 году, он высказывал недовольство работой GMHC, которая была так осторожна, что даже не смела выпускать рекомендации по безопасному сексу.

Он обратился к тактике некогда неприятных ему активистов и избрал более агрессивную стратегию. Особенно его впечатлила Вирджиния Апуццо, которая громко критиковала осторожные группы помощи и обещала, что лесбиянки будут активно бороться с “болезнью геев”. Она назвала кризис вторым Стоунволлом, и Крамер заявил, что ещё никогда так не гордился квирами.

Крамер написал мощную и пугающую статью для Native, в которой винил в катастрофическом распространении вируса власти, прессу, медиков, “геев, которые не поддерживают гей-благотворительность”, геев в шкафу и тех, кто жаловался, что им приходится отказываться от секса. Общество должно было увидеть, что геи – это “разъярённое сообщество и сильное сообщество, а потому угроза”.

Вирус начали воспринимать всерьёз, в том числе в квир-кругах. Но статья не породила волну активизма, на который надеялся Крамер. Исключением была только радикальная группа Lavender Hill Mob.

В 1987 году, спустя почти десять лет после статьи с критикой сообщества, Крамер принял участие в акции протеста у Белого дома. В тот день полицейские арестовали, по сути, всех лидеров квир-движения. Это никого не остановило, в том числе и Крамера, который основал знаменитую группу ACT UP. Наконец-то агрессивный, часто скандальный активизм начал приносить плоды: менять отношение общественности и заставлять власти действовать.

Возможно, в 1978 году Крамер бы рассмеялся, если бы ему сказали, что он примет участие в параде квир-радикалов. Но в 1994 году это стало правдой. В тот год отмечали 25-летие Стоунволла, но радикальные организации отказались от участия в “мейнстримном” прайде и провели свой Альтернативный марш. В нём участвовал Крамер вместе с Лесбиянками-мстительницами, ACT UP, Transsexual Menace и другими активистами, которые когда-то так его возмущали, – во главе с Сильвией Риверой на каблуках.

Источник: We Are Everywhere, Matthew Riemer & Leighton Brown

Подписаться | #США #1970е #1980е #лица

Музыкальная минутка

Алехандро из Испании написал песню «Революция. Время выходить из шкафа» (на испанском языке) и создал к ней видео.

Он хотел бы, чтобы ЛГБТИК-люди его увидели, меньше боялись и легче принимали себя.

«Буду очень рад, если смогу поделиться им в любимой группе», — завершает своё сообщение Альянсу автор.