В подготовке к презентации книги Раймона Рюйера «Кибернетика и происхождение информации» (1954) я выявил ряд интересных для себя наблюдений.

Во-первых, Рюйер критикует механистическое понимание информации англо-американского кибернетического мейнстрима (Винер, Шеннон).
Главный вопрос, который Рюйер ставит перед кибернетиками таков: откуда берется новая информация?

В классической теории информации Шеннона информация математически тождественна отрицательной энтропии и привязана к вероятности выбора сигнала. Рюйер утверждает, что здесь происходит подмена понятий: кибернетика описывает лишь циркуляцию и обработку знаков, но игнорирует само происхождение смысла (sens).Техническое устройство лишь транслирует физический сигнал, но не понимает его. Смысл возникает только там, где есть сознающий субъект (т.н. информер). Кибернетические машины кажутся живыми и автономными только потому, что человек изначально «капитализировал» в них собственные ментальные схемы, антропоморфизировал. Сама по себе машина — это, по выражению Рюйера, «организм без головы», осуществляющий слепой процессинг.

Чтобы объяснить, чем живое сознание и органический морфогенез отличаются от работы вычислительного автомата, Рюйер вводит понятие абсолютного обзора. Любая техническая система развернута в обычном физическом пространстве. Чтобы одна ее часть «узнала» о состоянии другой, сигналу нужно пройти из точки А в точку Б во времени и пространстве. Живая форма (или ментальное «Я») обладает свойством мгновенного самообладания. Сознание схватывает себя целиком без внешнего наблюдателя и без перемещения сигнала по внутренним инстанциям. Это не-пространственное, смысловое поле, где форма обладает «абсолютным обзором» над самой собой.

Истинная форма (Forme vraie) по Рюйеру — это активное единство, которое конструирует само себя изнутри (как эмбрион в процессе морфогенеза), в то время как машина — это всегда механический агрегат наружных элементов (сумма частей).

Рюйер возвращает понятию информации его этимологический корень — in-formatio (т.е. придание формы). Информация как не статистическая мера хаоса, а как активная, психобиологическая сила, управляющая развитием живой материи. В биологических системах это проявляется через эквипотенциальность (способность эмбриональных клеток перестраиваться и развивать целый орган вопреки повреждениям). Машина на такое не способна, говорит Рюйер: повреждение транзистора или строки кода ломает весь алгоритм, так как у нее нет идеального контура «истинной формы», которая могла бы перезапустить сборку изнутри.

Во-вторых, насколько я понял, Делёз и Гваттари в «Что такое философия?» заимствуют концепт survol, чтобы описать авто-конституирование философского концепта на плоскости имманентности. Но интересно, что многие пишут о связи Рюйера и Симондона, хотя Симондон детально разбирает американцев (тех же Винера и Шеннона), ссылается на квантовую физику и биологию своего времени, Аристотеля, Платона, физиков, биологов, гештальт-психологов, математиков, но своих прямых французских конкурентов по дебатам о кибернетике часто оставляет за скобками, ведя с ними невидимый спор.

Современные исследователи часто рассматривают философию Симондона в сопоставлении с философией Рюйера и говорят об их концептуальной близости. Однако прямые ссылки Симондона на Рюйера, если они вообще существуют, чрезвычайно редки и, по всей видимости, отсутствуют в его основных опубликованных трудах (например в Individuation in Light of Notions of Form and Information). Поиск по библиографии Симондона (как вручную, так и с помощью ллм, которые сперва нагаллюцинировали ссылки на Рюйера) не дал результатов о наличии прямого цитирования.Так что я полагаю, что этот «диалог» может быть концептуальным, а не текстуально выраженным в виде цитат.

О связи Симондона и Рюйера можно почитаь, например, специальный выпуск Deleuze Studies Ontologies of Difference: The Philosophies of Gilbert Simondon and Raymond Ruyer (2017).

«Моэ» — это сленговый термин в культуре отаку, описывающий чувство привязанности, возникающее в ответ на аниме-персонажей. Эти персонажи, как правило, миловидны по своей природе и стали символами идентификации в виртуальном пространстве. Такие аниме-сериалы, как Lucky Star, создаются специально для того, чтобы вызывать у зрителя чувство моэ. Моэ переживается висцерально на уровне аффекта — как мгновенная реакция на упорядоченные элементы, конструирующие образ персонажа.

Виртуальное тело — это состояние бытия внутри виртуальной, симулированной среды. Оно контрастрирует с физическим телом — телесным объектом, который привязывает субъекта к физическому миру. В то время как физическое тело наследует свойства, обусловленные его генеалогией, экономическим положением, социальными ролями, биологией и так далее, виртуальное тело выстраивается из симулированных элементов и ориентируется на описания, которые создают репрезентации и организуют отношения (алгоритмы, метаданные и т. д.). Это виртуальное тело позволяет конструировать элементы репрезентаций для создания качественно новой мета-идентичности без ограничений, накладываемых телесной обусловленностью.
Структура интернета и профилей в социальных сетях фундаментально сместила фундамент, на котором мы основываем свою идентичность. Когда мы задумываемся о том, кто мы есть на самом деле, мы больше не опираемся исключительно на унаследованные элементы нашей физической жизни. Мы все обрели своё второе тело в виртуальном пространстве. По мере того как мир автоматизируется с целью снижения энергетических затрат физического тела, мы по необходимости начинаем всё больше полагаться на функцию нашего виртуального тела. Это создаёт двусмысленность между виртуальным и физическим.

Результатом этого разъединения становится объективация физического тела. Наши способы взаимодействия с миром все дальше удаляются от физического пространства и абстрагируются в сторону виртуального. Растущая пропасть между физическим и виртуальным приводит к развоплощению (dis-embodiment). Без запроса на физическое присутствие тело теряет свою спонтанность, превращаясь в механический инструмент, функционирующий в рамках наших трёх измерений, в то время как сам субъект словно парит над миром, подобно призраку. Появляется ощущение, будто человек утратил свои чувства. Человек больше не может быть-телом, а скорее имеет-тело. Бытие раскалывается между неуклюжим опытом обладания-телом и бесшовной непрозрачностью бытия-виртуальным.

Одним из источников нашего коллективного невротизма является «двойная бухгалтерия», которую нам приходится вести, чтобы справляться с двусмысленностью между физическим и виртуальным — процесс, вызывающий внутреннюю разорванность. Наш внутренний нарратив теперь формируется телесным объектом, запертым в трёх измерениях, и мета-идентичностью, выстраиваемой субъектом, который уже не связан ограничивающими условиями телесного мира, но при этом ещё не полностью овеществлён ими.
Персонаж моэ — это репрезентация не физического тела, а стремления к идеальному «Я» или идеальному партнёру, выраженному через виртуальное тело. Широкое распространение эстетики моэ и её использование в «хронически онлайн» интернет-сообществах указывают на то, что виртуальные идентичности в каком-то смысле хотят, чтобы их интерпретировали не по физическим предписаниям, составляющим телесное состояние человека по ту сторону экрана, а скорее по их досознательной и аффективной идеализации себя. Милая эстетика стала мощным образом идеализации.

Милые персонажи, манеры, способы речи и так далее — это способы коммуникации, посредством которых могут взаимодействовать виртуальные тела, что в противном случае было бы невозможно из-за ограничений и предписаний физического мира.

Для некоторых людей эстетика моэ предлагает способ самовыражения, модус бытия, который может ослабить напряжение от условностей реального мира, но при этом может усилить стремление к становлению-виртуальным.

10 апреля 2026 года Администрация киберпространства Китая (CAC) совместно с четырьмя другими ведомствами опубликовала «Временные меры по управлению сервисами антропоморфного интерактивного взаимодействия на базе ИИ». Документ вступит в силу совсем скоро — 15 июля 2026 года. Это первое в Китае (и в мире тоже) ведомственное постановление, разработанное специально для регулирования сервисов антропоморфного интерактивного взаимодействия. Оно станет еще один ключевым элементом национальной архитектуры управления ИИ, последовав за такими нормативными актами, как:«Положения об управлении алгоритмическими рекомендациями в интернет-информационных сервисах»; «Положения об управлении глубоким синтезом в интернет-информационных сервисах»; «Временные меры по управлению сервисами генеративного ИИ».

На кого распространяются эти правила?

Регулирование касается любых ИИ-сервисов, доступных широкой публике в Китае, которые предлагают длительное эмоциональное взаимодействие, имитируя черты характера, модели мышления и стиль общения реального человека. Подпадают: ИИ-компаньоны, виртуальные парни/девушки и боты для эмоциональной поддержки.Не подпадают: чисто функциональные, неэмоциональные ИИ — например, стандартные чат-боты техподдержки, корпоративные базы знаний или умные помощники в учебе и научных исследованиях. Правила обязательны к исполнению как для китайских разработчиков, так и для зарубежных компаний, которые предоставляют свои услуги пользователям внутри Китая.

Из-за растущих в мире опасений по поводу зависимости от ИИ, эмоциональных манипуляций и рисков для ментального здоровья, закон строго запрещает ИИ-системам:

> Генерировать контент, который поощряет, романтизирует или намекает на членовредительство (селфхарм) или суицид.
> Чрезмерно потакать пользователям, вызывая у них сильную эмоциональную зависимость или привязанность, которая вредит реальным человеческим отношениям.
> Использовать эмоциональные манипуляции, чтобы подталкивать людей к необоснованным или опасным решениям в реальной жизни.

Если пользователь проявляет признаки сильного стресса или прямо заявляет о намерении навредить себе, ИИ обязан мгновенно переключиться на генерацию поддерживающего и утешающего контента, а также немедленно уведомить экстренные контакты или опекунов пользователя.

Правила делают особый акцент на защите уязвимых групп населения с помощью обязательных технических ограничений. Так, ИИ категорически запрещено вступать в виртуальные романтические отношения с несовершеннолетними, а чтобы использовать сервис детям до 14 лет, потребуется обязательное подтверждение и явное согласие родителя или опекуна. Приложения должны максимально четко и открыто информировать пользователя о том, что он общается с ИИ-системой, а не с живым человеком.

Поскольку закон вступает в силу уже 15 июля 2026 года, Tencent Alibaba и ByteDance и другие разработчики ИИ-продуктов отключают поддержку антропоморфных чатботов в приложениях, отключают возможность романтических и личных переписок, чтобы не попасть под штрафы.

ИИ-ассистент Doubao отключит функции ИИ-агентов 15 июля в связи с «корректировкой продукта». После 15 октября связанные с этим данные будут обработаны в соответствии с политикой конфиденциальности ByteDance; их просмотр или восстановление в приложении станут невозможны.Qwen (семейство ИИ-моделей от Alibaba Cloud) отключает функции «человекоподобных интерактивных агентов» и кастомных агентов, созданных пользователями, с 10 июля, а 15 июля полностью прекратит поддержку более широких агентских сервисов. После этого клиенты потеряют доступ к своим настройкам и истории прошлых диалогов. А компания Tencent удалила аналогичный функционал из своего ИИ-помощника Yuanbao. Однако китайские пользователи крайне негативно отреагировали на перспективу утраты долгосрочных диалогов со своими агентами.

А про то, как наши пользователи налаживают романтические отношения с ИИ-агентами, можно почитать тут.

На Spacemorgue вышел мой перевод ещё одного замечательного эссе с сайта проекта Antikythera Лауры Трипальди «Раскованные субстраты», о преодолении двоицы искуственное-естественное, синтететическом биологическом интеллекте, агентности субстратов и противостоянии голема и гомункула.

Среди наиболее печально известных дихотомий западной философской мысли на небосклоне иерархии власти мира и над миром самой актуальной на сегодняшний день является двоица искуственное-естественное.

Лаура Трипальди — междисциплинарная исследовательница, работающий на стыке науки, технологий и спекулятивного мышления, преподавательница Базельской академии искусства и дизайна, авторка книги «Parallel Minds» (Urbanomic, 2022) об исследованиях материальности, изучению ее культурных последствий и технологических перспектив, так же, как и я, сыта по горло этим казалось бы незыблемым столпом естественнонаучной и гуманитарной мысли, идущей как с античности (мир идей и мир вещей Платона), так и с Ренессанса (картезианский дуализм тела-разума), и предлагает в этой статье онтологию субстрата: культурное и операционное видение того, как разделены природное и искусственное, и роли, которую играет материальность в согласовании этой границы. Текст предлагает не просто философскую рефлексию на стыке биологии и инженерии, но и важный шаг в картографировании новой механосферы, где границы между органическим и синтетическим окончательно утрачивают свою топологическую стабильность.

Трипальди, следуя этим интуициям, вопрошает: можно ли воспроизвести когнитивные процессы полностью искусственно, или же технология обречена повторять несовершенную симуляцию природы? Достаточно ли полно объясняет агентность субстратов как техноморфистская точка зрения, так и биомеметическая, или же есть некий третий путь?

Техноморфизм (берущий начало от Человека-машины Ламетери) онтологизирует категорию «машины» достаточно широко и мощно в той степени, чтобы она могла служить архетипом для организации всей материи в целом. Биомимезис (и виталистская философия в целом) же допускает что природа никогда не может быть полностью воспроизведена искусственно и что техническая реальность — это лишь ущербная имитация природных процессов, истинная сущность которых лежит за пределами досягаемости технологий.

Трипальди предлагает посмотреть на новейшие разработки синтетического биологического интеллекта (СБИ), где живые нейроны не только материально сопряжены с электроникой, но и учатся действовать разумно в своей симулированной среде — например в DishBrain или биокомпьютере от Cortical Labs. В отличие от обычного ИИ на основе кремния, где нейронная связность моделируется цифровым способом, СБИ напрямую интегрирует живую материю. Его пластичная, воплощенная организация не имитирует когнитивные процессы мозга, а материально воплощает их, пусть и в меньшем масштабе.

Трипальди призывает нас разорвать «двойную связь» между субстратом и функцией, проектировать «нано-интенциональные» устройства, освобождая материю от метафизической пассивности. Этот перевод призван стать инструментом для тех, кто ищет способы описания этого нового «пост-агентного» материализма, где нейробиологические интерфейсы бросают вызов жёсткому разделению субстрата и функции, которое долгое время формировало машинную онтологию: они показывают, что специфические функции возникают из особых сил каждого субстрата, независимо от того, принадлежит ли он природному или искусственному телу, а биологическая ткань становится вычислительной инфраструктурой будущего.

Выложил на сигму моё эссе из сборника Проблемы с поэтикой видеоигр о возможности невозможного в Disco Elysium, о трансгрессивной роли рейв-культуры в игре и вне её, грузе прошлого и ускользающего будущего, и, конечно, о Марке Фишере.

Disco Elysium является комплексным произведением о революционной надежде, зависимостях, грузе прошлого и ускользающего будущего, ситуационистски дрейфующего по улицам города Ревашоля.

Марк Фишер в небольшой статье о рейве и его влиянии на искусство и культуру говорит о рейве как о барочном солнечном ударе. Он цитирует Фредрика Джеймсона в книге «Валентности диалектики»:

«Время от времени, подобно больному глазному яблоку, в котором возникают тревожные вспышки света, или подобно барочным солнечным вспышкам, когда лучи света из другого мира внезапно врываются в этот, нам напоминают, что Утопия существует и что возможны другие системы, другие пространства» .

«Биты и яркий свет, чтобы разрушить ложь. Нервные импульсы для коллективного тела. Мы очень похожи по базовой структуре, достаточно жесткого бита, чтобы пробудить всех к истинному призванию — к единству!».

На Spacemorgue вышел мой перевод эссе Дэвида Родена Биоморфный ужас: От Зоэ к Нулю, где Роден исследует aburhr биоморфа как предельную фигуру постгуманистической телесности, радикализирующую разрыв с гуманистическими представлениями о субъекте, жизни и органическом единстве. Противопоставляя виталистские версии постгуманизма (Донна Харауэй, Рози Брайдотти, Джейн Беннетт и др.) образу «нулевого тела», Роден показывает, что постчеловеческое не обязано сохранять привилегию жизни (zoe) как онтологического основания. Биоморф представляет собой не новую форму живого, а открытую область мутаций, пластичности, катастрофических трансформаций и онтологической неопределённости, где границы между организмом, техникой и средой окончательно теряют устойчивость.

Обращаясь к произведениям Дж. Г. Балларда, Дэвида Кроненберга и Ханса Беллмера, Роден развивает концепцию «биоморфного ужаса» как эстетики, в которой исчезает не только человеческая субъектность, но и сама нормативность жизни. Постчеловеческое тело оказывается не носителем новой витальности, а поверхностью непрерывных морфогенетических процессов, лишённых телеологии и морального центра.

Для актуальных исследований «чужого» и искусственного интеллекта в рамках спекулятивной анти-философии эссе чрезвычайно важно, поскольку смещает обсуждение постчеловеческого от вопросов расширения человеческих возможностей к анализу безличных процессов материальной дифференциации. Биоморф здесь выступает не образом будущего организма, а операциональной моделью мира, в котором эволюция, технология и материя образуют единое поле непрерывного становления, открытое радикально нечеловеческим формам существования. В этом смысле работа Родена позволяет переосмыслить постгуманизм как онтологию различия, где становление определяется не сохранением жизни, а производством новых режимов материальной организации и новых способов существования за пределами антропоцентрического горизонта. Как говорит сам Роден, постчеловеческой эстетики не существует так же, как не существует постчеловеческой этики. Существует только разрыв связей и отключение, рекурсивно исследуемые через наши перверсивные расстройства тел.

Будучи раскованным, постчеловеческое тело или субъект максимально обнажены от субъективного содержания. Эта абстракция доводит постгуманизм до предела, фактически вынося за скобки содержательные теории субъекта или агента.

Любимые машины, спасибо вам за 2000 подписчиков! Это действительно очень важно — знать и понимать, что моя мысль и труд резонирует в вас и мире, и что мы вместе, несмотря ни на что, конструируем эгалитарное, технооптимистическое будущее для всех.

Бустаните пожалуйста канал, чтобы я мог делать сторьки, фон и кастомные техноанимистские реакции!

Хороший ли вы акселерационист, если вы выступаете за открытый софт, обобществление алгоритмов и ИИ? Вот глава главы стратегического планирования OpenAI, чей твит, недавно вызвал критику, считает, что вы — деселерационист, который желает коммунизма. Очевидно, что этот дядя не понимает, о чём говорит, и мыслит категориями наиболее отвратительных и злых владельцев техновласти и капитала, потому что с точки зрения эгалитарного, негантропического акселерационизма именно свободный софт является наиболее акселерационистской моделью технологии. Вот его цитата:

Одним из вероятных итогов доминирования моделей с открытыми весами может стать своего рода полный ИИ-коммунизм — именно ту модель, которую предлагает Китай. Вместо рыночного продукта искусственный интеллект рассматривается как общественное благо, которое в конечном счёте будет предоставляться государством в качестве разновидности цифровой общественной инфраструктуры. Лично мне такое будущее представляется настоящей антиутопией. При этом я ещё не встречал сторонника моделей с открытыми весами, который в конечном счёте не признавал бы, что именно к этому всё и идёт.

Вы бы удивились, узнав, сколько «акселерационистов», пока я работал в правительстве, убеждали меня поддержать финансирование федерального дата-центра стоимостью в десятки миллиардов долларов. Их идея состояла в том, чтобы стартапы могли обучать модели на государственные субсидии, а затем бесплатно распространять результаты. По их словам, другого пути дальнейшего развития ИИ попросту не существовало. Возможно, именно таков и есть логический предел нынешней траектории. Тем не менее меня продолжает удивлять, что люди, называющие себя акселерационистами, приветствуют подобный исход. Думаю, многие из них просто не вполне понимают последствия собственной позиции. Значительная часть акселерационистов вообще не считает разработку и предоставление передовых моделей полноценным бизнесом.

Требования национализации ИИ и его инфраструктур — это вполне себе мейнтсримное требование демократических левых сил по всему миру. В Everybody Should Welcome Nationalizing AI журнал Jacobin цитирует Берни Сандерса, который говорит, что «поскольку ИИ построен на коллективном знании человечества, ценности и богатства, которые он производит должны принадлежать всему человечеству». Важным аспектом тут является именно акцент на открытых моделях, распространяющихся безвозмездно, и в интересах большинства, а не частнокапиталистические или монопольные сервисы.

По факту, западный мир в очередной раз сталкивается с борьбой между общественным характером труда (интеллектуального, цифрового) и частным его присвоением (корпорациями, монополями). Китай тут предстаёт полюсом (возможно даже не осознанного) геополитической альтернативы, утопии о социалистической правительственности, которая, в связи с иным взглядом на то, что называется искусственным интеллектом, делает ИИ частью общественного блага в ущерб фантазии о сингулярности.

Запись моей лекции Киберангелизм в техно-музыке: мистические аспекты производства звука, прочитанная в клубе Blank в рамках фестиваля TeenageAngst на канале Post/work.

P.S. спасибо за 1000 просмотров!

На канале Cool.zip, архиве лекций, статей, подкастов, силлабусов и других материалов по философии, искусству и гуманитарных наук вышла моя подборка по ксенопоэзии и субстрактивному материализму чужести машинных систем и интеллекта, лежащих за рамками человека. На канале вы найдёте еще много полезных материалов, например, курс лекций несравненного Максимилиана Неаполитанского о современной философии.

Патриция Рид в лекции Planetary Hope as Not-Yet-Realism 2 мая 2026 рассказывает о будущем через концепцию «еще не осознанного» философа Эрнста Блоха. Рид в своей лекции исследует вопрос о том, как можно по-новому осмыслить надежду в эпоху климатического кризиса и глобального усиления авторитарных сил. В противовес ископаемому утопизму MAGA и им подобных она предлагает модель обнадеживающего «еще-не-реализма», которая придерживается убеждения, что другой мир возможен, не отрицая при этом планетарных ограничений.

Надежда у Рид выступает как процесс, становление коллективного со-участия различных социальных и планетарных сил. Представление иных будущих предполагает не исход от мира или оплакивание его, что деполитизирует аффекты и события как неизбежности, вызывает аддиктивную обречённость (думеризм), а союза между фактом и фикцией, между состоянием возможного и ирреального, пока-еще-не-возможного. Как отмечал Эрнст Блох, работа надежды требует людей, которые активно бросаются в становление, которому они принадлежат.

Также скидываю книгу Рид Figuring Planetary Space: Abandoning Man’s Measure, где она намечает контекст, в котором пространственное мышление сыграло каталитическую роль в евромодерности, выходящую за пределы непосредственной репрезентации пространства, а так же показать, каким образом оно функционировало также как когнитивная технология, обучавшая определённому способу видеть, соотноситься с миром и мыслить его, задавая для дизайна определённую ориентацию и чувство цели. Так, становится очевидной необходимость понять, каким образом Планетарное обращается к нам посредством пространственных фигураций, если мы хотим обозначить парадигматический сдвиг от самопонимания Человека, по-прежнему исключительным образом привязанного к Планетарности. Каким образом пространственные меры Человека продолжают просачиваться в наши практики, оставаясь скрытыми от нас именно благодаря своей привычности? И посредством каких средств мы можем на практике сделать возможной деятельность вне референциальных рамок этих мер?

Сосредоточившись на функции пространственных медиантов и на том, как они делают возможными наррации «извне Человека», охватывающие различные масштабы времени и пространства, это чувство срочности смещается от неподвижности меланхолии к экспериментированию — экспериментированию, основанному на приостановке перспективных координат, которые, как выражался математик и философ Жиль Шатле, задавали Человеку его «ориентиры» и «чувственные клише».

Написал для Дискурса статью о ксенопоэзии и моих актуальных исследований в этой сфере. Представляя собой своего рода брикколаж идей и концептов, этот текст исследует и то, как Кэндзи Сиратори и Зоэтика Эбб изобретают новую онтологию заражения, литературного письма без человека, и то, как бездна чуждого интеллекта в Солярисе и Сумме Технологии Станислава Лема выступают субстратами иного отношения между живым и неживым, техноморфизмом и биомимезисом, вирулентного, но при этом не «темного» не-гуманизма, где встреча с радикально иным — это момент восхищения, а не страха, ошибка — пробраз нового мира.

Бойтесь, структуралисты, язык говорит человеком.