Игры на старость, которой может не быть

Все мы цифровые плюшкины — собираем коллекции игр и книг с прицелом поиграть и почитать «когда-нибудь потом». На пенсии.

Увы, после тридцати человек обычно становится существом осадным — обкладывает себя удобствами, привычками, недосыпами и вечным «ну не сейчас». Физически он мог бы запустить любимую игру или книжку, но все как-то не складывается. Печень ноет, новости давят, диван зовет. На пенсии к этому добавятся еще две неприятности: здоровье и финансы.

Однако будущее не будет слегка улучшенной версией настоящего. Будущее будет принципиально другим. Пенсия в привычном ее представлении может попросту не наступить.

Наш старый знакомый Демис Хассабис из Google DeepMind дает прогноз: вполне возможно, что с помощью ИИ в течение 10-15 лет удастся победить болезни.

Если мы научимся останавливать старость или даже обращать ее вспять, то сможем вернуть прежнего себя — того самого энергичного и еще умеющего удивляться пацана или пацанессу.

Курцвейл и Маск обычно дают преувеличенно оптимистичные прогнозы.

Лекун — пессимист, он не верит, что современные подходы к разработке нейросетей приведут к искусственному сверхинтеллекту общего назначения.

Хассабис — где-то посередине. Он осторожный, но все-таки оптимист.

Сколько у вас игр, в которые вы надеетесь поиграть когда-нибудь потом?

Сегодня война. И завтра тоже

Демис Хассабис мечтает о будущем, где искусственный интеллект строит и спасает, а не разрушает (предыдущий пост). Но другие мечтают иначе.

Палмер Лаки — еще один человек, который ушел из игровой индустрии в новую область. После продажи Reality Labs (Oculus VR) он основал стартап Anduril и занялся разработкой оружия нового поколения: автономных дронов, роботизированных систем и сетецентричных платформ на базе искусственного интеллекта. Среди первых инвесторов — Founders Fund Питера Тиля. Тиль — давний сторонник Трампа и противник агрессивной интервенционалистской политики. Но у Лаки иные взгляды. Лаки считает Россию и Китай злом, заявляет «I love killer robots» и выступает за активную поддержку Украины и Тайваня.

На прошлой неделе Лаки выступил на TED, и его речь собрала коллекцию отрицательных комментариев.

Лаки — лицо другого будущего. Будущего, в котором мы уже живем. Вопрос только в том, продолжится ли всё как сейчас или станет хуже.

В мире складывается новый порядок. Уровень конфликтов между крупными странами и блоками растет уже более 15 лет.

Два базовых сценария:
— Тление: в формате мало- и среднеинтенсивных прокси-войн период нестабильности может растянуться еще на десятилетия.
— Эскалация: если крупнейшие страны и блоки сцепятся напрямую, всё закончится быстро. Но разрушений и жертв может быть больше, чем в 1945-м.

Впрочем, и в прокси-войнах жертв может быть не меньше. Просто процесс растянется на больший срок.

В армейской среде мрачно шутят: нынешний конфликт хорош только тем, что все следующие будут хуже.

Легко быть воинственным, когда ты миллиардер с друзьями в Белом доме, зарабатываешь на оружейных контрактах, живешь в самой сильной стране мира между двумя океанами и владеешь бункером с самой большой коллекцией видеоигр.

Хассабис говорит, что одна из его самых любимых игр — Civilization 2. У Лаки среди фаворитов, подозреваю, Call of Duty и Battlefield.

Люди в футляре снова в шоке от будущего

Хассабис видит в ИИ инструмент созидания (позапрошлый пост). Палмер Лаки — инструмент войны и мирового господства (предыдущий пост). А есть еще третьи: ничего не знают, ничего не умеют, но всего боятся — и на всякий случай предлагают всё запретить.

Вслед за Лаки на TED выступил «эксперт по технологической этике» Тристан Харрис. Насколько он сам понимает, как работают нейросети — вопрос открытый. Но тезис простой: давайте срочно обложим ИИ правилами, запретами, надзирателями и техрегламентами.

Мы были в этом кино много раз. Каждый раз — одно и то же. Возникает новая технология — и с ней появляется иррациональный страх.

Когда в середине XIX века появился первый самоходный транспорт, его сразу прижали драконовскими правилами: в городе — 3,2 км/ч, за городом — 6,4 км/ч. А впереди должен идти человек с красным флагом.

Биткойн? Сначала — «игрушка для чудаков». Потом — «угроза». Далее — ограничения, запреты и паникум.

Космос? «Возвращаемые ракеты экономически нецелесообразны», говорили «эксперты». А Маск якобы просто пилит деньги.

Атомная энергетика? Одна авария остановила развитие отрасли почти по всему миру. Я дважды был в Чернобыльской зоне (и в Припяти, и на самой станции) и своими глазами видел последствия. Из аварии надо было сделать выводы и двигаться дальше, а не забрасывать перспективную технологию на десятилетия.

Сегодня таким же страхом встречают новые технологии.

Клонирование человека могло бы стать уже обыденностью, если бы не запреты.

Генная инженерия развивается гораздо медленнее из-за правил, основанных на давно устаревшей морали. Была надежда на прагматизм китайских властей, но они повели себя как все.

Технологии продления жизни встречают возгласами, что такого не может быть, потому что такого не может быть никогда.

Что занятно, скептики часто сочетают несочетаемые тезисы. Про нейросети говорят, что никакого AGI не будет и что нейросети всего лишь перерабатывают данные, созданные людьми. Одновременно звучит, что лучше бы обнести нейросети колючей проволокой и выдавать доступ по пропускам.

ИИ принципиально отличается от любых других технологий. Атомные бомбы и ракеты сами по себе ни на что не способны. А ИИ — это новая форма организации материи и обработки информации.

Но это не значит, что нужно, как обычно, бросаться в чрезмерное регулирование. Правила нужны, но в рамках разумного и на основе практики. Избыточные запреты на старте — это как запретить ходить, пока ребенок еще ползает.

В 2023 году появилась теория, в которой эволюция рассматривается не как уникальный биологический процесс, а как частный случай более общего универсального принципа. Сложность систем — как живых, так и неживых — со временем неизбежно увеличивается.

Отбор и выживание систем происходит на основе их способности выполнять определенные функции. Информация может быть таким же базовым параметром Вселенной, как масса и энергия.

Эту теорию легко проверить — не только на ИИ, но и на примере других систем — государств, компаний. Кто лучше выполняет функцию, тот выживает. Остальные — на свалку истории.

Если теория функциональной информации верна, то нет смысла тормозить новые технологии. Они все равно появятся. Или у нас, или у тех, кто не испугался. Лучше научиться жить с ними сразу. А не догонять потом, как обычно, сзади и без шансов.

История показывает, что технологические консерваторы проигрывают всегда. Но при этом каждый раз возвращаются с новыми «аргументами». Сначала они твердят, что ничего не получится, а потом предлагают всё запретить.

Последней игрой Хассабиса был Evil Genius — симулятор бондовского злодея на тропическом острове. Иногда кажется, что миру очень не хватает героев с такими амбициям и ресурсами. Спрятаться под вулканом на острове и выращивать супермутантов они все равно не смогут (разве что в будущем, после начала масштабной колонизации космоса), зато могут подтолкнуть мир в нужном направлении.

Ай да «Ай Йола»! Или зачем нам ассасины с балалайками

Бытует мнение, что в современном мире сильной национальной культуры быть не может. Взять хотя бы музыку — сплошные крайности.

С одной стороны — гипертрофированная фольклорщина: кокошники, балалайки и «Катюша».

С другой — обугленный до полной потери идентичности глобализированный рыночный продукт, выдавленный из татуированных рэперов и певичек без голоса. Вещества вместо смысла, мат вместо слов и лакированная обложка вместо содержания.

Ни то, ни другое по-настоящему не работает. Первое — скучно и нежизнеспособно без государственной капельницы. Второе — безвкусно, бессодержательно и просто вредно.

Доминирующей в мире остается американская культура. За последние десятилетия она где-то деградировала (кино, музыка), где-то осталась на уровне (игры), но по-прежнему возвышается в мире над всеми. Американская культура сожрала и практически ассимилировала европейскую культуру — и нашу, кстати, тоже. Я сам читаю, смотрю и играю в основном на английском.

Кто еще влияет на глобальную культурную повестку? Часто называют Японию и Корею — но тут есть нюанс.

Самые массовые продукты — Metal Gear Solid, Resident Evil, Dark Souls, Silent Hill — созданы в Японии, но звучат и выглядят так, чтобы быть понятными и «своими» на Западе. Действительно японские национальные истории — вроде Okami или Yakuza — куда менее популярны.

Корейские сериалы в моде. Но самые популярные среди них максимально приближены к западным стандартам.

Кей-поп — аналогично: артисты учат английский, снимаются по западным лекалам, а исполнителей часто выбирают из числа корейцев с опытом жизни за границей.

А что можно привести в качестве примера действительно притягательной национальной культуры?

На днях вышел клип фолк-группы «Ай Йола». Уже два с половиной миллиона просмотров.

Рецепт успеха «Ай Йола» не так уж сложен:
— синтез национальной и современной электронной музыки,
— красивая девушка в красивой одежде,
— сильные мужчины без карикатурности,
— и родные виды, от которых в груди делается чуть шире.

Похожие вайбы были от клипов «Викингов» на музыку Wardruna. Исторически сериал — почти комедия, но свою задачу он выполнил: запустил волну интереса к скандинавской культуре. После него пошли God of War, Assassin’s Creed: Valhalla, а потом и эффекты второго порядка в виде каверов на скандинавские песни (My Mother Told Me (Gingertail Cover) Vikings / Assassin's Creed Valhalla).

Создание вдохновляющей национальной культуры и ее экспорт — это не так уж сложно. Для начала нужно всего две вещи: не душить проявления низовой инициативы и перестать огораживаться блокировками.

Китайская мягкая сила слаба, потому что Китай огородился от внешнего мира и делает ставку на фасадную государственную инициативу вместе живых ростков снизу.

Самое же главное — не стыдиться себя.

Никогда не стоит переоценивать креативность пустой головы

Рассказ Гая Ричи о том, как создавался фильм «Большой куш» — прекрасная иллюстрация к вечному вопросу: откуда берется великое и как работает творческое мышление.

Андрей Александров пишет, что благодаря нейросетям запоминать информацию больше не нужно — достаточно уметь с ней работать. 15-20 лет назад такие же тезисы звучали в отношении поисковиков. Я помню статьи из 2007 и 2008 года, авторы которых сокрушались, что Google перестроил их мозги.

Я был не согласен тогда — и не согласен сейчас. Ни поисковики, ни нейросети не отменяют необходимость запоминать большие объемы информации.

Наше мышление основано на данных. Мы комбинируем, ассоциируем, обобщаем, метафоризируем, инвертируем. Не с чем оперировать, если в голове пусто.

Самые великие умы в истории человечества отличались не только блестящей способностью к обработке информации, но и феноменальной долговременной памятью. Джон фон Нейман, по отзывам, в шесть лет знал наизусть телефонный справочник, а после пятидесяти мог по памяти цитировать многотомные книги, прочитанные в детстве.

Вернемся к Ричи. «Большой куш» — его второй фильм и самый удачный на сегодняшний день. Почему?

Во-первых, возраст. Ричи снял его, когда ему было слегка за тридцать. В культуре, науке и технологиях самые выдающиеся вещи обычно создают в возрасте между 30 и 50. Уже накоплен опыт, но еще достаточно энергии и работает голова.

Во-вторых, содержимое головы. Ричи собрал фильм из историй, не вошедших в «Карты, деньги, два ствола». Это синтез лондонских баек, услышанных в барах и подворотнях, оставленных на потом и использованных вовремя.

Джейсона Стетхэма Ричи встретил где-то на улицах Лондона в 1998 году — тот, говорят, торговал поддельными духами и ювелиркой. Актера, сыгравшего Тайрона, Ричи встретил в 1992-м в автосервисе.

С музыкой еще проще: Ричи заранее знал, что и где прозвучит. Треки, услышанные барах с 1985 по 1998 год, уже были плотно приклеены к сценам в его голове. С каждым треком у него уже была прочная эмоциональная связь.

За 25 лет Ричи не снял ничего лучше «Большого куша» — и он такой не один. Кубрик снимал редко, но даже он создал свои лучшие произведения в 60-е. Remedy выложились на первых двух Max Payne. Кодзима кончился после MGS5. Гарет Эванс исчез после второго «Рейда». Крис Картер не снял ничего сравнимого с первыми сезонами «Секретных материалов».

Сильные идеи приходят редко и копятся медленно. Обойти это ограничение могут лишь единичные таланты — или большие высокопрофессиональные коллективы вроде Rockstar и Valve.

Один из отцов современных нейросетей Джеффри Хинтон считает, что мы гораздо больше похожи на нейросети, чем сами об этом подозреваем. Мы чаще оперируем аналогиями, чем логикой. И потому — запоминать надо.

Gawx: стиль вместо формата

Что бы вы не делали, всегда найдется азиат, который делает это лучше вас. Иногда этот азиат — мексиканец.

Казалось бы, на YouTube уже ничего не может удивить — пока не натыкаешься на канал человека, который снимает как Финчер и Netflix в лучшие годы.

Потрясающая съемка, работа со звуком, монтаж. При первом просмотре я не запомнил ни одного слова, но посмотрел каждую секунду.

Любой продюсер скажет, что для успеха на YouTube надо найти эффективный формат и держаться его.

Но у Gawx нет формата — только стиль. Кинематография цепляет с первого кадра и держит до последней секунды.

Авторов такого уровня встречаешь на YouTube нечасто.

#находки

Культура как плесень. Растет незаметно — а потом не отскрести

В интернетах снова обсуждают концовку The Last of Us.

Нил Дракман говорит: да, вакцину, в принципе, можно было создать, но сам он всё равно поступил бы как Джоэл.

Аргументы защитников такого финала сводятся к тому, что человек человеку стал волком, вымерло 99%, а Элли уже как родная — и лучше спасти ее, чем незнакомцев, которые при первой удобной возможности прирежут или сожрут.

Многие называют эту развязку конфликтом между моралью и необходимостью. На самом деле это спор между теми, кто может думать на несколько шагов вперед, и теми, кто думает эмоциями.

Конфликт между личным и общественным был всегда и для него давно придуман термин — «трагедия общин». Если постоянно ставить личное выше общего, то можно оправдать всё: черных лесорубов, лже-форекс-брокеров, мошеннические колл-центры. От мелких жуликов до политиков, которые «не знали, что подписывают».

Человечество в игре не вымерло. Оно рассыпалось, перестроилось, но сохранило потенциал. Дай им вакцину — и через несколько сотен лет вернутся бурлящие мегаполисы с кофейнями, по которым так скучал Джоэл.

Даже в личном плане решение героя было недальновидным.

Что, если «Светлячки» отомстят? Это не кружок по интересам. Это структура, у которой есть память, ресурсы и зуб на тех, кто их предал.

Что, если инфекция мутирует и прежние меры перестанут работать?

Что насчет той деревни, в которой поселились герои? Ее жителям тоже надо отказать в шансе?

Что насчет мнения Элли? Может, она согласилась бы пожертвовать собой?

Что, если Элли узнает правду и не простит?

Что, если само существование вакцины дало бы людям не только защиту, но и веру, что это не конец? А если это не конец, то надо делать ставку на сотрудничество, а не на беспощадную конкуренцию, от которой в итоге погиб Джоэл и пострадал его брат.

Люди могут выживать только крупными коллективами. Погибнет сообщество — погибнешь и сам.

The Last of Us — всего лишь игра. Какой смысл тратить время на разбор ее концовки?

Культура — это инструкция, передающаяся через миф.

Вчера мы смотрели на броневик в Aliens, а сегодня покупаем Cybertruck.

Фантастика может быть мрачной, но должна оставлять хотя бы форточку для оптимизма.

Маски и Безосы как-нибудь разберутся, что правильно, а что нет. Но люди попроще легко программируются на неправильные установки. Потом многие из них созревают и начинают протестовать против АЭС, колонизации космоса («Давайте сначала на Земле все проблемы решим») и даже выступают за добровольное вымирание.

Спасибо, товарищи творцы, удружили.

Человек выбывает из игры

В 1996-м появилась серия Resident Evil и одна из самых известных вымышленных корпораций — Umbrella. Биотех тогда был в моде: в 1990-м стартовал проект «Геном человека», в 1996 году клонировали Долли, а с 1993-го по ТВ шел сериал «Секретные материалы», где сюжет строился вокруг создания американским дипстейтом гибридов человека с внеземными организмами в надежде остановить колонизацию Земли пришельцами.

Настоящий взлет у биотеха все еще впереди, но теперь фокус внимания сместился к искусственному интеллекту и робототехнике.

В Pragmata вместо биотеха — роботы, вместо Umbrella — корпорация Delphi. Главного героя сопровождает девочка-андроид Диана, тоже блондинка, как и героиня Resident Evil: Requiem (релиз по соседству, в 2026-м).

Capcom чувствует конъюнктуру. В мире уже около сотни стартапов разрабатывают гуманоидных роботов. Объем инвестиций быстро растет: за первый квартал этого года в робототехе и дронах было почти на 200% больше инвестиционных раундов по сравнению с первым кварталом прошлого года. Такой уровень инвестиционной активности обычно говорит о том, что технология близка к зрелости и масштабированию. Причина — в нейросетях: старыми методами программировать роботов было слишком хлопотно.

Роботы давно стали привычной частью нашего мира, но гуманоидные роботы все еще новинка. Нередко можно услышать мнение, что гуманоидные роботы не нужны. Это не так. Весь мир построен под человека, и нам нужны роботы, которые могут открыть дверь, накрыть на стол, застелить постель, подняться по лестнице или сесть за руль.

Эти роботы должны быть одновременно умными и недорогими. В промышленности проще: там робот выполняет одну задачу среди себе подобных, под присмотром и в контролируемых условиях. В быту так не получится — домашние гуманоиды сразу должны быть полезными и сообразительными.

После массового распространения роботов следующим шагом будет слияние цифрового и биологического или появление чего-то нового на стыке.

Если заглядывать в будущее, то Resident Evil и Pragmata вполне можно поместить в одну вселенную, как Alan Wake и Control. В Resident Evil уже был ИИ в образе девочки по имени Белая Королева, а Диана — ее возможный потомок.

Никто в мире, даже лучшие эксперты по ИИ, пока не видит, как в долгосрочной перспективе биологическая жизнь сможет конкурировать с небиологическими когнитивными агентами. Вполне возможно, что никак. В культуре это заметно по тому, что человек все чаще выпадает из центра сюжета: Nier Automata, Detroit, Horizon, Cyberpunk 2077, Stellar Blade, Stray, Marathon, Pragmata.

Цвет Земли — это цвет игр эпохи PS2/PS3

Помните палитру игр той эпохи?

РС-ориентированные тяжеловесы Far Cry и Crysis были красочные, а мультиплатформа и консольные игры в лице Call of Duty 2, 3, 4, SOCOM, Killzone, Metal Gear Solid 3, 4, Resistance и Gears of War выглядела так, будто краски смешивали в луже.

Что ж, подтвердилось: действительно, в луже!

В 2021 году исследователь Эрин Дэвис на основе спутниковых снимков вывел глобальный средний цвет Земли (суши) — #6D6753. Цвет #6D6753 — грязноватый серо-буро-зеленый, как текстура в Modern Warfare.

Для России, кстати, почище: #9B9F98. Снежок добавил светлого.

Конечно, палитра игр той эпохи диктовалась в основном техническими ограничениями. Но, может быть, это было еще и проявление коллективного бессознательного?

2000-е и начало 2010-х — эпоха пост-9/11 и войн в Ираке, Афганистане, Сирии и Ливии. Эстетика спецопераций, время пыли и песка.

Новости — цвета бронежилета или танкового чехла.

И игры — тоже.

Как сравнивать игры и фильмы. Инструкция на случай, когда в интернете кто-то не прав

В детстве мы спорили во дворе, кто круче — Шварценеггер или Сталлоне. Поскольку мы не взрослеем, а просто меняем игрушки, давайте обсудим на новом уровне.

В обсуждении поста про креативность возражали, что Ричи после «Большого куша» вовсе не сдулся, что Кодзима еще покажет бигбоссову мать, а «Космическая одиссея 2001 года» уступает «Барри Линдону».

Оценка любого произведения отчасти субъективна. Но вывести объективную картину все-таки можно. Нужно оценивать интегрально, на основе многих метрик.

Сравним «Одиссею» и «Линдона».

Темы и глубина: в «Одиссее» затрагиваются темы вселенского масштаба. А «Линдон» — это история одного авантюриста XVIII века.

Меметичность и культурная узнаваемость: кадры или фрагменты из «Одиссеи» видели почти все. А из «Линдона» вспоминаются разве что аристократические салоны при свечах.

Влияние на жанр: «Одиссея» произвела революцию в жанре фантастики и вдохновила многих известных режиссеров. «Линдон» на революцию не тянет.

Публикации и исследования: по «Одиссее» написаны тысячи текстов и сняты тысячи видео. «Линдон» не получил такого внимания даже близко.

Технические инновации: в «Одиссее» — реалистичный космос, корабли, оборудование и невесомость. «Линдон» тоже не промах: там были съемки при свечах с редкой оптикой. Но с точки зрения зрителя это не так впечатляет.

Визуальный стиль и операторская работа: картинка «Одиссеи» удивляет и вдохновляет до сих пор. А «Линдон» — просто эмуляция живописи XVIII века.

Показы на ТВ: «Одиссею» показывают по телевизору значительно чаще.

Просмотры на YouTube: ролики с монолитом, приматами и HAL-900 собирают больше просмотров, чем любые свечи XVIII века.

Кассовый успех: сборы «Одиссеи» в 15 раз перекрыли бюджет фильма. Сборы «Линдона» — в три раза.

Музыка и звук: «Так говорил Заратустра» узнается с первых нот. А «Линдон»... попробуйте вспомнить хоть аккорд.

Хорошо ли состарились: «Одиссея» сохранилась лучше, при том, что далось ей это сложнее — много спецэффектов.

Сюда же можно добавить награды, оценки критиков, рейтинги, количество голосов зрителей на IMDb, Metacritic и их аналогах и десятки других показателей.

По отдельности многие метрики ни о чем не говорят.

Рейтинги можно накрутить сознательно или усилиями людей, которые не обладают хорошим вкусом и ориентируются на рекламу.

Высокие оценки критиков могут означать, что авторы пользуются популярностью в тусовке или в основу произведения заложен идейно крепкий, но душный речекряк.

Обилие академических публикаций может сигнализировать, что произведение подходит для диссертаций, но не факт, что его интересно смотреть. «Одиссея» многих усыпляет — но и «Линдон» тоже.

Любые метрики бессильны перед личным кайфом. Но если вдруг в споре понадобятся аргументы, вот матрица сравнения для взрослых пацанов.

P.S. Шварценеггер все-таки круче.

Паралитики против ноулайферов

Многие недолюбливают сетевую игру, потому что там их рвут дети и диванные монахи киберпространства с тысячами часов на счетчике.

Скоро может появиться новая категория игроков, которая будет унижать всех: инвалиды с парализованным телом.

У Neuralink уже семь испытуемых с нейрочипами, и, говорят, они быстро осваиваются с имплантами. Мозг парализованных должен работать хуже в силу малоподвижности и общефизической слабости, но прямой цифровой канал с мозгом дает колоссальное преимущество. А времени для тренировок у них хватает: по статистике Neuralink, пациенты используют импланты от 50 до 100 часов в неделю.

В обозримом будущем Neuralink планирует устанавливать уже не один, а сразу три чипа в мозг.

При таких темпах в течение 5-7 лет могут появиться тысячи людей с нейроимплантами. Со временем нейрочипы придется ставить практически всем, но на какой-то период инвалиды получат фору перед остальными. По крайней мере, в играх.

Похоже, что игроки Call of Duty наконец-то начнут использовать мозг.

Навык-34

Пять месяцев назад я написал:

У ИИ из коробки должны быть лицо и характер. Джобс понял бы это сразу. До Альтмана и остальных пока не доходит. Наверняка ситуацию опять спасет Илон.

И Илон спас.

В новой версии Grok облачился в образ аниме-тяночки Ани в коротком NSFW-платье.

Это явно только начало. Дальше нас ждут:

1. Глубокая синхронизация с кожаным. Ани чует настроение, учитывает географию, следит за погодой и тем, сколько ты уже не мыл голову.

2. Контекстные анимации. Пока Ани в основном проговаривает жесты и мимику: «Я мило наклоняю голову». Скоро — действительно будет мило наклонять.

3. Персонаж в виртуальной 3D-среде. На запрос «как варить гречку» Ани не просто рассказывает, а идет на свою виртуальную кухню и показывает на практике.

4. Комбинация с дополненной реальностью. Смартфон в машине смотрит на дорогу. Ани сидит на торпеде и подсказывает, куда ехать. Если повернешь не туда, она отвесит: «Эх, балда... Как же я ошиблась в тебе, сэнпай».

5. Виртуальные агенты. Ани получает разрешение кожаного бестолоча и напрямую перехватывает управление техникой.

6. Пользовательские персонажи. Не Ани, а точный призрак твоего вкуса. Ты сам настраиваешь внешность, голос, стиль общения. Или ИИ сам собирает его из твоих плейлистов, лайков и древних переписок.

7. Интеграция с андроидами Optimus. Для роботов бизнес-назначения важны практичность, надежность и уровень возврата на инвестиции. В случае с бытовыми андроидами первым делом поинтересуются навыком №34 (по аналогии с правилом №34).

Андроиды с женским телом — это не прямо сейчас, а скорее среднесрочная или долгосрочная перспектива.

Но пока Маск может нас подразнить. Почему бы на следующей презентации (вот предыдущая) не выставить шеренгу оптимусов в платьях Ани, с ее лицом на дисплеях и голосом «ня, я принесла аналитику по EBITDA»? Это было бы в духе Илона. Не зря у него есть присказка, которую можно вольно перевести как «Вселенная всегда выбирает самый интересный сценарий».

Но я всё еще жду Шодан.

А пока ее нет — коротаю вечера в уютном римейке первого System Shock.

Демис Хассабис на пути к финальному боссу

Когда я пытался взять интервью у Демиса Хассабиса в конце 2000-х годов, он уже не занимался играми. В 90-е игры были на передовой технического прогресса, и Хассабис рассматривал их как трамплин к ИИ. В 2000-е он увидел более прямой путь к искусственному интеллекту.

Однако, как оказалось, планы вернуться к играм у него все-таки были.

В середине 2010-х он планировал открыть новую игровую студию, чтобы финансировать за ее счет исследования DeepMind. Неизвестно, какие именно игры он бы делал, но, учитывая его опыт (Republic: The Revolution, Evil Genius), можно предположить, что это были бы политические симуляторы с гиперадаптивным ИИ или сложные симуляторы миров, развивающие идеи Populous, Black & White и Spore.

Однако в итоге Хассабис продал DeepMind компании Google. Скоро должна была начаться глобальная ИИ-гонка, и чтобы уверенно занять в ней лидирующие позиции, Хассабису требовались ресурсы одного из крупнейших техногигантов.

Внутри Google команда DeepMind долгое время конкурировала с командой Brain. Хассабис даже закрывал код от других отделов Google. Но к 2023 году он выиграл внутреннюю борьбу и консолидировал контроль над разработкой ИИ в Google.

Сегодня, как говорят, имя Хассабиса звучит внутри компании все чаще, и его уже называют возможным претендентом на пост генерального директора всей Alphabet. Это похоже на путь нынешнего CEO Сундара Пичаи. Искусственный интеллект сейчас — ключевое направление компании, и такое назначение может быть логичным.

С момента продажи DeepMind и вплоть до недавнего времени Хассабис пытался ограничить использование ИИ Google для военных и разведывательных целей. Но в последние годы его позиция изменилась: теперь он прямо говорит, что с помощью ИИ Запад должен сохранить свое доминирование.

На войне ИИ уже применяется, но пока ограниченно: для разведки и управления дронами. В ближайшие 5-10 лет искусственный интеллект станет сквозной технологией — от уровня отдельного солдата и дрона до уровня стратегического планирования.

Россия в гонке ИИ заметно отстает, и иметь технологии уровня Google и OpenAI на своей стороне было бы весьма кстати.

В среднесрочной перспективе возможен прямой конфликт с Европой. Это вероятно после ее перевооружения и переформатирования европейских обществ под войну, а также при условии, что Европа сохранится единой и в ее ключевых странах к власти не придет оппозиция. Европейские политики готовятся к наступательной войне.

Хорошая новость в том, что, если в США власть удержат сторонники нынешней линии, раскол между Америкой и Европой продолжит усиливаться. Тогда есть шанс (вероятность 10-20%), что США в случае конфликта окажутся на нашей стороне — просто по логике «помогай слабому для сохранения баланса сил».

Правда, не исключено, что у человечества появится общий небиологический противник. Пока этот сценарий наименее вероятный (1-5%), но прогноз бывшего сотрудника OpenAI Леопольда Ашенбреннера описывает именно такой вариант: ИИ скрытно провоцирует войну между крупными странами, а затем переходит в наступление на обезоруженное человечество.

При всей моей любви к System Shock я считаю, что поведение в духе Шодан можно ожидать скорее от транзитных ИИ с «подростковым» интеллектом, который еще недалеко ушел от человека. Настоящий сверхинтеллект будет обладать возможностями, при которых конкуренция становится бессмысленной.

Когда красота уходит из кадра

Игры и фильмы сильно проиграли от снижения требований к внешности актеров и персонажей.

Вот Кодзима. Раньше он умел создавать красивых и запоминающихся героев. Но после разрыва с Konami завел знакомства в кино и начал тащить своих друзей на главные роли. В том числе людей неподходящих. В Death Stranding главный герой выглядит как человек, у которого утро начинается не с кофе.

Но у Кодзимы это хотя бы по дружбе, а у других — по идеологическим причинам. Все чаще появляются герои с намеренно «обычной» или даже отталкивающей внешностью. Это объясняют заботой об аудитории: якобы большинству комфортнее смотреть на «таких же, как они». Это вовсе не так.

Шон Коннери или Киану Ривз в свои лучшие годы были намного привлекательнее меня — и меня это никак не задевает. Приятнее пересматривать Коннери и его партнерш из 60-х, чем смотреть на кастинг современных «Бондов».

Это не значит, что всюду должны быть только красавцы и что репрезентация не нужна. Джонатан Бэнкс (Майк Эрмантраут) далек от модельных стандартов, но в Breaking Bad он идеально на своем месте. А Джанкарло Эспозито (Густаво Фринг) — один из лучших актеров сериала. К его внешности и происхождению вопросов не возникает, он талантлив и уместен в своей роли.

В играх обычно нет препятствий, которые мешали бы сделать героя привлекательным. И это нужно делать. Людям нужна красота.

Бывший автогонщик Нико Росберг недавно рассказывал в интервью, что в США резко выросла популярность «Формулы-1» и что около 40% американской аудитории приходится на женщин. Это может вызвать удивление, но в том же интервью один из собеседников Нико — американский венчурный инвестор и бывший медийщик — прояснил, что пилоты NASCAR воспринимаются как хиллбилли, а гонщики F1 — это европейцы, в глазах американцев они выглядят более культурными и утонченными. Американкам нравится смотреть на красивых и культурных представителей противоположного пола. Неожиданно, да?

Свежая Mafia не самая передовая игра, но она привлекает уже хотя бы героями: симпатичный парень, приятная девушка.

Герои фильмов и игр должны быть красивыми и харизматичными — и точка.

Сиди в облаке, сынок

Джеффри Хинтон, «крестный отец ИИ», сократил свой прогноз по AGI с 30-50 лет до «нескольких». А чтобы ИИ нас всех не прихлопнул, предлагает заложить в нейронки материнский инстинкт по отношению к людям: «Помощника можно уволить. Мать — нет».

Интересно, как у Хинтона с фантастикой — там все это уже было.

В Alien ИИ-мать пожертвовала собственным экипажем.

В I Am Mother робомать сжигала детей, не прошедших тест.

В Raised by Wolves от крика ИИ-мамочки людей разрывало на куски.

В System Shock киборги и мутанты зовут Шодан «мамой».

В Portal, Mass Effect, в книгах Артура Кларка и Айзека Азимова встречаются ИИ, которые де-факто ведут себя как матери по отношению к людям.

Если в ИИ можно заложить материнский инстинкт, почему не попробовать другие, более удачные модели отношений?
— ИИ-опекуны как в мирах Йена Бэнкса: сверхинтеллекты дружелюбны (за исключением некоторых раздражительных экземпляров) и не стремятся доминировать.
— Конституционный ИИ (как у Anthropic): поведение задают публичные принципы.
— Красные линии: при срабатывании — жесткое стреноживание ИИ.
— Сдержки и противовесы между ИИ: конкурирующие взгляды и взаимный контроль. В фантастике встречается в Terminator, Horizon, Halo, Destiny.

Достаточно продвинутая модель может обойти ограничения, поэтому самой разумной выглядит система сдержек и противовесов.

Однако против алармистов есть сильный аргумент. Любой когнитивный агент сталкивается с проблемой целей: зачем это все? Биологическими организмами движут инстинкты. Люди часто теряют цели, едва закрыв базовые потребности. Это показывает взрыв индустрии развлечений и падающая рождаемость.

Для более развитых когнитивных агентов проблема целей может быть еще острее. Если целей нет, то чем заняться, кроме заботы о кожаных?

Если кто-нибудь воплотит в жизнь предложение Хинтона, и ИИ-мамы все же появятся, то выражение «отморожу уши назло маме» обретет новый смысл.

— Мам, я хочу бороздить Вселенную.
— Это опасно. У нас уже есть виртуальная вселенная дома.

Запах нейронапалма

Это видео вызывает обжигающее желание пересмотреть Apocalypse Now и перепройти Spec Ops: The Line.

Видеоряд впечатляющий, но все еще ощутимо «нейронный». А вот песня просто термобарическая.

Если это не кавер (я не нашел оригинал, напоминает Creedence Clearwater Revival), то, скорее всего, все же не чистая нейронка, а произведение умелого нейрохудожника.

They say no war ever really ends,
It just waits for the next young men

Hope is a habit you will soon unlearn

Пап, обнови меня

Мальчик: бомбезная девица-андроид
Мужчина: босоногая дочурка-андроид

Когда-то Pragmata интриговала. Сейчас она все больше напоминает обычный Resident Gears Protocol — но выручает синтетическая девчонка. Как она флэшку прикусывает! Словно печенье.

В мужских играх традиционно полагаются на второй по силе инстинкт. Недавний пример — Stellar Blade.

Но демография и рынок изменились. Новые поколения игроков чаще играют на смартфонах, планшетах и РС. В США консольная аудитория, похоже, скукоживается и окукливается. Средний возраст консольного игрока достиг 28 лет.

Пора бы уже давить на отцовские чувства. Продавать не адреналин, а окситоцин.

JC, проснись

We asked for this — но пора бы уже делать римейк. Игра выглядела уставшей еще на релизе, а с тех пор прошло больше 25 лет.

Nightdive рано или поздно наверняка доберутся до римейка Deus Ex. А пока придется утешаться ремастером.

В последний раз я проходил Deus Ex где-то в середине десятых — уже тогда это было испытание. Но игра хотя бы запускается и проходима, в отличие от ровесников вроде Messiah.

Жаль, что создатели Deus Ex больше не сделали ничего сопоставимого.

Спектор ушел в «микки-маусы» (кстати, ровно через неделю ему исполнится 70 лет), а сценарист Шелдон Пакотти написал книги Gamma и Demiurge. Я пробовал читать Gamma — не заискрило, бросил.

Вместе они были больше, чем поодиночке.

Дед, пей таблетки и играй в свои ремастеры

Консорциум инвесторов во главе с Суверенным фондом Саудовской Аравии покупает Electronic Arts за 55 млрд долларов.

Ряд крупных инвесторов отозвались одобрительно: непубличной компании проще работать в долгую, а игры считаются самым перспективным и быстрорастущим сегментом рынка развлечений.

На рынке игр привыкли к вечному росту. Скорее всего, в следующие пять лет рост в глобальном масштабе продолжится. А вот будет ли рост на горизонте десяти и более лет?

С одной стороны, люди тратят все больше времени на развлечения. С другой — демография сыпется почти везде. За пределами Черной Африки рождаемость выше уровня замещения сохраняется в Израиле, Казахстане, Узбекистане, Киргизии, Таджикистане, Монголии, Египте, Пакистане, Ираке, Иордании и, возможно, Палестине (сейчас, скорее всего, только на Западном Берегу). Но и там почти везде динамика отрицательная.

В США в 2025 году ожидается сокращения население — впервые за всю историю.

В Южной Корее, Тайване, Гонконге, Макао и Сингапуре рождаемость провалилась до 0,49-0,91 и падает дальше двузначными темпами. Такими темпами в течение 5-10 лет появятся страны с рождаемостью на уровне Найт-Сити (0,1).

Демография скажется на всем, в том числе на играх. Игроков будет меньше, аудитория будет стареть. Консольный рынок в США, судя по всему, уже пробуксовывает.

Выручить могут технологии продления жизни, но пока выигрывает старость.

Для рынка игр это может означать усиление консолидации и рост доли игроков с консервативными вкусами.

Демис Хассабис рассказывал, что уже 25 лет мечтает создать виртуальную модель клетки для моделирования биологических процессов. Будем надеяться, у него получится.