Прошло ровно три года с того момента, как я с ужаснейшего похмелья выяснил, что началась война. Сейчас я в гораздо более приемлемом и продуктивном состоянии еду в метро, а напротив меня дед слушает Шамановскую "Встанем". Уверен, он и холодной зимой 22-го слушал эту же песню.

И в этом главная проблема СВО: по сути, мы всë ещë живëм в прошлой эпохе. В мире произошли революционные изменения, но самой революции в умах людей так и не произошло. Массы цепляются за старые концепты, элиты готовы продать весь мало-мальский прогресс за блага минувших дней, а новых идей так мало, так блекло они отражаются на обществе, что иногда приходится применять всю свою силу воли, чтобы не впасть в отчаяние. Мы, кстати, так и не впали. И даже не планируем.

"Мы" — это Партия Войны, разумеется. Партия добровольческая, гуманитарная, патриотическая — за последние три года мы обеспечили себе популярность именно такой организации, чему поспособствовали Интербригады, русская школа, наши герои — живые и мëртвые. Но, вместе с тем, мы прежде всего революционное движение, которое знает, как лучше; благодаря которому жертвы и лишения обретают смысл; с помощью которого родится новое-новое, великое и славное — другое, в конце концов.

Победим. И всем воздастся по делам их. Да, смерть!

Три года назад я проснулся, зашёл в телегу и пребывал в эйфории всю ближайшую неделю. Тогда первым, что я увидел, было видео с авторегистратора, на котором какой-то перепуганный хохол говорит о том, что русские военные уже в Харькове (на самом деле на объездной дороге). С начала СВО прошло всего несколько часов, а русские колонны уже бодро шли на Киев, Харьков и Херсон. Тогда я боялся только того, что этот радостный сон слишком быстро закончится. В тот же день я приехал на могилу Лимонова по договорённости с подругой, которая не смогла пойти к нему на день рождения. Я был счастлв и я хотел поделиться своим счастьем с ним.

Я до последнего не верил в возможность русского похода на Украину. Казалось, что Путин и его окружение не способны на исторические действия, даже если они предельно логичны. 24 февраля я даже подумал: «блядь, теперь ведь придётся Путина уважать». Впрочем, не сказать, что я оказался не прав. Я совершенно не верил, что война с Украиной может продлится хотя бы три месяца, не говоря уже о трёх годах. Но усилиями бездарной к ней подготовки, лизоблюдских докладов разведки и верой российского руководство в договорняки с западными партнёрами маленькая победоносная длится три года, принесла сотни тысяч смертей прекрасных русских людей, в том числе моих друзей, и собирается закончится странной ничьёй.

Однако есть и хорошие моменты. Конечно, есть шанс, что из горнила войны родится нация. Люди, несмотря на свою разобщённость, неполитизированность и безыдейность, взращенные двадцатью одним годом путинским режим, смогли сплотится, добровольцы – отправится на фронт, остальные – создать гуманитарные проекты и обеспечить добровольцев необходимым на фронте. Откровенно враждебные элементы в 80% случаев покинули страну и не представляют опасности. В России, как оказалось, довольно крепкая экономика. Новое поколение, несмотря на мерзкое давление сверху (которое обычно рождает противодействие), в большинстве своём растёт альтернативными патриотами.

Всё это всё равно ни в какой мере не перебивает того ужаса, в который усилиями, а точнее их отсутствием, со стороны руководства страны превратилась СВО. Если три года казалось, что Русский Мир как никогда близок, то теперь кажется, что он всё ещё предельно далёк.