🪽между старых обшарпанных серых домов, мы могли обрести безмятежность.

я тебе никогда не скажу про любовь, но храни мою чертову нежность. 🪽

‎«помечтает и забудет» – отмахивается молодая женщина, наплевательски относясь к запланированным решениям и слабо расценивая правдивость слов своего сына. мартин – был одним из напористых детей, не боящихся вступать в, противоречивые его мнению, обсуждения. в семейных спорах была поднята проблема будущего дела в связи с становлением эдвардса на пару лет старше. 
‎
‎             провинциальная семья эдвардс распологалась на просторах родного города торонто. здесь, в коридорных улицах и шумных парках, незаметно шли детские годы. если дети сами по себе бывали чрезмерно активными в тот период, то маленький мартин – вдвое раз, слишком резво восполнялся энергией для новых приключений. уже с раннего возраста, мартин, будучи окруженным масштабным кругом друзей и знакомых, позабыл о понятии бывать дома. тот уют и ту заботу, которую заслуживает абсолютный каждый ребенок, мальцу не везло получать регулярно. родители: мать, женатая дважды, женщина, занималась «всем сразу и везде успевая», мальчик не до конца улавливал, чем постоянно заняты мамины руки и внимание. но основные финансы на стабильную жизнь составлял бизнес отца, мастера шиномонтажа, точно также как и поддерживающая дело, мать, не находил свободной минутки для простого «выпить утреннего кофе» без спешки с сыном. мальчик не понимал подобного отношения к себе, но и винить, со временем, перестал. то, что не дали ему родители, дала еще одна, не менее значимая в его взрослеющей жизни, фигура. фигура сводного, как оказалось, старшего брата.
‎
‎о существовании родственной связи мартин узнал намного позднее, чем должен был. уже в подростковом возрасте, мать с внезапностью предупреждает о том, что к скорому времени к ним примкнет разделенная часть семьи. чангюн, стоящий у порога дома не выглядел доброжелательным, даже здороваться не стал. только после замечания матери, чангюн с явным нежеланием тянет мартину руку в знак приветствия. парень впервые не понимал своих чувств, отреагировав на его жест с грубой запоздалостью.
‎
‎    в первое время им казался ему невидимым, почти призраком, что вполне был способен неприметно проходить сквозь стены квартиры. плотно прижавшись к двери комнаты, было возможно услышать хриплую трескотню женщины, очередной раз отчитывающую ежедневные пропажи старшего сына. ее лекции в тоне материнского волнения о том, что отдаление от родительского контроля может привести к негативным последствиям, ответно окинуты непробиваемым игнором. его холод огорождал родителей от сына, но долголетнее тепло младшего сумело не только сохранить близость как братьям, но и растопить ту грань незнакомцев. мартин неправильно перебрал привычку чангюна отлучаться «в мир иной», там, где предела нет фантазиям и мечтам. там, где не достали бы мама с папой. там, где мартин по немножку осязает чувство живости.

а настоящее воссоединение парней, как родных, достигло апогея на ночной трассе, раскрывая все утаенные карты. пак не преуспел за прогрессированной сменой событий, насколько быстро просьбы непоседы прикрыть деяния от родителей, эмоциональные отчёты школьного дня и детские перепалки перешли к совместному просмотру гоночных серии на старомодном телевизору, диалогах, главный вопрос в которых гласил: «какой автомобиль мощнее?», а тем более, мартин не ожидал что окажется в салоне одной из тех машин, чью эффективность, с гордостью захваливал старший. тогда, мартин осознал, почему тот исчезает в самые шумные ночи, когда под окном редко, но раздается рев машин. он удивился, но это удивление было приятным, чем-то выбивающим из под шаблон. глаза искрятся при виде дизайнерских авто, вмещенных в украденных, дорогих журналах. автогонки стали для него отвлекающим фактором, но таким, на что как раз-таки хотелось переключиться.
‎
‎мартин выделил то вдохновение, вызванное после единственного, но всерешающего вечера, проведенного на ночной трассе. столкновение интересов привело к сближению има и пака, мягко переплетая их истории воедино. подросток чаще следовал за ним, пропадал в толпах, к которым приводил его брат. они пахли странно, но притягивающе – одноразовое удовольствие, после которого ты не увидешь ни одно лицо, ни одно авто. но это ему было по душе, он ощущал себя в своей стихии. в стихии беспредельного и приторного только в первое время, мира.
‎
‎все бы ничего, мартин бы продолжил наслаждаться временной иллюзией захватывающей системы гонок, до наступления переломного момента на пути. чангюн, брат, с которым только недавно им удалось наладить контакт, скрылся прочь. уехал, оставив за собой только пыль и сухие слова, висящие в атмосфере. и ещё одно: записка с японским номером. мартин принял ее как за шанс увидеться с братом снова, потому и горе распространять не стал, а лишь скомкав в пальцах, убрал глубже в карманы.
‎
‎он ждал.
‎
‎ждал ровно настолько, пока самостоятельно не разочаровался в том, что проживает. жизнь в скуке, без той насыщенности в ней, что запомнилась ему при брате. восемнадцать лет – не праздник, когда именниник чувствовал себя лишним, брошенным на произвол судьбы. следующий день изживал краски, не оставляя хоть оттенок той радости и смысла того, от чего он отказывается. отказывается от желания, изображённой на ярком плакате на пол стены с известным автогонщиком, создающий образ вдохновения, но только после первого гонщика в его жизни – чангюна. перешагнув дальнейшую ступень возраста, молодой юноша решается на более чем решающее его судьбу поступок – метнуться в японию, выбирая ту же цель, что и старший брат: занять место в автоспортивной индустрии.
‎
‎из плюсов, что могло бы сократить путь к успеху, это ранняя подготовленность. в первую очередь, опыт достался от времяпровождения с братом, а уже потом от личного. после его отъезда, мартин не бросил свой интерес к трассе, он лишь закрепился, отвлекая юношу на заветный план. его окружение собрало в себе всех, кого можно, и даже, одного единомышленника, чьи замыслы синхронно совпадали с намерениями парня. кихо – парень с района неподалеку, в ком мартин предпочел ощущать опору. они вместе пропадали до утра, и находили их склеенных к друг другу. юношеская, на тот момент, спонтанность уняла страх и подвергла риску. пересчитав накопленные средства, их достаточность только усугубило стремление попасть в сферу мечты. как только все барьеры обмякли, мартин, воспользовавшись первой возможностью выехать, покидает страну родимую, не забыв про кихо под крылом. теперь только он, близкие люди, любимое дело и большой, столичный город токио.

внешний вид цепляет, когда это смесь двух происхождении: канадского и корейского. от отца канадца ему достались отличительные черты, острота и сигнатурный, вытянутый рост под сто девяносто.

а от матери кореянки – одновременно естественные и умиляющие повадки. выраженная мимика особенно подчеркивает его живую лыбу и белоснежный ряд зубов, придавая к физиономии «привычного мартина» – расслабленного и ликующего. тонкие пальцы обнажают сосудистую систему, тем временем, тесно обхватывают руль, что облегчало езду.

‎его сложно пропустить мимо глаз, когда перед тобой не всегда пролезающий в охват зрения, гигант. первой на глаза бросается прорисованная шея, татуировка на которой, напоминают черты извилистого дракона: мартин нанес свое первое тату, придерживаясь значения «силы характера» или свободы. небрежная, но одновременно стилизованная, прическа, идеально попадала под пропорции, дополняя его прирожденную неряшливость: концы клочков развились на потоке ветра, лезли в стороны, но на лоб не прилепились. кожа его совсем теплая, даже самой холодной зимой – мартин не замерзал, спасаясь собственной температурой.
‎
‎глаза, почти двумя обсидианами прожигают твою натуру, выискивая остатки запрятанной истины. зрачки мелькают, фокусируясь на рассеивающих внимания, вещах, но даже так – ни один нюанс не ускользает от взгляда.
‎
‎на среднее телосложение прилегали стильные лонгсливы, шея утежелялась массивным украшением, а на коже фаланг впечатывались следы от ношения колец. мартин всегда выглядел опрятно, и в то же время, дерзко для гонщика. иногда, перебарщивая с мелкими аксессуарами, друзья называют его «модником», сочетающий внешний вид даже с дизайном спорткара.
‎
‎мозоли на костяшках – не редкое явление, особенно для того, кто за рулем. особенно для того, кто добивается идеала и плавности на дороге так усердно, как мартин.

одно слово, которым можно было обозвать характер мартина – игривость. он редко бывает серьезным, холодным и расчётливым, разве что, припасая для исключительных моментов. весьма говорчивый темперамент, динамично балансирующий попытку не получить кулак в нос и успешный выигрыш любого спора. пак не блещет заумными аргументами, а лишь твердит по делу, цепляясь за слова и обещания противника. чужая оговорка – слабость, но для мартина неистовая сила.
‎
‎зрела гонка. звёздное небо уже давно растилалось над, набирающий гама, городом, созывая всех к последнему происшествию. в эпицентре – молодой, безымянный гонщик, пересиливший ответить вызову богатого, но неумелого спортсмена. под удивлённые возгласы народа звучит глухой рев мотора, машины свелись к единой линии, а взгляды в финальный раз встретились перед началом. соперник втирал скорую неудачу мартина, в целях внушить тень сомнения. но парень не поддался, отмахнувшись и заливаясь издевательским смехом.
‎
‎– тебе конец, – загораются гневные глаза гонщика, поблескивая на свете фар, пак заглядывается в них, почти различая собственное отражение. людская разгоряченность означает поражение, ведь когда эмоции берут вверх – напряжение не спадет до тех пор, пока шины, рано или поздно, не коснутся линии финиша. и парень это знал, используя знание на личном опыте. он лишь ухмыляется, в какой раз убеждаясь в своей правоте.
‎
‎– концом для тебя будет эта гонка, а для меня, – парень смолкает, а на губах остывает та самая ухмылка, – всего лишь разогрев.

пыль, потревоженная стартом гонки, замирает над поверхностью, пару секунд ослепляя зрителей от начала гонки. мартин невольно смыкается в замок, свисая длинным телом над панелью и смотрит точно в стекло, на которой все ещё не спала пыль. но вдруг, пробивается осознание, медлительно и инстинктивно, словно, шедшее своим ходом и только в таких моментах, напоминало о своей гарантированности. мартин вспоминает о спокойной победе, о летнем ветерке, ласкающем щеки и развивающим волосы, о том чувстве уверенности, не требовавшая усилий и напряжения. именно расслабленность описывало его основную тактику, где манера подачи плавная, и самые резкие повороты сглаживаются, преимущественно сохраняя изначальную скорость. это не мартин чувствует дорогу, а дороге позволяет чувствовать себя, свое авто. он колоритный, но не груб – как за рулём, так и с людьми вокруг.
‎
‎как лидер гоночной команды, он способен проявлять достаточное внимание и заботу по отношению к сокомандникам. в нем видят «водилу», «сплетника», или просто родного брата, который поделиться советом или протянет руку помощи. не терпит переступание на тех, кто на него полагается и доверяет – реагирует вспыльчиво, ни раз подводя конфликт к реальному разрешению: либо на трассе, либо бей. стремиться вытянуть команду из тени, отгораживая других от чувства «на фоне всех остальных». но в связи с чрезмерным старанием, часто забывает что он – часть согласованной команды, где может не чувствовать себя одиноким.

– знает несколько языков, но японский – чуть хуже остальных.
– любимое время года – весна, то время, сыпятся новые идеи и предложения, а их осуществление реально в связи с климатом.
– его стеснение вычисляется внезапной тишиной, такой редкой и ценной, до боли уязвимой для такого болтуна, как мартин.
– громкий настолько, что и без громкоговорителя сможет достучаться до тех, кто от него в пятистах метрах.
– у прохожих информация о нем, как о гонщике чаще всего вызывает удивление: как же все таки такой великан помещается в салон крохотной машины?
– в глазах наблюдающих он – «дамский угодник», присваивающий внимание зрителей себе. но если углубляться в его биографию, мартин лишен внимания с детства, потому имеет небольшую склонность быть во внимании со стороны внешнего мира.
– приятно пахнет морем и чем-то до боли родным, надолго засевшим в памяти.
– не до конца бывает искренен, но свою натянутость не замечает сам.
– иногда смешивает канадский, английский и корейский воедино в своей речи.

я видел ад изнутри, там скучно. пришлось вернуться и устроить его здесь.

история джун ена — это хроника распада человеческого существа, где каждый год жизни впечатан в историю как очередной круг ада. всё началось в тесном, пропахшем затхлостью доме, который стал для него полигоном для садистских экспериментов собственных родителей. систематические избиения, граничащие с ритуальным насилием, не оставили на его детской психике живого места, превратив её в кровоточащее месиво. пока сверстники учились читать, джун ен учился убивать. он рос в тени, тайно посещая подпольные залы, где до одури впитывал технику самых разных исскуств и единоборств; мма, муай-тай, боевого самбо, кэкудо, бжж, кикбоксинга и джиу-джитсу. он не просто тренировался — он дрессировал свою ярость, превращая каждое движение в смертоносный рефлекс, готовясь к единственному дню, который оправдает его существование. в двенадцать лет джун ен перестал быть ребенком и стал палачом. его месть не была импульсивной — она была хирургически точной и дьявольски хладнокровной. он выследил тех, кто подарил ему жизнь лишь для того, чтобы превратить её последние часы в кошмар, он действовал как истинный психопат: удар снотворного в шею со спины, тугие узлы и долгие часы в подвале, который наполнился звуками, от которых седели даже бывалые криминалисты. он не просто убивал родителей — он разбирал их на части, методично, с ледяным любопытством наблюдая за тем, как жизнь уходит по каплям. когда полиция нашла его, джун ен сидел среди того, что осталось от его семьи, и захлебывался в своем первом, настоящем приступе маниакального смеха. именно тогда в его деле появились официальные клейма: диссоциальное расстройство личности и биполярное аффективное расстройство.
годы в строгой колонии для несовершеннолетних стали для него школой высшего актерского мастерства. он быстро понял, что мир хочет видеть раскаяние, и он подарил его им, безупречно имитируя выздоровление, в то время как внутри него кристаллизовалась ещё большая, абсолютная тьма. выйдя на свободу в восемнадцать, он принес свое безумие на асфальт токийских окраин. джун ен стал темной лошадкой, которая заставляла других гонщиков креститься при виде его фар в зеркале заднего вида. он шел на такие маневры, от которых веяло суицидальным восторгом, и выигрывал не за счет техники, а за счет того, что его оппоненты боялись умирать, а он — нет. однако триумф на треке быстро приелся его изголодавшейся по хаосу душе. джун ен осознал, что быть пешкой, пусть и самой быстрой, — это унизительно. он совершил прыжок через головы авторитетов, используя накопленный в тени капитал и свой ебанутый дар манипуляции, чтобы занять кресло верховного спонсора. теперь, в свои тридцать один, он стоит над лигой как бог-психопат, для которого человеческая жизнь стоит дешевле литра высокооктанового бензина. новый регламент — это его способ выпотрошить спорт изнутри, заставляя некогда гордых гонщиков ползать на коленях в грязи за его подачки. он смотрит на них через стекло как на куски мяса, обреченные на убой, и каждый новый скандал, каждая разбитая жизнь лишь подпитывает его бесконечную, ядовитую манию, заставляя смеяться всё громче в пустоту своего кабинета.

ли джун ен обладает той внешностью, которая заставляет людей инстинктивно сделать шаг назад, еще до того, как он заговорит. его лицо соткано из противоречий, складывающихся в картину глубокого психического недуга. у него мертвенно бледная, почти восковая кожа, на которой отчетливо виден каждый сосуд, и утонченные, аристократичные черты лица. взгляд темных, почти черных глаз лишен всякого тепла; он либо пустой и остекленевший, устремленный в никуда, либо слишком сфокусированный, сверлящий собеседника с нездоровым, лихорадочным блеском.

этот взгляд обрамляют очки в черной оправе, которая подчеркивает нездоровый вид.

волосы у джун ена от природы слегка вьются, образуя небрежные, спутанные кудри, которые он редко приводит в порядок. его губы часто растянуты в неестественной, сломанной гримасе, которая никогда не напоминает улыбку, а скорее конвульсивное сокращение мышц, обнажающее зубы. металл стал частью его плоти. уши проколоты во многих местах, но самым заметным является индастриал — грубая стальная штанга, пронизывающая хрящи. на нижней губе красуется змеиный укус : два симметричных серебряных шипа, которые поблескивают, когда он говорит или скалится. но самое жуткое скрыто внутри: его язык раздвоен сплитом, и он постоянно играет половинками, словно рептилия. тело ли джун ена — это карта его саморазрушения. под слоями дорогой, винтажной одежды — бархатными пиджаками, шелковыми рубашками и антикварными украшениями — скрывается плоть, практически полностью покрытая хаотичным нагромождением татуировок. это не художественные рисунки, а наслоения черных линий, оккультных символов, анатомических подробностей и грубых надписей, которые он наносил себе сам или в подпольных салонах. татуировки переплетаются с белесыми, рельефными шрамами от побоев, порезов и прочего, создавая жуткую фактуру, которую он любит ощупывать, когда его накрывает. он выглядит как оживший труп, который нарядили в винтажный люкс, чтобы скрыть разложение, но безумие все равно прорывается наружу через пирсинг, тату и этот жуткий, нечеловеческий взгляд.

его внутренний мир — это территория выжженной земли, где на месте человеческих чувств пульсирует чистая, нефильтрованная мания. он существует в режиме вечного перегрева, когда мозг работает на оборотах, недоступных для нормального человека, выжигая остатки эмпатии и здравого смысла. его характер — это сплав высокофункциональной психопатии и затянувшегося маниакального эпизода, который он не пытается купировать, а, напротив, раздувает до масштабов катастрофы. для него не существует других людей как личностей; он видит лишь механизмы, плоть и податливость чужой воли, которую ему жизненно необходимо переломить. его присутствие всегда ощущается через звук — этот сухой, захлебывающийся смех, который кажется физически болезненным и неуместным. джун ен смеется не потому, что ему весело, а потому, что его внутреннее напряжение требует выхода, и этот звук становится саундтреком к любому его действию, будь то подписание многомиллионного контракта или наблюдение за тем, как гонщик на трассе теряет управление. он постоянно на взводе, его движения порывисты и лишены покоя: он может замереть в неудобной позе, впиваясь пальцами в оправу очков, а через секунду начать лихорадочно жестикулировать, выплевывая самые жестокие и ядовитые словечки. его неуравновешенность граничит с гениальностью в искусстве унижения. он говорит правду в лицо каждому, кто попадает в поле его зрения, с хирургической точностью находя самые уязвимые точки — старые травмы, финансовые дыры или скрытую трусость. он превращает общение в пытку, наслаждаясь тем, как собеседник начинает потеть и терять самообладание. в джун ене полностью атрофировано чувство опасности; он презирает собственную жизнь так же сильно, как и чужую, что делает его абсолютно непредсказуемым. он — тот, кто может внезапно изменить все правила лиги просто ради минутного каприза, чтобы посмотреть, как выстроенная годами система превращается в кровавое месиво. его новая сторона — это не просто выбор, это его естественная среда обитания, где он чувствует себя единственным живым существом среди картонных декораций, которые он сжигает одну за другой.

джун ен курит так много и часто, что кажется, будто вместо крови в его жилах течет смола. он отдает предпочтение тяжелым сигаретам или дорогим кастомным портсигарам. запах табака, смешанный с ароматом дорогого одеколона и бензина, — это его персональный шлейф, который заставляет людей задерживать дыхание в его присутствии.

его машина, так называемая « черная вдова » – это его единственная честная страсть из прошлого. матово-черная тойота супра iv поколения, форсированная до безумных показателей. она выглядит как сумасшедшая тень на ночных дорогах токио. джун ен сам копается в её движке, когда мания достигает пика — только сталь и масло способны на время утихомирить его внутренний хохот.

его единственная любовь — это довольно большой, угольно-черный доберман по кличке каин — единственное существо во вселенной, к которому джун ен проявляет нечто похожее на нежность. он дорожит этой собакой больше, чем собственной жизнью и всеми деньгами лиги. каин всегда рядом: в кровати, на деловых встречах или на переднем сиденье супры. если кто-то посмеет косо посмотреть на пса, джун ен вырвет этому человеку кадык, не переставая смеяться.

из-за своего расстройства он часто неосознанно ощупывает свои шрамы через ткань бархатных пиджаков или до крови кусает внутреннюю сторону щеки, из-за чего во рту у него постоянно привкус железа.

джун ен почти не спит. ночами он либо гоняет по ночному токио, либо сидит в своем кабинете в абсолютной темноте, слушая старые виниловые пластинки с классической музыкой на оглушительной громкости. оглушительная громкость в звуке помогает ему структурировать вечный беспорядок в голове.

он практически не ест нормальную пищу, считая процесс жевания примитивным. его рацион — это алкоголь, чаще всего виски и бесконечные сигареты. он выглядит истощенным, но на деле это вовсе не так.

он никогда не снимает свои очки при посторонних. для него это своего рода щит, барьер между его безумным взглядом и миром, который он презирает. без них он чувствует себя слишком обнаженным и готовым убивать каждого встречного. хотя, есть момент, он снимает их во время драк и прочей движухи, немного переживая, что чужие рученки лишат его своей драгоценности.

когда он принимает решение, кому из гонщиков помочь разбиться, он подбрасывает старую, стертую монету. ему плевать на результат — он просто любит смотреть, как металл вращается в воздухе, решая судьбы тех, кого он считает мусором.

maybe, but i'm rich and i'm pretty, so it doesn't really matter

рождение с золотой ложкой во рту можно охарактеризовать дьявольским благословением и божественной карой в одном флаконе. в случае юна эта ложка из дорогого металла украшена драгоценными камнями, в отражении которых стефен часами мог высматривать свое отражение и не упасть в воду, уподобляясь образу нарцисса в произведении метаморфозы.

счастье в деньгах. они дарят комфорт и возможности, расширяют границы и вершат судьбы. иметь их в таком количестве равноценно подписанию контракта с дьяволом на свою душу — на полный отказ от нравственности и человечности.

семья юн была неприлично богатой. отцу кихо бизнес перешёл по наследству. это была крупная компания в сфере недвижимости. он ждал шанса больше двадцати лет, два десятка безжалостной конкуренции и внутрисемейных интриг, которые воспроизвести бы в своем фильме не смог бы ни один режиссёр. он не побоялся пойти по головам людей, с которыми рос с пелёнок.

господин юн в своей семье был младшим. компания должна была перейти старшему брату — дяде кихо. тот погиб вместе со своей женой и маленьким сыном в аварии. в том деле имелось множество противоречий, но следствие не началось. дело закрыли, как несчастный случай.

руки отца, скрытые за дорогими перстнями и сатиновыми деловыми рубашками, в крови не по локоть, а по плечо. планы по ликвидации неудобных ему людей воплощались чужими силами во избежании лишних проблем. от него всегда исходил тяжёлый мускусный аромат брендового парфюма с лёгкой, едва ощутимой, ноткой металла — каплей в кровавом океане.

репутация господина юна чиста, подозрительно чиста, и относительно немногие знают, что он свёл в могилу не только своего брата, пожилого отца тоже. это только начало списка.

своих детей мужчина воспитывал по классическому принципу перманентной конкуренции. с старшей сестрой стефена сравнивали с самого рождения. вбивали в голову, что он должен быть, как она: сдержанным, старательным, трудолюбивым. или, по крайней мере, брать с неё пример. будто нужен был не кихо, а её копия в мужском обличии.

юн не сказал бы, что старался быть лучше. этого мало. он изводил себя с самого детства.

"могло быть и лучше", — отец обосновывал это мотивацией, в пример сестру ставил, зная, как это злит его. он намеренно выделял сестру. намеренно демонстрировал её превосходство в контрасте с ничтожными достижениями своего сына. за малейшую ошибку в доме не унижали, а размазывали по стене всевозможными способами.

лучшие результаты, первые места и топ по успеваемости. кихо не помнит занятий кроме нескончаемой учёбы, репетиторов и секций. в ритме напряжения, где не вздохнуть спокойно. в механизме, где малейшая девиация — фатальная. этого оказалось недостаточно...

этого, блять, было недостаточно.

идеальная успеваемость являлась приоритетом не только перед свободным временем и хобби. витальными вещам юн уделял все меньше времени, потому что считал их бесполезной тратой. он мог не спать ночами и не съесть на протяжении нескольких дней. он не жил, а функционировал так, как его настроили, научился тотально игнорировать, как истощение, так и собственное я. результаты были, но он раздражался по любой мелочи: из-за упавшей ручки или неожиданного дождя. мог разнести свою комнату в хлам, если получил отметку ниже, чем ожидал. вредил себе и окружающим. ненавидел тех, кто лучше. кихо вёл себя с ними отвратительно, не скрывал неприязни и никогда за это не извинялся. он в принципе редко ощущал раскаяние. таким его растили. мужчину интересовал успех сына, каким путем он его добьётся — маловажно, цель оправдывает средства. жестокость юна, издевательства над остальными и регулярные конфликты не входили в зону внимания.

желаемого от отца он не добился. покуда сестра все блага получала, от него отмахивались то деньгами, то подарками. так всегда было. он не то второе, не то пустое место.

после перехода в старшую школу что-то пошло не так. это был последний период — этап, когда нужно было поднажать — финишная прямая, на которой он не выдержал. он не мог заставить себя с кровати встать, не то что за доскональное изучение тем сесть.

с отцом он редко чем делился, если это не были достижения, которые того интересовали, но вдруг решился. кихо по сей день не понимает, чего хотел тем разговором добиться... понимания?

"ты обленился, недостаточно стараешься", — он телефон в тот момент из рук выронил. в глазах смешалась настолько сильная обида и боль, разъедающая изнутри, что он не смог ответить. слова встали поперёк горла, как кусок сухого хлеба.

стефен больше всех похож на маму. её не стало из-за болезни, когда он только-только в садик пошёл. женщиной она была искренней, эмоциональной, из тех чьи чувства легко читаются. сын напоминал ему покойную жену.

школу получилось окончить исключительно благодаря вкладу отца, спонсором учебного заведения по-совместительству. кихо не стал учиться в своём ритме, он отказался от учёбы и общения с семьёй наотрез. дома его могло не быть днями, в школе — неделями.

сжатый годами взрывной нрав и темперамент прожигал до тла. он больше не молчал, ничьим ожиданиям не пытался соответствовать, устраивал проблемы. отец решал их, как делал это всегда, но никогда не ставил их в обсуждение адекватно, а его сын научился искать приключения на свою задницу так, чтобы о них никто не узнал.

он зависал с выходцами богатых семей преимущественно — кадрами весьма сомнительными. знакомства в таких кругах происходили весьма спонтанные и не всегда для него безопасные.

они регулярно выезжали за город погонять. естественно, не совсем трезвые и не на маленьких скоростях. кихо, как давний фанат формулы 1, остался в восторге с первой гонки. будучи ребёнком всегда наблюдал за открытием сезона не из дома, а за трибунами, состояние семьи позволяло.

именно там со своим лучшим другом он и познакомился. дружба, что нашла свое начало в драке и перекидыванием отборным матом, оказалась самой крепкой, что у него за всю жизнь была. все далеко не всегда было хорошо, а он все равно оставался рядом. юн глубоко признателен ему за это, однако вряд-ли сам признается. паку не нужно было объясняться, ни строить из себя непонятно кого. были только они, машины и дорога.

в итоге, коллективные соревнования ограничились одним человеком, с которым резина шин стиралась в мясо, и за которым он без задней мысли отправился в японию.

внешность цепляет, манит воплощением аристократичной элегантности и чем-то энигматично привлекательным, это бесполезно отрицать

его стиль не пестристое комбо, а выделяющиеся композиции, которые он филигранно подбирает. органический образ — приоритет, нежели изобилие брендов и излишняя демонстрация собственного достатка. его учили не только выглядеть, но и чувствовать себя дорого.

он, как сорока, ведётся на блестящее. привык, чтобы его было видно. в его стиле прослеживается изобилие вещей, что цепляют глаз, но это выглядит гармонично. отдает предпочтение цепляющим глаз оттенкам и классике одновременно.

стефен носит скайсы на зубах, которые регулярно меняет раз в несколько месяцев. столь мелкие, но выделяющиеся детали, делают его улыбку ярче.

на теле имеются несколько татуировок, в большинстве своём они маленькие и аккуратные — эстетичное баловство, иными словами.

пирсинга на лице у него нет, но хрящи и мочки ушей проколоты. остальные украшения в области сосков и пупка видно только в обтягивающей одежде.

личность юна ничто иное как психологический катаклизм. вывести его из равновесия проще простого — по щелчку пальцев, как нестабильный механизм. он проживает чувства ярко: если счастлив — светится, если зол — разносит все кругом подобно огненному урагану, оставляя после себя пепел, обломки вещей и тех, кто попал под руку.

он не руководствуется социальными нормами — грубит и откровенно хамит, кто бы на стоял перед ним. язвить ему проще, нежели отслеживать своё поведение. знает же, что кто-то его потом отмажет. такие вещи, как этика, этикет и субординация в ушах пустой, раздражающий звук. провокатор в его лице не боится получить по нему же. в его стиле бесцеремонно и надменно взглядом сканировать — норма, точно в аккуратные черты встроены субтитры без фильтра.

в любом правиле, конечно, имеются исключения, однако людей, которых своими словами он не хочет задеть, можно пересчитать по пальцам. заботу к ним он проявляет своеобразно, в своём стиле. кихо не сможет поддержать и нужные слова в контексте подобрать, ему проще решить молча чужую проблему и не акцентировать на этом жесте внимание.

он абсолютно истеричный, свыкшийся руководствоваться импульсом, а не холодным расчётом. самое сильное и фреквентное состояние это агрессия или раздражение, с которыми у него очевидные проблемы.

стефен капризный до безобразия. любит к себе внимание и очевидно особое отношение. он требовательный во всем, что его касается.

в гневе он не думает, словно разум в такие моменты блокируется. он плюется кислотой и ядом, говорит крайне обидные вещи, на больное давит намеренно или расправляется физически.

малейшие неудачи выбивают его из колеи, и это не просто подавленное состояние из-за проигрыша, а полнейшее омерзение и ненависть к себе. для достижения цели он готов пойти на многое, поставить на алтарь остатки своей человечности, если лёгкий путь сводится к этому.

избавиться от давних устоев непросто. ему постоянно кажется, что он делает недостаточно, что может лучше. эти навязчивые мысли преследуют его по пятам и не дают спокойно выдохнуть.

от отца он перенял жестокость и манипулятивные наклонности. вина и раскаяние понятия ему чуждые, которые отзвуком в голове звучат в качестве исключения в крайне редких случаях. для него собственные чувства и комфорт в приоритете, об остальных думать всю жизнь утомительно.

• отдаёт предпочтение электронным сигаретам, если курит обычные, то ванильные, поскольку в их случае табак раскрывается в сдержанной сладости;

• характерный стиль езды — агрессивный, с резкими разгонами. его задницу стабильно преследует риск разбиться на скорости, когда педаль вдавлена в пол со всей силы, или в каком-то дрифте на очередном повороте.

он пользуется методикой прямой атаки: это резкость и давление. соперники за его перестроениями попросту не поспевают. злятся безумно, когда он подрезает их и не забывает крикнуть какое-то оскорбление.

свою машину он не боится поцарапать или разнести окончательно, посему опасными маневрами на пару с сокомандниками постоянно пользуется;

• тяжёлые и сладкие ароматы его визитная карточка. шлейф стефена в толпе распознать достаточно просто.

Let's let go of the past, I'm sure
I'ma keep going even though it hurts
Every day's long and it only gets worse

стоит начать с того, что саяка выросла в совершенно обычной семье, всю жизнь была статисткой и отучившись на бухгалтера устроилась на работу в районе маруноучи, крупнейшем офисном квартале токио. в тех самых бетонно-стеклянных джунглях, где пахнет чернилами принтера, белые воротнички пьют воду из кулера и смеются над тупейшими шутками начальства, девушка встретила его. того человека, который изменит ее судьбу, разрушит карьеру и сделает общественным отбросом. первая любовь.
эти отношения начинались как в фильмах: рестораны, букеты, рабочие поездки и роскошные подарки. через пять месяцев нагамото уже жила в его пентхаусе, а на работе все знали об этих голубках, из-за чего периодически отпускали нелестные комментарии или неприятные для брюнетки шутки, но она всегда улыбалась так ярко, как будто ей ничуть не обидно, а даже приятно. приятно, что все знают как она счастлива и завидуют, точно завидуют
— моей зарплаты достаточно чтобы содержать нас обоих, может быть останешься дома? будешь создавать уют и встречать меня, а днем делай что хочешь.
и она ушла с работы. подающая надежды звездочка, которая могла получить повышение где нибудь через год, просто собрала вещи и ушла без оглядки в объятия своего принца, которые постепенно душили и душили ее все больше. со временем участились сцены ревности: пришлость перестать общаться с подругами, а родители сами не звонили, были уверены что с дочкой все хорошо. раз в два месяца девушка улыбалась уже с экрана, когда говорила как счастлива со своим парнем, а после звонка тихо плакала в ванной, чтобы он не услышал, всегда может стать хуже. нагамото придумывала оправдания больше для себя, чтобы оправдать любимого, может он просто очень устал и нервничает, ведь так?

— сука, ты опять плачешь? я тебе сейчас дам повод поплакать, пизда тупая.
в ушах звенит, из носа льется кровь, во рту суп из слюны и крови, в котором плавает кусочек зуба. саяка молча лежит на полу свернувшись клубочком, пока любимый жених пинает ее в спину и голову. это не первый раз, синяки не успевают заживать на хрупком девичьем теле, руки и ноги украшают шрамы от ожогов и порезов, а их автор, как стервятник нависает над брюнеткой. мужчина уходит мыть руки, а холодное тело лежит, но думает про себя: как долго это будет продолжаться? нет. это больше не продолжится.
голова как в тумане, силы появились буквально из ниоткуда, как будто сам бог дал ей возможность и волю для спасения. девушка поднимается, находит равновесие и начинает тихо приближаться с барным стулом в дрожащих руках со спины к своему мучителю.
все происходит быстро, даже нелепо, нагамото кидает стул прямо в позвоночник, как хищный зверь накидывается сзади и берет его на удушающий, но даже когда тело обмякло в руках брюнетка не останавливается, а крошит его грудную клетку голыми руками. белая рубашка становится красной, а осознание приходит в моменте: теперь плохо что он мертвый, а не живой.
— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, ИЗВРАЩЕНЕЦ
эхом разносится по парковке жилого комплекса. незнакомец средних лет лежит с пробитой головой и сломанными пальцами, а саяка, в рваной ночнушке, босиком, прыгает в его машину и уезжает... куда? подальше с маруноучи. подальше, настолько далеко, чтобы нашли хотя бы через месяц или два, но не сейчас, когда ветер треплет слипшиеся волосы, а горячие слезы смывают кровь с лица.
удаётся проехать только два квартала, прежде чем в зеркале виднеются полицейские мигалки, а по микрофону ей говорят съехать на обочину и положить руки на капот. ничего не вышло.

после суда золотая клетка меняется на стальную, аж на целых 5 лет. в тюрьме к молодой девушке относятся с пониманием, некоторые сокамерницы даже заботятся о ее питании и самочувствии.

за всю свою жизнь саяка не растеряла таких качеств как доброта, милосердие и сочувствие, но они обросли плотным слоем страха и недоверия, граничащих с паранойей. появилась уверенность, прорезался голос, что иногда сулит громкие всплески эмоций, но все равно сопровождается улыбкой, будь то оскал или доброе пожелание. нагамото не пускает никого близко к себе, боится и себя, и потенциальную вторую половинку, а потому все ещё ведет дневники, теперь уже сжигая их, и не имеет близких друзей, разве что хороших приятелей.

во внерабочее время девушка все так же занимается бисероплетением и рисованием, вышивает и не склонна сидеть в телефоне. из-за такого образа жизни у нее огромная коллекция домашней одежды на любой фасон и цвет, но кроме пижам и деловых нарядов гардероб небогатый.
каждый месяц отчисляет деньги в центры помощи для женщин, это помогает меньше винить себя за работу.
иногда все же выбирается в зрительские ряды, общается с гонщиками, с кем-то даже катается, но сразу дает понять, что утром исчезнет из постели и вряд ли напишет.
за четыре года работы напала на пятерых телохранителей в силу нервных срывов. на все пять случаев закрыли глаза.
обожает цветы, в доме всегда очень много букетов, будь то знаки внимания или купленные самостоятельно.
зрение -1.5, дома ходит в очках, но на публике всегда в линзах.