Завтра — первая встреча курса.
«Театр как событие: четыре формы (не)бытия»
4 вечера / 10 июня — 1 июля / Zoom 20:00–22:00 МСК / 15 000 ₽
Ещё можно успеть — @ag_luthien

Сознание не имеет наблюдаемого начала.
Мы не можем зафиксировать момент, когда оно возникает, потому что уже внутри него. Чтобы засвидетельствовать момент рождения сознания, необходимо уже находиться в его свете, что обрекает нас на вечное опоздание к началу внутреннего рассказа о самих себе. Мы всегда уже окликнуты и застигнуты тем, что составляет нашу суть, но не не знаем откуда приходит и куда уходит. Оказавшись в вакууме неразличимого истока, мы заполняем внутреннее пространство чужими мифами и описаниями, принимая внешний взгляд за взгляд изнутри себя.

Мы существуем как эхо внешних слов, бережно пересказывая легенды о себе, которые на самом деле были написаны задолго до нашего пробуждения. В этом сумеречном состоянии мы усыпляем волю песнями, что кажутся нам настоящими, хотя их мелодия была лишь отзвуком внешних ожиданий. И только в редкие моменты, непредсказуемые и грозные, сознание внезапно вспыхивает подобно ослепительному огню в ночной тишине, освещая потаенные грани прожитого опыта. В эти моменты истина обнажается до основания, являя нам призрачную природу тех очарований, которыми мы столь долго тешили самих себя. Лишь через этот кризис идентичности и через переоценку всех ценностей мы наконец приближаемся к порогу философии. Именно здесь древний призыв к самопознанию перестает быть абстракцией и становится условием существования, обретением того подлинного сердца, из которого исходит и к которому возвращается жизнь.

Друзья и коллеги,

⚫️Недавно мы говорили об Эдгаре Морене, французском социологе и философе, ушедшем из жизни в конце мая.

Одна из ключевых тем Морена - проблема сложности (в смысле complexity). Явления,  с которыми мы сталкиваемся, сложны - неоднозначны, многогранны, не могут адекватно объясняться с помощью простых схем. Поэтому наше мышление - считает Морен - тоже должно быть комплексным. Он выступает против любых форм редукционизма - и это один из ключевых пунктов его программы.

Сегодня мы нередко видим (особенно в медийном поле) попытки свести сложное к простому, найти простые объяснения. Однако всегда ли такие объяснения работают? Стоит ли довольствоваться простыми схемами? И что можно понимать под "сложным мышлением"?

5 июля (воскресенье) мы с философом и богословом Олегом Давыдовым обсудим "теорию сложности" Эдгара Морена и почтим память этого замечательного мыслителя. Будем рады видеть всех (давненько мы не собирались)! Лайк, репост и всё такое ♥️

🔺Эдгар Морен против нового варварства: как сложное мышление может изменить мир  (дискуссия)🔺
Где: трансляция Zoom
Когда: 5 июля (вск) 12.00 по МСК

В основе современности лежит принцип Декарта, разделившего бытие на мыслящую и протяженную субстанции. Мы совершаем ошибку, когда трактуем цифровую реальность, ИИ и математику как нематериальных «призраков», временно занимающих физический субстрат. Феноменология стремится показать, что разум принципиально телесен и неотделим от мира. Информация не парит над миром, она представляют собой саму материю, рассмотренную на определенном уровне сложности. Преодоление картезианского дуализма, это не просто академическая задача, а условие выживания системы, рискующей утратит себя ради веры в абстракцию.

Мы устали от индустрии, где новизна стала единственным идолом. Современное искусство превратилось в фабрику по штамповке предсказуемых и все менее четких отличий ради удержания внимания. Но с точки зрения онтологии, радикальная инаковость невозможна для нашего разума. Мы познаем мир как игру отражений, только через сходства и несходства. Абсолютная новизна слепа: она недоступна тому, кто посмотрит на нее без посредничества зеркал прошлого.
Об этом говорил Ницше. Его «Вечное возвращение» — это не проклятие рутины, а высшая форма любви к миру. Только сверхчеловек может выдерживать бесконечный цикл повторения без тошноты пресыщения и однообразия. Истинно новое (и новое, поскольку оно истинное, бытийствующее в истине) открывается лишь там, где баланс между узнаваемым и небывалым достигает критической точки. Там привычная форма почти распадается, становится моментом в преодолевающем усилии духа, она держит контур смысла как обещание не-идентичного повторения (принцип Ренессанса). Выдержать этот разрыв, увидеть напряжение старого и нового как суть свободы, значит стать соучастником творения.