1934-ый год: будущий издатель Джеймс Лафлин и Эзра Паунд в панамке отдыхают в Рапалло. Где-то в этой временной окрестности двадцатилетний Лафлин услышит от Паунда судьбоносный совет заняться вместо поэзии чем-нибудь полезным, и всего пару лет спустя на свет появится великое издательствo New Directions, потягаться с которым мощью каталога может, наверное, только парижское Les Éditions de minuit. Забавно, но именно этот юный поклонник Паунда среди всего прочего станет издателем перового англоязычного романа Владимира Набокова, The Real Life of Sebastian Knight.

А вот кусочек из эссе Элиота Уайнбергера о Лафлине (можно прочесть в лимбаховском сборнике Бумажные тигры):

«Лафлин был последним ветераном «революции слова», человеком не только принимавшим в ней участие, но и лично знавшим корифеев модернизма. Он менял проколотые шины Гертруде Стайн, он опознал Дилана Томаса в морге, переслал балетные туфли жене Селина после войны, его спас от падения со скалы сачок Набокова, он оплачивал обитель Делмора Шварца и адвокатов Паунда, он похищал Мертона из монастыря, чтобы напиться, путешествовал на мулах с Рексротом, пил чай с Эллиотом. Он прожил от Первой Мировой Войны до Первой Мировой Сети, — восемьдесят непомерных лет, которые хотел бы прожить каждый писатель.

Он стеснялся роста, внезапно исчезал на собственном высокогорном курорте, чтобы покататься на лыжах, он был одержим идеей призрачных двойников, а, меж тем, имел нескольких, не уступавших в размерах. Его манеры отдаленно напоминали поведение Джорджа Буша, его библиотека была воплощением хаоса (он прочел ее всю).

Он питал странную страсть к Индии, был атлетом и ипохондриком, он послал Клинтону — которого называл «Смайлик» — паундовскую «Азбуку Экономики» в качестве инаугурационного подарка, он был гедонистом и меланхоликом, на него непрестанно жаловались и те, кого он публиковал, и те, к кому он не снисходил; на его лугах в Коннектикуте паслись овцы».

Прочитал в апреле две книжки о грустных мужчинах в лесу. О романе Антонио Мореско стоит потом рассказать отдельно, а вот о Mountainhead писателя c псевдонимом Новый Чучхе – рассказывать нечего, слишком она скучная в своих задумчиво-трансгрессивных блужданиях по Таиланду с Камбоджой и мастурбацией на хмонгских карлиц, но упомянуть этого необычного автора не будет лишним.

Чучхе довольно любопытная фигура, и он уже давно обосновался в Юго-Восточной Азии, где черпает вдохновение из местных очагов будничной жестокости и разврата. Чучхе интересен в первую очередь использованием фотографий в своих книгах, пример тому книга Wasteland. В Mountainhead, к сожалению, обращение к визуальному возникает только на тематическом уровне, а фотографии используются в качестве разделителей главок. К стилю Чучхе в общем-то сложно придраться, просто в text-only режиме какого-то нового или хотя бы интересного опыта он не дает, а на схожую тему гораздо мощнее писал Уильям Воллманн в Butterfly Stories.

Зато какое милое лого у издательства

Беглая ретроспектива сочинений Нового Чучхе: это современный В. Г. Зебальд, если бы тот отбросил душную западную память, освоил более жесткое провокационное письмо и начал исследовать бордели и заброшки Таиланда, периодически сталкиваясь с бесхозными трупами. Также это один из первых писателей, умеющих полностью вытеснять текст изображениями без превращения результата в фотокнигу.

Обзорная статья для первого знакомства с уникальным и противоречивым автором:
https://apocalypse-confidential.com/2022/01/14/new-juche-abjection-location-prostitution-and-the-unmasking-of-western-culture/

Небольшую серию постов о Новом Чучхе делал канал discarded. Кажется, больше упоминаний на русском этого автора и не было.

Перевел эссе Пола Уэста

Жорж Перек в Просто пространствах приводит заметку о роскошном доме на колесах Рэймона Русселя. В нем размещались гостиная, спальня, кабинет, ванная и комнатка для прислуги; были сейф и радиоприемник, ловивший все европейские станции. Продумали системы нагрева воды, отопления. Чуть больше о чудо-машине Русселя можно найти в биографии писателя за авторством Марка Форда. Руссель так кайфовал от своей затеи, что выставил машину на парижском автомобильном салоне 1925-го года и напечатал серию открыток. Позже он обкатал дом на колесах в нескольких вояжах, особенно удачной оказалась поездка в 1926-ом году в Рим. Если верить письмам Русселя, он добился встречи с Муссолини и папой римским Пием XI, которым подарил открытки с авто-домом на память. Муссолини осмотрел машину лично, а с понтификом вышло сложнее. Покинуть Ватикан он не мог, заехать в город на автомобиле Русселю не позволили, но впечатленный открыткой Пий XI отправил посмотреть на машину своего нунция, и тот был «совершенно поражен» увиденным.

С удивлением сегодня обнаружил, что у Майкла Мантлера, известного по созданному совместно с Карлой Блей ансамблю Jazz Composers Orchestra и неоднократному переложению на музыку слов Беккета, есть альбом по пьесе "Hide And Seek" недавно умершего Пола Остера с легендарным Робертом Уайттом, исполняющим мужскую партию.

Перевел эссе Джона Барта «Литература исчерпанности». О нем многие слышали, его часто упоминают как некую точку отсчета литературного постмодернизма, но само эссе почти никто не читал (что по-своему забавно соотносится с его содержанием). Теперь с ним можно ознакомиться на сайте Kongress W Press, скрасив ожидание переводов «Торговца дурманом» и «Творческого отпуска», написанных по разные хронологические стороны от «Литературы исчерпанности».