🌟 ➖ в рαбσте деткα, кαждый день в рαбσте 🌟ы мнę не нужнα)
➖ нα мувαх деткα, стαнσвлюсь дσрσже. 🌟

TW. Тема насилия.

🌟инджон – плоть от плоти своих родителей.


Она смотрит на мир сквозь призму абсолютного превосходства, и любое мнение, не совпадающее с её собственным, для неё – не более чем белый шум. Скажешь ей слово о том, что она плохо выглядит, – и она одарит тебя таким ледяным, пронизывающим взглядом, что мурашки поползут по спине, а во рту появится привкус металла.

С самого её рождения её тупо вылизывали. Это не метафора – это буквальный принцип воспитания. Если ей взбредала в голову прихоть, она исполнялась быстрее, чем успевала сформироваться мысль. Хотела пони – получала пони с персональным грумером. Хотела полететь в Париж ради круассана – через два часа она уже сидела в салоне первого класса. Вдобавок ко всему, Минджон была единственной дочерью на тот момент, и все лавры внимания, все фанфары и овации доставались исключительно ей. Она была не просто ребёнком – чистым проектом для родителей.

Помимо этого, её лицо с детства продавалось. Это звучит цинично, но для семьи было нормой. Первый раз на съёмках она поучаствовала в шесть лет, рекламируя детскую коллекцию популярного бренда. Это был не случайный кастинг – это была сделка. Связи делают всё. Её отец, именитый актёр, снимавшийся в голливудских блокбастерах, просто позвонил нужному человеку, и Минджон стала лицом кампании. Она не просила об этом, но быстро поняла, что камера любит её, а деньги за эту любовь капают на её личный счёт, который мать открыла ей в день пятилетия.

Отец Минджон – популярный актёр, чьё имя гремело на западных фестивалях. Он играл героев, но сам в жизни был холодным прагматиком. Мать – профессиональная гольфистка из Китая, красавица с железной хваткой и стальным характером, тоже достаточно известна в своих кругах. Оба выросли в богатых семьях, где они сами были центром вселенной для своих родителей. Их не учили прощать, жертвовать или уступать. И как такие люди могут воспитать по-другому своего ребёнка? Они не видели в этом проблемы.

Все воспоминания Винтер с детства – это бесконечная карусель из съёмок, перелётов на самолётах, вспышек фотокамер и лиц незнакомых людей, которые улыбались ей, но никогда не пытались обнять по-настоящему. Но её это абсолютно не волновало. Она не знала, что может быть по-другому. Что детство можно было провести с мячиком на детской площадке, катаясь на качелях, а не позируя перед камерой в шёлковых платьях, пока мама поправляет ей причёску и шипит на визажиста за неправильный тон помады. Какая уже разница, если деньги у неё? Если мир лежит у её ног в виде золотых карт и приглашений на самые закрытые вечеринки?

Родители хвалили дочь буквально за всё. Абсолютно за всё. Научилась считать до десяти?
— Умница, наша гениальная девочка! — немедленно следовала фотосессия и поездка в Диснейленд.
Научилась завязывать шнурки?
— Это надо срочно отпраздновать! — устраивался ужин с шампанским и тортом.
Буквально. Это ведь даже не шутка. Каждый её чих, каждый шаг, каждое неловкое движение преподносилось как величайшее достижение. Психологи сказали бы, что так родители компенсировали собственное отсутствие эмоциональной близости гипертрофированной похвалой. Но Минджон не посещала психологов – зачем, если она и так идеальна?

Помимо этого и бабушки, и дедушки – со стороны отца, состоятельные наследники судоходной империи, и со стороны матери, владеющие сетью отелей в Шанхае – тоже души во внучке не чаяли. Они осыпали её бриллиантами на дни рождения, а позже, на её шестнадцатилетие, купили дом в Токио, в самом престижном районе, куда девочка хотела переехать. А та тем временем охотно начала пользоваться своим положением. Она очень рано, лет в восемь, поняла, что если она нахмурится или закатит истерику, весь взрослый мир рухнет к её ногам и исполнит любое желание. И она пользовалась этим без зазрения совести. Ей было всего десять лет, а она уже была избалована вниманием до мозга костей, как губка, пропитанная ядом эгоизма.

🌟о ведь всё не может быть так радужно в идеальном королевстве?

Её мать забеременела. Это известие стало для Винтер ударом в спину. Она была ужасно злая – впервые в жизни почувствовала настоящую, жгучую ярость, которая не утихала даже после того, как она разбила свою любимую фарфоровую куклу о стену. Ей не нравилась сама идея того, что в семье появится кто-то ещё, кому родители будут отдавать внимание. Она привыкла быть единственным солнцем в этой системе, и появление второй планеты грозило разрушить всю её орбиту.

— Я главная, я звезда, — твердила она себе, глядя на округлившийся живот матери. — Как они посмели?

И через время у неё родился младший брат. Минджон возненавидела его всем своим детским, но оттого не менее жестоким сердцем. Она смотрела на красное сморщенное существо в люльке и не чувствовала ничего, кроме омерзения. Он отнял у неё внимание. Он посмел существовать. Впервые за одиннадцать лет папа опоздал на её выступление в школе из-за того, что малыш плакал. Впервые мама не пришла пожелать ей спокойной ночи, потому что была занята кормлением. И Минджон, стоя в коридоре и слыша доносившийся из комнаты материнский голос, нежный и убаюкивающий, поняла, что мир рухнул.

— Благо, это была не девчонка, — мрачно думала тогда одиннадцатилетняя Минджон, и в этой фразе был весь её яд. — Если бы это была сестра, я бы не выдержала. Я бы сожгла этот дом.

Но даже мысль о том, что она остаётся единственной дочерью, не утешала её. Теперь она делила трон.

Но брату Минджон пришлось тоже не сладко. Он рос в тени своей старшей сестры. Родители, сами того не желая, сравнивали его с ней: «Ах, в твоём возрасте Минджон уже говорила на двух языках», «Ах, твоя сестра никогда не плакала в камере, а ты такой неуклюжий». Сравнения были постоянными, и мальчик рос озлобленным и до ужаса вредным, что родители его ругали, в то время как Минджон, наоборот, расцветала, чувствуя своё превосходство. Она часто подкалывала его на семейных ужинах, саркастически улыбаясь, когда он ошибался, и искренне наслаждалась его слезами. Она не видела в нём брата. Она видела в нём угрозу. И она поклялась себе: больше никому не позволят отобрать у неё то, что принадлежит ей по праву рождения, – весь мир, весь свет и вся любовь.

Но в школе Винтер гоняли как проклятую. «Ты должна быть самой умной!» — говорила мать. И поэтому Минджон делала ровно на грани нужного, и всё – она считала, что учёба ей не нужна. Умеет считать, умеет говорить на четырёх языках, что ещё-то? Удивительно, как она эти четыре языка знает, хотя с учётом того, как их вдалбливали ей в голову и родители, и агенты, – там не запомнить было тяжело.

Агенты – она считала их странными. С двенадцати лет Винтер ездила всё время только с ними, потому что родители посвящали всё своё время ещё тогда маленькому брату – Стефану. И в каком-то роде в тот период они ей заменили семью. Один раз, когда в свой день рождения ей пришлось сниматься, – её поздравили прямо во время фотосессии с тортом и свечами, после чего впечатали его ей в лицо. Это, наверное, единственное настолько тёплое воспоминание. Ей было четырнадцать.

С пятнадцати лет Минджон имела этакую официальную работу, а в восемнадцать досрочно сепарировалась от родителей, распоряжаясь своими финансами сама. И тут уже родители показали свои настоящие лица, ведь очень большую часть денег в семью приносила именно Минджон своей карьерой модели. Мать, уже в возрасте и родившая двух детей, – со спортом ей было тяжело. А у отца случился крупный скандал, его роли в кино уменьшились, и деньги с них тоже уменьшились.

Скандал был на весь дом. Но Винтер отказывалась даже слушать. Помимо своего «хочу», в Японии её ещё ждал парень..как сказать, парень – мужчина тридцати двух лет, что позарился на молоденькую модель с обложек. В то время как девушка уже поднималась по трапу в самолёт, отец по звонку сказал:

— Неблагодарная шлюха. Когда бросит тебя твой ублюдок, домой не беги.

Минджон и глазом не моргнула.

🌟ереехала Винтер из Сеула в страну восходящего солнца. Япония, Токио.

🌟о с самого начала начался ад.

Мужчина, старше неё на четырнадцать лет, абсолютно контролировал её, не давая Минджон ни слова, ни собственного имени. Её работу, её финансы, её общение с агентами и едва имевшимися знакомыми. Мог запереть её в доме, забрав все ключи с собой на работу. Он работал отличным адвокатом в Японии.

Один раз, когда они вместе сидели в её доме, та повернула голову в его сторону, чтоб упомянуть какую-то сцену из фильма, что они смотрели недавно. Он сидел в телефоне, и не успел прикрыть экран. На дисплее сиял его чат с другом, которого Винтер знала, а последнее сообщение – её же нюдсы, что её парень выпрашивал каждый раз как уезжал на работу на целый день.
— Ну я же скучаю по тебе, котёнок.
Минджон была мягко говоря в ахуе, и конечно сразу спросила что это. В ответ вместо извинений, и хотя бы каких-нибудь попыток объясниться – ей прилетела ладонь по щеке. Так сильно, что она ударилась виском о спинку дивана и на мгновение потеряла ориентацию в пространстве.

И после этого, и так покошенные отношения – ещё больше скосились. Она пыталась уйти тогда же, но он забрал её паспорт и телефон, сказав, что она едва знает язык, что без него она не знает, ни города, ни людей – и сдохнет здесь, как бездомная собака. И она осталась. Потому что он был прав.

Слово не так сказала – влетело. Поздравилась не с тем – влетело. На съемках смотрела на оператора долго – влетело. Помимо физического насилия, было и сексуальное, и морально он её постоянно угнетал, принижая перед собой. Он называл её пустым местом, красивой куклой без мозгов, говорил, что без него её бы давно уже выкинули с подиума, потому что она стареет и никому не нужна.

А что могла Минджон? Миниатюрная модель, против мужчины в два раза шире нее.

🌟иналом стал эпизод, в котором Винтер думала что умрет.

Она уже абсолютно не выдерживала. Но была проблема – у него есть её фото, общие видео, голосовые где она говорила то – что попасть в интернет не должно. Компромат, собранный за три года. Он коллекционировал её унижения, как трофеи. А каждый раз как она заводила разговор про расставание – он упоминал именно эти файлы. И она снова замолкала и снова терпела.

Он ушел в душ, оставил телефон на столе, а ноутбук на диване. Минджон моментально схватила обе вещи, и убежала на второй этаж дома – в самую дальнюю комнату, и начала удалять всё, что только находила с собой. Благо подсмотрела пароль до этого, когда он вводил его у неё на глазах, думая, что она спит. Выйдя из душа, тот сразу увидел, что они пропали – и понял моментально. Догадался, в какую комнату убежала Винтер, чтоб он её долго искал, и начал ломиться. Бить в дверь и кричать:
— Ты на своих ногах из этого дома не выйдешь! — Голос его был низким, звериным – она никогда не слышала его таким. Дверь ходила ходуном под ударами его плеча.

Винтер, от паники, не стала искать больше то, что связанно с ней, – стерла оба устройства до заводских настроек, и через эпл воч нажала на кнопку SOS. И в ту же секунду дверь вылетела с петель – он выломал её с третьего удара.

Говорить что было дальше – глупо. Но на своих двоих Винтер дом и правда не покидала. На носилках, с в кровь разбитой головой, парой выбитых зубов, и ножевым ранением в области сердца. Благо, он промахнулся и не задел жизненноважный орган. Полиция приехала через семь минут – этих семи минут хватило, чтобы превратить её в руины.

Тем не менее – она восстановилась, и стала выглядеть даже лучше. По крайней мере, как она считала. Ведь похудела она до критическо низкой отметки. Только лишь на груди остался шрам от ножевого ранения, но он постоянно скрыт одеждой. Недостающие зубы пришлось вставлять. Ей было всего 22, когда это случилось.

Проснулась ли в ней какая-то добрая черта? Смешно, она на этом денег заработала больше, чем на съёмках. Быстро смекнув, что можно ходить по интервью, рассказывая это, – та и начала этим заниматься. Она превратила свою боль в бренд. Научилась плакать по заказу перед камерами, говорить с надрывом, смотреть в объектив глазами жертвы. И зрители покупали это. Её история стала громче её лица.

И из-за этого словила прилив хайпа. Прилив огромной популярности, жалости к ней, и куда её только не звали. Спонсоры, которые раньше смотрели на неё свысока, теперь наперебой предлагали контракты, потому что «история сильной женщины» продавалась лучше любых коллекций. А вместе с тем число её знакомых росло, и один из них – она уже не помнила имени – позвал её посмотреть на нелегальные гонки в Японии. И Минджон согласилась.

И как же ей понравилось. На следующей гонке она смогла напроситься к гонщику в машину, и тот адреналин, который она почувствовала, когда машина входила в поворот на грани заноса, а шины визжали об асфальт – был сильнее любого страха.

Буквально за месяц она изучила по теме гонок всё, что можно было: технику прохождения поворотов, настройки подвески, разницу между турбо и атмосферными двигателями, но понимала – в случае чего придётся прятать лицо, ведь много вопросов будет от её спонсоров.

Что бедная Ким Минджон делает на токийских нелегальных гонках?


➿➿➿➿➿➿➿


🌟 слову, что говоря об её родителях..

Правда странно, что как только те начали так же давать интервью медиа, рассказывая всё детство и жизнь "бедной Винтер" – они попали в страшное ДТП.

За один день Минджон лишилась родителей и брата. И какой же взрыв в то время произошел в интернете. Прошел всего год, и снова на неё сваливаются такие проблемы.

Правда, дело ДТП было странное, и быстро замялось. И сама Винтер говорила о том, что не хочет мусилить эту тему, с залитыми от слёз глазами.

Она правда так огорчена их см#₽ţ..UUUUUUUUUUUUи?

🌟орейская куколка. Винтер, в резонанс со своим характером, создает впечатление милой, почти воздушной девушки.

Возможно, именно поэтому она так тщательно держит этот образ и на публике практически всегда сохраняет лёгкую, едва заметную улыбку, которая кажется трогательно-беззащитной. Она старается казаться невинной и немного неловкой, словно случайно попавшая в объектив камер, и это ей удаётся просто идеально.

Ровная осанка, хрупкая фигура – из-за невысокого роста и тонкой кости её зачастую принимают за подростка. Узкое телосложение, очень тонкие и изящные пальцы, а также неширокие, слегка покатые плечи. У неё маленькая аккуратная голова с овальной формой лица и чётко очерченным v-образным подбородком, который зрительно вытягивает шею. Большие, «оленьи» глаза с длинными ресницами, неширокий, слегка курносый нос и губы среднего размера с естественным, чуть припухлым контуром. Цвет глаз очень глубокий, насыщенно карий, из-за чего при разном освещении он иногда кажется почти черным. Как и многие в сфере, та подвергалась влиянию пластических операций.

Оттенок кожи светлый, фарфоровый, и практически без родинок, хотя Минджон зачастую сама рисует себе крошечную искусственную родинку сбоку на переносице, чтобы добавить лицу индивидуальности. Натуральные волосы Винтер – каштановые, мягкого тёплого оттенка, но уже который год подряд главным и самым узнаваемым элементом её образа остается платиновый блонд, который идеально подчёркивает её бледную кожу. Иногда, он переходит в более тёплый, слегка желтоватый оттенок, отчего её образ перестает быть настолько строгим и холодным, становясь немного мягче. Половина волос, конечно же, нарощенные, чтобы придавать причёске необходимый объём. Зачастую на голове у неё можно увидеть прическу мальвинка, либо же волосы остаются абсолютно распущенными и идеально прямыми, спадая на плечи. В образ Винтер совершенно не вписываются пышные локоны, только лёгкие, едва заметные волны.

🦦Стиль Минджон вне съёмок – зачастую светлый, в пастельных и молочных тонах, что придаёт ей сходство с фарфоровой статуэткой. Хотя гардероб девушки буквально ломится от одежды любых оттенков и самых разных категорий – от повседневного кэжуала до вечерних нарядов. Под все её «шматье» в доме выделено две просторные гардеробные комнаты: некоторые вещи она надевала лишь единожды ради выхода на дорожку или специальной проходки перед папарациями, а некоторые до сих пор лежат в заводских коробках и фирменных пакетах с нетронутыми бирками. В её повседневных аутфитах регулярно фигурируют приталенные рубашки, белые топы и майки, широкие серые или молочно–белые штаны, серые свитера. Обувь на низкой подошве – её всё.

Украшений у Винтер тоже просто нескончаемая гора – целых два шкафа в пол забиты всевозможными побрякушками, от массивных цепей до элегантных подвесок, включая множество вещей, которые крупные бренды присылали ей в качестве подарков на мероприятия. Однако в обычной жизни, вне вспышек камер, она привыкла не носить практически ничего. Любые лишние элементы на коже, будь то браслеты или тяжёлые серьги, вызывают у неё физический дискомфорт и отвлекают. Но её внутренний шопоголик громко и возмущённо кричит каждый раз, когда она видит красивую ювелирную подвеску, поэтому в доме оседает всё больше красивых безделушек. Её максимум в повседневности – это классические маленькие часики с тонким ремешком и пара тонких и маленьких колечек.

Макияж – строго в стиле «no-makeup makeup», то есть макияж без макияжа: тональный крем наносится минимально, тончайшим слоем, чтобы не утяжелять кожу, а акцент делается исключительно на аккуратно причесанные брови и пушистые, слегка подкрученные ресницы. Сохранение образа милой, трогательной девочки всегда стоит на первом месте и диктует все косметические решения, ведь никогда не знаешь, где тебя могут подловить папарацци.

Ногти – практически всегда одного и того же телесного оттенка, максимально близкого к цвету кожи, чтобы выглядеть естественно. Изредка Минджон меняет цвет на светлый нюд или прозрачный глянец, но всегда остается в рамках строгой нейтральной гаммы, и с недавнего времени она почти всегда носит короткие.

Ни татуировок, ни проколов у неё нет – этот пункт отдельно и строго прописан в многолетнем контракте с её агентством, и это является незыблемым правилом. Впрочем, сама Винтер, даже если бы не было контракта, пока тоже не горит особым желанием искать себя в боди-арте. Лишь однажды, во время прогулки, она мимолётно подумывала о проколе хряща уха, чтобы носить стильный кафф, но, как только представила иглу, сразу испугалась боли и решила даже не заводить разговор с руководством.

TW. Тема самоубийства и селфхрама.

🌟а обложках глянца – Минджон прекрасна.

Идеальный свет, безупречный макияж, улыбка, за которую платят миллионы. Но как только объявляют конец съёмки – лицо меняется в надменное, движения становятся резкими, почти брезгливыми. Она не играет роль – она просто перестаёт продавать товар, которым является её лицо. И этот контраст пугает даже опытных фотографов.

Абсолютная и тотальная эгоистка. Минджон – бог в своей голове. Она привыкла к особому отношению к себе, и даже те отношения не смогли сломать её самомнение. Весь свет софитов должен быть направлен в неё, и если бы её воля – она выступала на гонках без маски, но слишком боится публичного позора, ведь спонсоры не поймут, почему их драгоценное лицо рискует жизнью на ночных трассах Токио. Она смотрит на мир через призму тотального превосходства, где чужое мнение – это фоновые звуки, которые её абсолютно не интересуют. А чувства других людей на неё не влияют никак. Эмпатии у неё кот наплакал, и глазом не моргнёт, если от её резких слов у человека глаза на мокром месте. Она не понимает, почему кто-то может страдать из-за её слов, – ведь она всего лишь сказала правду, а правда не может быть обидной, это просто факты, и если ты не можешь их принять, то:
— Проблема в тебе, а не во мне.

Деньги для неё – это основное и главное. Имеешь деньги – имеешь мир. Она прагматик до мозга костей, и всегда думает, как любую ситуацию можно превратить в зелёные купюры в собственном кармане. С милым рай в шалаше? Глупость. Фраза: «за деньги любовь не купишь» – для неё пустой звук, но она почему-то возвращается к этой мысли снова и снова. Она отказывается это слушать, но её собственный мозг предательски возвращается к этим словам, когда она смотрит на чужие счастливые пары в ресторанах или видит в соцсетях фотографии старых друзей, которые обнимаются и улыбаются не ради камеры.

С немногими знакомыми и «друзьями» она не понимает, как себя вести. Когда те проявляют что-то хорошее в её сторону, Минджон может замереть, абсолютно встать в ступор от незнания, как действовать. От хороших слов по типу «ты такая милая» она может кинуть абсолютно скептический взгляд. Она привыкла к комплиментам про красоту, про внешность, про то, как она выглядит на обложке, – это буквально база, которая кормит ее самомнение. Но когда люди говорят о её характере, о том, что она сильная или что они восхищаются тем, как она справилась с прошлым, ей становится не по себе. Она не знает, что с этим делать, не знает, какое лицо надеть, и поэтому надевает маску холода – единственную, которую она выучила в совершенстве.

Дальше вытекает тотальное недоверие, которое отравляет каждый её день. Параноидальные мысли о слежке иногда съедают её так сильно, что она пару раз в панике вызывала полицию к себе домой, думая, что к ней кто-то пробрался. Она проверяет замки по три раза на ночь, а шорохи за окном превращаются в кошмары. А после отношений с бывшим парнем она часто шарахается мужчин подобного типажа, как он, – с одинаковым телосложением, похожим голосом или походкой. А пару раз принимала других парней со спины за него, из-за чего впадала в состояние паники. Сердце начинало биться так, что она слышала его в ушах, а руки начинали трястись. Хотя она яростно отвергает, что боится его, кошмар о том что он снова и снова ломится к ней в дверь – ее не покидает.

Она не умеет переживать травмы. Плакать – ведь это слабость, а слабость – это поражение. Всю свою боль она глушила работой, контрактами, бесконечными перелётами, съёмками, интервью. Сейчас – гонками, скоростью, которая заставляет сердце биться быстрее, но не от страха, а от адреналина, который заглушает всё остальное. А так же не редко алкоголем. Винтер и пиво в одном помещении – абсолютно запретная штука, ведь у девушки нет внутреннего стопа. Она может пить до тех пор, пока не отключится, пока не перестанет чувствовать, пока ночь не растворится в утренней мути. Удивительно, как она или её ещё не убили. Помимо этого один раз в жизни пробовала наркотики, но из-за постоянных проверок здоровья не смогла затянуться полностью, а зависимость прошла быстро. Она просто заглушила всё алкоголем. И, конечно, она не умеет просить помощи. Это тоже самое, что и слёзы, – слабость, которую она не может себе позволить, даже если мир рушится вокруг неё.

Мстительность у неё по крови течёт. То, что она сделала с родителями..стоп. То, как она издевалась над братом за то, что он просто родился, – уже абсолютно отвратительный поступок, но она не чувствует вины. Она чувствует лишь право. Что уж говорить о том, что и в садике, и во времена детских съёмок она так же порой унижала остальных девочек и мальчиков, которые оказывались на её пути. Зачастую ей двигало чувство зависти – чёрной как смоль. Ведь, как оказывалось, не одна её семья была богата, и тогда это могло превратиться в голове Винтер в соревнование, в битву за место под солнцем. Пару раз она подставляла других моделей уже во взрослом возрасте, чтобы те не вышли на подиум или не прошли тот или иной кастинг. Она звонила нужным людям, которые по её просьбе нажимали на нужные кнопки, и у неё прекрасно получалось устранять конкурентов.

🦦Но, конечно, она зависима от внешнего одобрения. Перестань ей говорить комплименты, и без вспышек и обложек она буквально никто. Не раз Минджон снились сны, где о ней забывали, где обложки с её лицом исчезали, где её имя переставали произносить на светских мероприятиях и где она превращалась в пустое место. Она просыпалась в холодном поту и могла начать задыхаться, хватая ртом воздух, словно её держали под водой. Один раз это дошло чуть ли не до самоубийства и нанесения себе увечий, когда сон был для неё настолько реальным, что она была готова вскрыть себе вены, лишь бы не чувствовать этого всепоглощающего страха быть забытой. Благо в тот день она была в отеле и поселена с ещё одной моделью, которая успела её привести в себя, схватила за руку и закричала, чтобы она остановилась. После того случая, кстати, та девушка ушла из сферы..странно.

🌟оночная машина – Toyota Supra mk4, абсолютно белого цвета. Винтер после каждой гонки моет машину, чтобы к следующему старту она просто блестела. В личной жизни ездит на Pagani Huayra серебристого оттенка.

🌟на брезглива, это и так понятно, но так же испытывает стойкое чувство отвращения к виду чужой крови. К своей она относится абсолютно спокойно – может обработать рану, перевязать порез, даже не поморщившись, но именно от вида чужой крови её воротит до тошноты. Однажды на съёмках у визажистки пошла носом кровь, и Винтер просто выбежала из гримёрки, оставив всех в недоумении. Она не объясняла, не извинялась – она просто не могла находиться рядом с этим запахом и видом, который вызывал у неё непроизвольное желание содрать с себя кожу.

🌟 неё дислексия – особая трудность в учёбе, из-за которой человеку сложно научиться читать, быстро узнавать буквы, правильно писать слова и понимать текст. В школе это было её главным проклятием, но никто не знал об этом, потому что она скрывала. Четыре языка, которыми она владеет, – это результат бесконечного насилия над собой. Она до сих пор ненавидит длинные тексты и предпочитает аудиокниги, но никому об этом не говорит.

🌟робовала пиво во многих странах, но её самое любимое – немецкое.

🌟 неё огромная коллекция парфюмов, занимающая в доме целую тумбу, но больше всего она выделяет два аромата: Chance Eau Tendre Chanel – элегантный баланс между цитрусовой свежестью, сладостью фруктов и благородной цветочной пудрой, и Salute Parfum d'Empire – открывается аромат ярким и сочным всплеском цитрусов, быстро переходящим в натуралистичный запах свежераздавленной виноградной лозы, спелой мякоти и вина.

🌟еред тем как начать есть в ресторане, она осматривает тарелку со всех сторон, проверяет края на наличие пятен или трещин, может принюхиваться к еде, и только после этого начинает есть, при этом Винтер постоянно вглядывается в еду. Опять же откликается её брезгливость, которая не даёт ей расслабиться даже за ужином в самом дорогом ресторане Токио. Правда, если она поехала выпивать – то ей плевать.

🌟меет танатофобию – сильный, навязчивый и иррациональный страх смерти или самого процесса умирания. Именно она боится не того, что смерть придёт, а самого процесса умирания: как это чувствовать, как это происходит, как ты теряешь контроль над собой и просто перестаёшь существовать. Ведь когда произошёл тот самый случай, когда нож вошёл в грудь, она думала, что живой не выйдет. Минджон помнит, как темнело в глазах, как она хрипела и не могла вдохнуть, и с тех пор каждый приступ паники у неё начинается именно с этого ощущения – нехватки воздуха, когда лёгкие сжимаются и она снова там, на холодном полу, истекающая кровью.

🌟е занимается в зале, терпеть не может тренажёры и духоту фитнес-клубов, – она только лишь бегает по утрам или вечерам вдоль набережной, и очень строго следит за питанием, используя график интервального голодания. Это помогает ей держать форму без лишних усилий и, как она считает, очищает голову от лишних мыслей, которые её бесят.

🌟дивительный факт: она посмотрела очень много разных подкастов на самые разные темы – от нейробиологии до криминалистики, от истории искусства до чёрных дыр. Просто в один момент она словила интерес на тему подобных роликов, и с тех пор засыпает под них или слушает во время перелётов. На деле ей это сильно пригодилось в плане поддержания беседы.

🌟о время отпуска в Сингапуре напилась настолько, что на утро проснулась в Малайзии. До сих пор для неё загадка, что произошло тогда.

🌟т усталости у неё начинают мелко дрожать руки.

🌟на не ест никакое мясо, кроме курицы, и вообще мяса ест мало. Свинина, говядина, баранина – всё это для неё под запретом. Это не относится к рыбе и морепродуктам, которые она обожает, – особенно к суши и устрицам, которые для Минджон являются настоящим деликатесом. Лишь при крайней необходимости готова проглотить другое мясо.

🌟 неё до ужаса большой участок, за которым следят 6 садовников, превращающих территорию вокруг её токийского дома в настоящий парк.

«🅰️ают — бери. Не 🅰️ают — отбери.»

Стелла — это тот человек, о котором говорят: «Держись от неё подальше». С самого раннего детства девушка ни в чём не нуждалась, но это не сделало её избалованной капризной принцессой. Скорее — опасной наследницей, за плечами которой тени сильнее, чем у президента.

Она родилась младшим ребёнком в семье главы преступного синдиката, который уже несколько поколений держал Японию и дружественные страны под железным, незримым контролем. Ни одна крупная сделка не проходила без ведома её отца, а все, кто так или иначе переходили дорогу маленькой Леди, исчезали бесследно — тихо, чисто, будто их и не существовало.

Вопреки всем стереотипам о жестоких мафиозных кланах, отец и старшие братья никогда в жизни не смели даже повысить голос в сторону Стеллы. Она была их слабостью, их тайным сокровищем, ради которого они были готовы стереть с лица земли целый квартал.

Пока братья учились стрелять, она училась слушать. Пока отец заключал сделки, она наблюдала за лицами партнёров и запоминала каждую интонацию лжи.

К двенадцати годам Стелла могла лишь по интонации отличить фальшивую улыбку от искренней и знала назубок все слабые места влиятельных семей. Её воспитание было спартанским : лучшие учителя, самые опасные наставники по боевым искусствам и личный психолог, который учил её не подавлять эмоции, а использовать их как холодное оружие.

Но самое странное заключалось в другом: при всей своей доступной жестокости Стелла ненавидела бессмысленное насилие. Она предпочитала играть в долгую, плести интриги и заставлять врагов уничтожать друг друга собственными руками. Её называли «Ледяной камелией» — за внешнюю хрупкость и невероятную смертоносность.

К совершеннолетию она уже не просто носила фамилию клана — она стала его тенью.

Дахён всю жизнь знала, что так или иначе на место её отца на трон преступного мира однажды займёт один из её братьев. Как бы сильно девушку ни любили, она оставалась всего лишь девушкой.

Что впрочем не слишком её напрягало: она любила тратить отцовские деньги на бесполезные побрякушки, ей нравилось, что в любой момент она может позволить себе наиграться и выбросить надоевшую игрушку, и это не всегда было про вещи.

Однако светская жизнь и дорогие безделушки быстро приелись. От скуки Дахён попробовала себя в уличных гонках — острые ощущения и скорость оказались тем редким наркотиком, который действительно захватывал дух.

Поначалу её воспринимали как очередную папину дочку, пришедшую поглазеть.
Но за рулём она преображалась: хладнокровная, расчётливая и беспощадная к соперникам. Она быстро завоевала уважение на ночных трассах Токио, но вскоре в её сторону посыпались не только предложения о сотрудничестве, но и навязчивые знаки внимания со стороны местных «королей» асфальта. Команды пытались её приручить, сделать «лицом» для статуса, а её саму — всего лишь трофеем.

Дахён это не устроило. Вместо того чтобы подчиняться, она просто развернулась и создала собственную гоночную команду — с нуля, под себя, на своих условиях. Теперь её людей боялись и уважали, а она управляла ими так же виртуозно, как и своей машиной.
Тем что Стелла не испугалась,не убежала за спину братьям, а отстояла свою честь и прогрызла себе место зубами она смогла наконец-то получить одобрение отца,и занять в его глазах почетное место.

Дахён — миниатюрная девушка с утончёнными чертами лица и светлыми, обесцвеченными волосами. Она покрасилась в блондинку в тринадцать лет, и с тех пор никто и никогда не видел её с родным цветом волос. Девушка всегда ходит только к лучшим мастерам Токио, благодаря которым многие часто путают её с натуральной блондинкой — и ошибочно считают, что такой оттенок ей дан от природы. За это Дахён получает уйму комплиментов, что уж очень сильно поднимает её и без того завышенную самооценку.

В одежде девушка неизменно отдаёт предпочтение светлым тонам. Чаще всего её можно увидеть в коротких юбках и шортах, которые отлично подчёркивают природную худобу и подтянутое тело. За своей фигурой Дахён следит с жесточайшей строгостью, часто вгоняя себя в болезненные диеты — но, кажется, результат того стоит.

От природы у Стеллы глубокие глаза насыщенного голубого цвета — большая редкость для человека азиатского происхождения. Эта особенность стала изюминкой её внешности, её отличительной чертой, которой девушка безмерно гордится. Ростом она примерно 170 сантиметров — золотая середина, но сама Стелла почти всегда предпочитает высокие каблуки, за счёт которых выглядит намного выше и привлекает внимание многочисленных модельных агентств.

✨— Стелла всю жизнь росла в жестокости, по этому никакой нежности от нее можно не ждать,она не показывает свои эмоции, и убийство для нее – рутина

✨ — Удивительно для нее самой, но в свои 19 лет она ни разу не пробовала алкоголь, да и в будущем не планирует, это не что то связанное с желанием вести здоровых образ жизни, просто ее это не привлекает, плюс алкоголь уж очень калорийный, что не позволительно для девушки.

✨ — В прошлом Стелла страда от РПП, которое получила после того как друзья папы, стали сально шутить про ее бока и животик, все с этого посмеялись,но для девушки это никогда не была просто шутка.

Двадцать девять лет назад в шумной, неоновой Осаке, что в Японии, родилась девочка с огромными темными глазами, в которых, казалось, уже тогда таилась бездна, и кукольным личиком. Звали её Минатодзаки Сана. Её родители — чистокровные японцы, но миры, в которых они существовали, были полярны. Мать — виртуозный хирург, спасающий жизни ценой титанических усилий, а отец — железная рука и основатель могущественного клана якудза. Денег в доме было не просто достаточно — их было с избытком. Отец ловко занимался отмыванием средств и теневой продажей оружия, мать же дни и ночи пропадала в операционной, проводя сложнейшие операции, за которые платили огромные гонорары.

Однако за этим золотым изобилием всегда стояла тень страха. Мать Саны, как никто, понимала, на какой тонкой нити висит судьба их семьи, и больше всего тревожилась за жизнь дочери. Ведь враги главы клана могли в любой момент нанести удар, убив либо его самого, либо тех, кто составлял смысл его жизни. Эти переживания выливались в бесконечные споры и ссоры, которые, словно ржавчина, разъедали их союз. И чтобы уберечь самое дорогое, мужчина принял решение: он развелся с женой и уехал в Токио, где продолжил промышлять свои черные дела. Но он не бросил семью на произвол судьбы — ежемесячно он отправлял им деньги, чтобы его дочь ни в чем не нуждалась и могла жить как настоящая принцесса.

На момент развода Сане было около семи лет. Она была молчаливой свидетельницей этих семейных ссор. Часто, спасаясь от криков, она забивалась в свою комнату и, зажмурившись, затыкала уши ладонями, пытаясь отгородиться от мира. Так, бывало, делал для неё и её двоюродный брат по маминой линии, но он навсегда уехал в Корею, на родину своего отца, и их пути больше никогда не пересекались.

Если же отбросить эти мрачные сцены, то детство Саны походило на сказку. Ей никогда ни в чем не отказывали, родители души в ней не чаяли и осыпали подарками. Она словно губка впитывала знания: ходила на всевозможные кружки, была всесторонне развита, блистала на сценах, завораживая публику вокальными данными и плавными танцами. С самого раннего возраста она выделялась среди сверстников умом и живой смекалкой. К тому моменту, как она пошла в первый класс, она уже бегло читала и писала, тогда как одноклассники только учили алфавит. Языки давались ей с невероятной легкостью: к десяти годам она свободно говорила на английском и уже понимала корейский. К тому времени минуло три года с отъезда отца, но финансовый поток не иссяк. Мать продолжала баловать её, развивать таланты и постепенно готовить к профессии хирурга.

В старшей школе Сана с головой ушла в изучение химии, биологии и анатомии. Мать записала её на медицинские курсы, где девушка освоила тонкости оказания первой помощи. К восемнадцати годам Минатодзаки, помимо родного японского, в совершенстве владела еще четырьмя языками: английским, французским, корейским и китайским. Она была настоящей жемчужиной: великолепно пела, танцевала, блистала в театральных постановках , не раз завоевывая первые места на конкурсах, в совершенстве владела приемами самообороны, умела оказывать первую помощь при любых, даже самых тяжелых травмах и при этом оставалась круглой отличницей.

После окончания школы она поступила в Токийский медицинский университет, где начала углубленно постигать тайны человеческого тела. В двадцать лет судьба свела её с парнем, который был старше на пять лет. Сначала между ними искрила дружба, но вскоре он очаровался от её красоты и харизмы. Сана ответила на его чувства. Он был гонщиком, и она часто стояла на трассах, с замиранием сердца следя за его заездами и отчаянно болея за него.

Почти два года длился их роман, но затем в его поведении стала проскальзывать зловещая трещина: поздние возвращения, холодность, беспричинная агрессия. Их идиллия сменилась бесконечными ссорами. Кульминация наступила в одну роковую ночь — в её день рождения. Они уехали на море, чтобы отдохнуть. Сначала всё было идеально: они смеялись, купались, лежали в обнимку под звездами, и впервые за долгое время между ними воцарился покой.

Но ночь принесла ужас. Оба были изрядно пьяны. Возлюбленный Саны, вероятно, решил навечно запечатлеть этот миг безмятежности — самым чудовищным способом. Он схватил бревно, валявшееся у его ног, и когда девушка отвернулась, с глухим стуком нанес ей удар по голове. Сана потеряла сознание и пролежала без чувств до самого утра, пока отдыхающие, приехавшие на пляж, не наткнулись на её безжизненное тело и не вызвали скорую. Парень бесследно исчез, и его так и не нашли, а дело давно запылилось на полке как безнадежное.

Девушку чудом удалось спасти. Она провела около месяца в коме, а очнулась в ледяной, непроглядной тьме. Удар лишил её не только зрения, но и вырвал из памяти всё, что случилось в тот злополучный день, стерев даже образ её предателя. Первое время, осознав, что погружена во мрак, Сана впала в панику. Она металась, размахивала руками, а затем в исступлении била себя по щекам, отказываясь верить в жестокую реальность. Еще месяц она провела в больнице, пытаясь собрать себя по кусочкам морально, а затем вернулась в родной город к матери, которая окружила её заботой. Сана училась жить заново: осваивала шрифт Брайля, училась ходить с белой тростью, ориентироваться в пространстве по слуху, различая звуки-предвестники опасности. Вместе с матерью они часто летали в Англию на дорогостоящие обследования.

Так прошло пять долгих, мучительных лет. Сана лишилась зрения в свой день рождения, и теперь эта дата стала для неё днем траура, который она никогда не праздновала. Её часто накрывали волны отчаяния от собственной беспомощности, случались истерики, а по ночам её терзали кошмары, в которых мелькали море, песок и чужой силуэт. Но среди этого ада ей иногда являлась очень красивая девушка, которая словно щитом заслоняла её от ужасов. Она не могла разглядеть её лица, только глаза, и, просыпаясь, чувствовала странное облегчение.

Однако после пяти лет этих страданий чудо свершилось — зрение начало возвращаться. Сначала мир был размытым, состоящим лишь из смазанных очертаний и теней. Но через полгода краски вновь обрели былую яркость. К двадцати семи годам Сана наконец вернулась к привычной жизни. Она снова переехала в Токио, но не в университет, а в мир теневого бизнеса своего отца, решив помогать ему с делами. В двадцать восемь она уже полностью контролировала его сеть магазинов автозапчастей, которая служила прикрытием для отмывания денег, и, ко всему прочему, устроилась работать грид-герлз. После той трагедии её неудержимо потянуло в мир гонок, но она боялась садиться за руль, как и находиться в машине в принципе. Однако её модельная внешность стала пропуском к этой профессии, и эта работа стала для неё идеальным прикрытием: она ловко сливала информацию о заездах и гонщиках букмекерской конторе за немалые деньги.

Сейчас девушке двадцать девять. Она живет одна, зарабатывает огромные состояния, помогая отцу. Мать, переехавшая в Токио, работает в местной больнице и тоже живет одна. Сана часто навещает их обоих, даря родителям тепло и заботу, которые они так щедро дарили ей когда-то.

Сана — это человек-загадка, человек-контраст. На людях она — само очарование: улыбчивая, тактильная, с искорками в глазах, она легко располагает к себе любого, кто оказывается рядом. Голос у неё мягкий, но с хитринкой, и она умеет им играть, как музыкант — инструментом. С подругами она хохочет до колик, может обнять или взять за руку, и в такие моменты кажется, что у этого человека нет ни одной проблемы в мире. Но это только на первый взгляд. На самом деле Сана — прирождённая актриса, и её обаяние — это оружие.

— она до сих пор ощупывает предметы в новом месте — пальцы помнят те пять лет слепоты. Друзья смеются, что она «видит руками», но она не обижается.

— обожает дождливую погоду и гуляет под ливнем без зонта. Шум воды успокаивает её лучше снотворного — он перекрывает голоса в голове.

— каждое утро смотрит в зеркало и шепчет: «Ты жива. Ты видишь». Глупый ритуал, но он помог выжить в больнице, и она не бросает его до сих пор.

— терпеть не может запах солёной воды — от него её тошнит, а ладони покрываются потом. Она не объясняет почему, просто уводит друзей подальше от пляжа.

— по ночам пишет короткие стихи в заметках телефона. Она никогда никому их не показывает.

— не переносит тишину — дома всегда играет музыка или телевизор. Спать может только под гул вентилятора.

— неосознанно разворачивается всем телом, если кто-то подходит сзади. Подруги считают это манерой, но тело помнит тот удар и всё ещё боится.

— до ужаса боится темноты и замкнутых пространств. Она всегда спит с включенной лампой, не может ездить в лифте одна. Но если вдруг окажется в таком месте, то начинается неконтролируемая паническая атака.

— никогда больше не садится в машину. Это замкнутое пространство, а также остался отголосок от бывшего-гонщика. Ездит только на своем мотоцикле.

Да, смотри, я рок-звезда. Я рождена страдать.
И мне совсем не больно падать. Страшно — не летать.

Когда-то в далёком 2005-м году, в один и тот же день, с разницей в несколько часов, родились две девочки. Первой на свет появилась Ким Шуан — она будто озарила мир своей лучезарной улыбкой, и все вокруг поразились глубине её ясных голубых глаз, чистых, как весеннее небо. А через несколько часов родилась Ким Шиюн — её глаза, напротив, были тёмными, словно безлунная ночь, и сам её приход в этот мир ощущался более хмурым и тягучим, чем у сестры.

Так явились на свет две полярно разные сестры, которых объединяло лишь внешнее сходство. Шуан была весёлой и доброй ко всем: она мало плакала, не капризничала и всегда слушалась родителей. А вот Шиюн, наоборот, часто устраивала сцены, всё делала назло и вечно спорила по любому поводу. За завтраком Шуан уже давно управлялась с порцией каши, а Шиюн сидела с недовольным лицом, скрестив руки на груди, потому что это было «совсем не то, чего она хотела».

«Юн, посмотри на свою старшую сестру — она уже всё съела. Тебе стоит поучиться у неё», — говорила мама, когда девочкам было три года. Но стоило маме отвлечься, как Шуан поворачивалась к сестре и тихо шептала:
«Если съешь эту кашу, я разрешу тебе забрать мои сладости на сегодня».
После этих слов глаза Юн загорались живым огоньком, и через несколько минут тарелка оказывалась пустой. Сладости были её слабостью, и любым десертом её можно было уговорить на что угодно. А вот Шуан любила сестру больше всех десертов на свете, поэтому часто отдавала ей свои лакомства, лишь бы увидеть её счастливую улыбку. Шиюн, конечно, тоже любила сестру — но по-своему, по-особенному.

В садике Шуан была тихой и скромной, настоящим ангелочком. С ней хотели дружить все мальчики, а девочки тихо завидовали её популярности. Юн же была смелой и бойкой, настоящим ураганом. Она дралась со всеми, кто только осмеливался обидеть её или Шуан. Некоторые родители жаловались на неё из-за синяков, которые появлялись на телах их детей, и чаще всего «под раздачу» попадали именно мальчики. Впрочем, Юн было всё равно на пол обидчика — если кто-то провоцировал её первым, она лезла в драку не раздумывая. Так было всегда.

В школе Шуан тоже блистала: она стала старостой группы, пользовалась бешеной популярностью у парней, а девочки мечтали с ней подружиться, чтобы самим оказаться в центре внимания. Но на этот раз Юн не была её тенью. В школе она расцвела по-новому — стала яркой, дерзкой, бесстрашной. Она спорила с учителями, и за это её уважали, могла поставить на место наглых выскочек, защищала младших от буллеров и делала ещё много всего, что заставляло людей восхищаться ею. Вокруг неё собирались толпы девушек, мечтавших стать не просто подругами, но чем-то большим. Однако Юн никогда в жизни ни с кем не встречалась. Она считала, что любовь — это пустая трата времени, ерунда, которая только мешает жить. Но на самом деле всё было гораздо глубже, чем она показывала.

Ким Джунхёк и Ооками Хана — те, кто создал это «солнце и луну». Они познакомились ещё в университете на первом курсе. Джунхёк переехал из Кореи в Японию, где и встретил свою судьбу. Поначалу они ненавидели друг друга: Хана казалась слишком высокомерной и стервозной, а Джунхёк был самолюбивым парнем с толпой фанаток. Но он сломался первым и начал ухаживать за Ханой. Джунхёк вырос в богатой семье — его мама была известной актрисой, а отец — знаменитым режиссёром. Однако Хёк выбрал профессию врача, чтобы помогать людям, а не сниматься в кино. У Ханы же отец стоял во главе древнего клана якудза Ооками, который занимался почти всем незаконным: наркотики, в древности — работорговля, чёрный рынок органов. Женщины в этом клане не были пешками — они играли важные роли в тёмных делах. Они, словно лисы, заманивали жертв, чтобы избавиться от должников, подсовывали наркотики, подставляли врагов.

Из друзей осталась только Сана — грид-герлз, и бывшая её друга из той самой компании гонщиков, которая давно распалась: лидер уехал, остальные разбрелись. Шиюн продолжает участвовать в заездах под прозвищем Вульф, по-прежнему скрывая лицо.

Но главная её цель теперь — не победы, не скорость, не музыка. Она хочет узнать правду о смерти сестры. И отомстить тем, кто к этому причастен. Она твёрдо уверена: клан Кацура и владелец того казино убили Шуан. И она не остановится, пока не докопается до истины.

С первого взгляда Шиюн кажется воплощением хаоса. Она вспыльчива до дрожи в пальцах — одно неосторожное слово, и её глаза уже мечут молнии, голос срывается на рык, а кулаки сами сжимаются для удара. Её легко зажечь, как сухой порох, и почти невозможно потушить, потому что в гневе она не знает пощады. Если кто-то посмеет обидеть или оскорбить её близкого — Шиюн готова убить, и это не фигура речи, не угроза для красного словца, а констатация факта, которую чувствует каждый, кто оказывается на её пути.

Но это лишь маска. Самая искусная ловушка, которую она расставляет для своих врагов.

Потому что за этой обжигающей вспышкой скрывается ледяной стратег. В гонках она побеждает не благодаря безрассудной смелости — она виртуозно просчитывает каждый поворот, каждый рывок соперника, каждый градус поворота руля. Её тело помнит трассу лучше, чем мозг — таблицу умножения, а её интуиция работает как сверхточный радар. Она чувствует, когда нужно рискнуть, а когда придержать скорость, чтобы соперник выдохся и допустил ошибку. Многие думают, что она мчится вперёд с закрытыми глазами, но это их главная ошибка. Шиюн всегда видит дорогу — далеко-далеко вперёд, туда, куда другие не способны заглянуть даже в бинокль.

То же самое — в азартных играх. Здесь ей нет равных, но не потому, что удача любит её. Шиюн не верит в удачу, она верит в контроль. Она всегда продумывает всё на несколько ходов вперёд, как шахматист, который видит мат за двадцать партий. Если Шиюн проиграла — значит, это было сделано специально. Чтобы усыпить бдительность, чтобы противник расслабился и раскрыл свои карты, чтобы в нужный момент нанести сокрушительный удар. Крупную сумму она никогда не проиграет — это её железный закон, та красная черта, за которую она не переступает даже в самых опасных играх. В отличие от своей сестры Шуан, которая позволила азарту сожрать себя, Шиюн умеет рассчитывать бюджет до последней иены. Деньги для неё — это не страсть, а ресурс, оружие, которое нельзя разбрасывать по ветру.

Эта двойственность — огненная ярость и ледяная расчётливость — пронизывает всё её существо. Она носит маску не только в гонках, скрывая лицо за черепом волка, но и в жизни. Те, кто видят только её вспыльчивость, считают её неуравновешенной, самоубийственно безрассудной, сломленной. Они не догадываются, что каждый её выпад, каждая грубость, каждая ссора — это часть тщательно выстроенной партии. Она позволяет себе быть взрывной, потому что знает: это дезориентирует врагов, заставляет их недооценивать её, раскрываться перед ней.

Но есть одна слабость, которую даже она не может просчитать до конца. Её преданность. Её любовь.

Когда страдают те, кого она любит, холодный расчёт отступает перед первобытной, животной яростью. В такие моменты Шиюн становится неуправляемой, и тогда она действительно готова снести всё на своём пути. Но даже в этом безумии есть свой парадокс: она никогда не нападёт, если не уверена в победе. Она может рычать, угрожать, выглядеть бешеной, но если шансов нет — она отступит, сцепив зубы, чтобы вернуться позже. С новой стратегией. С новым планом. Потому что для неё месть — это не эмоция, это проект, который требует времени, ресурсов и железной дисциплины.

Эту дисциплину она воспитала в себе через боль. Каждая потеря стала для неё уроком: смерть Шиши, когда она забыла закрыть калитку, — она запомнила этот день как напоминание о том, что любая небрежность убивает. Смерть отца, который хотел позвонить ей, когда та сбежала на гонку, — теперь она знает, что цена свободы иногда слишком высока.

Смерть сестры, которую она перенесла встречу на вечер, — этот груз вины лежит на её плечах тяжёлым камнем, который она несёт каждый день. И она никогда не простит себе этих ошибок. Её максимализм не позволяет ей быть снисходительной к себе: она должна была просчитать всё. Каждую секунду, каждый свой шаг. Потому что если она перестанет считать — кто-то снова погибнет.

Именно поэтому она не подпускает к себе близко. Она боится любить — боится, что её прикосновение приносит смерть, как проклятие. Она отдалилась от матери, чтобы та не пострадала.
У неё осталась всего одна подруга — Сана, и даже эту дружбу она выстроила на честных, прозрачных условиях, чтобы ничего не оставлять случайности. Она ищет утешения в рёве мотора, в громкой музыке, в алкоголе — во всём, что заглушает голос вины и не даёт услышать, как внутри неё плачет та маленькая девочка, которая просто хотела, чтобы её обняли и сказали, что она не виновата. Что это случайности.

Шиюн никогда не проигрывает по-крупному. Но цена её побед — это одиночество, выжженная пустота внутри и бесконечная усталость человека, который слишком долго носит маску. И если когда-нибудь она позволит себе проиграть по-настоящему, то это будет тот самый момент, когда кто-то докажет ей, что любовь не убивает. Что она не проклята. Что она заслуживает быть просто Юн, а не Вульфом, не мстителем, не живым оружием. Но пока этот день не наступил, она будет мчаться вперёд. На всех парах. Сквозь повороты, сквозь дождь, сквозь ночь. К своей цели. К своей мести. К своей правде.

— В соц сетях никак не упоминает Вульф. На людях она — Шиюн.

— У неё есть ритуал перед гонкой. Всегда касается фотографии отца в бардачке и поправляет маску Вульф — это момент «переключения» между обычной собой и гонщицей.

— Никогда не плачет при людях. Слёзы только в машине ночью или под грохот барабанов в музыкальной комнате.

— Умеет играть на пианино, но ненавидит это. Мама заставляла в детстве. Сейчас садится за инструмент только в самые тёмные моменты, играет грустные мелодии.

— Помешана на запахах. Запоминает людей по ним — это часть её стратегии. В одиночестве зажигает свечи с запахом дерева, чтобы чувствовать себя ближе к отцу.

— Боится тишины. Всегда включает фоном телевизор или музыку, чтобы заглушить голоса в голове. Тишина — её враг.

— По городу на своей машине без маски не катается, только на гонках.

— Сана – её лучшая подруга. Юн знает про её клан и темный бизнес, но они не враги клану Ооками.

— Юн и Ан различаются лишь цветом глаз и наличием родинки на лице. У Шуан родинка под левым глазом.