С начала 2026 года усилено давление на партию «Другая Россия Э.В. Лимонова».

У партии вновь появились политзеки. Наши товарищи Михаил Чуянов, Григорий Шакиров и Кирилл Кривяк – их обвиняют в проведении акции «Даёшь Россию без Роскомпозора» – с февраля находятся в СИЗО. Сейчас они содержатся в Бутырской тюрьме. Совсем недавно, в марте, возбуждено уголовное дело против ярославского нацбола Михаила Битова. Ему также угрожает лишение свободы.

В феврале в Москве впервые в истории мероприятия прокуратурой и Центром «Э» были сорваны Лимоновские чтения. Из столицы и регионов приходят сообщения о прессинге и попытках вербовки членов партии и сочувствующих. Как мы видим, государство продолжает преследовать патриотические организации, относясь лояльно только к «патриотам» на зарплате - несмотря на нелояльность России подобных "патриотов" в критических ситуациях.

Теперь силовые органы станут искать любые возможности, чтобы воспрепятствовать деятельности активистов партии. Нацболам следует быть бдительными и не допускать возможность провокаций.

Партия продолжает свою политическую деятельность. Работает движение «Интербригады», нацболы продолжают воевать и оказывать помощь фронту. Идет кампания в поддержку наших арестованных товарищей. 5 апреля нацболы отметили 30-ю годовщину Дня Русской Нации. В Минюсте вновь зарегистрирован оргкомитет по проведению учредительного съезда «Другой России Э.В. Лимонова». Впереди предстоят новые задачи.

Да, смерть!

Политсовет «Другой России Э.В. Лимонова»

Сегодня 20 лет «самообороне у Таганского суда» или как вбивали в асфальт молодежную политику братьев Якеменко

Для меня это была очевидная «хулиганка», но на это было глубоко пофиг, было заебись. После года с лишним законопослушного терпильства перестать надеяться на «правоохранительные органы» и по-настоящему защитить себя, погнав превосходящего противника, — правильно и приятно.

13 апреля 2006 года в Москве стало пиком уличного противостояния нацболов и провластных молодёжных организаций. Ольга Шалина, участник тех событий, вспоминает, как это было.

Самообороне у Таганского суда предшествовало несколько десятков нападений на московские партийные мероприятия, отдельных нацболов и Эдуарда Лимонова. Государство в лице сурковской администрации (Владислав Сурков - тогдашний зам. главы АП, отвечал за внутреннюю политику - прим.ред.) развернуло настоящий уличный террор в отношении нацболов. Для нападений нанимали разнообразную молодежь, создав аж три антинацбольских организации: федеральные «Наши» (да, того самого извращенца Якеменко), студенческий «Румол» и подмосковные «Местные». Нападения, даже приводящие к серьезным травмам, не расследовались, наёмники покрывались сотрудниками УБОП и прокуратуры, законопослушные заявления херились.

Вместе с исчерпанием законных способов защиты закончилось и наше поистине ангельское терпение. Так что массовке из «местных» и их охране из околофутбольного сброда досталась вся наша нерастраченная доброта. В то время ни один московский нацбол не ходил с голыми руками. Газовый баллончик был первым подарком, который получал новичок от товарищей.

Поджидавшая нас гопкомпания не вызывала смеха или жалости, мы относились к ним максимально серьезно. На лавочках в сквере у суда сидели крепкие ребята с арматурой в пакете, гораздо крупнее и старше большинства наших активистов. Было бы странно их недооценивать и не применять к ним разрешенные средства самообороны.

ЛОР ситуации следующий: в Таганском суде должно было состояться заседание по иску тогда ещё не запрещенной НБП* к Минюсту. Оспаривался отказ в регистрации партии. Во всех судебных заседаниях участвовал Эдуард Лимонов, это было известно заранее. Провокаторы под прикрытием ребят с арматурой хотели напасть на нацболов, закидать Лимонова яйцами и запечатлеть это на камеру.

В итоге запечатлеть удалось, как от первого же выстрела из травмата яйцеметатели обратились в бегство. Кто плохо бежал, тот потом хорошо лежал. Мук совести мы не испытывали, и даже сдали четырех нападавших в милицию, искренне считая себя потерпевшими. Ведь нас было меньше (25 против 40) и мы не начинали первыми.

Давненько я не видела товарищей такими счастливыми. Помню, но опознать не смогу, неизвестную барышню, которая бьёт провокатора бутылкой по голове и жалуется: «Оля, она не разбивается». Разве это не мило?

Менты остались ментами, и через месяц против оборонявшихся нацболов было возбуждено уголовное дело по ч.2 ст.213 УК РФ (Хулиганство). Семь нацболов оказались в СИЗО. Спустя два года они были осуждены на сроки в 1,5-2,5 года лишения свободы. То есть, давалось что-то близкое к отсиженному. Процесс специально затягивался судом, чтобы этот срок оказался больше.

Наименьшее наказание досталось товарищу Ирокезу, который вообще никого не бил, потому что обе руки у него были в гипсе — последствия нападения на него возле горкома КПРФ. Наибольший срок достался Сергею Медведеву, впоследствии кандидату в мэры г.Химки.

Мне удалось не попасться сразу, провести насыщенные 5 лет в федеральном розыске и получить условку. Уже в 2012 г. условный срок сменили на реальный, высоко оценив возобновление мной политической деятельности. Но это совсем другая история.

Своими действиями, которые государство квалифицировало как хулиганство вместо самообороны, мы остановили волну нападений на нас, наших товарищей и нашего лидера. Тем самым спасли честь, достоинство и здоровье товарищей и организации. В содеянном не раскаиваюсь, могу повторить.

P.S. Все фокусы выполнены профессионалами, не пытайтесь повторить. Спустя 20 лет законы в 20 раз строже.
* Запрещена и прекратила свою деятельность

Если вы думали, что на мессенджере Мах всё остановится... Нет, это только начало большого пути. Навязать кривое безальтернативное говно под видом защиты национальных интересов - это теперь такая бизнес-стратегия VK.

Помните, как было плохо в 90-е, когда олигархи вертели чиновниками и депутатами? Какое это было национальное унижение. Как хорошо, что сейчас всё совсем иначе.

Нижегородские нацболы присоединились к борьбе с новым законопроектом Минприроды, разрешающим охоту на краснокнижных животных, и выпустили материал об этом.

Минприроды в ответ на критику применили убаюкивающую формулу о том, что добыча редких видов будет допускаться только в исключительных случаях при угрозе для жизни человека или предотвращении массовых заразных заболеваний у других животных. И если второе напоминает о недавнем прицельном забое коров в частных хозяйствах, то первое — буквально срисовано с «Южного Парка».

По закону сохранения прав в российском обществе — если у народа права убывают, то у вертухаев в РФ права множатся.

Пока ты будешь платить всё большую процентную ставку по кредитам, компенсировать государству отсутствие автаркии и покупать подписку на VPN, — те, кто может позволить себе охотиться (не в продуктовом, а в таёжных лесах), теперь смогут гордо выкладывать фото с краснокнижными трофеями в Инстаграме*, например.

РФ — это почти как Африка, только со снегом. По крайней мере, сафари у нас тоже теперь будет.

*запрещён в РФ

Генпрокурору РФ Гуцану не о чем переживать — конституционные права граждан попраны уже давно.

Это елейно-правовое сердобольство — не более, чем проверка на то, сколь долго их еще можно будет попирать.

Господь щедро рассыпал по апрелю памятные даты

Вслед за годовщиной смерти Маяковского, вслед за Днём Космонавтики и воспоминанием о взятии Славянска, вслед за Воскресением Христа — стосороковой юбилей Николая Гумилёва. Русского поэта, авантюриста, солдата.

И стихи его, и сама биография — эволианские до мозга костей. Их мог бы написать барон Эвола, если бы писал стихи и жил по своей философии. Но их написал русский офицер. Мало кто с таким же задором, с таким почти детским восторгом, как Гумилёв, описывал войну и свои африканские бродяжничества.

…
А «ура» вдали — как будто пенье
Трудный день окончивших жнецов.
Скажешь: это — мирное селенье
В самый благостный из вечеров.

И воистину светло и свято
Дело величавое войны.
Серафимы, ясны и крылаты,
За плечами воинов видны.
…

Война у него — не грязь, а литургия.
Африка — не экзотика, а судьба.

Старый бродяга в Аддис-Абебе,
Покоривший многие племена,
Прислал ко мне чёрного копьеносца
С приветом, составленным из моих стихов.

Мало кто в истории русской литературы добровольцем уходил на фронт. Мало кто дружил с императором Эфиопии. Русская литература — на девяносто процентов поле пиздостраданий и проблем каких-то маленьких совершенно незначительных людей, возведённое в культ. Главная авантюра большинства наших писателей — ставка в казино. На этом фоне глыба Гумилёва-старшего (и младшего — прочтите письма Льва с фронта) стоит почти особняком. Остров в море быта.

Читать, как русскому поэту нравится наступать по чужой земле. Читать, как он эпатирует богемные круги военной формой. Кроме Гумилёва — такое я встречал только у Лимонова. И ни за что не поверю, что Вождь хотя бы отчасти не вдохновлялся фигурой этого трагического мужа Ахматовой, когда сам отправлялся на фронты Югославии и Приднестровья.

Не удивительно, что Гумилёв посвятил целую «Оду» Д’Аннунцио.
Русский поэт и итальянец были буквально скроены из одного духа. Оба, непригодные к строевой, добровольцами ушли в армию. Оба оказались в элите: один — гусар, другой — авиатор. Оба на войне стали героями и суперзвёздами своего времени. Оба, несмотря на отсутствие внешнего блеска, пользовались бешеным успехом у женщин.

Кто знает — может, и Гумилёв создал бы свою Республику Красоты, если бы не пуля чекиста в 1921-м. Будучи монархистом, он не прятал взглядов. Писал декларации для кронштадтских матросов. Знал, чем рискует.

Говоря о его гибели, нельзя не вспомнить отзыв поэта-чекиста Сергея Боброва:

«Да… Этот ваш Гумилёв… Нам, большевикам, это смешно. Но, знаете, шикарно умер. Я слышал из первых рук. Улыбался, докурил папиросу… Фанфаронство, конечно. Но даже на ребят из особого отдела произвёл впечатление. Пустое молодчество, но всё-таки крепкий тип. Мало кто так умирает. Что ж — свалял дурака. Не лез бы в контру — пошёл бы к нам, сделал бы большую карьеру. Нам такие люди нужны».

Достойная смерть — это когда о ней с таким восторгом отзываются твои враги.

Субкоманданте Веракса