https://www.youtube.com/watch?v=oz96fsDnjDQ Начинаю небольшую серию августовских размышлений на пленэре — частных наблюдений о времени, в котором живём.

Недавно я совершил путешествие на велосипеде, проехав около 70 км. Было жарко и безветренно, дорога шла вдоль реки, сонно петлявшей на плоском ландшафте. Солнце, в отсутствии облаков занявшее половину небосвода, безразлично жгло пространство. Это был интересный и новый опыт, но как и всякий опыт, он доступен только мне и только в первом лице. Мы не можем сказать, какая часть нашего опыта более важна, чем другая. Скорее, мы можем вообще осмыслить опыт только постфактум и только как исчезающее отражение в нашей не полной памяти. В этом многообразии, которое иногда становится сценой драматичности и конфликта, в иногда, спасением от однообразия, и кроется наша уникальность и наша общность с миром.

📚 Прямой эфир: Чтение и разбор текста “Бодхичарьяватара” Шантидевы
🗓 Дата: Сегодня
🕖 Время: 19:00 по МСК

Читаем и разбираем один из важнейших текстов буддизма — поэму Шантидевы Бодхичарьяватара (“Введение в деяния бодхисаттвы”). Это руководство по пути очищения сознания, обретения внимания, совершенства и мудрости, написанное в VIII веке в Индии.
В эфире поговорим о самом тексте и авторе, прочитаем ключевые фрагменты и обсудим то, как они помогают нам сегодня. Сcылка на текст

Готовность к будущему: добродетель нашей эпохи

Будущее больше не следует за настоящим. Сегодня всё меняется каждый день: новые модели, новые возможности, и мы едва успеваем следить за их выходом. В эпоху ИИ «быть готовым» — не инструмент и не компетенция, а философская добродетель, равная мужеству или кротости. Готовность — жить в двух временных пластах: здесь-и-сейчас и в-том-что-ещё-не-случилось. ИИ обнажил эту двойственность: каждый запуск большой модели демонстрирует уход старого и рождение нового. Основные черты нашей ситуации таковы:
1. Талант - это открытость к изменениям. Навык уступает место способности переучиваться быстрее, чем обновится алгоритм. «Я ищу, следовательно, существую».
2. Данные - это зеркало эго. ИИ показывает предвзятости, устаревшие цели, лишние процессы. Готовность — смотреть на проблемы и вызовы без иллюзий.
3. Эффективность - это трансцендентность. Подстраиваться недостаточно. Важно создавать новые формы — продукты, сообщества, языки. ИИ катализирует философский вопрос «зачем?» на новом уровне.
Готовность измеряется не в процентах или KPI, а свободой, которую ты даришь себе и другим. Это внутреннее свечение, встречающее каждое обновление с благодарностью, а не страхом.

Вот куда мы приехали — или так и не уехали?

Business Insider пишет: американские топовые айтишники теряют почву под ногами. Вечеринки, безумное расточительство, крайние эксперименты — вместо «улучшения человечества и прогресса». Зачем стараться, если мир скоро уничтожит ИИ? Один из бывших сотрудников OpenAI признался: перестал копить на пенсию, ведь человечество всё равно закончится к 2035 году.
Это уже не про технологии и прогресс или будущее. Это про психику растерянного человека позднего модерна, который больше не верит ни в прогресс, ни в стабильность, ни в смысл. Он знает слишком много, но его знания обращается против него. Одни строят бункеры. Другие живут так, словно завтра не наступит. Третьи уходят в псевдомистику. Четвёртые просто прожигают жизнь. Поколение, которое с большим пафосом создает инструменты будущего — утонуло в бессмыслице и в разочаровании от того, что будущего нет.

Неосознанная осознанность: парадокс современности

Сегодня часто говорят об «осознанности», особенно в технологиях. Но что это вообще значит? Чья она? Чаще всего — ничья. Люди цитируют слова и практики, не имея ни малейшего представления об их контексте, о философской традиции, которая сформировала понимание сознания, внимания и самости.

Мы сталкиваемся с феноменом «неосознанной осознанности» — претензией на то, чего на самом деле нет. Люди уверены, что практикуют осознанность, но их понимание смутно, фрагментарно, поверхностно. Великие традиции сегодня гораздо актуальнее, чем кажется, но их идеи почти никто не способен осознать для себя, не говоря уже о том, чтобы поделиться с другими.

Настоящая осознанность — это не модная фишка, а долговременная и тонкая работа. Только через диалог с великими и чуткое отношение к бытию мы можем «собрать себя» и обрести целостность в этом рассеянном мире. Как Вы видите эту ситуацию? Пишите в комментариях

Постмонотеистический поворот: множественность и зеркала

В наши дни ИИ становится настолько универсальным и всепроникающим, что мы видим стремительное появление новых интерпретаций, языков и схем его описания. Недавно появился текст, который ярко показывает логику и ограничения существующих стилей мышления о технологиях и не только о них. В нем описывается множество конкурирующих моделей ИИ на языке политеизма, противопоставляемого монотеизму как единому воображаемому центру силы. Любая попытка свести ИИ к одной модели, одной метафоре или одной функциональной логике оказывается поверхностной: системы становятся многослойными, их проявления — контекстуально зависимыми, а способы взаимодействия — почти бесконечно вариативными и непредсказуемыми.

Этот нарратив не кажется мне убедительным, просто потому, что он поверхностный и вносит в понимание ситуации больше темноты, чем ясности. Даже минимальное понимание предметной области дает представление о том, что описательные термины «монотеизм» и «политеизм» сами по себе искусственны и крайне неоднозначны. В развитых, интеллектуально утончённых политеистических традициях, таких как индуизм, все боги так или иначе являются манифестациями единого трансцендентного и одновременно имманентного истока. Это показывает, что даже политеизм высокого уровня никогда не сводится к простому множеству независимых сил, а всегда содержит интегральное понимание единого источника бытия.

Лучше сказать, что мы находимся не в «политеистической» парадигме, а в постмонотеистической реальности: мир несоразмерен простым категориям, и его структура ближе к лабиринту зеркал, чем к линейной иерархии богов или центров силы. То, что стртурно, понимание нашей реальности сформировано в определенной метафизической картине мира, и эта картина в принципе не может быть политеистической в каком либо сильном смысле, это просто исторический факт и факт нашего ментального ДНК. Каждая интерпретация ИИ — это новое отражение нашего собственного понимания, новых языков и категорий, которые мы создаём, пытаясь описать его феномен.

Еще один критически важный но мало осознаваемый момент состоит в том, что в современных интеллектуальных конструкциях «монотеизм» представляет собой один сильный центр, тогда как «политеизм» — множество уравновешивающих друг друга сил. Это типично для суверенистской теологии модерна: в ней нет пространства для иной природы, кроме почти физической силы. Мы имеем дело с механическим богом или богами, конкурирующими за власть и влияние, а не с бесконечной трансцендентной реальностью, не связанной с миром конечных причин и сил. Аналогично, ИИ как универсальная технология всё чаще воспринимается через линейные схемы и центры управления, хотя на практике он представляет собой динамическую сеть зеркал, отражающих наши цели, ограничения и когнитивные рамки.

Если посмотреть на реальность через эту оптику, то ясно, что ИИ — не окно в реальность, а лабиринт зеркал, где многообразие моделей является многообразием наших собственных отражений и наших собственных интеллектуальных привычек. Понимание этого лабиринта требует внимательности, саморефлексии, готовности столкнуться с неопределённостью, осознанности в выборе и способности видеть собственные «отражения» в системах, которые создаём и с которыми взаимодействуем. Глубокое размышление о постмонотеистическом мире и ИИ позволяет не только лучше понимать технологию, но и осознать наше место в сложной сети смыслов и действий, где каждый выбор отражается в бесчисленных зеркалах современности.

Сингапурский стартап Sapient Intelligence представил ИИ с новой архитектурой — Hierarchical Reasoning Model (HRM), который решает сложные задачи эффективнее больших языковых моделей и при этом использует минимальные данные и вычислительные ресурсы. Модель вдохновлена человеческим образом мышления и работает по принципу иерархической логики.

В HRM нет привычной одномерной цепочки рассуждений, а есть два связанных уровня рассуждений: медленный стратегический и быстрый детальный. В отличие от моделей, которым для рассуждений требуется огромный объём данных и длинные цепочки «проговаривания мыслей» (chain-of-thought), в ней часть задачи решается до стабильного локального решения, после чего стратегия корректируется и ставится новая уточнённая подзадача.

HRM демонстрирует, что мышление — это иерархия связей, а не огромная последовательность слов. Это подтверждает, что в развитии ИИ путь не в росте мощности или числа параметров, а организации рассуждений, способной решать сложные задачи с минимальными ресурсами.

Мы живем в мире бесчисленных объяснений и интерпретаций. Мы окружены потоками информации, новостей, мнений и данных, но все они исчезают как дым, легковесны. Истина, лишенная красоты, превращается в набор фактов без внутреннего света, логистику данных, в которой смысл невозможен. Благо, отделенное от истины, превращается в пустую стратегию выгоды и власти, в утилитарный расчет, где манипуляция становится единственной стратегией. Красота, вырванная из целостности, становится поверхностью, товаром, рекламной приманкой, соблазнительной оболочкой без силы преображения. Бытие, лишенное их соприсутствия, редуцируется до материи, до сырья, которое можно использовать, истощить и забыть.

Но истина, благо и красота - не вещи и не их атрибуты. Это имена единого дара, в их единстве сияет свет, который делает жизнь возможной. Любая практика всегда вписана в широкий созерцательный горизонт. Действия человека не нейтральны — они рождаются из того, как мы видим бытие, как интуитивно понимаем истину, добро и красоту. Если этот горизонт разрушен, практика пустеет. Этика превращается в инструмент, наука — в холодную безразличную технику, искусство — в поверхностное развлечение. Но если практика коренится в горизонте, где истина благо и красота едины, тогда каждое действие становится свидетельством, каждым своим движением участвуя в бытии. Она возвращает человеку полноту восприятия, ощущение света, который не меркнет, и напоминание о том, что мы были созданы для творчества.

Насилие, государство и церковь: что говорит христианство?

Новое видео: какова природа насилия с христианской точки зрения? Каким образом соотнести государственное насилие с христианскими принципами и совпадают ли цели церкви и государства? Должен ли христианин доверять официальной позиции церкви в этических и религиозных вопросах в том числе относительно темы допустимости насилия или он имеет право на собственное суждение и сомнение, и если да, то где проходят границы этой свободы?

Эти и другие вопросы давно меня интересовали, а после дискуссии в комментариях под моим видео про пацифизм и вот этим текстом, я понял, что на эту тему нужно записывать отдельный ролик. Но так как я не являюсь специалистом в этих вопросах, я решил, что это повод попробовать новый формат на канале: запись разговора с теми, кто хорошо разбирается в той или иной области. Так что сегодня я рад представить первое видео в этом формате, где я поговорил о христианстве, церкви, государстве и насилии с Олегом Давыдовым — доктором философских наук, бывшим профессором богословия Московской духовной академии и Евгением Ложкиным — аспирантом, младшим научным сотрудником сектора истории политической философии Института философии РАН.

Конечно, первый такой ролик вышел не без косяков, но если вам покажется интересным такой формат, то я продолжу его и уже в следующий раз исправлю все недочеты. И пишите в комментариях здесь или на ютубе, кого бы вы хотели увидеть в следующем таком ролике и на какую тему!

Ещё одно моё интервью, в котором было затронуто много тем. Мне интересно, какие из тем показались вам наиболее важными, пишите в комментариях. https://youtu.be/bdyWbL5qqG8?si=bN-h0NDK1xi-trh_

Тени истории

В мире технологий привычное понимание истории постепенно растворяется, потому что мы живём в режиме вечного настоящего, в котором каждое обновление мгновенно стирает след предыдущего и новая версия вытесняет старую ещё до того, как та успела стать привычной. Для машин время не существует так, как мы его знаем: всё, что хранится в цифровой памяти, одновременно доступно и одновременно актуально, а различие между прошлым и будущим перестаёт быть значимым. Именно поэтому сама категория истории оказывается под вопросом: если техническая среда демонстрирует возможность существования без времени, то что остаётся от истории в человеческом измерении. И тем не менее дебаты об Истории с большой буквы возвращаются в нашу повседневность как симптом растерянности и невозможности найти смысл в настоящем, как стремление компенсировать пустоту нарративами, которые обещают придать смысл длительности, но не способны его удержать.

Всякий разговор об истории уже предполагает нарратив, перспективу, горизонт, в котором факты обретают связность. Но если оставить только факты, история исчезает, остаётся лишь беспорядочный поток сведений, не обладающих внутренней логикой. В XIX веке это напряжение было снято за счёт историзма, который утверждал, что истина всякой вещи заключается в её времени и контексте, а сама история мыслится как судьба. Здесь и скрывался богословский момент: история понималась как движение к концу, как прогресс или как необходимость, а структура этого мышления сохраняла эсхатологический рисунок, только уже лишённый божественного имени. Даже самые рационалистические теории истории воспроизводили схему ожидания финала и оправдания, и в этом угадывался пустой каркас провидения, превращённый в инструмент прогресса.

В XX веке эта уверенность рухнула: философия, сосредоточившаяся на субъективности и на переживании времени изнутри, показала, что у человеческого существования нет истории в смысле цельного нарратива, есть лишь длительность, поток опыта, сопротивляющийся объективному времени. Жизнь разворачивается иначе, чем великие схемы, и потому история как целое начинает казаться фикцией, зависимой от заимствованных у теологии ожиданий. Именно здесь возникает тяжесть вопроса: если история — это всегда отражение эсхатологического горизонта, то что остаётся, когда этот горизонт исчезает. В мире, где машина не знает времени и всё доступно сразу, прежние нарративы окончательно разрушаются, и человеку остаётся только два пути. Либо принять вечное настоящее, лишённое основания и открытое в своей пустотности, либо истолковать исторический опыт как акт признания собственной конечности и ответственности, понимая, что без памяти и без эсхатологического ожидания не существует ни истории, ни смысла. И в этом выборе слышится отголосок древнего вопроса: быть может, история — это лишь тень того, что мы когда-то называли откровением.

Нашёл философский текст об идентичности ИИ, который заслуживает внимания, хотя с основной идеей я не согласен. Автор заявляет, что у ИИ может быть собственная идентичность, но его аргументация оставляет много вопросов. Тем не менее подход к формализации идентичности и устойчивости систем заслуживает ознакомления: они рассматривают ИИ не просто как инструмент или набор алгоритмов, а как объекты, чья идентичность формируется через надёжность, функциональные возможности и социально-технический контекст использования. В статье поднимаются вопросы, которые почти никогда не обсуждаются: когда две системы ИИ можно считать одинаковыми и что значит, что система сохраняется, несмотря на изменения. На все эти вопросы нет однозначных ответов, хотя они затрагивают суть того, что сегодня называется ИИ. Даже если концепция спорна, предложенный подход открывает новые перспективы для дискуссий о цифровых феноменах.

Повелитель китайской комнаты

На днях ушёл Джон Сёрл — американский философ, который изменил наше понимание языка, разума и сознания. Его знаменитый эксперимент «Китайская комната» показал: компьютер может «говорить», но не «понимать». Идея такая: представьте человека, который не знает китайского, сидит в комнате и получает сообщения на китайском. У него есть подробная инструкция, как отвечать на эти сообщения. Человек может выдавать правильные ответы, но он не понимает китайский, он лишь следует формальным правилам. Слова могут быть правильными, но смысла и понимания в них нет.

Также он развивал теорию речевых актов: каждый вопрос, обещание или утверждение — это действие, создающее мир. Сознание всегда направлено на что-то, всегда связано с реальностью и истиной. Эти идеи остаются крайне актуальными в эпоху ИИ. Повелитель китайской комнаты живёт в каждом, кто ищет понимание и глубину смысла, а не просто информацию, похожую на человеческую речь.

Мы привыкли думать, что мир состоит из стабильно существующих и относительно неизменных вещей, столов, домов, людей и звёзд, но всё это только фасад нашего восприятия. Карло Ровелли в The Order of Time показывает, что на фундаментальном уровне реальность — это не система стабильности, а сеть событий. Каждое мгновение — не застывшая точка, а изменение, взаимодействие. Прошлое и будущее не существуют сами по себе, они рождаются в опыте присутствия, из которого время течет во все стороны сразу. Время не линейно, оно множественно, контекстуально, гибко.

Когда начинаешь видеть мир как поток событий, исчезает желание постоянства. Всё взаимосвязано: наши мысли, решения, встречи — это не просто происходящее, а акт бытия, формирующий реальность всегда заново и которое и есть событие. Жизнь перестаёт быть обреченным цеплянием за знакомое и привычное, она превращается в творческий процесс, где каждый момент несет возможность, а каждая встреча удивительна.