#права14 - хэштег за предоставление гражданских прав с 14 лет. Используйте везде.

Гребанный беспредел. Анархов показательно пытают и пиздят за страйкбольные приводы и знание химии. Дело Сети номер два в эфире сливного бачка Рен-ТВ. Мы не шибко дружим с анархистами, но "Когда они пришли за мной — уже некому было заступиться за меня"

https://t.me/naroborona/728

#Лимонка 248 "Революция это победа красивого над некрасивым"

#Лимонка 248

Кого-то расстрелять, кого-то просто повесить
https://t.me/breakingmash/10213

А чего вдумываться? Нацбол Сергей Панарин был осуждён военным судом за репост статьи ВКонтакте "Пусть будет бунт" и отбыл три года в колонии поселении. Как уж тут терроризм не оправдать
https://t.me/nechaeveverywhere/1304

Полезное из #Лимонки 248, а также 247 и 249. Олдскульные, но не потерявшие актуальности методы подготовки акций, поведения при задержании и прочие советы старшего брата:
https://zen.yandex.ru/media/id/5a806799fd96b148c099903a/sovety-starshego-brata-5c55c3e4bb282d00b32e402f

"СМЕРТЬ - ЭТО ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ КОНЕЦ..."

3 февраля 2003 года умерла Наталья Медведева.

Ушла также красиво и эпатирующе, как и жила. Тем, кто не был знаком с её личностью и её творчеством, достаточно сложно объяснить, кто это такая и чем, собственно, она занималась. Всем остальным всё и так ясно.

Медведева была одним из последних могикан — универсумом, эпатирующим не ради эпатажа, а просто потому, что в плане самовыражения для неё не было границ. Такая особенность развития личности в сфере любого рода границ — политических, географических, душевно-духовных.

Медведева прожила мало, но ярко. И жить такой взрослой, осмысленной жизнью начала очень рано. Уже в 14 лет она постигла действительность и поняла, что её надо менять. В 17 Медведева покинула СССР легко и удачно. Стала манекенщицей международного класса, меняла мужей, писала в газетах, журналах, книги, музыку, песни. Ей то отказывали в талантливости, то признавали за ней разного рода дарования — Медведева не менялась. Географическое пространство вокруг Натальи постоянно менялось — Штаты, Париж, снова Россия.

Больше всего ей не нравилось, что её знали все, - но только очень немногие знали, что именно она делает. Известность сама по себе была для неё с детства привычкой и не удовлетворяла в самом дешёвом своём варианте: "Мне эпатаж никогда не был интересен, он нужен в основном газетчикам и телевизионщикам, и если так можно продвигать мое творчество, то пусть меня называют как хотят. Сама я точно знаю, что моя деятельность всегда трогала и продолжает трогать людей. К сожалению, я не могу всё это вынести на более широкую аудиторию. Вот тётки в магазине напротив при виде меня начинают взвизгивать: "Ой, Медведева пришла, возьмите у нас это и вот это". Они знают меня как персонажа, которого иногда показывают по ТВ, но совершенно не в курсе того, что я пишу и пою. Иногда просто хочется прийти к ним и дать кассету, в магазине-то они не продаются."

Она не собиралась уходить в 44. Она собиралась начать всё по новой.
— Власть захватили орки... Ха-ха-ха... Это я "Властелин Колец" посмотрела. Но если серьёзно, то долбить в "козыревскую" (Михаил Козырев, генеральный директор "Нашего радио".) непрошибаемую евроремонтную стенку — уж не знаю, из чего она там сделана, — просто бесполезно, и уже надоело. И вообще, пора создавать новый андеграунд, будем бороться с засильем орков.

Побороться она не успела. Уснула и не проснулась. По официальной версии — внезапная остановка сердца. По неофициальной — долгие споры, была ли передозировка, и если была, то чего именно.

https://www.youtube.com/watch?v=g0ZZns3e0XM
https://www.youtube.com/watch?v=bixurMRq17o

Приезд Алексея Навального в Петербург ознаменовался не только заявлениями об участии своих сторонников в муниципальных выборах, но и его тайной встречей в отеле Sokos с Евгением Пригожиным. Встреча была вполне достоверна зафиксирована на фото (видимо, операми или пригожинскими людьми) - кадры, похоже, настоящие.

К Навальному я сегодня отношусь скорее с позиции наблюдателя. Понятно, что те, кто считают его рыцарем в белых доспехах, будут оспаривать подлинность фото или находить оправдания для факта такой беседы с "кремлевским поваром", хотя очевидно, что либеральная опппозиция достаточно плотно контактирует с путинским истеблишментом или даже отчасти напрямую в него входит (такие фигуры, как Кудрин или Венедиктов желанны и допустимы в обоих лагерях). Вполне возможно, что Навальный обсуждал с Пригожиным "правила игры" на будущих выборах.

Ничего удивительного - такие контакты и в Питере, и в других городах проходят регулярно. Выдвижение кандидатов на выборах в Госдуму или городской парламент курируется либо из АП, либо местными центрами силы (скажем, спикером местного парламента от "ЕдРа"). Само собой, и губернаторские выборы не остаются без дирижирования. Бывают и многоярусные конструкции, когда договариваться приходится с различными "полюсами притяжения". Периодически я встречаюсь с парой приятелей из КПРФ (не рядовых членов, функционеров), среди тем разговора всегда так или иначе поднимается тема дележки бюджета и начальственных кресел. Аналогично среди либералов: люди, которые в теме, хорошо знают, каким образом некоторые непримиримые борцы становятся парламентариями.

Тем, кто хочет оставить в чистоте свою совесть, есть смысл примыкать к более честным и радикальным силам, не встроенным в Систему. С позиции, так сказать, гигиены. Ну а Навальный, что с него взять? Всё и так давно понятно. Хотя факт, что он обсудил дела не просто с клерком Кириенко, а с одиозным Пригожиным, которого ФБК прямо мочило в своих видеороликах, с человеком, которого либеральные СМИ обвиняют, минуточку, в убийствах, очень не на руку Алексею. Зашквар есть зашквар.

Нацбол Юрий Староверов освободился из колонии поселения в нижегородской области

Ученики против директора: столичная школа на грани закрытия
#права14

После прихода нового директора московская школа №1274 (школа им. Маяковского) находится на грани закрытия. Уволена большая часть учителей, остальные находятся под постоянной угрозой. Был закрыт совет самоуправления, жалобы школьников и их родителей остаются без внимания.

Школа может закрыться посреди учебного года. Старшеклассники не смогут подготовиться к экзаменам, а всем остальным придётся посреди учебного процесса искать новую школу.

Ученики хотят быть услышанными. Директор Львова Елена Васильевна не справляется со своими обязанностями, и отвечать за это должна она, а не школьники.

https://www.youtube.com/watch?v=QgT-FmT39EU

"Левада-центр" публикует результаты нового опроса - число желающих "свалить из Рашки" падает. Число россиян, которые "определенно не хотели бы переезжать за границу", достигло максимума за последние семь лет (61%; в прошлом году — 56%). Всего о желании эмигрировать говорит только пятая часть (17%) респондентов. При этом среди молодежи процент желающих уехать - высок (41%).

Результаты свидетельствуют скорее не о лояльности нынешней власти и желании куковать в самоизоляции, а, наоборот, о здравом смысле русских людей, которые имеют достоточное представление о жизни за рубежом. Пожалуй, у большинства уже давно нет никаких иллюзий по поводу "цивилизованного Запада", проживание на территории которого автоматически приносит процветание каждому вырвавшемуся за кордон, так и по поводу места России в мире (где-то рядом с Индией, Бразилией) и восстребованности наших людей за границей (среди людей за тридцать с высшим образованием жаждущих работать нянькой в Италии или посудомойкой в Британии особо нет ).

Народ взойдет к вершинам или потонет вместе со своей страной, в единой связке, суровый глобальный мир механически не предоставит нам теплых мест.

Русофобия сродни антисемитизму

О России Запад во все времена мало что знал. Солдаты Гитлера, обнаружив на Украине и в Белоруссии белокурое и голубоглазое население, были шокированы, Гитлер до конца дней своих считал русских монголами. (Монголы — достойная нация, но мы не монголы).

Западные народы и в поздние Средние века считали русских дикими ордами. Позднее они время от времени нуждались в нас, чтобы подавить свои европейские ереси. Мы избавили их от унизительных и кровавых набегов Наполеона и через два века от покорившего Европу диктатора из Германии.

Однако они посматривали на нас с опаской. Боялись и втихую ненавидели. Можно сравнить те чувства, которые они испытывают к нам, с теми чувствами, которые они испытывали к евреям, с той только разницей, что нас они ещё и побаиваются.
http://svpressa.ru/politic/article/223634

Прогрессивные движения современности - те самые, которые рассказывают нам про феминизм, мультигендерность, фобии, объективацию и тому подобный моднейший мусор, - при этом всегда повторяют, что их враг - это мракобесие, патриархальность, фашизм, мир непрерывно марширующих агрессивных мужчин с яростно сжатыми кулаками.
Это, товарищи, вранье.
Смешной и грустный парадокс состоит в том, что настоящий враг всех этих модных и пошлых движений - это свободный мир двадцатого века, мир сексуальной революции, равенства и стирания сословных, религиозных и половых границ, - а вовсе не какой-то там мнимый фашизм-фундаментализм-патриархат, который к моменту зарождения модных движений в европейском мире давно и прочно помер, а в те дальние края, где он все еще жив - прогрессивные движения мудро не суются.
Каким был образ женщины двадцатого века?
Это была яркая, веселая, наглая и решительная девица, которая могла то воевать, то танцевать стриптиз, то браться за мужскую работу, то бросить надоевшего пьяницу мужа и уехать куда подальше с сыном и чемоданом.
Она все может, она все решает сама и она всех вас сделает, - вот что говорил про женщину лихой двадцатый век, особенно заряженный в этом смысле своими двадцатыми и шестидесятыми.
А что такое женщина в глазах прогрессивного двадцать первого века?
Это несчастная сиротка, которая непрерывно рыдает в углу, измученная бесконечными психическими травмами, травмами, травмами, для каждой из которых придуман длинный деревянный термин.
Кругом враги.
Каждая неприятность, каждая неудача, каждое проявление тяжести и несправедливости мира - это вечная обида, которую надо нудно мусолить, ссылаясь на козни мужчин, которых уже нельзя полюбить, с которыми нельзя сотрудничать, которых даже нельзя победить, плюнуть на них, сделать их, - нет, от них можно только претерпевать великое страдание, утешить в котором могут только такие же постные "сестры", и желательно - наряженные в одинаковые бесцветные робы, чтобы, не дай Бог, никто не лишний раз не взглянул, и не случились проклятой "объективации".
Двадцатый век был про то, что разделение должно быть преодолено, люди должны хотя бы отчасти забыть про то, до какой степени они разные, - и сделать что-нибудь вместе.
Выиграть войну. Поменять власть. Устроить рок-фестиваль. Потанцевать и поиграть в карты на раздевание, в конце концов.
Он был местами очень жестоким, но никогда не был занудным, двадцатый век.
А вот двадцать первый век учит тому, что люди должны сесть по своим углам и заплакать.
Вы пострадали от мизогинии. Вы - от ксенофобии. Вы - от гомофобии. Вы - от того, что человечество не принимает ваши триста килограмм живого веса.
И все жертвы. У каждого - бесценный опыт страданий. Каждому - выдается ведро для слез.
Но зато, в качестве компенсации, можно нескончаемо требовать что-нибудь запретить, ввести еще какую-нибудь моральную цензуру, потому что - ну а как же иначе, невозможно терпеть, как нас, таких хрупких, таких хрустальных, постоянно мучают и обижают.
То шутку неправильную пошутили, то голую ногу показали, то секс без письменного и заверенного у нотариуса договора, то шейминг, то буллинг, и все время травма, все время проклятая коварная жизнь подсовывает моральное насилие и абьюз, ох, ну как бы ее запретить всю, целиком, а?
И если бы восставшим студентам Парижа шестьдесят восьмого и хиппи Вудстока шестьдесят девятого, если бы нью-йоркским битникам, советским стилягам и всем революционерам, интеллигентам, богеме, всем мечтателям про какое-то лучшее будущее сказали, что это будущее окажется состоящим из ханжества, пуританства, сплошной цензуры и пережевывания психических травм на параде страдающих идентичностей, - все эти лихие и веселые люди уже тогда пошли бы с горя в сумасшедший дом, и у нас не было бы не только свободного двадцать первого века, но и двадцатого.
Но он, к счастью, был.
Только одно и остается теперь - помнить, что некоторое время человек все-таки был возмутительно, травматично, восхитительно свободен.

Дмитрий Ольшанский