Особняк Юсуповой, нереставрированный, мрачный, потрясающий

Особняк З.И. Юсуповой
Литейный просп., 42
https://yandex.ru/maps/org/osobnyak_z_i_yusupovoy/196233995732?si=9457tmjuarax5013ree9tp71x8

"Советское посольство"

Дом. Здание. Под рёвы самолётов
Закрылся дом людских свиданий.
Я видела на гранитной солёной щепе
Стук последних каблуков.
Вой сирен. Они говорят о военном положении.
Я целую его. Мой свитер - его последний раз.

Не плачьте, милые, не расставайтесь!
В доме свиданий ужас.

Что это? Как - некому поручиться!
Предписание консула, заверено подписью..Вызовите телеграфиста!
Москва должна быть предупреждена!
Как - почтовый узел взорван?
Отрезаны от России..я не верю..спасите меня..

Его взгляд, глубокий до пренебрежения кларнет
И медовый буйный баян - не сейчас, прошу, я расплачусь. Мы отрезаны от России.

Я не хочу умирать вдали от родины.
Что обо мне запомнят эти консулы да голландцы?
Мой китель и свою некомпетентность.

Отпустите, доставьте меня домой!
Мне нечего у вас так погибать,
Но лишь на родине.
Это ей нужно запомнить меня
В цвете моей алой крови
И любви к этому мужчине.

Так, была провозглашена посмертная русская гордость.
В этом - сила русской души истинно.
Он - моя страсть. Родина же - самый тихий гобой, самое важное моё творение. Моя вера.

Шостакович. Трагически погибший второй вальс, опус 99а

Злынка, Брянская область

Сегодня мне приснилась сладкая вафля:
Дешёвая шоколадная глазурь и
Сухие пластинки.
Это те вафли, которые мы берём, будучи детьми,
Обычно, после какой-нибудь шалости, проступка.
Мы непременно ощущаем вину или азарт,
Азарт добычи и погони.
Собираясь на улицу, подальше от беды,
Мы ничего не можем с собой поделать,
Чтобы не чувствовать.

Я ел вафлю и прятался за
Занавесью шатра,
Иногда выглядывая из-за неё.
Во мне было несмелое, волнительное чувство, -
Непременно ждать неопределенной
Опасности откуда-то из занавеси,
Играть в прятки, полагая её недальновидной,
Но и отгонять хрустом испуги.

За спиной, прикусив язык и пошатываясь, раскатился купольный мрак шатра.
В отблеске внешнего света, бледное, незаметное,
Ревностно прихваченное клеем,
Висело объявление.

На нем жёлтым блеском выведены слова.
Серенада-призыв.
Я внимательно её изучил.

"Тот, у кого внутри открыта тихая театральная ложа, -
Стулья посажены интимно, -
Долго себя воспитывал, чтобы позволить себе открыть эту ложу.

К любимому он обратится:

Мой глубокий стих! Я так долго ждал,
Когда найду тебя.
Ты даёшь мне достаточно вольности,
Чтобы можно было жить, и тем быть счастливым.

Я вольнодумен, я светел и счастлив,
Видя отражение звёзд,
Сверкающее и
выливающееся вовне. Не знал и подумать не мог, что
Мне выпадет честь большая,
Чем вообще возможно получить человеку:

Большая, чем моя собственная маленькая прогулка
По паутине спутанных тёмных мыслей.
Пока мой туман накрапывает сигилы
И стелет длинные мелодии,
Я могу понадеяться на звезды
В твоих глазах.

Маленький, напуганный мальчишка,
Я всё же приму храбрость от тебя
И воссоединюсь с движением сердца,
Которое так славно принимает мои слёзы и темнейшие ночи."

Датировано примерно одиннадцатым декабря две тысячи двадцать четвёртого года.

24ый фортепианный концерт Моцарта, до-минор, K491

Вечернее знание сильно‌.

Заботой о психике вверяюсь дальним поискам. Я знаю, что иногда мы доверяемся, решая тем самым, чем населим своё сознание.

В абстракциях обретается семья вечно ищущей движение психики.
Они - души откровенности, вечно не тонущие и требовательные.

Венец фуги, мысли, дрожи и света подарил мне точку, Бога и энергию.

Каждое из этих отцов знания(пусть энергия и не так стара, как остальные) - доказательство жизни человека.

Я видел это на набережной, где ручей из долины стекал по камням. Это был вечер Шуберта, точно так.

Странно было бы мне говорить, будто знание о высших абстракциях подарило мне знание о человечности. Они только помогли.

Что будет, когда всё старое уйдёт? Я вижу, вокруг меня расселись старые, как мир, крехтящие страхи. Все знакомые. Что будет с высшими абстракциями в новом мире?

Через них мы однажды предали верности верховенство человеческой жизни и светлой радости познания.

Познание порождает созидание.

Dvorak: Legends, op.59

Вечерняя беседа с дневником. Упражнение.

Я собираю цветы,
Копятся они почти прину‌жденно.
И я коплюсь,
Пока не кончится гроза над Москвой.
Прекрасно стройное тёмное небо
Над министерством и набережным зевом,
А под шапкой жасминовых кустов, в темноте,
Прячется суть дождя.

Помню, утром удивлялся
Ненавязчивости масла японской сакуры,
Я смутился, не зная, какой день мне уготовлен,
А потом -
         На улице!
              На улице-то!
Сегодня дома, и места, и всё - такое большое!
А потом, на набережной -
                      маленькие утята,
И плывёт широкогрудое перо облака
Вдали, над академией.

29.06.23

Нас застаёт в смятении глубоком
Последний исполин ума, -
Оставил личность в смехе о грехе
Выслушивать рубины на студенистой траве.

Я буду слушать тех, кто очарован
В младенчестве неогранённом;
Тогда у горизонта, напряжённый,
Свет отразит в рассвете убеждённый.

Прощай, сапфировая плоть!
До завтра!
Последний исполин ума
Указывает кромкой острия
и приглашает к стелле усмиренной:

"В борьбе противоречий человек найдёт себя,
В иронии же поцелует злобу,
Обнимет кровожадность и тревогу;
И только дружбе ревность посвятит."

25.06.23

Я желаю повесить на ухо незнакомцу
Длинную серьгу из берёзовых семян,
В которой протяжённость явилась знаком
Неуверенной проблемы,
А смысл берёзовых семян был признан
За верность делу.

07.05.23

Хорхе Луису Борхесу. Первое или второе сентября. Форма-эхо.

Откровенность человека есть аксиоминальное
(или, вернее сказать, сродственное с аксиоминальным)

Пиршество, на котором радость,
Столпотворение, очередь за билетом в филармонии, в которой радость

Сближенная за одним столом со своим врагом,
Сближенная затылком ко лбу со своим врагом,

Берёт уважающее своего врага

Главенство последнего тоста, а затем
Главенство улыбки,

Объявляет пост и отвергает пир,
Единственной на все головы,

Да так берёт, что злоба и нестерпимая боль,
Настоящие награды спутанного человека,
Нуждающегося в поддержке рук,
Умиротворяются бесследно.

Трелью(в крещендо) звучит предшествие мысли и действию
Бетховенский концерт номер три;
А глубина души, что стремится ко мне на руки
Подобно ласковому британскому зверьку,
Есть не более чем сахарная арбузная мякоть
С неопрятного рынка Брянска,
Свежейшая и нежнейшая, Сахар дарит глубину.

Я наблюдаю здесь Хорхе Луиса Борхеса,
И, что более точно, приношу ему свою благодарность и теплоту сердца.
За то, что, по счастливой случайности,
Согрел меня, и гонит от меня
Гнусность страха.

Благодарю также и достойную заведующую общежитиями
За освещённость разума и благодушную поддержку.

Мы с Борхесом сидим на том пире,
Мы с Борхесом стояли в той толпе, затылок ко лбу,

Стулья нам поставили рядом.
Улыбка была одна, но общая.

Толпа в филармонии не была похожа на толпу в метро.

Основной мотив - эхо, первый голос
Курсив - отзвук, второй голос