Дневник приходского священника
199 subscribers
43 photos
367 links
Заметки о церковной и духовной жизни
Download Telegram
to view and join the conversation
Покаяние с любовью

Читая роман «Плаха» Чингиза Айтматова, невольно вспоминал фильм «Крест и нож». И в романе, и в фильме главный герой пытался наставить на путь истинный преступников. Авдий Каллистратов, герой Айтматова, искренне верил в успех своего дела и надеялся, что сможет достучаться до сердец молодых ребят, которые ездили в Среднюю Азию для сбора дикой конопли. Бывший семинарист Авдий действовал осторожно, он не пытался навязывать никому свои религиозные убеждения, заходил издалека. В критические же моменты вся суть проповеди Авдия Каллистратова сводилась лишь к призыву: «Покайтесь!!!»

А вот пастор Дэвид Уилкерсон, герой фильма «Крест и нож», больше всего хотел донести до Нью-Йорских бандитов, что Бог любит их. Я вот думаю, окажись Уилкерсон вместо Каллистратова в той компании собирателей конопли, то возможно, что миссия пастора Дэвида вполне себе могла бы быть успешной. Чингиз Айтматов описывает, что почти у всех тех ребят, которые перевозили наркотики, было очень непростое детство. Кто-то из них был сиротой, у кого-то отец и мать были алкоголики. Никто из них не был обласкан родительской любовью. Я представляю, каково бы им было услышать, что кто-то их все-таки любит, несмотря ни на что.

Покаяние, конечно же, тоже нужно. Жаль, что энтузиаст Авдий Каллистратов не смог объяснить молодым людям, ради чего или даже ради Кого нам необходимо это покаяние. А покаяться нужно, чтобы принять Бога, Который нас любит.
Не ленитесь познавать Христа

Нам, сегодняшним христианам, намного проще познать Христа именно благодаря тому, что у нас есть не просто написанное Евангелие, а оно сейчас нам всем вполне доступно. Думаю, сам Бог подсказал Иоганну Гутенбергу в 15-м веке изобрести книгопечатный станок. До книгопечатания, чтобы прочесть Евангелие, нужно было иметь большие деньги (все книги тогда стоили очень дорого) и еще нужно было уметь читать (в средневековой Европе грамотными были лишь 3% населения). Сегодня же помешать прочесть главную книгу для христиан может только собственная лень.
«Молодой Папа». Пересмотр

Рассказывает отец Александр Богдан

Сериал «Молодой Папа» в первый раз я посмотрел почти сразу, как он стал доступен в интернете. Это было около 5 лет назад. Тогда в целом он мне не понравился. Лишь достаточно забавными показались комические моменты из этой киноленты. Я всерьез не понимал, почему некоторые православные публицисты отзываются об этом сериале очень даже положительно. Еще больше меня удивило, что некоторым моим знакомым католикам этот сериал очень понравился. Я после первого своего просмотра воспринял этот сериал как плевок в адрес Римо-Католической Церкви.

Недавно пересмотрел этот сериал заново. Совсем по-другому воспринял его. Молодой Папа полный энергии готов сделать что-то важное и грандиозное для своей церкви. Он искренне переживает, чтобы его реформы были полезны. Он прекрасно понимает, что в Ватикане его никто не любит, что можно ждать предательства абсолютно от кого угодно. Ему хочется обновить церковь или даже омолодить ее. Главный герой Пий XIII не хочет просто следовать модным современным тенденциям, например, одобрить гомосексуализм и аборты, а наоборот твердо отстаивает церковную позицию.

Когда смотрел сериал первый раз, то за всем пафосом, которым насыщена каждая серия, я совсем не заметил, что главный герой очень даже искренне верит и надеется на помощь Бога в деле управления церковью.

Ну, а тем, у кого этот сериал вызвал некие сомнения относительно веры, то вспомните известную новеллу „Декамерон“ Боккаччо, в которой изображены нравы Ватикана эпохи Возрождения. Однако там делается следующий вывод. Раз эти кардиналы и папы делают все, чтобы уничтожить Церковь Христову, а она живет, значит, она точно от Бога.

Этот сериал можно обсуждать с прихожанами, например. Для этого, кто желает, используйте мою нарезку:
https://vk.com/video8010558_456239544
Техника молитвы
Разговор с Томом Хопко вчера о молитве, вернее о современной одержимости "проблемой молитвы". Я убежден, что и эта "современная" молитва – все та же гордыня, что в ней нет главного, то есть потери себя в Боге. Такой "молитвенник" и в молитве утверждает себя, ищет себя, любуется собой, доказывает себе что-то. И потому "интересуется" молитвой и все изучает ее "технику".
прот. Александр Шмеман
из Дневников
https://pravlife.org/sites/default/files/styles/article_575/public/field/image/protoierej_aleksij_uminskij_odin_denj_39.jpg?itok=qYkMA1wZ
Комментарий уважаемого о. Александра Богдана

Наука без предпочтений

Когда религиозному человеку приводят научные данные, которые противоречат каким-нибудь его убеждениям, то у верующих могут появиться вопросы к личности ученого, который сделал эти научные открытия. В первую очередь волнует, не является ли этот ученый заядлым атеистом? На самом деле вопрос этот абсолютно бесполезный. Дело в том, что одним из основных критериев науки является объективность. Вот что об этом пишет доктор философских наук Дмитрий Гусев в своей книге «Популярная философия».

«Наука стремится к большой степени точности и объективности своих утверждений, т. е. их общеобязательности и общепризнанности. Она стремится минимизировать субъективный элемент в своих построениях, добиться того, чтобы ее выводы и результаты были одинаково убедительными для всех людей, независимо от их личных особенностей, желаний, пристрастий и предпочтений (т. е. всего субъективного).

В отличие от научных знаний философские и религиозные идеи тесно связаны с факторами субъективного предпочтения. Например, некий философ – материалист – считает первоначалом мира вечную и бесконечную материю (условно говоря – мировое вещество), одной из форм которой является разумный человек, отличающийся от всех других объектов мироздания духовной жизнью, вторичной, таким образом, по отношению к материи. Другой же мыслитель – идеалист – утверждает, что вечно существует и является первоначалом всего вовсе не материя, а нечто идеальное, духовное (Бог, Мировой разум, Абсолютная идея и т. п.), которое как бы разворачивается и воплощается во все объекты материального мира, вторичного, таким образом, по отношению к духу. Ни подтвердить, ни опровергнуть наверняка ту или другую точку зрения невозможно. Поэтому человеку ничего не остается, кроме как, по крупному счету, верить или не верить в то, что мир устроен так или иначе. Поэтому одни, в силу своих предпочтений, будут согласны с материалистами, а другие – с идеалистами. Такова, во многом, специфика философских идей.

Иначе обстоит дело с научными знаниями. Например, трудно не согласиться с тем, что два физических тела притягиваются друг к другу с силой прямо пропорциональной произведению их масс и обратно пропорциональной квадрату расстояния между ними. Несмотря на субъективные предпочтения каждый вынужден признать справедливость ньютоновского вывода о всемирном тяготении, хотя бы потому что постоянно испытывает на себе последнее и никуда не может от него деться. Обратите внимание, вполне можно сказать: «Я не согласен с тем, что первоначалом мира является материя, скорее всего в основе мироздания лежит дух…», но можно ли сказать: «Я не согласен с тем, что Земля шарообразна и вращается вокруг Солнца, по моему мнению она плоская, а Солнце вращается вокруг нее»?»

От себя еще добавлю, что противостояние христианства науке возможно при сугубо буквальном понимании библейских текстов. Но православной церкви в отличии от современных протестантов и сектантов эта традиция не была свойственна. Текст Священного Писания, как и любой другой, не может существовать без интерпретации. Изучением Библии занимаются ученые-библеисты и при своих исследованиях они опираются не только на священный текст, но также на данные таких наук как история, археология, учитываются особенности древневосточной литературы, лингвистики и др. Если познакомиться именно с церковной интерпретацией Священного Писания, то становится понятно, что нет у христианства никакого противоречия с современной наукой.
Владеть своим религиозным актом

В наше время каждый религиозный человек должен быть готов к тому, что другие люди самых различных религий и исповеданий, и особенно вовсе неверующие, спросят его об источниках и основаниях его веры, ибо мы живем в такую эпоху, когда источники являются, по-видимому, «дискредитированными» – и эти основания отвергнуты и поруганы. Основанием всякой религиозной веры является личный религиозный опыт человека, а источником – пережитое в этом опыте Откровение.

Перед своим религиозным опытом современный человек не имеет права стоять в беспомощности и недоумении: он должен активно и ответственно строить его и владеть им, как верным путем, ведущим к Богу; он должен знать, куда он идет, как он ориентируется в тумане разноверия и соблазнов, каков его путь и почему он считает свой путь верным; он должен уметь отзываться на вопросы затрудненных и беспомощных и спешить им на помощь. Иными словами, он должен владеть своим религиозным актом, чтобы защищать его от соблазнов и покушений и чтобы помогать другим, еще не выносившим своего религиозного акта.

И.А. Ильин
«Аксиомы религиозного опыта»
Старцы

Рассказывает отец Александр Богдан

Какие только домыслы не бытуют относительно их. Есть люди, которые считают, что старец обязательно должен быть прозорливым, то есть уметь читать мысли, видеть будущее и прошлое. Из этого следует, что услышать совет от такого старца – это равносильно, что услышать наставление от Самого Бога. Бывает даже и такое, что люди ищут по монастырям именно такого вот старца, который бы им рассказал, как и чего делать. К гадалке же обращаться грех, а к старцу вроде никто не запрещал.

Жаль, что наши люди мало читают классиков русской литературы. Например, Ф.М. Достоевский в своих «Братьях Карамазовых» очень доходчиво объясняет православную традицию старчества. В романе даже есть целая глава, которая так и называется «Старцы». Вот небольшая цитата оттуда:

«Старец — это берущий вашу душу, вашу волю в свою душу и в свою волю. Избрав старца, вы от своей воли отрешаетесь и отдаете ее ему в полное послушание, с полным самоотрешением. Этот искус, эту страшную школу жизни обрекающий себя принимает добровольно в надежде после долгого искуса победить себя, овладеть собою до того, чтобы мог наконец достичь, чрез послушание всей жизни, уже совершенной свободы, то есть свободы от самого себя, избегнуть участи тех, которые всю жизнь прожили, а себя в себе не нашли. Изобретение это, то есть старчество, — не теоретическое, а выведено на Востоке из практики, в наше время уже тысячелетней. Обязанности к старцу не то, что обыкновенное «послушание», всегда бывшее и в наших русских монастырях. Тут признается вечная исповедь всех подвизающихся старцу и неразрушимая связь между связавшим и связанным».

Алеша Карамазов как раз был учеником старца Зосимы, который является прототипом реального старца Амвросия Оптинского. Образ отца Зосимы показан очень красочно. Поспособствовал этому другой герой романа – монах Ферапонт, который является полным антиподом старца. Это просто гениальный прием Достоевского. Благодаря этой контрастности читатель может оценить всю яркость личности старца Зосимы.

Предполагаю, что кто-то, может, захочет снова взглянуть на этих двух литературных героев. Если не сильно хочется заново перечитывать весь роман, то можно прочесть мою выжимку из произведения, с помощью которой я хотел изобразить рядом старца Зосиму и отца Ферапонта по этой ссылке: https://disk.yandex.by/i/qVE9vpix5t-tPQ
Бердяев о единстве христиан

Николай Бердяев задумывается над проблемой единства христиан. На первый взгляд, эта проблема проста. Для тех из вас, для кого она не ясна, я использую элементарную притчу. Вот, скажем, умирает какой–то человек. Его дети безумно любят его. И расстаются с ним со слезами. Они говорят: «Отец, какая твоя последняя воля? Все, что ты скажешь, — мы выполним». Это естественно и совершенно закономерно. И он говорит: «Дети, у меня к вам только одна просьба, чтобы вы жили в единстве между собой, не оскорбляли друг друга, не отделялись друг от друга. Чтоб вы сохранили семью». Отец умирает. А у детей находятся объективные причины, может, вполне серьезные… Почему они все перессорились? Почему они ненавидят друг друга? Почему они не хотят знаться друг с другом? Время от времени кто–то из них вспоминает, что отец ведь нам заповедал другое…

И вот тогда–то дети и видят, что они его оскорбили. Они нарушили его завет, его волю. Предсмертный завет Христа нам, христианам, хорошо известен. Каждый в Библии прочтет эти слова, когда Господь Иисус молится перед смертью: «Да будет все едино: как ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, — да уверует мир, что Ты послал Меня». Как Отец и Сын едины, так чтоб все были едины. Вот мысль Христа. Это Завет Его. Но Завет нарушен, нарушен совершенно очевидно. По объективным причинам. Все виноваты, каждый по–своему. Может, больше виноваты одни, может, больше виноваты другие… Люди Запада говорят, что больше виноват Восток в своей гордыне, люди Востока говорят, что виноват больше Запад в своем властолюбии, и так далее. Но что нарушен Завет — это уже очевидно.

прот. Александр Мень
«Истоки мировой духовной культуры»
Цель христианина

Мало кто задумывается над этимологией слова «грех». Это еврейское слово и оно означает промах. Другими словами, грех – это попадание мимо цели.

Для верующего человека целью является Бог. Так вот, абсолютно все, что нас удаляет от Бога, от нашей главной цели, является грехом. Удалять нас от Бога могут и разные наши поступки, и наши слова, и наши мысли, и наши чувства и даже наши бездействия, когда, например, требуется наше активное участие в помощи кому-нибудь.

Чтобы легче было запомнить значение слова «грех», приведу текст одного объявления, которое я прочел в кабинке туалета одного московского храма. «Дорогой брат, напоминаем тебе, что слово «грех» переводится как промах. Если ты согрешил, то возьми тряпку и убери за собой».
Святые нашей культуры
Русская религиозная философия не была никогда камерной, кабинетной, оторванной от жизни, отвлеченной. Все ее представители были мужественными свидетелями Истины, исповедниками Евангелия, все они так или иначе вступали в борьбу в жизни, все они запечатлели — каждый по–своему — свои взгляды не только на бумаге, но и в жизни. Они были святыми нашей культуры, не канонизированными, но действительно образцами, на которые могут равняться нынешнее и будущие поколения.
прот. Александр Мень
«Истоки мировой духовной культуры»
https://vsesdal.com/post_images/shares/image-20.jpg
Художник – слуга Божий

Плох тот художник, который не требует от своего создания – художественного совершенства. Но каждое касание к совершенству приводит человеческую душу к дверям Царства Божия. Каждый «атом» художественности зовет и обещает полноту духовного бытия; а полнота духовного бытия («плэрома») возможна только в Боге. Вот почему всякий истинный художник творит дело религиозное и есть Божий слуга, независимо от своей конфессиональной принадлежности, и независимо от того, как он сам про себя осмысливает свое дело.

И.А. Ильин
«Аксиомы религиозного опыта»
Благодарение Богу

Как невозможно знать Бога и не благодарить Его, так невозможно и благодарить Бога, не зная Его. Знание Бога претворяет нашу жизнь в благодарение, благодарение претворяет вечность в жизнь вечную. «Благослови, душа моя, Господа, и вся внутренняя моя, имя святое Его!..» (Пс. 102:1). Если вся жизнь Церкви есть, прежде всего, один сплошной порыв хвалы, благословения и благодарения, если благодарение это возносится и из радости и из печали, из глубины как счастья, так и несчастья, из жизни и из смерти, если само надгробное рыданье претворяется им в хвалебную песнь «Аллилуйя», то это потому, что Церковь и есть встреча с Богом, совершившаяся во Христе, Его – Христово – знание Бога, нам дарованное как дар чистого благодарения и райской хвалы. Христос «открыл нам райские двери».

прот. Александр Шмеман
«Евхаристия – Таинство Царства»
«Евангелие» Толстого

Когда Лев Толстой пpеподавал в школе, он писал, что не надо детям пеpесказывать Библию: это книга человечества, ее надо читать такой, как она есть. Но потом он не устоял — слишком был твоpческий человек. И он начал создавать свою pелигию, свое Евангелие. Ветхий Завет он отбpосил, потом отбpосил Послания апостолов, потом из Евангелия выкинул все то, что не умещалось в pамки pационального, повеpхностно объяснимого, научно объяснимого (хотя он сам науку пpезиpал, но тут под гипнозом научности он сдался). И получилось поpазительное явление: книга, написанная непpофессионалами (евангелисты были), оказалась несоизмеpимо выше того, что написал великий миpовой гений литеpатуpы, ибо Евангелие Толстого так же мало похоже на подлинное Евангелие, как бледная тень на великий шедевp.

Помню, я когда–то пpосматpивал книгу ХIХ века по истории искусства. Тогда еще не было фотогравюр, а были контурные рисунки. Там я впервые увидел Сикстинскую Мадонну контурами. Представляете себе, что такое контурный рисуночек Сикстинской Мадонны и сам подлинник? Это чуть–чуть напоминает то, что сделал Толстой с Евангелием.

.....

Таким образом, у Толстого нет Евангелия, а есть искажение Евангелия. Евангелия — не сборники поучений, а неподражаемый, в несколько мазков написанный образ Христа, волнующий людей уже двадцать столетий. У Толстого это исчезло, а остались пресные назидания морального характера, которые были и у Сенеки, и у Марка Аврелия, и у Конфуция. И Толстой, когда потом составлял толстый том «Круга чтения», поместил в нем их изречения, причем он поступил с ними так же свободно, «творчески», как и с Евангелием. Поэтому их учения оказались похожи на учение Толстого, будь то Конфуций, будь то Евангелие, будь то Талмуд или Ларошфуко…

прот. Александр Мень
«Истоки мировой духовной культуры»
Творение приоткрывает завесу над божественным гением
Представьте себе, что вы смотрите на прекрасное живописное полотно, слушаете чудную музыку, со слезами на глазах читаете стихотворные строки. Вы удивляетесь таланту живописца, композитора или поэта. Но вот вы видите перед собой великолепную картину природы. Кто из нас хотя бы один раз в своей жизни не смотрел с замиранием сердца на величественно закатывающееся за край далекого горизонта яркое солнце, не восхищался сияющей и прозрачной лазурью бесконечного неба, кого не завораживали переливающиеся всеми цветами радуги капельки утренней росы или пляшущие огоньки ночного костра, кто не бродил в задумчивости по осеннему лесу, вглядываясь в его золотую глубину? Так если за великолепием живописного полотна, музыкального произведения или стихотворных строк стоит какой-то человеческий гений, значит за гармонией и величием окружающего нас мира мы должны предположить наличие Творца, во много раз более гениального и совершенного. Что как не его фантастический замысел и таинственная кисть произвели вокруг нас непостижимую красоту природы? (Вспомним телеологический аргумент).

По произведению художника, композитора или поэта мы узнаем отчасти о самом создателе этого произведения. Конечно же это будет знание неполное, ведь автор всегда больше, шире, сложнее, глубже, чем любое его творение. Разве не хотелось нам, придя в восторг от какого-либо произведения, увидеть его создателя, поговорить с ним? Точно так же по творению Бога – мирозданию – мы узнаем отчасти Творца. Разумеется, это знание крайне фрагментарно, и нам хочется выйти за его пределы, подняться до самого Создателя, но стоит ли пренебрегать творением, которое приоткрывает завесу над божественным гением?

Наоборот, стоит использовать эту возможность, пристально всматриваться в творение, а значит – совершенствовать разум, приумножать знание, так как оно оказывает великую услугу религии, укрепляя и обосновывая веру в начальную причину всего сущего – творящего Бога.
Дмитрий Гусев
«Популярная философия»
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/c6/Monreale_creation_earth.jpg
Грехопадение в Библии и шумерский миф

Рубрика #церковная_археология

Умение прямо смотреть в глаза действительности сближает Бытописателя с вавилонскими мудрецами, с авторами поэм об Этане и Адапе, о господине и рабе и Гильгамеше. Тем не менее их безысходный пессимизм чужд Библии.

Ягвист строит свое повествование как теодицею, «богооправдание». Он решительно не принимает мысль о том, что зло создано Богом. Напротив, в творении все прекрасно и гармонично, хотя и не окончено. Земля обнажена и пустынна, но она ждет человека-творца, и на ней появляется Эдем как начало мирового цветения. Человек не только господин природы, окружающей его, но и господин над своей собственной природой. Его плотская, стихийно-чувственная жизнь протекает естественно и гармонично. Об этом свидетельствует нагота первых людей, которым нечего было стыдиться. Древо Жизни, от которого Человек еще не вкусил, ожидало его.

Итак, бедственность человеческого бытия проистекает не от Божества, как в шумерском мифе, а от самого человека. Это он восстает против Творца, пытаясь утвердить свою волю вопреки Тому, Кто его создал. Пролог Священной Истории — это цепь грехопадений и преступлений человечества.

«Полубог Адапа теряет бессмертие в результате путаницы и недоразумения. В поэме нет никакого нравственного смысла. Напротив, библейское сказание утверждает вину и ответственность человека за катастрофу, лишившую его Древа Жизни «В лучшем случае, — говорит известный ориенталист Т. Гастер о сравнении двух сказаний, — все, что он (Ягвист) использовал, — это слабые контуры рассказа для темы и задачи своего совершенно отличного повествования» (Th. Gaster. The Oldest Stories in the world, p. 911).

прот. Александр Мень
История религии. Том 2. Магизм и единобожие
Прощение — это невероятная сила

— Папа, я никогда не смогу простить сукина сына, который убил мою Мисси. Если бы сегодня он был здесь, не знаю, чтобы я с ним сделал. Я понимаю, что это неправильно, но я хочу, чтобы ему было больно, так же больно, как больно мне… если я не могу добиться справедливости, я все равно жажду мести.
Папа позволил потоку чувств выплеснуться из Мака.
— Мак, для тебя простить этого человека означает отпустить его ко Мне и позволить Мне спасти его.
— Спасти его? — И снова Мак ощутил пламя гнева и боли. — Я не хочу, чтобы Ты его спасал! Я хочу, чтобы Ты сделал ему больно, наказал его, отправил в ад… — Голос его сорвался.
Папа терпеливо ждал, когда волна эмоций вновь отступит.
— Я не в силах забыть того, что он сделал! Да разве такое возможно? — взмолился Мак.
— Простить не значит забыть, Мак. Это значит перестать душить другого человека.
— Но мне казалось, Ты забыл наши грехи?
— Мак, Я Бог. Я ничего не забываю. Я знаю все. Поэтому забыть для меня означает сознательно себя ограничить. Сын мой, — голос Папы сделался совершенно спокойным, и Мак взглянул прямо в его глубокие карие глаза, — благодаря Иисусу больше нет закона, требующего, чтобы Я держал в голове все ваши грехи. Они исчезают, когда речь заходит о тебе и обо Мне, они никак не влияют на наши с тобой взаимоотношения.
— Но ведь тот человек…
— Он тоже Мой сын. Я хочу его спасти.
— И что потом? Я прощаю его и все у нас прекрасно? И мы становимся приятелями? — Мак говорил негромко, но с сарказмом.
— У тебя нет никаких взаимоотношений с этим человеком, во всяком случае, пока что. Прощение не означает начало взаимоотношений. Через Иисуса Я простил всем людям все их прегрешения против Меня, но лишь немногие выбрали взаимоотношения со Мной. Макензи, разве ты не понимаешь, что прощение — это невероятная сила, сила, которую ты разделяешь с Нами, сила, которую Иисус даровал всем, в ком Он живет, чтобы стало возможным воссоединение? Когда Иисус простил тех, кто прибивал Его к кресту, они перестали быть в долгу перед Ним и передо Мной. В своих взаимоотношениях с теми людьми Я никогда не вспомню, что они сделали, не стану стыдить их, не стану обвинять.

Уильям Янг

Рубрика #книги #Хижина
Библию написала Церковь

И еще один очень важный, но отдельный вопрос связан с понятием богодухновенности – это вопрос о буквальной непогрешимости Писания. Если Библия – это Слово Божие, то она не содержит ошибок. Но значит ли это, что каждое ее утверждение необходимо понимать строго буквально? Вовсе нет.

К примеру, в Исх 7:17–25 описано, как вода в Ниле превратилась в кровь, но вряд ли анализ этой жидкости обнаружил бы в ней лейкоциты, эритроциты и т. д. Видимо, автор имел в виду, что вода приобрела неестественно красный цвет и сделалась непригодной для питья; такое понимание ничуть не подрывает авторитет Библии, но отдает должное человеческому языку, на котором написана книга. В конце концов, когда в советское время цвет красного флага нам объясняли кровью, пролитой борцами за коммунизм, никто, разумеется, не предполагал, что каждое конкретное полотнище вымачивают в крови.

Если мы верим, что авторитет Писанию придает именно Церковь (в том числе и ветхозаветная Церковь, сообщество верных Богу сынов Израиля), то стоит говорить не о какой-то одной «диктовке», а о действии Святого Духа на всех этапах формирования этого текста. Библию написала, в конечном счете, Церковь, а не просто некоторое количество святых авторов.

Андрей Десницкий
«40 вопросов о Библии»
Школа верной молитвы

Церковь учит людей молиться, т.е. верно обращаться к Богу и вступать с Ним в то драгоценное единение, которое составляет самую сущность религии. Человек призван жить в обращении к Богу и лучше всего, чтобы это обращение было непрерывно, т.е. чтобы оно не угасало в душе при всех ее земных занятиях. Но это обращение должно непременно иметь свои сосредоточенные подъемы, духовно верные и действительно приводящие к единению с Богом; и вот Церковь учреждает и осуществляет для этого свои богослужения. Эти богослужения составляют, прежде всего, школу верной молитвы.

И.А. Ильин
«Аксиомы религиозного опыта»