К концу марта 1942 года мой маленький отряд был готов. Не успел я оглянуться, а уже прошло полтора года войны, терпения и учебы — и вот я стал независим. Это не только было ценно само по себе, но и давало надежду на будущее: я был уверен, что с таких позиций при грамотном управлении я смогу провоевать, без перерывов участвуя в боевых действиях, до самого конца. А война, как я тогда думал, должна была затянуться лет на десять.

Сложно было себе представить, что я останусь в живых так долго. А если ты солдат, то частная жизнь тебе не нужна. Поэтому перед тем, как покинуть Египет, я позаботился о своих делах, исходя из того, что к мирной жизни больше не вернусь никогда.

Еще летом 1941-го я отправил двух своих дочерей в Южную Африку, где теперь они учились в школе в Дурбане. Я сделал на их счет несколько финансовых распоряжений, которые обеспечили бы их даже в случае оккупации врагом всего Ближнего Востока, и выбросил из своей головы семью на несколько лет вперед. Моя жена (наши отношения уже давно были в лучшем случае дружескими) осталась в Каире, работая на совершенно секретной должности в штабе регионального командования. Мы легко договорились о разводе и с помощью бельгийского посла в Египте быстро с этим разобрались. Через какое-то время она снова вышла замуж.