ВЕЩИЦИД И ГОМИЦИД

В День строителя несколько слов о дестрое. Эпоха потребления – это когда никакой вещи, никакого материального объекта не жалко. Хотя бы потому, что большинство этих объектов одноразовые. 
Человек одноразов по определению, поэтому переход от убийства вещи к аннигиляции человека — гомициду —закономерен. Американское кино – сплошной вещицид. Бынц – машина вдребезги, да не одна, а целая парковка! Сколько авто Вин Дизель ухайдакал в «Форсаже»? На съемках «Крепкого орешка» демоторизировано 132 машины. А компьютеры! Сколько их разромлено в десктоп-хорроре? А сколько в фильмах про психопатов? Хрясь – ноутбук и мобилку об стену, чуть героя нервяк накрыл.
Русское отношение к вещам – совершенно особое, целая философия. Мало какой народ потерял в исторических бедствиях столько вещей, как мы.
Дефицит спасал нас от вещицида. Каждое изделие береглось, чинилось и передавалось детям. Старец Зосима у Достоевского говорит: «Будешь любить всякую вещь и тайну Божию постигнешь в вещах».

ОБСЦЕННАЯ НЕМОТА
Большое возбуждение царит в формирующемся сообществе военной поэзии по поводу разноса стихотворения Анны Долгаревой с обсценным глаголом. Конечно, «божественный глагол» — или «великое русское слово» — призвано быть не обсценным, а бесценным. Но сталкивать лбами Долгареву с Гамзатовым и тыкать ей в нос Симонова, как и стравливать любого поэта с любым другим поэтом, — приемчик не комильфо. Замечу, что стихи, фиксирующие эмоциональную реакцию в моменте, идущие репортажным валом, редко являются образцом совершенства. Времени на их тщательную огранку под обстрелами явно нет. И торопливость в присутствии смерти не равна диванной поспешности ради ежедневного присутствия на полях сетевых сражений. А поэтической культуре, если ее столько лет профанировать, просто неоткуда взяться. Но в почти подростковом эпатаже (а кто в глазах смерти взросл?) слышна и реакция на долгую замолчанность, на сталкивание в маргиналитет, на бессмысленный и беспощадный кэнселинг отечественного литературного разлива. И не понимать этого обстоятельства — значит продолжать выморочную политику отмены. Вспомнилось стихотворение самого отмененного из смогистов. По-моему, весьма подходит к случаю.
НИКОЛАЙ ШАТРОВ
(1929 – 1977)
НЕМОЙ СТИХ
Я пишу на варварском наречье
(У России вырвали язык!)
Царственно себе противоречу
По примеру всех земных владык.
 
О, потомки! Полюбуйтесь, груб как
Ужас, миновавший ваши рты.
Этот окровавленный обрубок –
Громкое мычанье немоты.
1958

* * *
Безлошадный топтатель обочин,
Попаданец из позавчера, —
Хорошо августовские ночи
Вот с таким коротать у костра.

Хорошо, бестревожно, не стыдно
Прижиматься спиною ко дну.
И, пока ещё лето ликвидно,
Он меня не оставит одну.

Хворостиной огонь расшурует,
Отпустив золотые бразды,
И к рассвету, глядишь, расшифрует
«Чёрный ящик» упавшей звезды…

Скоро день рождения Игоря Лавленцева. При нынешней скорости как знать, что такое «скоро». А думается и скучается по Игорю сегодня. Чего ж тянуть? Он был спортсменом, в 16 лет попал в страшную автокатастрофу и остался в инвалидной коляске. Его мама показала мне первые стихи сына, и они показались мне безнадежными. Но хватило ума, пересилившего жалость, сказать ему: «Не бросай! Это твое спасение!» С травмой, как у него, не живут, а Игорь не просто жил до последнего, но был счастлив и могуче деятелен. И стал настоящим поэтом, и понял многое, и правильно понял. Да и прозу его я люблю не меньше стихов. О жизни русского богатыря Игоря сериал бы снять. А пока не сняли — хоть вспомнить дорогого моего земляка!

ИГОРЬ ЛАВЛЕНЦЕВ
(27.08.1963 - 07.10.2005)
***
...А рифма русскому стыду
Необходима,
Как мозоль
Первоначальному труду.
И слово - боль,
И слово - ноль
Соизмеримо солоны,
Такая рифма,
Хоть умри.
Ах, там верлибры, как слоны,
Бредут,
Минуя Тюильри...
Лишь два столетья с небольшим...
А что до «Слова…»,
То и здесь
Она рассеяна,
Как дым,
Предвосхищеньем.
Даждь нам днесь
Насущный наш
Созвучный слог!
Уж он не слон,
Он ушлый уж
Иль чиж залетный,
Проще - Бог,
Земной будитель русских душ.
С трудом,
С мозолью
К небесам.
Кольнул, обжег...
И прерван тлен.
А что до Франции,
Так там
Без рифмы выжил бы Верлен,
Хоть и не жил.
И бред о том
Совсем не бред.
И в том,
Что стих предстал стыдом,
Ошибки нет.

В этот день 1812 г. русская армия оставила Смоленск. Армия Наполеон двигался к Москве. Главнокомандующим всеми русскими армиями и ополчением был назначен генерал от инфантерии светлейший князь М.И. Кутузов. Ему шел 67-й год. В третьем томе «Войны и мира» Кутузов просит брата своего адъютанта Кайсарова напомнить ему стихи Сергея Марина,
гвардейского полковника, флигель-адъютанта. И мы вспомним боевого офицера Марина (ударение на втором слоге, орфография автора).
БОНОПАРТ И ЭХО
Кого бояться мне, коль нет уж прусских?
Русских.
Как русских? Но мой меч их войско все пожнет.
Нет.
Ужели не побью я русских никогда?
Да.
А кто ж побьет меня? Неужли Бенигсон?
Он.
Так чем же от стыда я должен избежать?
Бежать.
Бежать! Куда? В каких сокроюся странах?
Ах!
Что будет с Францией, как мой падет кумир?
Мир.
Чего мне ожидать, увы! Я был тиран.
Ран.
И так не получу я никаких наград?
Ад.
1812

Почти совпадающие даты рождения и гибели Вампилова. 85 (19 августа) и 50 лет (17 августа).

ШАМАНОВ. Вот я всё хочу тебя спросить… Зачем ты это делаешь?
ВАЛЕНТИНА (не сразу). Вы про палисадник?.. Зачем я его чиню?
ШАМАНОВ. Да, зачем?
ВАЛЕНТИНА. Но… Разве непонятно?
Шаманов качает головой: непонятно.
ВАЛЕНТИНА. И вы, значит, не понимаете… Меня все уже спрашивали, кроме вас. Я думала, что вы понимаете.
ШАМАНОВ. Нет, я не понимаю.
ВАЛЕНТИНА (весело). Ну тогда я вам объясню… Я чиню палисадник для того, чтобы он был целый.
ШАМАНОВ (усмехнулся). Да? А мне кажется, что ты чинишь палисадник для того, чтобы его ломали.
ВАЛЕНТИНА (делаясь серьезной). Я чиню его, чтобы он был целый.
ШАМАНОВ. Зачем, Валентина?.. Стоит кому-нибудь пройти, и…
ВАЛЕНТИНА. И пускай. Я починю его снова.
ШАМАНОВ. А потом?
ВАЛЕНТИНА. И потом. До тех пор, пока они не научатся ходить по тротуару.
(«Прошлым летом в Чулимске»)

Тропарь праздника Преображения Господа нашего Иисуса Христа, глас 7

Преобразился еси на горе, Христе Боже, показавый учеником Твоим славу Твою, якоже можаху: да возсияет и нам грешным свет Твой присносущный, молитвами Богородицы, Светодавче, слава Тебе.

СБОРЩИКИ УРОЖАЯ
Лето 91-го мы жили на даче в Шереметьеве. Ну, как - даче? Были на балансе "Литгазеты" несколько  летних домиков без коммунальных удобств - к летной полосе впримык.
19 августа, на Преображение, я по обыкновению пробудилась ровно в момент захода на посадку лайнера то ли еще Пан-Американ, то ли уже Дельты. От капиталистической вибрации стекла на моей  верандке выпучивались, как мыльные полупузыри. Слепой рукой я безошибочно нажала на пуск приемника "Альпинист". И несменяемая станция голосом Америки мне поведала...
В метре от нашего бунгало обитал спецкор по Украине по прозванию Киса. До его ночлега можно было дотянуться, высунувшись из моего окна. Но я от нервов пошла ногами, сыграла арпеджио на впучившемся обратно стекле:
- Киса! Горби скинули!
Потомственный киевлянин с бодуна принял сообщение как должное. Простонал только:
- Ну и хер с ним!
На работу нас вывозили на редакционном автобусе. Автобус, вопреки сомнениям, прибыл в срок.
По Ленинградке шли танки. А пообочь, на лоскутных самопальных полях остаточно советский народ по случаю сбора урожая застыл в классической предосенней позе "адхо мукха шванасана", или "собака мордой вниз".
- Киса, что будет? - тоскливо спросила я.
Он показал за окно:
- Пока кверху дупой стоят, картоха будет. Вот когда разогнутся...
Картоха в тот год уродилась.

***
Белые банты над степью летят —
В школу попал реактивный снаряд.

Племя, начитанное страшилками,
Лупит по целям советскими «Шилками».

Су-27 соревнуются с МиГами.
Окна от взрывов заложены книгами.

Кто виноват, что начальство уехавши?
Пушкин да старая библиотекарша.

Бровки политики слелали домиком.
Мечут поэтов — томик за томиком —

В печку из бочки, чтоб не пивасиком
Грелись в осаде, а русскими классиками.

Просят ответа у неба херсонского
Хлопцы с глазами Андрея Болконского.

И, помешавшись от голода, горя ли,
Ищет Аксинья в санчасти Григория.

Воздух-Земля голосит над Авдеевкой...
Дети в подвале играют в Фадеева.

Упокой Господи душу новопреставленной рабы Твоея убиенной Дарии, и прости ей
вся согрешения вольные и не вольные, и даруй ей Царствие Небесное. Аминь.

22 августа 1919 г. в Харькове родился Михаил Кульчицкий. 19 января 1943 г. погиб в бою под селом Трембачёво Луганской области.

Я вижу красивых вихрастых парней,
Что чехвостят казенных писак.
Наверно, кормильцы окопных вшей
Интендантов честили так.

И стихи, что могли б прокламацией стать
И свистеть, как свинец из винта,
Превратятся в пропыленный инвентарь
Орденов, что сукну не под стать.

Золотая русская сторона!
Коль снарядов окончится лязг,
Мы вобьем в эти жерла свои ордена,
Если в штабах теперь не до нас.

***
Долог август, природа предтленна,
Лес готовится к сходу листвы,  
Отделяя слои постепенно,
Как сползает платок с головы.

Нагота предъявляет резоны, -
Так из выползня лезет змея.
Безмятежно, небольно, сезонно
От себя избавляюсь и я.

Ничего не пропустит Раститель –
Будет золото вам, будет медь.
Только что' красота? Загуститель,
Растворимая в сладком камедь.

Весла высушат птичьи триремы,
Годовая сожмется спираль.
Красота – это память Эдема,
Нагота – выдворенья мораль.

На погост проберешься понурый, 
Загребая покров желто-бурый,
Совлеченный, как ветхий Адам...
Все готово к большим холодам: 

И деревьев скрипучий акафист,
И оградка на ржавой скобе,
И железнодорожный анапест
С заиканьем на третьей стопе.

БЕССМЕРТНОЙ МУЗЫКИ ХВАЛА

День памяти Георгия Иванова.    Он, может быть, как никто из эмигрантов 1-й волны демонстрирует эволюцию грандиозного феномена Серебряного века и движение трагедии рассеяния к общему знаменателю и единству  контекста русской литературы ХХ века. В полной безнадежности, без малейшего шанса на  прочтение соотечественниками Георгий Владимирович до конца нес крест русского Поэта.

***
Над облаками и веками
Бессмертной музыки хвала -
Россия русскими руками
Себя спасла и мир спасла.

Сияет солнце, вьётся знамя,
И те же вещие слова:
"Ребята, не Москва ль за нами?"
Нет, много больше, чем Москва!
Май, 1945