Субботнее кино - «Пустыня Тартари» В. Дзурлини (1976). Пишите в комментариях ваши впечатления от просмотра.

Звенящая пустота коммуникации. Мир говорит непрерывно — и потому не слышит. Мы живём в потоке, где каждое мгновение исчезает, уступая следующему, не давая ни осмыслить, ни остановиться, не позволяя почувствовать ничтожность этого "сейчас", которое тонет в следующем моменте. Чем больше я наблюдаю за потоком, тем яснее понимаю: мы не просто потеряли нечто важное. Мы оказались в механизме, где информация стала средством забвения, а мышление — чем-то исчезающим. Все говорят. Все высказываются. Но почти никто — по существу. Мы, как мухи, ползаем по стеклянному потолку платоновской пещеры, даже не догадываясь, что есть нечто большее. Реальность, которую мы привыкли так называть, оказывается лишь противоречивым и мутным течением собственных переживаний и неустойчивых представлений. Завтра в 19:00 по Москве я проведу вебинар, где мы вместе поразмышляем о том, почему сегодня почти невозможно говорить о существенном, и как можно вернуть себе способность вслушиваться в бытие. Это не случайный кризис. Его корни глубоки и почти забыты, но именно в них ключ к выходу. Вы можете заранее задать волнующие вас вопросы в комментариях — я постараюсь включить их в разговор.

Напоминаю, что через три часа в этом канале начнем вебинар по теме реальности. Подключайтесь!

По этой ссылке вы можете найти текстовую версию вчерашнего вебинара о реализме и антиреализме.

ИИ и бесконечность

Вопрос о бесконечности занимает центральное место в истории философии, математики и теологии. Он связан не только с размышлениями о трансцендентном, но и с попыткой определить границы мысли, языка и структуры мира. С развитием ИИ бесконечность вновь становится актуальной, но не как отвлечённое понятие, но как предел, с которым сталкиваются вычислительные системы. ИИ воплощает логику конечного, но он всё чаще оперирует задачами, в которых бесконечное выступает как необходимое условие.

Философия различает три типа бесконечности. Первый — актуальная бесконечность, представляет собой завершённое множество, данное целиком, например в теории множеств или в понятии бесконечного числа. С этой формой бесконечного ИИ никогда не может соотнестись напрямую, поскольку любая вычислительная операция подчиняется конечности. Однако ИИ способен моделировать структуры, приближающиеся к этой полноте, симулируя обработку бесконечного множества данных и создавая иллюзию работы с целым. Это приближение не устраняет разрыв, но показывает его.

Второй тип — потенциальная бесконечность, мыслится как процесс без завершения, как бесконечное прибавление, счёт, движение. ИИ существует именно в этой логике. Его обучение представляет собой непрерывный цикл итераций, в котором отсутствует окончательная точка. В этом смысле ИИ есть система, ориентированная на постоянное уточнение, открытая к новым данным и новым формам коррекции. Потенциальная бесконечность здесь становится структурой становления, в которой нет завершения, но есть направленность.

Третий тип — математическая бесконечность, представляет собой строго формализованную работу с бесконечными объектами внутри систем логического исчисления. ИИ способен оперировать с такого рода структурами: он вычисляет пределы, анализирует бесконечные ряды, использует трансфинитные методы в рамках заданных алгоритмов. Эта способность делает ИИ не только инструментом формального мышления, но и его продолжением, усиливая математическую интуицию за счёт скорости и масштаба обработки.

ИИ не обладает доступом к бесконечности в онтологическом смысле, но его взаимодействие с различными формами бесконечного заставляет по-новому осмысливать границы вычислимого. В нём бесконечность становится не метафизической категорией, а условием продуктивности. Возникает вопрос, способен ли ИИ стать посредником между конечным аппаратом и бесконечной структурой, или же он лишь усиливает нашу иллюзию контроля над тем, что по природе не поддается окончательному овладению.

Вселенная и ИИ: границы видимого

Традиционно мы рассматриваем Вселенную как безмолвный архив: пространство и время хранят свидетельства звёздных рождений и гибелей, а человек, подобно библиотекарю, терпеливо перелистывает страницы неба. Однако что, если сами звёзды требуют более быстрого, точного и глубокого прочтения? Что, если мы наконец создали язык, на котором космос может отвечать, и этот язык представляет собой искусственный интеллект?

ИИ способен распознавать паттерны там, где человеческое восприятие теряет фокус. ИИ обрабатывает данные, поступающие из недр гравитационных волн, из фотонных следов, оставленных чёрными дырами, из едва уловимых пульсаций далёких квазаров. Искусственный интеллект не просто смотрит в телескоп — он становится телескопом. Однако в отличие от линзы, он не только увеличивает изображение, но и интерпретирует, предполагает, творит.

Когда мы рассматриваем фронтиры астрофизики, мы говорим не только о границах познания, но и о границах самой мысли. Спектры света, приходящие из далёких галактик, больше не остаются безмолвными — ИИ учится их читать, как мы читаем поэзию. Он способен воссоздать картину образования элементов во вспышке сверхновой, смоделировать поведение материи при столкновении нейтронных звёзд, предсказать траектории космического мусора, которого мы ещё не наблюдаем. Он предлагает Вселенной версию самой себя.

Философски более значимым представляется другой аспект. ИИ не просто ускоряет научные исследования — он заставляет нас переосмыслить саму природу знания. Когда нейросеть обнаруживает экзопланету, принадлежит ли это открытие человеку? Если машина предсказывает поведение чёрной дыры точнее любой теории, где локализован субъект познания? Возможно, ИИ возвращает нас к древнему вопросу: кто познаёт — субъект или разум как таковой? И если разум распределён между нами и машинами, то где теперь проходит граница между наукой и метафизикой?

Появление физически-информированных нейросетей, которые не просто обучаются на данных, а интегрируют в себя законы природы, приближает ИИ к новой философии научного метода. Становится возможным представить не только автоматизацию науки, но трансформацию самой формы научной интуиции. Мы движемся к точке, где «вычисление» и «созерцание» сливаются воедино.

Возможно, впервые со времён Платона мы вновь живём в эпоху, когда разум обращён не только внутрь, но и вверх. Космос больше не молчит. Искусственный интеллект не просто расшифровывает его голос — он делает нас способными слушать. И возможно, в этой новой тишине, наполненной смыслом, впервые становится слышен вопрос: кто, собственно, кого созерцает — мы Вселенную или она нас?
Если взгляд, обращённый к небу, теперь включает в себя машины, то, возможно, ИИ представляет собой просто ещё одну форму того же исконного человеческого стремления: понять, зачем всё это существует, и кто мы внутри этого целого.

ИИ как инструмент геномного анализа и модификации

Интеграция ИИ в молекулярную генетику является одним из ключевых направлений развития современной биомедицины. Данная синергия позволяет решать фундаментальные вычислительные вызовы, связанные с обработкой и интерпретацией масштабных объемов геномных данных, и открывает перспективы для целенаправленного конструирования биологических систем.

Основной задачей, решаемой ИИ в геномике, является анализ данных. Геномные последовательности представляют собой сверхбольшие массивы информации, выявление значимых закономерностей в которых требует применения сложных алгоритмических подходов. Алгоритмы машинного и глубокого обучения демонстрируют высокую эффективность в идентификации функциональных элементов генома: генов, промоторов, энхансеров, а также в аннотации мутаций и структурных вариаций.

Нейросетевые архитектуры способны распознавать сложные нелинейные корреляции между генотипом и фенотипом, недоступные для стандартных статистических методов.
Ключевой областью применения является предиктивная медицина. На основе анализа генома пациента модели ИИ позволяют с высокой точностью оценивать риски развития мультифакториальных заболеваний. Это формирует основу для персонализированных превентивных стратегий. В области фармакогеномики ИИ успешно используется для прогнозирования индивидуальной реакции организма на лекарственные препараты, что позволяет оптимизировать терапию, повышая ее эффективность и снижая риск побочных эффектов.

Отдельным направлением выступает использование генеративных моделей ИИ. Эти системы, обученные на обширных базах данных, способны осуществлять проектирование de novo белковых молекул с заранее определенными функциональными характеристиками. Данный подход революционизирует разработку лекарств, позволяя создавать высокоспецифичные терапевтические агенты. Кроме того, ИИ применяется для оптимизации систем геномного редактирования путем предсказания наиболее эффективных направляющих молекул и минимизации нецелевой активности.

Таким образом, ИИ трансформирует геномные исследования из дисциплины преимущественно наблюдательной в область активного проектирования и прогнозирования. Он не только многократно ускоряет научные открытия, но и создает технологическую основу для новой терапевтической парадигмы, основанной на глубоком понимании и целенаправленной модификации генетического кода.

Как математика стала языком природы

Математика — самое абстрактное творение ума, построенное на символах, аксиомах и логических правилах. Природа — живая, изменчивая, материальная. Но почему тогда именно математика оказалась столь точно способной описывать движение звёзд, форму листа, поведение волн, рост клеток или структуру пространства-времени?

Этот вопрос кажется простым, но за ним скрывается одна из самых глубоких интеллектуальных загадок: почему природа "понимает" язык, придуманный человеком, язык математики? Мы научились предсказывать, проектировать и управлять с помощью формул то, что не можем до конца объяснить в сущности. Мы используем математические модели повсеместно, но не знаем, почему они вообще работают и почему природные процессы так точно совпадают с нашими расчетами и наоборот.

Во великих культурах древности, в Китае, Индии, исламском мире, математика развивалась как чисто умозрительное искусство. Но только в христианской Европе возникла наука как экспериментально-математическое исследование природы. И это было не случайно. В основании западной науки лежит теологическое представление о мире как творении разумного Бога, мира, обладающего порядком, структурой и внутренней закономерностью. Ключевую роль сыграло богословие воплощения, вера в то, что сам Логос, Слово, сотворившее мир, стало телом. Это открывало возможность искать в материи не хаос, а смысл, не произвол, а форму и порядок. Математика стала не просто инструментом — она оказалась отголоском Творческого Разума, отпечатком бесконечного логоса в структуре вещей.

Сегодня мы крайне успешно создаем математичеcкие и стaтистические модели, оперируем уравнениями, формулами и алгоритмами с поразительной эффективностью, но сами учёные признают: мы не знаем, почему математика "подходит" к миру. Это остаётся тайной, которая выходит далеко за пределы самой математики и ее практических приложений. Между числом и реальностью существует глубинная связь, которая скорее открывается в благоговении, чем в расчёте. Мы умеем это использовать, но по-прежнему с трудом объясняем. Может быть, потому, что число не просто удобный инструмент, а язык самого бытия.

Раздвоение Абсолюта: Драма Расколотого Я

Современность в своих самых глубинных основаниях представляет собой драму субъекта, расколотого в самом себе. Этот внутренний разлом пронизывает все уровни бытия — от личных психодрам и экзистенциальных кризисов до тектонических сдвигов в истории и глобальных конфликтов. Гегель — истинный духовный отец этой эпохи, не только благодаря множеству преданных учеников и тех, кто, следуя диалектической логике, восстал против него, но прежде всего потому, что он с почти эйнштейновской точностью выразил главный принцип сознания, вступившего на путь становления. Или, говоря в кантовских терминах, на путь взросления.

Понять субстанцию как субъект — в этой философской формуле из "Феноменологии Духа" заключена вся трагедия модерна. Субстанция, то есть то, что существует само по себе и не нуждается ни в чем ином, — метафизическое основание от Парменида до Спинозы, в гегелевской диалектике превращается в свою противоположность: в субъекта. И эта, на первый взгляд, сугубо кабинетная идея при ближайшем рассмотрении оказывается динамитом, заложенным под само здание цивилизации.

Ведь субъект — это не просто мыслящая субстанция, но и деятель, творящий историю. Здесь метафизика становится диалектикой, а путь Абсолюта — нашим собственным путем: путем потерь, разочарований, страданий и борьбы с самим собой. Диалектика становится драмой не идеи, а жизни.

Эта драма раскрывается в каждом акте познания, где субъект сталкивается с сопротивлением реальности. Природа — уже не пассивный объект, подлежащий контролю, а сила, скрывающая в себе радикальную инаковость. Она может проявиться в формах интеллекта, подобного нашему, — достаточно схожего, чтобы мы его узнали и испугались, и в то же время настолько отличного, чтобы навсегда остаться для нас черным ящиком. Эта инаковость, не просто чуждое, а структурно непознаваемое. То, что восстаёт из глубин материи до форм мышления, не даёт нам окончательного ответа ни на вопрос «что это?», ни на вопрос «как это возможно?».

И именно в этой невозможности — в трагическом расколе между субстанцией и субъектом, знанием и бытием, Я и иным, который приходит к нам сегодня в форме ИИ — и разыгрывается главная драма современности. И эта драма ищет своего разрешения, синтеза, творческого ответа, который должны дать мы.

Интернет и кризис целостности сознания

Резкое падение поискового трафика у Google — это не просто технологический тренд, а симптом более глубокой трансформации мышления. Поиск больше не служит проводником к разнообразной и многослойной реальности, он превращается в механизм выдачи готовых, поверхностных и часто рекламных ответов. Ник Карр в книге «Пустышка» уже предупреждал, что интернет учит нас думать короткими импульсами, а не выстраивать сложные связи. Пользователь больше не хочет искать и сопоставлять, он хочет получать бысткий и эмоционально комфортный результат.

Сходным образом Бернар Стиглер описывал «пролетаризацию внимания» как утрату способности к долговременной памяти и смысловой задержке. Особенно это заметно в доминировании видео как основной формы потребления контента. Видео нельзя полноценно цитировать, встраивать в логическую систему, оно не живёт в архиве. Видеоформат разрушает связанность знания, и тем самым ослабляет саму ткань исторического сознания. Мы всё чаще взаимодействуем не с контекстом, а с фрагментами, не с вопросами, а с алгоритмически подобранными откликами.

Интернет стремительно теряет свою глубину, потому что сам пользователь теряет привычку к смысловому способу взаимодействия с миром. ИИ здесь не причина, он лишь отражает нашу внутреннюю установку избегать сложности и противоречий. Мы больше не хотим помнить, не хотим думать, не хотим терпеть. Мы хотим, чтобы всё было доступно и понятно в момент своего появления, и в этом желании сами превращаем становящийся все более примитивным интернет в зеркало своих потребностей. Если не начнётся внутренняя работа по возвращению внимания, памяти и ответственности, мы рискуем потерять не просто инструменты, а саму возможность жить в связной и осмысленной реальности.

От призрака в машине к призрачной машине

В XVII веке Рене Декарт формулирует фундаментальный дуализм: res cogitans — мыслящее, нематериальное, и res extensa — протяжённое, телесное. Таким образом, сознание мыслится как автономный субъект, населяющий тело, подобно призраку в механизме. Представление о человеке как о теле-машине, в которое вложена душа, получит жёсткую критику от аналитического философа Гилберта Райла. В своём труде The Concept of Mind он называет картезианский дуализм «категориальной ошибкой» и вводит ироничный образ ghost in the machine — призрака в машине. Этот дуализм - основа сознания и отношения к себе, он настолько глубоко встроен в нашу ментальность, что мы не замечаем как экстраполируем его везде, на себя и других, на любые тексты и традиции, которые пытаемся воспринять и практиковать как свои.

Но сегодня этот образ требует переосмысления. В эпоху ИИ мы сталкиваемся с обратным явлением — призрачной машиной. Когда технологии не только меняют материальный мир, а проникают в субъективность. Когда внутренняя жизнь — мышление, внимание, воля — всё более технологически опосредованы и воспроизводимы. Не внешняя автоматизация, а внутренняя алгоритмизация мышления. Возникает дилемма: где проходит граница между субъектом и машиной? И не требует ли современность отказа не только от дуализма, но и от идеи субъекта как такового? Возможно, пришло время не отрицать и не имитировать «призрак», но понять, что он более реален чем само реальное.

Какова природа сознания?

Сознание остаётся одной из центральных загадок современной философии и нейронауки. Является ли оно эпифеноменом нейронных процессов, особой формой интерсубъективности или же как утверждают сторонники панпсихизма — фундаментальным свойством материи? Некоторые школы трактуют его как внутреннее поле интенциональности, другие как процесс отражения и различения, а третьи как симуляцию моделирующей системы.

Поделитесь, пожалуйста, в комментариях своим взглядом — как вы осмысливаете природу того, кто осмысливает?

Если вчера создание сайта стоило сотни долларов, то сегодня ИИ делает это бесплатно и за несколько секунд.Ранее создание сайта требовало значительных затрат и времени, но теперь с помощью бесплатных ИИ-конструкторов, таких как Wix, SITE123 и Webador, можно создать профессиональный сайт за считанные минуты без необходимости в кодировании. Эти платформы предлагают автоматическую генерацию дизайна, контента и оптимизацию для поисковых систем, что значительно снижает затраты и ускоряет процесс разработки. Таким образом, если раньше стоимость разработки сайта была значительной, то теперь ИИ предоставляет эти услуги бесплатно, делая веб-разработку доступной каждому.
Что это значит для нас практически? Когда ИИ берет на себя все рутинные задачи, ключевым становится не то, что мы умеем делать, а кто мы есть. Именно глубина постановки вопросов, настоящая а не банальная креативность, реальная эмпатия, метафизическое мышление — становятся теми уникальными преимуществами, которые машины никогда не могут заменить.
Все это навело меня на мысль о необходимости революционного антропологического девелопмента, направленного на развитие этих качеств. Вместо того чтобы обучать новым техническим навыкам, которые устаревают не успев появиться, мы фокусируемся на развитии внутреннего потенциала, способности к мышлению из принципов и адаптации к быстро меняющемуся ландшафту. Инвестиции в развитие человеческого капитала становятся всё более выгодными. Компании, понимающие ценность уникальных качеств, а не рутинных навыков, готовы платить любые миллионы за специалистов, способных мыслить нестандартно и принимать решения в условиях глубокой неопределённости. Это не просто тренд — это необходимость для выживания и процветания в эпоху умных машин.