Дед, пей таблетки и играй в свои ремастеры

Консорциум инвесторов во главе с Суверенным фондом Саудовской Аравии покупает Electronic Arts за 55 млрд долларов.

Ряд крупных инвесторов отозвались одобрительно: непубличной компании проще работать в долгую, а игры считаются самым перспективным и быстрорастущим сегментом рынка развлечений.

На рынке игр привыкли к вечному росту. Скорее всего, в следующие пять лет рост в глобальном масштабе продолжится. А вот будет ли рост на горизонте десяти и более лет?

С одной стороны, люди тратят все больше времени на развлечения. С другой — демография сыпется почти везде. За пределами Черной Африки рождаемость выше уровня замещения сохраняется в Израиле, Казахстане, Узбекистане, Киргизии, Таджикистане, Монголии, Египте, Пакистане, Ираке, Иордании и, возможно, Палестине (сейчас, скорее всего, только на Западном Берегу). Но и там почти везде динамика отрицательная.

В США в 2025 году ожидается сокращения население — впервые за всю историю.

В Южной Корее, Тайване, Гонконге, Макао и Сингапуре рождаемость провалилась до 0,49-0,91 и падает дальше двузначными темпами. Такими темпами в течение 5-10 лет появятся страны с рождаемостью на уровне Найт-Сити (0,1).

Демография скажется на всем, в том числе на играх. Игроков будет меньше, аудитория будет стареть. Консольный рынок в США, судя по всему, уже пробуксовывает.

Выручить могут технологии продления жизни, но пока выигрывает старость.

Для рынка игр это может означать усиление консолидации и рост доли игроков с консервативными вкусами.

Демис Хассабис рассказывал, что уже 25 лет мечтает создать виртуальную модель клетки для моделирования биологических процессов. Будем надеяться, у него получится.

Молиньёж и комментариат

Мне нравился мир Fable — все эти пряничные домики и шервудские тропы. Я тогда не знал, откуда это взялось, а потом побывал в сельской Англии и понял, что команда Молиньё просто переносила в игру родные места.

Новый симулятор бога Masters of Albion — самая английская из всех игр Питера. Молиньё называет ее игрой-искуплением и, возможно, своим последним подходом к снаряду. Чувствуется, что его до сих пор задевает критика за прошлые игры.

Мне не нравится, что Питеру приходится извиняться. Ему поминают невыполненные обещания — и местами по делу. Но на фоне его заслуг и на фоне более циничных менеджеров градус праведного гнева откровенно завышен.

Игроки тоже не херувимы. Интернет научил потреблять мгновенно, а судить — наотмашь и без последствий. Токсичность — фастфуд интернета. На DTF день без желчи — как солнечное затмение.

Когда вышла Kane & Lynch: Dead Men, ее незаслуженно, на мой взгляд, растерзали критики. Чтобы сделать приятное разработчикам, я отправил свой обзор в IO Interactive. В ответ тепло поблагодарили.

В 2016 году еще более незаслуженно смешали с грязью No Man's Sky. Я читал обзоры и закипал: игра на любителя, но ничего подобного не делал еще никто. Можно хоть чуть-чуть благодарности проявить? Игры ведь стоят не такие уж космические деньги. Даже если нагрели бы, то не на тысячу долларов же.

Время расставило всё на свои места. Десять лет спустя No Man's Sky жива, здорова и регулярно обновляется. Hello Games сделали игру своей мечты — надо было просто дать им больше времени.

Директор Hello Games Шон Мюррей всё это время словно не стареет. То ли припарковался у черной дыры, то ли заключил сделку с дьяволом и, пока развивает No Man's Sky, часики для него не тикают.

Figure умолчания

У Figure самые красивые роботы и самые эффектные видео.

Но интереснее посмотреть на роботов, которые будут стоять в оцеплении с дубинками. Впервые в истории власть можно будет удерживать с минимальным количеством силовиков. И большинству населения планеты это вряд ли понравится.

Девять ночей до укуса

До выхода продолжения лучшей игры о вампирах осталось девять ночей: Vampire: The Masquerade — Bloodlines 2 встанет из гроба 21 октября.

Я не верю, что она вознесется до уровня культа 2004 года, но допускаю, что игра будет несколько лучше, чем большинство современных ролевых игр. Огромные водянистые игры с километрами пустых разговоров и беготней по тысячам вопросиков на карте опостылели.

Bloodlines не то чтобы страшная игра, хотя отдельные места иногда наводили мурашки: квесты про отель и снафф-фильмы, дом умалишенных. Но она замешана на ужасе.

Хоррор рождается из войн, эпидемий и технологических сдвигов. Фильм «Носферату» 1922 года сняли ветераны Первой мировой войны. Режиссер Фридрих Мурнау пережил битву при Вердене, а продюсер Альбин Грау увлекался оккультизмом и служил на Балканах, где наслушался от местных историй о вампирах.

Во второй половине XX века появились новые страхи, а старые ужасы облачились в новые одежды. Мертвецы и монстры все чаще выходцы из лабораторий, демоны прорываются в наш мир благодаря физикам (Doom), а самой большой угрозой стали пришельцы и технологии в чистом виде.

Весьма вероятно, что сейчас мир находится в начале нового периода нестабильности. Неизвестно, продолжится ли это в формате прокси-конфликтов малой и средней интенсивности или перерастет в прямую большую войну. И тогда вопрос: станет ли новая большая война источником новых идей для культуры? И если да, то какие страхи и каких новых монстров она породит?

Товарищ Градский: время нажать F

Вчера умер Томонобу Итагаки — автор Dead or Alive и перезапуска Ninja Gaiden и просто колоритный японский мужик. Ему было всего 58 лет. Подозревают рак.

А днем ранее появилась новость, которая дает надежду, что таких смертей станет меньше. Важную роль в этом может сыграть другой известный в прошлом геймдизайнер, ныне CEO Google DeepMind.

Одно из ключевых направлений работы DeepMind — это применение нейросетей для лечения болезней и продления жизни. 15 октября Google и Йель представили новую модель C2S-Scale на базе гугловской Gemma. Она учится «понимать» молекулярный язык клеток и уже выдвинула гипотезу, как сделать опухоли заметнее для иммунной системы: модель указала на ингибитор CK2 силмитасертиб в сочетании с низкими дозами интерферона как на действенное решение. Эффект подтвердили в лаборатории. Научить иммунитет самостоятельно справляться с опухолями — важнейшая задача в онкологии.

Откровенно говоря, миру было бы лучше, если бы больше разработчиков перестали делать игры и переключились на более серьезные задачи вроде биотеха. Игр, фильмов, песен, ресторанов, модной одежды и других приятных, но необязательных вещей в избытке. А вот тех, кто занимается фундаментальными вещами, как Хассабис, слишком мало.

Любопытная деталь: если верить онлайн-переводчикам, имя Томонобу Итагаки можно вольно перевести на русский как «Товарищ Градский».

EagleEye: Ghost Recon в реальности

Anduril Палмера Лаки представил EagleEye — интерфейс дополненной реальности как в Tom Clancy's Ghost Recon: Advanced Warfighter. И дизайн похожий, и даже камера трясется так же.

Наши диванные части нередко посмеиваются над американцами: якобы и воевать они не умеют, и техника у них слишком слишком сложная и дорогая.

Воевать США умеют превосходно. Технику — да, иногда делают сложную и дорогую. Но гораздо чаще то, что делают американцы, заслуживает самого пристального внимания и анализа.

Кстати, wallhack в EagleEye тоже предусмотрели. На реальной войне честно воюют только дураки.

Житница Majesty

Краснодар — житница Majesty. Там сделали Majesty 2, а теперь и Majesty 3 Lessaria: Fantasy Kingdom Sim.

Неплохо бы еще назначить город-герой, ответственный за народную славянскую игру Heroes of Might and Magic. А то сиквелы выходят нерегулярно и нестабильного качества.

Интересно, чем именно Heroes of Might and Magic так откликается в славянских сердцах? Вряд ли такая стойкая любовь в одном регионе — это простая историческая случайность.

Bloodlines 2: без искры, без клыков, чуть теплая

Bloodlines 2 вышла из торпора. Я ожидал, что оригинал превзойти не получится, но надеялся на меньший разрыв.

Главные проблемы: апатия и пренебрежение корнями. Здесь нет страсти, игра чуть теплая: незапоминающийся город, вылетающая из головы музыка, шаблонные герои с пустоватыми разговорами.

Первый же разговор хочется промотать. Это беседа с местным Джонни Сильверхендом — призраком малкавиана в голове у героя. По канону малк должен быть проницательным и острым на язык. А здесь у малка характер лабрадора и харизма зубной щётки.

Анимация, что поразительно, хуже, чем в игре 2004 года. В первой Bloodlines на первом Source лица анимированы лучше. Во второй части персонажи — как резиновые куклы.

По радио вместо Deb of Night вещает Bet of Night. Деб была страстная и загадочная, а Бет холодно и отчужденно читает текст по бумажке.

Носферату по канону — серьезные, но отталкивающие обитатели андерграунда. В Bloodlines 2 первый же носферату разгуливает по офису уровня «Арасаки», паясничает как техбро из «Кремниевой долины» и имеет доступ к телу князя. Что этот вурдалак себе позволяет?

Хотя игра называется Bloodlines 2, она связана с предшественницей скорее по паспорту, чем по крови. Это не Vampire, в лучшем случае — слабокровный сородич. Или вовсе гуль.

Bloodlines 2 не то чтобы плохая — просто это не веха, а игра-наполнитель.

Bloodlines 2: неумелый маскарад под ролевую игру

В интернетах оттаптываются на Bloodlines 2 за картонных героев, пустые диалоги и неуместный мат на каждом шагу.

Сценарную работу клеймят «millennial writing» и отмечают, что такое характерно для людей, которые слабо представляют себе реальную жизнь.

С широкими обобщения надо быть осторожным, но многие статистические наблюдения в какой-то степени это подтверждают. Очень быстро растет сектор доставки еды: например, в США три четверти чеков в ресторанах теперь приходится на доставку и самовывоз, а среди новых поколений 45% заказывают доставку не меньше одного раза в неделю. Параллельно быстро растет количество запросов «мне одиноко» и «как найти друзей».

Забавный замкнутый круг:
1. Запираемся дома в расчете сэкономить время и потратить его в том числе на развлечения.
2. Но если много людей живет в основном дома и в экранах, то кто будет делать сильные игры и фильмы? Для этого нужен жизненный опыт.

Просчитались, но где?..

Хорошо, что игры пока нельзя делать под фоновое потребление — в отличие от фильмов и сериалов, которые давно уже давно создают под зрителя, залипающего в смартфоне. С играми это станет возможным, скорее всего, после массового распространения нейроинтерфейсов, а до этого пока еще далеко. Человек с нейрочипом со стороны может выглядеть еще забавнее, чем смартфонный джанки: можно застыть и надолго уставиться внутрь черепа.

Как великая феминизация повлияла на игры и фильмы

Западная культура за последние десятилетия сильно изменилась:
— Почему кинофантастика стала хуже
— Культура как плесень
— Когда красота уходит из кадра

Вопрос: почему?

Ядро западной цивилизации — США. Если искать, что пошло не так с культурой, надо смотреть, что случилось с американским обществом.

1. Контрреволюция элит. В конце 1960-х — начале 1970-х американские элиты окончательно преодолели страх перед войнами и революциями и решили, что послевоенные уступки можно сворачивать. С конца 70-х реальные доходы верхних 10% населения США растут гораздо быстрее, чем у остальных. У топ-1% рост был взрывным. У большинства же населения реальные доходы почти не выросли с уровня конца 70-х на фоне снижения доступности жилья, образования и здравоохранения.

2. Сокращение доли белого населения. За последние 25 лет доля белого населения (не включая латиносов) в США упала с 69% до 56% — и тренд сохраняется. Когда страна теряет устойчивое этнокультурное большинство, это редко проходит безболезненно.

3. Феминизация институтов. Это изменение — самое тихое и недооцененное. И сильнее всего повлиявшее на игры и фильмы.

За последние два десятилетия во многих сферах жизни в США произошел резкий сдвиг в сторону женщин. Женщины стали большинством среди работников с высшим образованием. Психология давно стала преимущественно женской профессией. В юридических и медицинских школах женщины сегодня составляют большинство студентов и продолжают наращивать долю.

Месяц назад стала виральной статья Хелен Эндрюс «Великая фемининизация» (примерно то же самое в формате видео). Позиция Хелен в общих чертах такая.

Мужчины и женщины в среднем устроены по-разному.

Мужчины эволюционировали прежде всего для войны. Мужским коллективам свойственны ориентация на результат, конкурентность и готовность к открытому конфликту. На войне факты важнее, чем психологический комфорт тех, кто неправ. После схватки мужчины относительно легко мирятся друг с другом.

Женщины эволюционно оптимизированы для заботы о потомстве. Для них в среднем важнее эмпатия, безопасность и мир в группе. Открытому конфликту они чаще предпочитают непрямые действия. После конфликта женщины примиряются труднее.

Это именно групповые различия: отдельные мужчины могут вести себя «по-женски», а отдельные женщины — «по-мужски». Но в коллективах поведение усредняется. Сама Эндрюс признается, что лично она предпочитает открытый конфликт.

По ее наблюдениям, как только в организации получается примерно 50/50 по полу, срабатывает эффект порога: женщины быстро становятся большинством, а культура коллектива феминизируется.

В такой среде открытый конфликт считается почти патологией, и носителей мужского поведения выдавливают. Причем не только мужчин, но и женщин с «мужским» поведением.

То есть «пробужденность» (воукнесс) — это не мутировавший марксизм, а просто преобладание женщин в коллективе.

«Женское» поведение само по себе не плохо. Проблема в том, что не в каждой профессии это уместно.

Феминизация не произошла сама собой. Ей помогли антидискриминационные законы и формальные и неформальные квоты по «разнообразию».

Хелен делает вывод, что надо восстановить баланс: ликвидировать позитивную дискриминацию и нанимать по способностям, а не по квотам.

Воук-игры и фильмы можно пережить. Гораздо опаснее феминизация критически важных институтов: судов, университетов, медиа, крупных корпораций.

Скрепкопанк или инфрастек?

Дизайн сайтов сегодня значит куда меньше, чем на заре интернета. Тем интереснее, когда в веб-дизайне появляются новые идеи.

Крипта и ИИ дали импульс новому направлению — скрепкопанку (paperclip-punk):
https://agents.cloudflare.com/
https://www.makingsoftware.com/
https://posthog.com/
https://dify.ai/
https://excalidraw.com/
https://schultzschultz.com/tools/scriptscript/
https://retool.com/

Для него характерны светлые и яркие цвета с преобладанием «инженерных» синего и оранжевого, шрифты из семейств Satoshi, Inter, Söhne, Berkeley Mono или JetBrains Mono, обилие графиков и диаграмм и стилизация под среду разработки. Тут логи, тут дашборд, а тут кусок кода, который как будто можно поправить прямо в браузере.

Название выросло из идеи максимизатора скрепок — гипотетического ИИ-скрепыша, который переработает всех нас в скрепки, если мы не справимся с его выравниванием под человеческие цели.

С одной стороны, дух эпохи пойман удачно: как еще должны выглядеть сайты ИИ-агентов и DeFi-протоколов?

А с другой — при чем здесь «панк»? Настоящий «панк» там, где миллионы кулхацкеров поневоле настраивают три запретные буквы на арендованном за крипту сервере в Сингапуре ради доступа к YouTube. А здесь-то какой бунт против системы?

Этому визуальному языку больше подошло бы другое название — «инфрастек». Никакого бунта против системы — только вежливые, аккуратные графики, которые уверяют, что постчеловеческое будущее строится по плану и поводов для беспокойства нет.

Успеваем к Deus Ex?

Наука, технологии и культура живут в симбиозе:
1. Наука и технологии подкидывают культуре новые идеи и образы.
2. Культура вдохновляет новые поколения ученых и инженеров.
3. Ученые и технологи делают новые штуки, которые снова дают импульс культуре.

Ракеты, телескопы, радары, компьютеры → научная фантастика про космос, роботов и ИИ → SpaceX и Tesla Cybertruck с внешностью кузена броневика из Aliens.

Макс Ходак, сооснователь и первый президент Neuralink, а теперь основатель и CEO Science Corp., недавно заявил: «Я не удивляюсь, если к 2030-2035 году появится первый пациент, который сможет выбрать: умереть от рака поджелудочной или подключиться к матрице».

Не до конца понятно, что именно он имеет в виду: полную оцифровку сознания или сверхреалистичный виар.

Скорее второе: терминальному онкопациенту ставят нейроимплант, медикаментозно глушат боль, и остаток жизни он проводит в сконструированной виртуальной реальности, где субъективно «живет», а не агонизирует в палате. Такой VR-хоспис.

Полная оцифровка личности в ближайшие 10 лет возможна разве что при раннем и резком прорыве к AGI. Теоретически не исключено, но вероятность хорошо если 1-2%.

Сверхреалистичный виар к 2030-2035 году тоже звучит оптимистично. Формально у Ходака есть стимулы рисовать радуги: он строит бизнес на нейроинтерфейсах. Новые инвестраунды сами себя не поднимут.

Но у него есть и солидный кредит доверия:

1. Ходак прагматичен и технически компетентен. Он изучал биомедицинскую инженерию, с 2016 по 2021 года был президентом Neuralink, а в 2021-м основал Science Corp., которая занята очень приземленным делом — нейроимплантами для восстановления зрения и других функций.

2. Ходак не пытается заглянуть за горизонт 10-15 лет. По его мнению, на столь длинной дистанции неопределенность нарастает настолько, что возможны только самые общие прогнозы.

3. Ходак уже был достаточно точен в прошлом. В 2009 году он писал, что главной проблемой нейроинтерфейсов остается не расшифровка сигналов мозга, а железо для считывания сигнала. Железо до сих пор остается бутылочным горлышком.

В июле 2020-го Ходак писал, что перестал быть скептиком в отношении AGI, что GPT-3 уже можно считать интеллектом и что сильные ИИ-агенты могут быть технически возможны до конца десятилетия. Среди «простых смертных» ИИ тогда мало кто воспринимал всерьез. Бум начался после выхода ChatGPT-4 в конце 2022 года.

4. Неспециалисты склонны недооценивать то, что происходит в незнакомых им областях. Ходак стоит на передовой и видит ситуацию изнутри.

Если прогнозы оправдаются, то оцифровка сознания, сверхреалистичный виар и коллективный интеллект выглядят достижимыми к 2040-2050 годам.

Как это бьется с фантастикой? В «Матрице» виртуальный мир появился в середине XX века, а первые два Deus Ex (оцифровка сознания, коллективный интеллект, слияние кожаных с ИИ) — это 2052 и 2072 годы.

Вроде успеваем?

Вычислительная история

В середине 90-х Питер Молиньё предлагал Демису Хассабису миллион фунтов — лишь бы тот не уходил из Bullfrog в Кэмбридж. Демис выбрал Кэмбридж.

В Bullfrog Демис успел поработать над Syndicate и симулятором парка развлечений Theme Park. Говорят, уже тогда он был увлечен искусственным интеллектом.

Сейчас Демис — уже в роли главы Google DeepMind — пробрасывает мысль, что всё в мире поддается вычислению. Это гипотеза, но контрпримеров пока не нашли.

Наш бывший соотечественник Петр Турчин показал, что социальную динамику можно описывать математически и проверять на данных, а не только объяснять словами. Его модели дают не красивые интерпретации, как часто бывает у традиционных историков, а сравнимые и проверяемые утверждения.

Если развить идею Хассабиса, то в долгосрочной перспективе возможно появление вычислительной истории: правильные модели + мощные компьютеры — и мы прогоняем аппроксимации прошлого, уточняя, что действительно могло происходить, а что — лишь удачная легенда. Вряд ли в обозримом будущем мы увидим буквальное воплощение сюжета Devs, но это может сильно расширить наши знания о прошлом.

И тогда Демис сделает полный круг: от симуляции крошечных миров с пиксельными человечками к симуляции крупных кусков реальности.

«Аватар»: самый дорогой синий шум в истории

Случайно узнал о выходе третьего «Аватара».

Первый «Аватар» был самым успешным фильмом в истории — почти $3 млрд.

Вторая часть заработала более $2 млрд.

Третья, скорее всего, тоже пойдет на миллиарды.

И вот что интересно: первую часть ждали. Ее обсуждали и до, и после выхода.

К продолжениям такого внимания и близко нет.

Несмотря на колоссальный коммерческий успех, культурное значение «Аватара» на уровне шума.

Из первого «Аватара» я запомнил на редкость реалистичный для фантастики космический корабль, летающие острова и общую канву про борьбу колонизаторов с голубокожими «индейцами».

Из второй части отложилось, что спецназ колонизаторов нарядился дикарями, а вся суета переехала на море.

Больше всего сил в «Аватарах» потрачено на картинку. Она дорогая, насыщенная… и незапоминающаяся.

Содержательно — тоже пустота. Автор транслирует потрепанный миф о благородных, «экологичных» дикарях, которые живут в гармонии с природой и обладают особой мудростью, утраченной цивилизованными народами.

Здесь неверно буквально всё.

«Экологичных» народов не бывает. Экологические равновесие нарушали все, всегда и везде — просто с разной скоростью и разными инструментами.

«Особой мудрости» у отсталых народов тоже нет. Правильнее было бы разделить народы на «временно отставшие» и «зашедшие в тупик».

В первую категорию можно отнести тех, кто оказался в неудачных условиях. Россия в эпоху доминирования аграрной экономики отставала из-за объективных условий:
— суровый климат давал урожайность ниже, чем в большей части Европы
— дефицит металлов в историческом ядре страны
— недостаток капитальной инфраструктуры (Европа долго ехала на наследии Рима)
— близость к степным народам, которые горазды на набеги

Индейцы на территории современных США с энтузиазмом осваивали лошадей и огнестрельное оружие, когда получили к ним доступ, но все равно проиграли из-за накопленного отставания и новых болезней.

К «зашедшим в тупик» можно отнести аборигенов Австралии и Тасмании. Континент не весь состоит из пустынь и кенгуру — есть и зеленые территории с мягким климатом. Но австралийские аборигены откатились назад и утратили многие технологии, которыми обладали ранее.

У таких народов можно найти отдельные интересные решения для выживания в местных условиях, но глобально учиться у них нечему.

Дикари «Аватара» явно из второй категории. В цивилизацию они не хотят, а их жизнь в «гармонии с природой» — это миф, который в реальности не встречается.

Кэмерон формировался в 60-70-е годы, когда была популярна красивая, но наивная идея «баланса природы».

В реальности природа — это динамический дисбаланс. Состояния равновесия кратковременны, все время возникают новые факторы. Люди с их «разрушительной» цивилизацией — просто еще один фактор: очередной биологической вид, который получил преимущество.

И если продолжить известную мысль Кларка: достаточно развитая технология становится неотличимой от магии, а достаточно продвинутая цивилизация может стать неотличимой от природы. Возможно, мы не видим никого во Вселенной не потому, что там пусто, а потому что высокотехнологичные цивилизации сливаются с природой.

Удивительно, как резко контрастируют «Аватары» с ранним Кэмероном.

«Терминаторы» и «Чужие» запоминаются и вспоминаются. Их интересно пересматривать до сих пор.

А «Аватар» — действительно аватар: оболочка есть — содержания нет.

Выжившие. Бетонная утопия

Редкий пример взрослого подхода в кино — южнокорейский фильм «Выжившие: Бетонная утопия».

Сеул разрушен землетрясением, и среди руин мистически устоял один жилой комплекс. Внутри — тепло, крыша и безопасно. Снаружи — холод и банды голодных бездомных.

Жильцы выбирают главным Уэйна Холдена из Lost Planet: Extreme Condition администратора «Игры в кальмара» и под его здравым руководством начинают строить мини-государство. С собраниями, нормами, охраной, распределением и соблазном объявить, что спасение — это привилегия. Жизнь налаживается, но потом…

Идея разрушительного землетрясения, после которого остается только один дом, и никто не приходит на помощь, неправдоподобна, но здесь это совершенно неважно. Гораздо важнее социальная сторона: «мы и они», «власть и управляемые».

Обычно власть показывают глазами управляемых — и чаще всего в негативном ключе.

Но и у власти своя правда. Большинство лидеров думает о коллективе ровно настолько, насколько это помогает удерживать власть и решать личные задачи. Ответственные, неравнодушные и готовые к самопожертвованию лидеры — редкость. Иногда власть приносит им больше проблем, чем выгод.

Ты всем должен и все тебя судят, но немногие готовы добросовестно работать и брать на себя ответственность.

Благодарность обнуляется на следующий день, а плохое помнят крепко — или додумывают ради сиюминутной выгоды.

Любое решение — чья-то личная обида.

В трудную минуту единицы останутся на твоей стороне, а вечно колеблющееся большинство примкнет к стороне, которая покажется сильной в моменте.

Для хорошего человека власть может быть неблагодарным занятием.

Герою «Выживших» не везет: его история кончается плохо.

Но и те, кто его не ценили, тоже остаются ни с чем.

Корейцы — молодцы: небольшая 50-миллионная страна генерирует интересных киноидей больше, чем целые континенты.

«Метод исключения»

Государство оптимизирует управляемость: правила, налоги, контроль, демографию, занятость. Цель — выживание и стабильность системы, а еще статус ее операторов внутри и снаружи страны.

Бизнес оптимизирует выгоду: цепочки поставок, процессы, издержки, технологии, кадры. Цель — выживание, прибыль и рост.

Потребитель оптимизирует ценность: цену, качество, удобство. Цель — статус и личная выгода здесь и сейчас.

А потом потребитель надевает бейджик и сам становится расходником. При достаточном давлении кадры начинают оптимизировать друг друга.

Герой фильма «Метод исключения» (Ли Бёнхон) теряет работу менеджера на бумажной фабрике. Новое место найти не удается, и это превращается в жизненную катастрофу. Герой теряет идентичность, семейную роль, спокойствие и уверенность в себе. На деле все не настолько безнадежно, и женские персонажи не раз об этом говорят: перестань цепляться за умирающую отрасль и найди другую работу. Но герой убеждает себя, что выбора нет. А раз нет, то кто-то должен физически уступить место. Ничего личного, просто жизнь такая.

Американское кино сегодня слишком индустриальное. У сценаристов и режиссеров вроде бы есть имена, но на выходе все равно получается безвкусный жидкий сойлент.

У корейцев индустриальное качество сочетается с сильным авторским взглядом — и здесь это хорошо чувствуется.

У фильма нет четкой жанровой рамки. Это и драма, и черная комедия, местами почти абсурдистская. Герой придумывает изощренные планы и совершает страшные вещи, но в то же время он милый и до ужаса неуклюжий.

Даже титры работают на метафору бумаги и беспощадный прагматизм бесконечной оптимизации.

Жаль, что невозможно смотреть в оригинале. В переводе наверняка многое теряется.

У корейцев почти всегда кино про систему и людей в системе. И вот вопрос: почему из всех восточноазиатских стран лучше всех снимают южнокорейцы? У японцев фильмы уходят в медитативное занудство, тайваньское кино словно не существует, а Китай — культурный карлик. Почему южнокорейская система эффективнее? В Китае душит цензура, но что мешает тайваньцам и японцам? Там есть конкуренция и цензура не такая суровая.

Ответ я пока не знаю, но «Метод исключения» точно посмотрю снова. Это лучший фильм 2025 года.